Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 62 страниц)

Примечания:

◾️ Война с Волдемортом длилась три года.

◾️ Чистокровные хоть и заперты в человеческом мире, но магическая составляющая остается важной частью. Это не мир без магии.

В целом, герои сами у себя на уме. Пока старшие играют в большую политику, они хотят просто жить, принимая жизнь такой какая она есть: сломанная, безумная, заставляющяя сердце стучать быстрее. Пропавший крестраж – то, что объединяет их в некую новую движущую силу. При этом:

▪️ Это не история про хороших мальчиков. Главные мужские персонажи – Пожиратели смерти, поэтому мальчики тут попорченные. Не будет раскаяний и обеления.

▪️ Гермиона – стажёр аврората. Именно стажёр, который может ошибаться, что-то не знать и не вести себя, как супер ведьма. Она не слабая и тихая.

========== 0. Убегай ==========

От этого лета веяло могильным холодом. Небо сверху дышало сыростью и сумраком. Земля под ногами разбухла и выползла чёрной жирной грязью на асфальт и тротуары. Мерзкий моросящий дождь не прекращался ни на минуту.

Девушка поплотнее укуталась в тёплый школьный шарф и затравленно оглянулась. Она еще раз на всякий случай проверила свою кобуру с волшебной палочкой и скользнула на безлюдную дорожку.

Немагический Лондон больше не принадлежал ей одной, теперь здесь нужно было быть осторожной.

Он забрал и его тоже.

Её мир, её жизнь, её тело и даже мысли.

У неё не было больше страха, не было панически учащенного пульса или дрожащих рук. Пустое, холодное, ледяное спокойствие.

Он отучил её бояться.

Зато теперь Гермиона точно знала, что она должна сделать.

Торопливый стук каблуков спугнул стайку голубей, и те, шумно хлопая крыльями, взмыли в темно-серое, как мокрый асфальт, небо.

До смерти Гермионы Грейнджер оставался час.

***

Звук его шагов грозным маршем отражался от пустых стен, чёрная мантия развевалась за спиной, как крылья, которым никогда не суждено унести ввысь. Он яростно сжимал в кулаке треснувший галлеон, оставляя позади себя неровную дорожку из алых капель крови. Боли он не чувствовал.

У входа в зал стоял Гойл и нервно крутил в руках свою медную маску.

– Мне очень жаль, Драко…

– Где она? – хриплый, глухой голос.

Впрочем, отвечать и не требовалось. Маленькая, хрупкая, она как будто спала. Уснула прямо на полу в этой неудобной изломанной позе. Драко хотелось подойти и встряхнуть её, но мертвенная бледность кожи и серость некогда розовых губ красноречиво говорили о том, что это было бесполезно.

Гриффиндорский шарф, шрам, её палочка, на поясе брелок из кусочка боярышника в серебряной оправе. Каштановые волосы волнами разметались по полу.

Он любил зарываться носом в эти мягкие пряди, пока она спала, наматывать шелковистые локоны на палец, чувствовать запах, ощущать её всю.

Драко присел на корточки, отстраненно осматривая тело. Погладил тыльной стороной ладони холодную щёку.

Ну же, Грейнджер, вспыхни!

Гори!

Вот он я. Ненавидь, кричи, пока не покраснеешь, как маков цвет. Подними свою блядскую палочку и направь на меня проклятье посильнее.

В горле словно застрял кусок острого стекла.

Драко провел дрожащими пальцами по уродливым буквам шрама на тыльной стороне её руки. Гладкая, ровная кожа.

Хмыкнул. Усилием воли подавил колючий, безумный смешок.

Сука.

Одним резким, раздраженным движением сорвал с её ремня серебряный брелок.

Я не разрешал тебе умирать.

Он выпрямился во весь рост, отвернулся от трупа и направил палочку на Гойла:

– А сейчас ты мне скажешь, где на самом деле находится Нотт.

Комментарий к 0. Убегай

Атмосфера главы:

https://pin.it/11FaBu3

========== 1. Стажёр ==========

Год назад.

– Гермиона, для тебя тоже есть!

На стол хлопнулась стопочка писем, аккуратно перевязанных нежно-розовой ленточкой.

