Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 62 страниц)

Район малоэтажной застройки сменился складами и промышленными строениями. Завидев издалека свой квартал, Тео решил, что показывать убежище антониновцу вовсе ни к чему. Поэтому дождался удобного момента и прокричал Мартину:

– Уводи его на соседнюю улицу!

А сам спрыгнул с мопеда. В его представлении он должен был ловко приземлиться на ноги и побежать дальше, но на деле оказалось, что прыжок с движущегося агрегата – очень тупая идея. Он перекувырнулся, расцарапал кожу рук и щёк, но быстро сгруппировался и откатился к стене, укрывшись в тени.

Мопед с Мартином неровно запетлял. Он обернулся, пригрозил кулаком, проорал что-то про деньги, но всё же выполнил команду и послушно свернул за угол. Тео даже подумал, что неплохой напарник из него мог бы получиться. Гигантский человек-бегущий-крест даже не заметил, что один пассажир спрыгнул, и, громко топая, пробежал мимо его укрытия. Нотт подумал, что увидь Бруно эту картину – окончательно сошёл бы с ума.

Рёв мотора стих, гулкое эхо бегущих прыжков прозвучало в последний раз, и Нотт двинулся к своему дому. Всё тело болело, одна нога подгибалась, и он надеялся, что ничего не сломал себе. Но всё это было неважно. Перед ним горела единственная цель – добраться до своих и вытащить Грейнджер.

Хромым ураганом Нотт ворвался в подъезд, проскочил все ступеньки, вбежал в одну квартиру, потом в другую, но ни Малфоя, ни Гойла там не было.

Пусто.

Теодор обессиленно уселся на красный, как шкурка граната, диван и взглянул на часы. До последнего вздоха Гермионы оставалось пятнадцать минут. Сова не успеет долететь до отца, ненужное перемещение до менора потратит драгоценные мгновенья. Тео высыпал все вещи из их экстренного рюкзака, лихорадочно сгребая амулеты. Времени оставалось совсем мало, идти одному было совсем глупо. Но других вариантов у него не нашлось. Один за одним он начал опрокидывать в рот пузырьки, не разбирая вкуса жидкостей: тонизирующее, целебное, Костерост, на всякий случай. Потом разворошил секретный тайник Гойла с редким зельем, повышающим выносливость. Во всём их доме только Грег ещё думал, что его тайник оставался тайной. Тео с Драко обнаружили секретное местечко ещё в первые две недели их ссылки, но оба решили приберечь на крайний случай. Который определённо настал. Грег, конечно же, его убьёт, но когда-нибудь потом…

Сзади скрипнула дверь. Теодор тут же схватил запасную палочку с пола и направил на вход.

– Ты мне денег должен, – мрачно сообщил Лампкин, словно призрак вышагивая из темноты дверного проёма.

Нотт даже не сразу нашёлся с ответом. Видимо, защитные чары пропустили его как министерского сотрудника, но как он узнал, в какой именно квартире искать? Может быть, вспомнил что-то? Бред, Драко не мог так сплоховать. Аврорское чутьё старой ищейки?

– А где бородатый? – наконец обрёл дар речи Тео.

Мартин брезгливо сплюнул на пол, и Нотт подумал, что Грег бы его за это проклял на месте.

– Стоит внизу. Идиот какой-то, скинул меня с мопеда и заставил показать, куда ты ушёл. Ещё два раза ударил. Больно. Я его привёл, а он смотрит на входную дверь и не входит. Слабоумный.

Теодор вздохнул, прикидывая свои шансы на быстрое, как бросок кобры, вторжение в поместье. У него имелись все их магические амулеты, зелья и даже один плешивый и маглорождённый, но волшебник. Пусть Мартин не помнил, что мог колдовать, но его магического потенциала это не отменяло. Нотт обошёл его по кругу, оценивая новым взглядом. Толстоват, неповоротлив, стар. Но пару простых заклинаний сотворить наверняка сможет. Теодор чуть сузил глаза и одарил напарника любезно улыбкой.

– Хочешь заработать в два раза больше?

Старый аврор присвистнул от возмущения и случайно попал слюной на Тео. Тот недовольно проследил взглядом за прозрачной капелькой на груди. Его худи было облеплено кошачьими волосками, измазано грязью, сажей, пылью, пропитано потом и кровью. А теперь ещё и слюна Мартина. Впору коллекцию веществ собирать.

