Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 62 страниц)

Амикус не мигая смотрел, как подходит ближе Теодор. Будто рептилия. Словно голодный удав на мелкую мышь. Один короткий прыжок, и крохотная крыска растворится в желудочном соке со всеми своими лапками, коготками, шерстью и даже хвостом. Только Нотт, видимо, на роль грызуна согласен не был. Он незаметно почесал средним пальцем щёку, намеренно провоцируя, и Кэрроу плотоядно улыбнулся ему в ответ.

– Обязательно, – хрипло прошептал Амикус. Идиотская диадема на рыжей патлатой голове задорно сверкнула синими драгоценными камнями. – Только подойди ко мне поближе, мальчик.

Что «обязательно» – Драко не расслышал, да это было и неважно, потому что Антонин, отдавший короткие команды своим ученикам, наконец обратил на него внимание. В два быстрых шага он приблизился настолько, что Малфоя обдало дыханием с запахом терпкого табака и огневиски. Долохов резко сдёрнул с его головы капюшон, обхватил сухими ладонями лицо, и взглянул в глаза с такой нежностью и лаской, словно они были любовниками. От этого стало не по себе, а волоски на руках, ногах и даже в паху встали дыбом. Малфой напрягся всем телом, не зная, чего от него ожидать, но губы Антонина растянулись в подобии улыбки. Он, словно мамочка, склонившаяся над младенцем, умилённо вздохнул, притянул к себе и звонко чмокнул Драко в макушку.

– Пожалуй, ты не настолько безнадёжен, щенок, – Долохов звонко похлопал его по щеке и больно надавил ногтем на разбитую губу, отчего Малфой вновь ощутил привкус крови во рту. – Бедный, бедный папочка Люциус… Зато благодаря твоей выходке он стал намного сговорчивее…

Долохов оттолкнул от себя Малфоя и, неприятно рассмеявшись, начал медленно расхаживать из стороны в сторону. Без палочки, фальшиво расслабленный, он демонстрировал им свою неуязвимость. «Попробуй напасть на меня, щенок, – говорило каждое его движение, – и ты дашь мне повод стереть тебя в порошок». Драко не двигаясь следил за каждым его шагом. Все мышцы в его теле были напряжены до предела, словно у заведённой пружины.

– Я даже восхищен. Ты бросил мне вызов и смог подобраться совсем близко, – с наигранным добродушием произнёс Антонин и резко развернулся лицом к Нотту. Его тёмные, густые брови поползли вниз, а на уродливом лице растеклось издевательски-наигранное сожаление. – Твой дружок оказался талантливее тебя, вишенка. Легилимент, избранный Лордом… возможно, я не на того из вас сделал ставку, выбрав себе в ученики того, кто всегда остаётся на вторых ролях. Серый, незаметный, бесполезный. Хоть что-нибудь изменилось, а, Теодор Нотт? Или ты так и остался в тени своего друга?

Нотт равнодушно вздёрнул брови и мило улыбнулся, но Драко скорее ощутил, чем увидел, что эти слова всё же задели Тео. Внезапно Долохов развернулся и направил древко в сторону Гойла.

– Грегори, – один взмах его палочки, и Грег взлетел в воздух, повиснув вниз головой. – Уж извините, но кто-то должен быть наказанным.

Драко задержал взгляд на раскачивающемся в воздухе мёртвом теле аврора Вуда, перевёл глаза на собранное лицо Грега. Друг не паниковал и не боялся. Иного от него Малфой и не ожидал. Страха нет и не будет. Они все знали, что если испугался – ты труп. Но также Драко знал, что у него есть только один шанс и любой недостаточно убедительный аргумент будет стоить Гойлу жизни.

– Только тронь их, и твоя дорогая вещица будет уничтожена, – как можно спокойнее произнёс он, будто бы всё у него было под контролем.

Драко блефовал: он понятия не имел, как уничтожать крестражи. Он видел в воспоминаниях Золотой девочки дневник, проткнутый клыком василиска, и медальон, разрубленном мечом, но Малфой понятия не имел, где ему достать что-то подобное. Хотя если учесть, что и сам крестраж Долохова находился теперь неизвестно где, то это всё входило в разряд теоретических проблем. Здесь и сейчас нужно было доходчиво объяснить Антонину, чтобы он не смел никого трогать и отпустил бедного Грегори. Драко взглянул ему в глаза, призывая магию и мысленно произнося Легилименс.