Девушка вздрогнула от неожиданности.

Очаровательно.

Кормак Маклагген собственной персоной, стоит и улыбается во весь рот. Сегодня что, вторник?

Гермиона убрала палочку обратно в кобуру. Счастливчик Маклагген сейчас чудом не схлопотал оглушающее промеж ясных глаз. Она до сих пор никак не могла привыкнуть, когда к ней подкрадывались со спины.

И он это знал.

И специально действовал ей на нервы.

– Где остальные? – Гермиона беглым взглядом окинула всё помещение в поисках знакомых макушек.

Бесполезно. Людской поток бурлил и кипел, как зелье в котле. Сколько человек сейчас здесь находилось?

Они редко собирались всем стажёрским составом в одном месте. Обычно старшие авроры разбирали своих подопечных и нагружали заданиями. Но сегодня было невероятно многолюдно: ощущение, что все тридцать стажёров одновременно присутствовали на рабочих местах.

Как же в такие моменты она завидовала тем, у кого был личный кабинет! Или хотя бы одно помещение на двоих. Гермиона была готова делить его даже с Маклаггеном, что уже само по себе говорило о степени её отчаяния.

Здесь было абсолютно невозможно сосредоточиться. В стажёрской всегда было шумно, душно и пыльно. Кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то ворчал, чтобы все заткнулись. Пахло кислым потом, мужскими телами, разогретым обедом и чьим-то удушливым зельем для освежения воздуха. Гермиона уже неделю пыталась вычислить, кто из этих двадцати девяти человек выпрыскивал в пространство целый флакон едкой ароматической отравы с невероятно несочетаемой комбинацией цветочных запахов. Пахло одновременно лилиями и пихтой, розами и сандалом, шалфеем и сиренью. И этим провоняло всё: бумаги, их форма и даже её волосы пахли, как чёртов освежитель воздуха из немагического мира.

И Кормак был первым в списке подозреваемых.

Гермиона аккуратно разрезала ленточку и взяла верхний конверт. Тонкая, качественная бумага, красивый каллиграфический почерк, даже ощущался лёгкий аромат от дорогих духов. Посмотрела на свет – только бумага. Похоже, в этот раз без сюрпризов. Наложила парочку дежурных обезвреживающих заклятий на всю стопку. Просто так, на всякий случай.

В прошлый раз Оливер забыл про них, и весь отдел погрузился в непроглядный мрак. Всем стажерам пришлось несколько часов подряд заниматься дополнительной физической подготовкой, пока их старшие выветривали проклятие. Мышцы у Гермионы потом болели всю неделю. К слову сказать, проклятие оказалось невероятно прилипчивым и до сих пор обитало в некоторых уголках аврората. Особенно раздражала тьма во второй секции архива.

– Что там у тебя сегодня? – Кормак бесцеремонно уселся на край её стола, и Гермиона возмущенно ткнула его пальцем в бедро. Всего один несчастный поцелуй несколько лет назад, и Маклагген навеки возомнил, что ему можно всё: сидеть на её столе, таскать её шоколад, отпускать шуточки про её грудь и настойчиво предлагать себя в качестве подарка на любой праздник. С бантиком и без. Гермиона прошла все стадии принятия его поведения: гнев, отчаяние, отрицание, и теперь просто смирилась, перестав обращать внимание. Но его зад на рабочем месте откровенно бесил. Этот стол с маленькой тусклой металлической лампой был единственным островком спокойствия во всеобщем хаосе, и ничья задница не имела право на него посягать!

– Кормак, сгинь! – к ним подошли Оливер и Невилл. Последний нежно прижимал к груди большую рамку для фотографий с широкими бортиками.

Интересно, что у него там на этот раз?

Их было всего четверо из выживших Фениксов, кто захотел работать в аврорате после войны: она, Кормак Маклагген, Невилл Лонгботтом и Оливер Вуд. И по вторникам у них сложилась собственная маленькая традиция. Как игра в покер, только по-орденовски.