– Ты мне обещанные деньги заплати, и я пойду. Там моё место у трубы займут, опять на скамье ночевать придётся.

Теодор достал из кухонного шкафчика бумажник Малфоя и вытащил купюры. Глаза старика заблестели алчным блеском, будто у дракона при виде золота.

– Заплачу не десять фунтов, а тридцать, – Для убедительности Нотт даже слегка пошуршал смятыми купюрами.

Лампкин вновь по-старчески причмокнул губами, видимо, вспомнив про тёплое одеяло, которое хотел купить, и, наконец, кивнул.

– Что надо сделать?

В общем-то, Нотт был готов отдать ему хоть весь кошелёк целиком, у Малфоя там лежало около двухсот фунтов. Но из вредности повышать тариф Мартина не хотелось. «Неделю после твоих визитов… каждую неделю, ублюдок, я не мог даже держать вилку в пальцах, и приходилось либо есть из тарелки ртом, либо ждать, когда накормит Драко». Тео неискренне улыбнулся, показав дёсна, и по-приятельски похлопал его по плечу.

– Нам нужно разыграть моего друга. Я дам тебе специальный инструмент, которым можно запустить фейерверк. Пять минут – и ты свободен. Работа несложная.

Незаметно для Мартина он вытер руку, которой его касался. Старый аврор, как ребёнок, поддался на мягкую интонацию и радостно улыбнулся.

– По рукам.

***

Они перенеслись к забору у поместья Антонина. Времени почти не оставалось, минут семь, не больше. Нотт грубо подтолкнул Мартина через ограду, а потом перелез сам, грустно подумав, что он сегодня как заяц скачет по этим местам туда-сюда. Тот же путь, только в обратной последовательности. Быстро, очень быстро перелезть через забор, пробежать тайными дорожками, на которых в грязи ещё остались маленькие следы ног Гермионы.

Лишь бы успеть!

Они прижались к углу дома, и Тео провёл последние инструкции:

– Смотри, первое, что ты должен – это направить палочку туда и произнести Бомбарда Максимум. Это фейерверк с голосовым управлением. Главное произнести правильно. Повтори.

– Бомбарда Максимум, – Лампкин так и остался в розовом мотошлеме. Видимо, старику он чем-то приглянулся.

В руках дед держал волшебную палочку Антонина. Тео нашел ее в холодильнике и решил, что она как нельзя лучше подходит к ситуации. Поганая деревяшка, конечно, отдавала злобным рикошетом в пальцы, но на комфорт Мартина ему было плевать. Тео вновь взглянул на часы – четыре минуты. Казалось, что сердце бьётся в такт секундной стрелке.

– Умница. Когда мои друзья выйдут, ты должен поприветствовать их Авада Кедавра. Это на латыни что-то вроде пожелания хорошего вечера. Вылетят огоньки зелёного цвета. Мои друзья обожают этот цвет, – Теодор серьёзно взглянул в голубые глаза старика. – Не перепутаешь? Всё понял?

– Да, – важно кивнул Мартин, как солдат-новобранец в строю. Его плечи даже как-то расправились, и появилась та самая аврорская выправка.

– Тогда вперёд.

Тео подтолкнул его и притаился у входа. Дед, словно заводная игрушка, сделал несколько неуверенных шагов, взмахнул палочкой и отрепетировано, чётким поставленным голосом, как ребёнок на утреннике, произнёс:

– Бомбарда Максима.

Ярко вспыхнуло, в воздух поднялись пыль и крошки камня. Уши тут же заложило от громкого взрыва, стена у входной двери рассыпалась кирпичиками, а через несколько секунд из новообразовавшейся дыры выглянуло удивлённое лицо ученика Долохова. Сам Мартин выглядел не менее удивлённым. Он с ужасом взглянул на палочку в своих руках и истошно заорал:

– Теодор, Теодор! Я что-то не то сказал!

Нотт в своём укрытии сокрушённо провёл ладонью по лицу – молодец, напарник, выдал, что нас двое. Лишь бы этого придурка на Аваду хватило.