Зачем объяснять, когда можно показать?

В его сторону сразу же ощерился десяток палочек волшебников, но это не имело значения. Драко уже был внутри сознания Долохова. Он быстро вложил в открытый разум три короткие картинки про амулет, про то, как легко уничтожаются крестражи, и опустил палочку. Антонин зло сощурился и облизал пересохшие губы.

– Отойдите все. Живо! – рявкнул он, в один момент потеряв всё своё наигранное добродушие.

Его последователи послушно шагнули назад, оттянув за собой Амикуса, и выстроились в идеально-ровную шеренгу. Стоило отдать им должное – дисциплина в рядах Долохова была превосходной. Малфой оглянулся на Тео, убеждаясь, что Нотт не выкинет ничего в ненужный момент, и вновь взглянул Антонину в глаза.

– Ты не тронешь никого из нас и проследишь, чтобы никто не пострадал. Тогда твоя вещица останется целой, – твёрдо повторил он таким тоном, будто перед ним стояло бешенное животное. – И отзовёшь Кэрроу от Грейнджер.

Долохов почесал бороду, словно задумавшись, хитро улыбнулся и неожиданно захохотал. Все присутствующие Пожиратели в зале обернулись в их сторону и притихли. Антонин смеялся громко и раскатисто, подобно хриплой вороне, а Драко терпеливо ждал, наблюдая, как медленно краснеет лицо Грега от приливающей крови. Гойла нужно было снимать оттуда как можно скорее.

– Тебе так приглянулась грязнокровка? – лицо Антонина раскраснелось от смеха. Он отдышался и смахнул выступившие слёзы с глаз. – Одно твоё слово, и я самолично поженю вас. Лишь бы посмотреть на Люциуса и Гринграсс.

При упоминании о своей помолвке с Асторией Драко не сдержал презрительный смешок. Что-что, а жить и жениться по чужой указке он точно не собирался. Долохов, оценив его реакцию, вновь расхохотался, словно придумал остроумную шутку.

– Хорошо, видимо, с папочкой тебе не по пути, – Антонин с трудом отдышался, и его лицо наконец приняло более серьёзный вид. – За моего друга Амикуса я не ручаюсь, но мы с тобой можем договориться.

Он махнул рукой, опуская Грегори на землю, и Нотт помог тому встать на ноги. Драко мысленно молил всех богов, чтобы у Тео сейчас хватило мозгов не открывать рот и не злить Антонина, как это обычно случалось на всех переговорах. Два часа долгих обсуждений легко срывались одним колким замечанием Нотта, часто всё для них оборачивалось летящими в спину заклинаниями. Поэтому Тео к переговорам старались не допускать. И сейчас у кудрявого было такое выражение лица, что казалось, он вот-вот сорвётся. Драко сложил пальцы в их тайном знаке, призывая его заткнуться. Тот злобно прищурился, но на удивление даже кивнул, внимательно наблюдая за всем происходящим.

Антонин подошёл к Драко ближе, бережно поправил пуговицу у горла и похлопал по груди.

– Ты же не думаешь, что я теперь отпущу тебя? – нежно проворковал он, глядя прямо в глаза. – У тебя моя вещь. А это значит, что вы все теперь принадлежите мне. Возможно, вы с дружками сможете обеспечить достойную сохранность моего сокровища, если будете знать, что на кону ваши жизни. Вот это, – Долохов указал рукой на подвешенный в воздухе труп, – покажется вам сказкой. Исчезнет, пропадёт из поля зрения хоть один из вас, сразу же умрёт кто-то другой. Усёк? Ты же будешь служить мне верой и правдой, щенок?

Драко вздёрнул подбородок, презрительно глядя ему в глаза. В данный момент других вариантов не было. Он медленно кивнул, решив, что придумает позже, как с этим разобраться. Сейчас главной задачей было просто выйти отсюда живыми.

Антонин довольно крякнул, погладил бороду и резко развернулся. Его мантия, подобно крыльям летучей мыши, взмыла в воздух и скользнула мягким краем по лицу Драко, отчего тот сморщился и отпрянул назад. Долохов, потеряв к ним всякий интерес, прошёл пару шагов, забрал свой посох из рук ученика и что-то ему тихо сказал. Толпа последователей разразилась громким лающим смехом. Кажется, ублюдок остался доволен всем раскладом и чувствовал себя победителем.