Им всем на рабочий адрес регулярно приходили разные письма: с угрозами, иногда с проклятиями или неприятными посылочками. В течение недели они все их копили и отбирали самое-самое, а во вторник вскрывали карты. У кого извращеннее, необычнее, ублюдочнее…

Это уже стало таким привычным ритуалом, как утренний кофе или боль в мышцах после тренировок. Традиционный разбор корреспонденции для Фениксов. Некоторые собирались на семейные ужины по пятницам, а некоторые по вторникам всей семьей вскрывали письма с угрозами.

Остальные стажёры звали их четверку больными на голову.

Возможно, так и было.

На этой неделе победителю должен был достаться Веритасерум. К счастью, Лонгботтом не варил его самостоятельно. Алфорд, аврор Невилла, конфисковал зелье при задержании и по доброте душевной поделился со своим стажёром. Так что приз был отменным.

Гермиона под столом скрестила пальцы на удачу. В груди тлели угольки азарта. Если в свежей стопке нет ничего стоящего, она продует даже Оливеру. Вуду в последнее время не везло: помимо проклятия с тьмой больше не присылали ничего действительно интересного.

Кормак тоже потихоньку сдавал позиции – разовые проклятые письма иссякли. Но у него все ещё оставался анонимный недруг по переписке, регулярно славший крайне пылкие послания. Он обещал ему всяческие анальные утехи, среди которых Инсендио в анус было самым банальным и безобидным. У недруга определенно имелись пристрастия к заду Маклаггена. Кормак даже наладил с ним некую обратную связь, приклеивая ответные сообщения в центральном окне общего зала. Большими черными буквами на длинных пергаментах: «Пидор», «Иди и скажи мне это в глаза», «Хуй тебе».

Ему влетало за это каждый раз, когда какой-нибудь старший аврор решал посмотреть на окно со стороны улицы. Кормак практически всё своё время проводил на стадионе, бесконечно отрабатывая наказания, но переписку упорно продолжал и молчать в ответ не собирался. Анонимный недруг однозначно положительно на него влиял. Гермиона даже ловила себя на том, что иногда разглядывала его крайне похорошевшее подтянутое тело на совместных тренировках, пусть и ни за что не призналась бы в этом вслух.

Самым сильным их соперником заслуженно считался Невилл. Лонгботтому припоминали Нагайну всяческими разнообразными способами, и его рабочий стол превратился в извращённый филиал Слизерина. Он даже завёл себе полочки и бережно хранил всё, что присылали: чучела змей, дохлых рептилий в банках, коллажи с его фото и препарированными земноводными. Невилл чаще всех становился победителем.

У самой же Гермионы письма были насквозь пропитаны угрозами сексуального характера. Она с тоской читала, как кто-то по ту сторону бумаги планирует кончить на ее вырванный язык, трахнуть всеми подручными средствами или посадить на цепь и заставить вылизывать самые грязные части тела похитителя. Набор стандартный: ноги, член, задница и снова ноги. Единственные три победы, которые ей принесли эти письма, были присуждены за исключительно детальное описание сцен. Как сказал Кормак: «У меня аж встал!» Дальше они по этой шкале и оценивали.

– Герм, смотри! – Невилл бережно положил на стол свою рамку. В этот раз аноним постарался. Это была целая скрапбук-панорама: газетные вырезки с выколотыми глазами на фото, трупик засушенной маленькой змейки с кишками наружу и подпись «Ты – следующий», наклеенная разномастным буковками из журналов. Стоило признать, в «подарке» чувствовалась композиция и единое цветовое решение.

Гермиона представила себе сидящего в обрезках газет злого Пожирателя с маленькими ножницами, высунувшего язык от усердия и аккуратно подбирающего буковки по цвету. Под непременно нежную музыку он любовно клеит одну за одной, постепенно составляя из них угрозу.

– Неплохо, – она качнула головой, показывая одобрение. – Что у тебя, Кормак?

Тот отлевитировал из плотного конверта красные мужские стринги с крупным золотым львом и приземлил их поверх рамки:

– Осторожно, в руки не берите, кажется, на них сперма.

Невилл с восхищением присвистнул.

Да-а, у них с недругом есть определенное развитие отношений. Кормак в прошлый раз написал на плакате, что трахнет его метлой в зад. Похоже, идея была принята с восторгом.