– Всё отлично, – он, как группа поддержки, высунулся из-за угла, жизнерадостно поднял два больших пальца вверх и широко улыбнулся. – Помни про приветствие!

Из дома послышались голоса, и из дверей высыпали первые антониновцы. Трое из них еле протиснулись в один дверной проём, а четвёртый, не дождавшись очереди, полез в новообразовавшуюся дыру в стене.

Тео сделал сигнальный жест, побуждая аврора прочитать выученную фразу на латыни. Старик заметно нервничал, его кругленькие, как у испуганной мыши, глазки бегали от одного огромного мужика к другому, руки тряслись, и рот был открыт в беззвучном крике ужаса. Но всё же он глубоко вдохнул, медленно поднял руку и направил палочку на первый ряд.

– Авада Кадабра!

Его истошный крик умирающего спартанца был встречен дружным гоготом антониновцев.

– Идиот! – Тео потёр переносицу и тихо прошептал: – Беги, дед, пожалуйста.

Почему-то даже хотелось, чтобы ему повезло. Какой бы мразью Лампкин ни был, но он оказался храброй мразью. И безмозглой.

Нотт из своего укрытия вылезать не собирался. Он посматривал на дверь, ожидая удобного момента, чтобы пробежать внутрь. Спасти Гермиону. Любой ценой.

Трое тёмных волшебников медленно подошли к Мартину, но внезапно мощнейшая вспышка света заставила всех, включая Теодора, упасть на землю и прикрыть головы руками. Глаза почти ничего не видели, и понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Нотт не мог сказать, что произошло, но старого аврора больше видно не было, а во всём дворе вдруг стало мертвецки тихо.

Лежащие на земле антониновцы замерли, с удивлением глядя в небо. И Тео, не удержавшись, тоже поднял взгляд. Защитное поле антиаппарационного барьера медленно исчезало. Серебристо-сиреневая магическая плёнка расходилась трещинами, лопалась и растворялась в воздухе тусклыми искрами.

То тут, то там замерцали вспышки трансгрессии, и у поместья стали появляться новые волшебники в строгой форме авроров. Они не стали дожидаться, когда лежащие на земле начнут приходить в себя, и сразу же по двору замелькали яркие всполохи заклинаний. Свежие антониновцы продолжали выбегать на улицу, как муравьи из муравейника. Завязалось масштабное противостояние. Мелькало красным, зелёным, рычали оборотни. Каждый раз от ударов заклинаний воздух сухо трещал, как вода, попавшая на сковородку…

Но всё это не интересовало Тео.

Воспользовавшись тем, что барьер снят, он аппарировал сразу на второй этаж поместья. Перемещаться прямиком в кабинет Долохова было рискованно. В лобовой атаке он не выиграл бы. Поэтому, как только пространственная магия рассеялась, Тео одной рукой перехватил поудобнее Матильду, а второй крепко сжал палочку и осторожно двинулся по коридору. Если будет прокладывать себе дорогу тёмной магией, то быстро выдохнется. Сильные заклинания стоило оставить на крайний случай. Нотт решил использовать простое Протего для защиты и Диффиндо, чтобы перерезать сухожилия на ногах или руках, а Матильдой сразу добивать. Без жалости и промедления.

На первого антониновца он налетел, выйдя из-за угла. Пацан, увидев его зверское выражение лица, испугался и просто дал дёру. Только Тео хотелось мести. Парень наверняка побежал звать на помощь. Он в мгновение ока догнал бегущего и с оттяжкой пнул, придав тому ускорение. Антониновец кубарем покатился с лестницы и глухо простонал откуда-то снизу.

Ко второй своей жертве Нотт подкрался со спины. Недоумок, который должен был сторожить вход в кабинет Долохова, решил потаращиться в окно на происходящий переполох. Теодор посмотрел на палочку, потом на нож, прикидывая, чем бы удобнее. Холодная леди давно не пила крови. Он с разбегу проскользил по полу, и Матильда глубоко вошла в щиколотку недоумка, рассекая сухожилия. Мерлин, как это было приятно!

Слизнув с ножа кровь, Тео широко улыбнулся.