– Храни и береги то, что мне дорого. Но знай, ты, легилимент, теперь и шагу не сделаешь без моего разрешения, – он обернулся и громко гаркнул: – Паркинсон!

От толпы вдалеке отделился хрупкий женский силуэт в мантии до пола, и Драко не поверил своим глазам. Всё это время она считалась пропавшей без вести, а сама прохлаждалась в Болгарии, не подав им ни единого знака, что жива?! Панси подошла ближе и сняла свою маску, тряхнув густыми чёрными волосами. Выглядела Паркинсон вполне здоровой и даже похорошевшей. Исчезла её болезненная худоба и тот затравленный взгляд, который видел Малфой в последнюю их встречу. Что ж, видимо, последние полгода ей пошли на пользу.

– Проследи за ними, – приказал Долохов. – Если ослушаются – знаешь, что делать.

– Да, Антонин, – отчеканила она, даже не глядя в их сторону.

Паркинсон вела себя сдержанно и собранно, как образцовый солдат. Такой Драко её ещё ни разу не видел. Он всё смотрел на неё, пытаясь заметить хоть малейший подвох. Может, это оборотное? Или это метаморф в обличии Пэнс?

– И в следующий раз приведите мне того, кто убил нашу бедную Нагайну.

– Как скажешь, учитель.

Антонин обвёл взглядом зал, будто вспоминая, что ему ещё необходимо сделать, отдал короткую рявкающую команду на незнакомом языке, после чего все ученики окружили его полукругом, а затем аппарировали прочь.

Как только вспышки рассеялись, Панси бросилась на шею Драко, громко чмокнула его в губы, скользнув язычком в рот, потом развернулась и также звонко поцеловала Тео, а следом крепко обняла Грега.

– Ты где пропадала всё это время? – прорычал Драко, раздражённо вытирая подбородок от мокрого поцелуя. Такое поведение больше напоминало его знакомую Пэнс.

– Долохов, серьёзно? – одновременно с ним прошипел Тео.

Она недовольно надула губы, смахнула со лба пушистую чёлку, и взглянула на них так, словно не пропадала без вести почти целый год.

– Нет, придурки, я должна была отправиться с вами в Азкабан? И потом оказаться в такой же ссылке? Антонин не так уж и плох, как вам кажется. Он многих из нас спрятал… – внезапно Панси нахмурилась, резко вспомнив что-то неприятное, и развернулась к Драко. – Ты вообще что натворил? Я там тоже была, ты мог меня сжечь!

Малфой недовольно скрестил руки на груди, не собираясь ни в чём оправдываться.

– И что всё это значит? – спросил Тео.

Паркинсон пожала плечами и равнодушно взглянула на свой багряно-красный маникюр.

– Это значит, я теперь присматриваю за вами.

– И докладываешь Антонину? – холодно уточнил Нотт, и Драко кивнул, мысленно соглашаясь, что доверять ей не стоило.

– Это значит, мы снова работаем вместе, идиот, – Панси задумчиво постучала пальцем по губам, взглянула на Теодора, перевела взгляд на Грега и тепло ему улыбнулась, – а с тобой я просто дружу, в отличие от этих двух ебланов, – она вновь нахмурилась и тяжело вздохнула. – Но пахать нам всем всё равно придётся. Вы же слышали задание, мальчики? Кто-нибудь вообще помнит, как звали того уродца, которого велел привести Антонин?

– Невилл Лонгботтом, – мрачно проговорил Нотт.

***

Они выслеживали Невилла несколько дней, но он был весьма осторожен.

В десять Лонгботтом всегда забирал почту, не прикасаясь руками к посылкам и письмам, так что фокус с порт-ключом в конверте, которым поймали Оливера Вуда, не сработал бы. Невилл накладывал защитные чары каждый раз, когда покидал пределы охранного купола аврората, и тихо оглушить со спины его не вышло бы. На работу и домой он всегда попадал по каминной сети и было невозможно выяснить его адрес. Они по очереди следили за Невиллом, надеясь, что рано или поздно он хотя бы выдаст, где живёт, но Драко должен был признать – Лонгботтом оказался осторожен, и достать его было сложно.

Хотя они все скорее имитировали активную деятельность перед Паркинсон. Долохов не назвал им сроки, а значит, одно небольшое задание можно было тянуть до последнего. У Драко и без этого хватало проблем. Нужно было попытаться найти амулет Антонина и придумать, как им теперь быть с Грейнджер. Дни шли, а продвижения в этом не было, но больше всего Малфоя беспокоило даже не это.