– М-м-м, родные гриффиндорские цвета. Даже не буду спрашивать, где задняя часть. Неплохо-неплохо, – Оливер выдержал паузу и загадочно улыбнулся. Наверняка у него был козырь, не стал бы он попусту так задорно скалиться, – но, боюсь, леди и господа, зелье моё.

Он поставил поверх трусов жестяную коробку в форме сердечка и открыл крышку. Среди шоколадных конфет ползали опарыши. Сверху же, дополняя картину, лежал золотой снитч.

– Наверняка этот кто-то из школы, ещё и фанат квиддича, – гордо объявил Вуд.

Гермиона вспомнила, что на прошлой неделе Скиттер публиковала статью про воевавших против Волдеморта выпускников Хогвартса: «Оливер Вуд – от скромного капитана команды по квиддичу до героя войны». Неудивительно, что на этой неделе интерес к нему вспыхнул вновь.

Кормак поморщился и скрестил руки на груди. Он не любил проигрывать.

– Вуд, ты хоть снитч обезвредил?

Оливер беспечно махнул рукой:

– Решил, вам покажу и потом отнесу в отдел по проклятиям. Эти как заберут что-то, так потом и не вернут.

Маклагген неприязненно искривил рот, но промолчал. Лонгботтом в нетерпении потер руки, вышло совсем по-мушиному. Наверняка предвкушал вкусные подробности писем Грейнджер.

– Герм, твоя очередь. Давай, карты на стол.

Ох, и азартный ты человек, Невилл. Где же тот тихий мальчик из Хогвартса?

Гермиона на этой неделе оказалась в проигрыше: посылок не было, статей про нее не писали.

– Боюсь, у меня ничего интересного, только письма: оглядывайся, бойся, трахну… О, вот тут что-то есть! – она вскрыла последний конверт, и на стол выпали её чёрные хлопковые трусики с лаконичной надписью белой краской «Ты моя».

Все молча уставились на них.

Грейнджер поморщилась. Трусики пропали в прошлый четверг из раздевалки, когда она задержалась на сдаче физических нормативов и уходила последней. Похоже, пока она принимала душ, этот кто-то торчал с ней в одном помещении.

Гермиона прислушалась к своим ощущениям: странно, но страха не было. Возможно, она действительно слишком расслабилась в последнее время. В следующий раз надо будет мыться, не снимая кобуры с палочкой.

– Я-то думала, это ты их украл, Кормак, – она криво улыбнулась, пытаясь показать, что всё нормально.

– Но-но, я всё ещё рассчитываю получить подобное лично, – парень протянул свою широкую ладонь к её трусикам, за что сразу же получил от неё шлепок.

Оливер хохотнул и ловко подхватил свою коробку:

– Маклагген, ты там это… в раздевалках осторожнее… лишний раз не нагибайся, – потом помолчал немного и абсолютно серьезно добавил: – Похоже, защита слетела. Герм, тебе не стоит там оставаться одной.

– Оли, я не боюсь.

– Знаю, – он взъерошил ей волосы, будто младшему братишке, и развернулся на выход. – Ты всё-таки победила.

Невилл молча кивнул, а Кормак недовольно скривился. Он явно был не согласен и скорее всего поддержал бы любой её выбор, чтобы свести всё в ничью. Сама за себя Гермиона голосовать не могла.

– Мой голос за твой снитч, – девушка тепло улыбнулась Вуду. Она любила этого парня, он ей чем-то даже напоминал Гарри. Маклагген хитро усмехнулся и хрустнул суставами пальцев. Её передернуло от этого звука. Вот ведь мерзкий человек.

– Мой голос за тебя, Герм.

Оу, может, не такой и мерзкий?

– Да-а! – она вскочила из-за стола и обняла ошалевшего Кормака.

– Ничего, держитесь. Я послезавтра буду дежурить на митинге квиддичных фанатов, – Оливер лукаво подмигнул другу и зашагал прочь по коридору. Гермиона очень надеялась, что в этот раз он направился в отдел по проклятиям, а не вздумал бродить с заряженной магической бомбой по кабинетам.