Его главная цель – дверь в кабинет Антонина – была приоткрыта. Нотт осторожно шагнул внутрь, держа нож и палочку наготове, но внутри оказалось на удивление тихо и темно. Лишь тусклый свет лился из приоткрытой двери туалета в дальней части комнаты. Зато на полу, в центре, бессознательный мужик со спущенными до щиколоток штанами сверкал голой задницей.

– Что здесь происходит? – спросил Тео сам себя, оглядывая кровь на ковре, разрезанные верёвки и спящего голозадого антониновца. На молочно-бледных ягодицах чернели густые тёмные волоски, которые отчаянно хотелось подпалить. Успел ли ублюдок засунуть свой член в Гермиону, думать не хотелось.

Их тихая девица, видимо, не дождалась, когда ее решат высвободить из плена злого волшебника, и взяла спасение в свои руки. Ещё и трофей в виде палочки прихватила. Почему-то Теодор очень сомневался, что Гермиона аппарировала и спряталась в каком-то безопасном месте. Кто угодно, но не их отчаянный Гриффиндор. Он пнул безвольное тело со всей силы и осторожно подкрался к приоткрытой двери в уборную.

Но стоило шагнуть внутрь, как ему в горло тут же упёрлось остриё палочки. Тео опустил взгляд на кудрявую макушку и облегчённо выдохнул.

– Это я, Цветочек.

– Боже! – Гермиона прыгнула ему на шею и крепко обняла. – Ты цел? Я так испугалась!

Во всей этой ситуации она беспокоилась за него.

Нотт нежно погладил её по спине, успокаивая.

– Они не навредили тебе?

Грейнджер выглядела абсолютно здоровой. Ни синяков, ни разбитых губ, её одежда была грязной, точно как и его, но нигде не порвалась.

– Нет, но почти, – она всё прижималась к его груди, и, кажется, даже всхлипнула. И от этого звука стало больно где-то в солнечном сплетении.

Теодор обхватил её щеки ладонями и начал осыпать какими-то детскими поцелуями. Нотт не знал, как надо себя вести в такой ситуации, но хотел показать, что его много, он рядом и никуда её не отпустит. Гермиону же трясло нервной дрожью.

– Они хотели… Почти… Когда тот снял штаны, – она опять всхлипнула, и её голос резко охрип. – У него из кармана выпала палочка…

Сиплые нотки в её голосе снова отозвались внутренней болью. Видимо, она много и громко кричала.

– Всё хорошо, – Теодор обнял её, погладил по волосам и закатал рукав худи, чтобы дотянуться до часов-портала. – Мы сейчас перенесёмся в наш в домик в горах…

И в этот момент Грейнджер резко отпрянула и взглянула на него холодным решительным взглядом.

– Нет, – интонация её голоса тоже изменилась на кардинально противоположную рыданиям.

– Как нет? – опешил Тео.

– Вон тот знает, где диадема, – Гермиона указала пальцем себе за спину, и Нотт перевёл взгляд.

На приставленном к раковине стулу сидел туго связанный волшебник. Тот самый, длинный, с жидкой бородёнкой, что выбил ему зуб. Мужчина дёргался, пытаясь разорвать верёвки, но его попытки ни к чему не приводили. Теодор посмотрел на раковину, полную воды, и мокрые волосы антониновца. Умилился:

– Ты его сюда пытать притащила?

– Что-то вроде того, – судя по выражению лица Гермионы, её пытки закончились тем, что она предложила ему стакан воды и долго уговаривала проявить сознательность и гражданскую позицию. – Хотела напугать.

– И как? – Нотт обошёл парня со спины и провёл кончиком ножа по его щеке, намеренно пугая. Окровавленное лезвие Матильды жадно блеснуло в свете потолочной лампы. Холодная леди не насытилась первой жертвой.

– Не смогла. Жалко…

Нотт не сдержал смешка и зловеще прошептал на ухо парню:

– А мне нет.

Следом он потянул за жидкую бородёнку волшебника и, специально царапая кожу, срезал русые волоски под самый корень. В его ладони остался какой-то дохлый пучок, который Тео брезгливо выкинул на пол. Он вновь взглянул на отражение парня в зеркале. Антониновец побледнел, его подбородок окрасила кровь, но он продолжал держаться достойно. Впрочем, Тео только начал.