– Скажу Алфорду, чтобы проверил чары в раздевалке, – Невилл аккуратно забрал свою рамочку, коротко кивнул на прощание и быстрым шагом удалился. Старший аврор Невилла был гением по защитной магии, к сожалению, он наличествовал в единственном экземпляре, и его буквально разрывали на части

То, что сейчас происходило в магической Англии, замечательно укладывалось в одно единственное слово – пиздец.

К которому они все уже привыкли.

Страна пребывала в послевоенном хаосе. Было четкое ощущение пожара.

И горело всё.

Каждый спасал из огня, что мог, и бежал куда глаза глядят.

Аврорат захлебывался в текущих делах. Прошло уже полгода после войны, а поток обращений не иссякал: жалобы на мародерство, доносы на соседей и родственников, недобитые и непойманные Пожиратели смерти, перешедшие в подпольное сопротивление… На стенах уличных домов стали появляться метки в виде черепа со змеем, участились случаи самосуда и исчезновений лояльных Ордену волшебников. Люди жаловались на слабую работу защитных и удерживающих чар в муниципальных объектах, и всё происходящее уже попахивало откровенной диверсией.

На этом фоне угрозы в сторону членов Ордена казались досадной мелочью.

Да что и говорить, если текущие задачи у многих отделов не выполнялись, а были попросту заморожены. Работники только и делали, что устраняли последствия. Это было равносильно выгребанию студеной морской воды маленькими ржавыми стаканчиками из лодки, полной пробоин.

Страдали все.

Но, пожалуй, фанатам квиддича досталось больше всего. Отдел магических игр и спорта в полном составе перешёл в подкрепление к отделу международного магического сотрудничества. И из-за этого были отменены все игры. Спортивные фанаты негодовали и выходили на митинги.

Гермиона всё ждала, когда с протестами выйдут магические меньшинства и существа. Она давно считала, что эльфам нужно дать свободу и равноправие! А в общем хаосе одним митингом больше, одним митингом меньше – какая разница…

Подготовленных волшебников всё равно не хватало.

Большинство авроров первого и второго ранга были рассеяны по миру в поисках беглых сторонников Реддла. В кабинетах оставались те, кто был непригоден к полевой работе, или чистенькие теоретики, слишком долго просидевшие в кабинетах министерства. На патрулирование даже стали выпускать только-только принятых стажёров.

– Герми, ты, надеюсь, не полезешь ни в какие патрули?

Она удивлённо поморгала и перевела взгляд на Маклаггена. Он что-то сказал? Как обычно задумалась и забыла, что Кормак все еще стоял у её стола.

– Ты же знаешь, у Лампкина свой проект, и он даже меня к нему не подпускает. Какие там митинги и патрули…

– Мне не нравится история про чары в раздевалке.

Грейнджер внимательно всмотрелась в лицо коллеги. Он был на редкость серьёзен, возможно, даже первый раз в жизни она его видела таким. От этой серьезности стало жутко. Гермиона неловко поёрзала на стуле. Маклагген немного помолчал, накрыл своей теплой, широкой рукой её ладонь и добавил: – Если что, зови, всегда потру спинку.

Хитро подмигнул и направился в сторону кабинета своего аврора. Она улыбнулась ему вслед. Было намного спокойнее, когда он вёл себя в обычной манере.

То, что где-то что-то переставало работать, уже стало таким же привычным, как запеканка из кислой капусты в столовой по понедельникам. Каждый случай сбоя в чарах тщательно записывали и складывали в стопку нерасследованных дел.

На потом.

Кто-нибудь займется, когда-нибудь…

Никогда.

Гермиона тяжело вздохнула, собрала бумаги со стола. Ей тоже пора было приступать к работе. Она вышла из-за стола и, слегка прихрамывая, отправилась в кабинет своего старшего аврора, с грустью поглядывая на коллег по несчастью.

Вон Харпер сидит весь в бинтах: похоже, митинг фанатов квиддича не прошел гладко. Темпест спит лицом в стол и звучно храпит: скорее всего, опять дежурил ночью. У Чарльза из ушей валит пар, но он невозмутим – заполняет отчет, а в промежутке между столами Камилла крутит обруч, опять пытаясь похудеть.

Гермиона снова вздохнула.

Бардак!

Не так она себе представляла аврорат раньше. Слишком большие потери для всей магической Англии принесла война. Факт нехватки кадров бросался в глаза.

Гермиона была абсолютно согласна, что Министерство не могло позволить себе и дальше терять молодых волшебников. И она прекрасно понимала, почему, когда в Визенгамоте встал вопрос о судьбе нескольких десятков учеников Хогвартса, дружненько принявших метку, большинство проголосовало за массовую амнистию. Юные дети не знали, что творили.

Конечно же, с условием принудительного благотворительного взноса и изгнания из магического мира на год.

Насчет ссылки в Министерстве до сих пор велись жаркие дебаты. Чистокровные не могли допустить изгнания изнеженных деточек в грязный магловский мир. Но мисс Боулденбад, инициировавшая этот проект, убедила большинство, что в условиях творящегося хаоса несколько десятков юных Пожирателей смерти, оставленных без присмотра, могут наворотить лишних дел. Поэтому было принято решение сослать их всех к немагам, ограничить возможность заклинаний на палочках и полностью исключить контакты с магическим сообществом до конца срока.

Пусть посидят в уголочке и хорошенько подумают о своем поведении, пока взрослые волшебники наводят порядок. Естественно, подумают под строгим аврорским контролем. Приставленный к каждой группе аврор был единственным, кому разрешалось контактировать с ними, передавать корреспонденцию и еженедельно посещать с целью проверки.

И для Гермионы это была единственная причина, по которой она после войны попросила принять её в аврорат.

Ей нужно было подобраться к Малфою.

А пока она терпеливо ждала, когда же ей выпадет такой шанс.

Комментарий к 1. Стажёр

Атмосфера главы:

https://pin.it/6oIAzyq

========== 2. Пиу-Пиу ==========

Пиу-пиу.

Закрыть глаза, помассировать виски. Это всё скоро кончится. Год.

Потерпеть всего лишь год.

Пиу-пиу.

Методичный мерзкий писк с интервалом в шесть секунд. Грёбаная штуковина.

Один-два-три-четыре…

Пиу-пиу.

А, нет, интервал всё-таки четыре секунды.

– Блядь, да забери ты свои макароны из этой херни! Она так и будет пищать!

Грег плавно поднялся со стула, всем своим видом демонстрируя абсолютное безразличие к их тупому мнению, и невозмутимо щёлкнул дверцей микроволновки.

В тот же миг по комнате расплылся тошнотворный запах плавленного сыра. Драко усилием воли подавил рвотный позыв, подкативший к горлу, а Тео вскочил с дивана, зажав двумя пальцами нос:

– Ты вообще в курсе, что съедобная еда не должна так пахнуть? Или ты просто жрёшь всё подряд?

Грегори спокойно уселся за длинный обшарпанный стол, заменявший им перегородку между кухней и комнатой. Он аккуратно и не спеша разложил начищенные столовые приборы. На салфеточку. Нож, вилка и прозрачный стакан с холодной водой из-под крана. Драко с трудом сглотнул, проследив взглядом, как капельки конденсата поползли по стеклянной стенке бокала.

В этой комнате было невыносимо жарко. Даже больше, казалось, что во всей квартире словно разожгли Адское пламя! Малфой смахнул со лба тёплую испарину. Ему хотелось пить или просто умереть от жары. Как только эти тупые маглы существовали без охлаждающих чар? Наверное, им легче было жить в блаженном неведении… Собаки, те тоже не понимали, что на улице жарко. Они ведь не могли сбросить свою шкуру, откуда маглам знать, что могло быть иначе? Но им, чистокровным волшебникам, знавшим о благах другого мира, о таких простых, повседневных вещах, которые можно сотворить при помощи магии… находиться здесь было невыносимо.

Здесь всё казалось сложным и почти первобытным. Драко проследил утомлённым взглядом за Теодором, который уже добежал до стола, отыскал разорванную упаковку и начал шуршать ею в поисках срока годности. Проверять даты на этикетках они научились девять дней назад. Это великое знание обошлось им в несколько незабываемых часов в позе сутулой собаки, которая нажралась травы и очень-очень об этом жалела.