– Ты догадываешься, зачем я тебя сейчас подстриг? – ласково спросил он и ухватил за волосы на макушке, играя ножом в пальцах так, словно подумывал, а не снять ли скальп.

Волшебник тяжело сглотнул, но ни слова не произнёс. Его чёрные глаза неотрывно следили за танцем лезвия в руке Тео. Выдержав эффектную паузу, голосом сладким, словно весенний мёд, Нотт продолжил:

– Ради твоей безопасности. Я сейчас начну тебя топить, волосы попадут тебе в рот, ты подавишься и задохнёшься. Но нам же не нужно, чтобы ты умер, правда? – он склонился ниже и более тихо, так, чтобы Грейнджер не слышала, прошептал: – Говорят, тонуть – это небольно, но попробуй задержать надолго дыхание и почувствуешь, как твои лёгкие разрывает от желания вдохнуть. Наступает паника, человек дёргается и ещё больше теряет запасы кислорода, открывает рот, чтоб сделать вдох, но внутрь попадает лишь вода. И ты всё это время ещё жив и в сознании. Более того, после того, как я вытащу твою голову из воды, мы даже сможем ещё раз славно поговорить. Как тебе план?

Волшебник лишь крепче стиснул губы. Нотт без предупреждения надавил на затылок, окуная его мордой в воду.

– Тео! – тут же воскликнула Гермиона.

Теодор лишь покачал головой, чтобы не вмешивалась.

– Отвернись, Цветочек.

– Ты вопрос не задал…

Внезапно дверь в ванную открылась, с грохотом отлетев в стену, а на пороге возник тот самый мужик, что лежал на полу без сознания. Оклемался. Штаны почему-то надевать не стал, так и прискакал в одной рубахе, зато в руках держал здоровенный посох, принадлежавший Антонину. И кончик этого посоха, светящийся зеленью Авады, был направлен на Гермиону.

– Отпусти Седрика!

Теодор медленно поднял руки, позволяя парню вынырнуть из воды. Тот начал фырчать и отплёвываться, но не успели они все понять, что происходит, как шею голозадого антониновца насквозь прошил серебристый магический серп.

Какую-то долю секунды Тео отчётливо мог разглядеть белизну разрубленных позвонков и красные, как кусочки сырой говядины, мышцы. Нотт прекрасно знал это заклинание – Жнец. Усовершенствованный вариант Сектумсемпры. Очень и очень тёмное.

Тело волшебника рухнуло на пол, заливая белую плитку алым, а в уборную, перешагнув через труп, ступил Драко. Его состояние говорило о многом: лицо в брызгах крови, стеклянный взгляд, дрожащие руки. Нотт с тоской подумал, что, видимо, к Малфою больше бесполезно обращаться за мелкими целительными чарами. Не сможет.

Но самое странное, что Тео осознал с запозданием, – это то, что блондиночка вырядился в форму аврора.

– Я думал, что потерял вас! – Драко стоял несколько секунд, словно не веря своим глазам, и пытался осознать картину. Потом как-то резко стартанул с порога, схватил обоих и прижал к себе. Видимо, Малфой тоже был под стимуляторами, потому что ни силу своих удушающих объятий, ни скорость он не контролировал.

– Драко, дышать нечем! – Золотую девочку вообще придавило сразу двумя телами. Она с трудом выскользнула и бросила такой недовольный взгляд, будто они оба ей тут только мешаются.

– Уходим порталом, часы с тобой? – Малфой разговаривал коротко, отрывисто, и даже не моргал.

– У нас проблема, – Тео даже не успел договорить фразу, как Гермиона перебила его.

– Мы никуда не идём, – она упрямо указала пальцем на связанного волшебника. – Драко, он знает, где диадема, – перевела тяжёлый взгляд на Тео, – и без пыток, пожалуйста.

***

Диадема хранилась в подвале. Если утоплению жидкобородый ещё мог сопротивляться, то легилименция вскрыла его мозги, как консервную банку. И Тео сомневался, что в нынешнем состоянии Малфой мог действовать осторожно. Но Гермионе, конечно же, об этом никто не сказал.

И на улице, и внутри поместья творилось что-то масштабное. Стены дома дрожали от взрывов заклинаний, слышались крики, стоны, и чувствовался запах гари и жжёных волос.

Никому из троих до этого не было дела.