Драко поудобнее развалился на продавленном диване и вытянул ноги, замерев в предвкушении. С этой позиции ему было прекрасно видно их маленькую кухню, Нотта и Гойла, которые, судя по всему, не собирались прекращать свой конфликт. Тео тыкал Грегу ярко-жёлтой упаковкой под нос и активно жестикулировал, но тот продолжал меланхолично жевать, уставившись в одну точку. Малфой усмехнулся, прикидывая кто из них взорвётся первым. Наверняка Гойл, слишком уж он выглядел спокойным – надолго его подчёркнутого равнодушия не хватит. Теодор раздражённо бросил упаковку и потянул за тарелку, наверняка, собираясь всё выкинуть, но тяжелая рука Грега звонко шлёпнула его по ладони. В комнате на мгновенье повисла оглушающая тишина, а Драко прикрыл рот рукой, скрывая улыбку. Похоже, начиналась самая любопытная часть спектакля.

Первое время он недоумевал – где здесь стены? Дикие маглы не знали, что обычно жилое пространство отделялось перегородками? Что существовали залы, гостиные, столовые, кабинеты… Хотя туалет и единственная спальня всё-таки были отделены тонкими стенками, значит, отсутствие их в кухне – это какая-то тактическая задумка?

Но позже, когда Нотт устал есть холодные консервы и поставил жестяную банку с фасолью на плиту, Драко вынужден был признать, что да-а. Отсутствие стен – это удобно.

Было охуенно удобно перепрыгивать через стол и падать лицом в пол, пока раскалённые капли томатного соуса врезались в спину и обжигали кожу сквозь футболку. В тот момент всё, о чем он думал, – как это, блядь, замечательно, когда нет ебучих преград.

Драко вновь поблагодарил маглов за отсутствие стен и перевёл взгляд на Грега, продолжавшего методично натягивать нервы Тео.

– Сегодня была твоя очередь готовить, – Гойл ловко поймал розовым языком тоненькую ниточку сыра, свисавшую с вилки. Его голос и лицо при этом казались абсолютно расслабленными. Он медленно, даже лениво прожевал и также невозмутимо добавил: – Но ты снова забыл.

Теодор скрипнул зубами, а Малфой усмехнулся и устроился поудобнее, чтобы наблюдать за разворачивающимся спектаклем с комфортом. Эта интонация Грега была слишком ему хорошо знакома. Холодная интонация, его поджатые в сухую линию губы и узкие, словно булавочные головки, зрачки – всё выдавало в Гойле чистую ярость и красноречиво говорило о том, что Нотту сегодня крупно прилетит.

Драко подпёр щёку и с интересом перевёл взгляд на Тео: губы сведены в тонкую линию, кулаки до побеления сжаты, злющие глаза сузились и приобрели слегка угловатую форму. Его пылающий взгляд должен был вот-вот прожечь дырку во лбу безмятежно жующего Грега. Казалось, секунда – и промеж карих глаз заструится дымок. Малфой даже затаил дыхание, предвкушая реакцию второго. Сегодня он не мог определиться, на чьей стороне был, поэтому просто надеялся, что один качественно врежет другому. Бесили оба.

Нотт сжал и разжал кулаки.

– Я, сука, сегодня двенадцать часов пробегал на жаре как какой-то ублюдочный эльф, – ядовито-медленно, с ударением на каждом слове прошипел он. – И ещё должен был приготовить тебе ужин?

Гойл на это лишь довольно кивнул и снисходительно, по-профессорски усмехнулся. Той самой ядовито-сдержанной улыбкой, которой преподаватели одаривают студентов, не сдавших зачёт с седьмого раза.

– Рас-пи-са-ние, – противно растягивая гласные, протянул он и ткнул вилкой в закреплённую на холодильнике бумажку. Там, на вырванном из первой попавшейся книги листочке, были аккуратно расчерчены три столбца, дни недели и клеточки под отметки. У Драко все слоты были помечены зелёным, а в том месте, куда указывал Гойл, напротив имени Теодор Нотт, стоял жирный красный крест и подпись «пропущено».

Малфой задержал взгляд на массивной руке Грега с ярким пятном Тёмной метки и почему-то именно в этот момент остро ощутил, насколько в их новом жилище мало места.

Тесно.

Жарко.

Нечем дышать.

Вонючий запах сыра будто въедался в кожу, захотелось резко вскочить и убежать на улицу, чтобы ощутить хоть немного прохлады. Здесь, в этой комнате, обстановка всё продолжала накаляться. Теодор злобно сверкал зелёными, словно Авада, глазами и шипел сквозь зубы:

– Засунь себе в анус своё расписание вместе с тарелками, которые ты не можешь помыть с прошлой среды! – он одним резким движением сорвал с холодильника бумажку, разорвал на мелкие кусочки и подкинул их в воздух.

Грег забыл, как дышать. Один маленький белый клочок издевательски приземлился ему на нос.

Драко тяжело вздохнул, взял с журнального столика сигареты, свёрнутую газету и вышел из квартиры. Тео с Грегом перешли на крик, и ему пришлось прикрыть дверь поплотнее, чтобы не слышать их голоса. Наверное, эти двое опять побьют тарелки, и они все снова будут вынуждены есть макароны прямо из кастрюли… Если кто-нибудь её всё-таки помоет.

Все трое были на взводе.

Нервы ни к черту.

Жара достала.

И прошло всего две недели в этом ублюдочном магловском мире.

Малфой усмехнулся, вспоминая слова судьи, выступавшего с речью касательно их дальнейшей судьбы:

«Исправительные работы для юных Пожирателей смерти. Детки не знали, во что ввязались, к убийствам не причастны, Тёмный Лорд угрожал их семьям. Невинные агнцы. Понять, простить и помиловать».

В какой-то момент Драко даже показалось, что их всех чмокнут в макушки и распустят по домам прямо из Визенгамота. Пока не встала эта… Мисс плесень под юбкой и сорок кошек подмышкой. С чудовищным зализанным пучком на голове и долбанной инициативой. Как её звали? Блоу…

Мисс Офелия Блоуденбад, точно.

Из той породы вечных отличниц. Наверняка была старостой в школе и постоянно тянула руку вверх. Кто перечислит все ингредиенты сонного зелья? Кто останется на дополнительное дежурство? Кто предложит отправить чистокровных магов в магловский мир и наложит ограничение на их палочки?

Старая тупая карга.

Он вспомнил, как его конвоировали на воспитательную беседу к ней. Гулкое эхо шагов по мраморному коридору и отца, прислонившегося к стене напротив двери её кабинета. Люциус ждал, опершись на трость. Как всегда в идеальном костюме из тонкой дорогой шерсти, с тёмно-зелёным шёлковым галстуком. Синий, бледный свет ламп отражался от серебряного набалдашника трости. Как же Драко ненавидел эту палку! Отец никогда не имел проблем с ногами, но упорно прикидывался инвалидом, таская её с собой.

Одним лёгким, изящным жестом Люциус заставил авроров отойти и дать им двоим пространство. Краем мысли Драко отметил, насколько легко те ему подчинились, но сам он слушать отца никакого желания не имел. На его взгляд лучше было бы остаться в тёмной камере, чем слушать нравоучения родителя. Только Люциус, как всегда, спрашивать мнения отпрыска не стал. Он жёстко подхватил сына под локоть, подтянул к себе, и шёпотом посоветовал быть «милым».

– Не будь идиотом, – властный голос отца прямо в ухо, его дыхание привычно пахло крепким огневиски. Наверняка если бы Люциус мог, то выжег или вытатуировал бы эту фразу ему на лбу.

Драко лишь презрительно усмехнулся и смерил его ненавидящим взглядом. Идиотом он больше не был и родительских советов с него хватило.

Не сказав ни слова, Малфой-младший выдернул руку и шагнул в кабинет, куда его должны были сопроводить авроры. Тяжёлая дверь захлопнулась за ним сама собой, отчего по телу пробежала непонятная дрожь. Там, в полумраке, сидела мисс Боулденбад и курила сигарету через длинный мундштук. В комнате пахло табаком и пошлой, приторной вишней. Её острые черты лица красочно дополняли россыпь морщин, сползающие чары гламура, ярко-розовая помада и туго затянутый пучок неясного цвета волос.