Пользуясь тем, что барьера больше нет, они втроём аппарировали вниз.

В подвале заботливо были расставлены запасные посохи, стеллажи с консервами, на полу возвышались сталагмиты книжных стопок. Котёл с кровью Вуда кто-то заботливо прикрыл брезентом, а рядом с ним даже соорудили небольшой алтарь. В пыльном захламлённом помещении это выглядело как издевательство.

Диадема лежала на небольшой подушке, какие обычно используют в качестве лежанки для карманных собачек, а на стене красовалась какая-то газетная вырезка с Волдемортом. Видимо, аккуратно вырвать её не получилось, поэтому помимо носа у Тёмного Лорда отсутствовала половина лба. Разглядывая весь этот бардак, Теодор даже не сразу заметил странный, струящийся дым, который стелился по полу. За считанные секунды марево закружилось столбом, и получившаяся воронка приняла вид призрачного аврора Вуда.

– Здравствуй, Гермиона, – Оливер улыбнулся обескровленными губами. – Ты пришла убить меня? Какая жалость, что я уже умер…

– Закрой рот, – Гермиона сжала своей ладонью руку Теодора и повернулась к ним лицом, избегая смотреть на образ друга. – Послушайте, он будет защищаться, просто не верьте ничему, что вы здесь увидите.

Марево замерцало, словно не могло решить, с кого из троих ему начать. Оно перекидывалось то в Нарциссу, то снова в Оливера, то в Амикуса и, наконец, остановилось на одном изображении.

Крестраж трансформировался в Алекто.

– Как же так, любимый, ты променял меня на какую-то шлюху? – холодный липкий туман сомкнулся вокруг Тео, потянулся к нему щупальцами, нежно скользя по коже.

Он смотрел на неё, словно загипнотизированный, и не мог отвести взгляд. В какой-то миг ему показалось, что всё произошедше с ним за последние годы – больной воспалённый сон. Что он сейчас стоит в покоях Алекто и обречён медленно сходить с ума от действия зелья. Живая душа, заключенная в пустую оболочку. Крестраж понимал его. Шептал и рассказывал, что ему тоже страшно, что он тоже хочет быть свободным, как и сам Тео.

Возьми меня, давай уйдём вместе. Мы можем быть свободны…

Нотт слышал, как за его спиной Драко спросил:

– Как это уничтожить?

Туман серебрился и мерцал, подтягивая тонкие щупальца ближе к горлу.

«Освободись от безумия, Тео. Я знаю путь».

– Нужно полностью разрушить оболочку… Меч Гриффиндора или клык Василиска точно могли бы… – Гермиона испуганно смотрела, как призрачная Алекто обнимает Теодора. – Нам нужно просто забрать его, а потом найти яд василиска.

Малфой не стал медлить: накинул на диадему свою мантию и скомандовал:

– Забирай его и переносимся отсюда быстрее, дома разберёмся.

Тео краем сознания отметил, что Легилимент тоже боялся брать диадему в руки. А их Храбрый Гриффиндор нет.

Золотая девочка замотала крестраж на манер помойного мешка и решительно двинулась к ним.

– Активируй портал.

Комментарий к 35. Рыцарь, девица и дракон

Пин: https://pin.it/5vzXXgC

Видео: https://t.me/aris_gde_glava/227

========== 36. Уходя, гасите свет ==========

Комната освещалась лишь лунным светом из окон. В горах всё так же лежал снег, и, казалось, с их прошлого визита здесь почти ничего не изменилось: по полу так же были рассыпаны пустые пузырьки из-под зелий, на белом ковре темнели пятна засохшей крови и ежевичного вина.

– Эльфы – уроды. Опять отлынивают от работы, – проворчал Тео, распинывая ногами склянки.

Гермиона бросила завёрнутую в ткань диадему на стол и без сил рухнула на диван. Драко бесшумно опустился рядом, положив горячую руку ей на бедро. От его одежды солоновато и одновременно сладковато пахло кровью. И Гермионе не хотелось думать, чьей.

– Потому что ты слабохарактерная тряпка, мальчик, – стоило диадеме оказаться на твёрдой поверхности, как она вновь собрала свои щупальца-туман в единый образ. На этот раз перед ними возник Амикус.

Теодор явление врага воспринял, как матадор – выход быка на арену: расправил плечи, выпрямил спину и даже изящно махнул рукой в воздухе, словно приглашая на бой.

– Напомнить, как ты стонал, когда я пробил твою грудь своим ножом? – Нотт насмешливо вздёрнул брови, кажется, всерьёз решив ругаться с крестражем.

Медленными, плавными шагами он подошёл поближе к иллюзии, и туманный Кэрроу будто бы вытянулся, набух, как эрегированный член, став выше своего естественного роста.

– О, я молю тебя… – слишком широко для человека улыбнулся Амикус.

– Да, сестра моя любимая, да-а-а… – передразнил его Тео.

А под конец фразы, он абсолютно непристойно застонал, имитируя звуки, которые сам издавал при оргазме, на что тело Гермионы отреагировало совсем неприлично для этой ситуации. Возбудилось. Чуть-чуть. Как собака Павлова. Слышишь Теодора – снимай одежду. Просто его голос, этот низкий тембр…

Диадема рассмеялась, и гипертрофированный Кэрроу внезапно замерцал и расплылся, а на этом месте возник образ самой Гермионы.

– Забавный. Давай уйдём отсюда. Только ты и я, – её призрачная рука дотронулась до широкой, алой царапины на щеке Тео, и тот притих, будто бы даже вслушиваясь. – Зачем нам ещё кто-то? Ты же знаешь, как хорошо будет вместе. Только мы вдвоём…

Такого Гермиона уже не выдержала. Эта мерзкая железяка окучивала её Теодора! Она вскочила с дивана, раздражённо схватила диадему и быстрым шагом вынесла пакость из гостиной. Нужно было выкинуть это куда подальше, чтобы никто не мог попасть под паскудное влияние. Металл крестража холодил пальцы и колол морозными иголочками, будто сопротивляясь.

– Ну да, хочешь вернуться к Тео, тварь?

Диадема, конечно же, не ответила. У Гермионы даже возникло подозрение, что её специально игнорируют. Крестраж, казалось, выбрал себе целью Нотта и направлял все свои силы на его очарование, при этом делая вид, что ни её, ни Малфоя не существует. Гнусная, раздражающая железка.

Грейнджер нашла самую дальнюю комнату в доме, которой оказался пыльный, захламлённый чулан, и с силой швырнула диадему об пол, будто та могла разлететься на кусочки, как стеклянный стакан. Если бы крестражи уничтожались таким простым способом! Железяка зазвенела, покатилась и замерла в углу, как-то слишком резко прекратив вращение. Застыла на одной дужке, словно на неё не действовали законы физики. Синие драгоценные камни сверкнули каким-то слишком живым блеском, а туман вновь выполз из-под оправы и зашевелился на полу, перетекая в плотное, густое марево.

– Спроси у них.

Хмарь не приняла никакого образа, и это на миг заставило Гермиону остановиться в дверях. Она ожидала, что перед ней возникнет Гарри или Оливер, и задержала взгляд на серой дымке буквально на пару секунд из простого любопытства, чтобы понять, чей облик возьмёт диадема. Но магия стелилась невесомым парком, не складываясь в единую форму. Зато голос, неестественный и трескучий, как ломающиеся сухие ветки, прозвучал вновь:

– Оливер Вуд мёртв. Они знают. Спроси у них.

Три отрывистых коротких предложения, и туман растёкся лёгким маревом по чулану, словно обживаясь. Гермиона стояла, растерянно наблюдая, как дымок заползает в каждую баночку, ощупывает, и продолжает стелиться вдоль полок. Слова крестража эхом прокатились по всей душе и болью осели в самом сердце. Почему-то она знала, что это правда. Нет, не знала, не хотела верить. Но чувствовала.

– Ты врёшь, – зачем-то вслух сказала она.

Но Диадема явно демонстрировала, что дальнейший разговор её не интересует. Для объекта, который не затыкался последние полчаса, это выглядело очень нехарактерно. Казалось, тварь нанесла свой удар и теперь наслаждалась видом истекающей кровью жертвы. Синие топазы блестели в полумраке, словно живые глаза хищника, и от этого становилось совсем жутко. Гермиона постояла несколько секунд и с громким хлопком закрыла дверь кладовки. За спиной послышался сухой, довольный смех.

– Попробуй наложить целительное, – Тео и Драко сидели на полу в окружении неизменного вороха бутыльков с зельями, склянок из-под растирок и тюбиков с мазями.

Это уже стало таким привычным – они и мягкий аромат шалфея вперемешку с острым дезинфицирующим запахом спирта. Они – и белые бинты, испачканные в красной крови. Они – привязанность без слов. Просто подать друг другу новую упаковку чистого хлопкового отреза. Помочь намазать лечебной пастой рану. Гермиона прислонилась к дверному косяку, наблюдая, как Теодор пытался привести в порядок Малфоя. У того уже был нарисован на щеке зелёный член.

– Отвали, – Драко взглянул на своё отражение в оконном стекле и попытался стереть рисунок с кожи.

Не помогло, член остался невредимым.

– Я сказал, попробуй хотя бы на царапине, – Тео впихнул ему палочку и вытянул свою руку. Вся кожа на его ладони была содрана, будто бы он тёр её на тёрке. – Ты просто боишься посмотреть правде в глаза.

Драко сверкнул недобрым взглядом, резко выхватил древко и направил кончик на его ладонь. Палочка затрещала белыми искрами, словно бенгальский огонь, но ничего на первый взгляд не произошло. А через секунду Теодор глухо вскрикнул, и Гермиона увидела, как царапины на его ладони из неглубоких и мелких превратились в кровоточащий крупный разрез.

Тео прижал к ране чистый отрез хлопка, который тут же обагрился. Драко тихо, печально выдохнул и отвёл глаза, словно ему было больно смотреть на результат своего заклинания.

– Вот и всё, допрыгался, придурок. А я предупреждал, – Нотт начал неловко перематывать руку. Левой он работал хуже, чем правой, бинт ложился криво и нетуго, но Гермиона подавила в себе порыв помочь ему.

Она не знала, как войти в комнату к ним и задать вопрос. Тот самый, что посоветовала диадема. Поэтому просто стояла невидимкой и наблюдала, ожидая какого-то знака свыше. В груди эхом сердечного ритма отзывалась тихая боль. Оливер. Что с ним? Обломок палочки, кровь в особняке Малфоя, полное отсутствие каких-либо результатов по его поискам. Голые факты складывались в жуткую картину. Мозг отказывался её осознавать. При этом диадема сказала, что мальчики об этом знали? Гермиона стояла и мысленно молилась – вдруг, если существуют ангелы, то, может, они укажут правильный путь… Хоть один малейший знак.

– Отвали, – вновь мрачно буркнул Малфой, смочил вату спиртом и опять принялся оттирать нарисованный член со щеки.

Двое. Смешные. Тео, неловко перематывающий руку, и Драко с размазанной краской на лице. Он всё ещё сидел в форме аврора, и, сколько бы Гермиона ни смотрела, не могла найти признаков подделки.

У неё висела примерно такая же в кабинке шкафчика. С такими же позолоченными пуговицами с эмблемой Министерства, с такими же петлицами на концах воротника, и даже шевроны у него были настоящие, совсем как у неё. Словно его взяли на стажировку не меньше года назад. А то и два.

Единственное, что отличалось и резало глаза, – золотой, начищенный значок легилименции. И Гермиона не знала, что ей думать. Как и где он достал форму? Действительно ли перешёл на сторону Министерства? У неё накопилось к ним так много вопросов, но она никак не могла решить, как подступиться. Высокий, с широкими плечами, Драко словно был рождён, чтобы носить эту одежду…

Теодор тем временем замотал себе руку и вытащил из ботинка Матильду:

– Держи, – Драко удивлённо посмотрел на блеснувшее лезвие, но Тео уверенно вложил рукоять ему в ладонь. – Тебе нужнее. Ты со своей легилименцией и без возможности подлечить себя теперь ходячий труп. Не давай подойти к себе близко, а если всё же подойдут – выпускай Матильду. Главное, корми её время от времени, иначе она заскучает.

– Ты уверен?

– Забирай, пока не передумал.

Малфой бережно спрятал нож к себе в ботинок, будто это было величайшее сокровище. Теодор помолчал, стянул с пальца своё обручальное кольцо и кинул куда-то в угол.