Амикус Кэрроу следовал за ними, словно родная тень. Мужик совсем крышей поехал. Он ходил в диадеме по улицам, не обращая внимания на косые взгляды других волшебников, держался от них на расстоянии в пару ярдов, не пытаясь атаковать, не заговаривая ни с кем, а просто шагал след в след и смотрел им в спины своими чёрными, как дыры глазами.

Вот и сегодня они все впятером сидели на трибунах аврорского стадиона, стараясь сойти за обычных прохожих, которые просто проводили обеденный перерыв вместе. Падал мягкий, пушистый снег, из-за согревающих чар скамейки казались по-летнему тёплыми. Внизу на поле тренировались стажёры, и было даже забавно наблюдать, как авроры нагружают всё новыми и новыми задачами этот жалкий сброд. Объект их слежки тоже достаточно бодро носился по дорожке с препятствиями и никаких шансов подобраться к нему ближе не было – защитный купол окружал всё пространство поля и не пропускал незнакомцев. Грег с видом знатока сказал, что это были очень хорошие чары и сломать он их не сможет, а на самом деле он даже не пытался этого сделать. О чём, конечно же, Паркинсон не догадывалась.

Поэтому они просто сидели и наблюдали, как гоняли по полю стажёров, от скуки делая ставки, словно на ипподроме. Тео нацепил на себя тёплую кепку с козырьком, чтобы прикрыть лицо, Драко спрятал волосы под чёрной шапкой и шарфом, а Грегори плотно завязал на себе капюшон дутой куртки. Обычные люди, которые собрались на обеденный перерыв. Одна Паркинсон не утруждала себя маскировкой. Она сидела в пожирательской мантии, с ярко накрашенными красными губами и выделялась на их фоне, как капля чернил на белом листе.

Она и ещё Кэрроу в диадеме, пристроившийся неподалёку.

Грег принёс им горячий кофе в пластиковых стаканчиках. Раздал каждому и жестом предложил Амикусу. Тот покачал головой, и лишь камешек диадемы блеснул в солнечном свете, изящно качнувшись.

Крестраж Лорда буквально звенел от тёмной магии. Казалось, что он накрывает серой вуалью всё в радиусе ярда. Только Кэрроу этого будто не замечал. Он сидел на скамье, сложив руки на коленях, подобно примерному ученику, и не сводил глаз с Теодора. Снег вокруг него растаял и превратился в грязную лужу с примесью крови, перьёв и кусочков мяса. Попадающие в поле диадемы голуби внезапно впадали в ярость и устраивали птичьи гладиаторские бои прямо у его ног и сейчас рядом с Кэрроу оставалось всего две выжившие птицы, которые старательно пытались выклевать друг другу глаза.

– Никого не смущает, что он в короне ходит? – тихо прошептал Грег, с подозрением косясь в сторону Кэрроу.

– Подходит под цвет его глаз, – Панси равнодушно пожала плечами и отпила кофе. – Говорят, она принадлежала его сестре.

Сама Паркинсон всё это время не сводила глаз с Лонгботтома. Аврор ловко перепрыгивал преграды и даже обогнал Маклаггена, на которого поставил десять галлеонов Драко.

– Этот урод ещё с моей палочкой таскается, – Тео кинул досадливый взгляд в сторону Амикуса и повертел в руках дымящийся стаканчик.

При упоминании о палочке настроение Малфоя упало ниже нуля. Своей, сломанной отцом, он замены пока не нашёл.

– Так иди и забери, вы ж теперь родственники. Заодно спроси, чего он хочет, – буркнул Драко, с тоской прокручивая в пальцах свою уродски-белого цвета, непонятно из какого дерева сделанную. Палочка, словно зубастая собака, постоянно норовила его укусить из-за любого тёмного заклинания, и Драко каждый раз клялся её сменить, но Панси висела у них над душой целыми днями, командуя и заставляя ловить этого Лонгботтома.

– Кишки твои на вертеле он хочет. Выжидает, урод. Дождётся, когда мы все привыкнем к его присутствию, и атакует. А диадема как приманка, – проворчал Тео, доставая из пачки сигарету, задумчиво повертел её в руках и громко крикнул: – Эй, Амикус, огонька не найдётся?

Драко закатил глаза. Нотт не упускал ни единого случая задеть Кэрроу. Как у этого сумасшедшего мужика ещё нервы не сдали, он не знал, потому что ему самому уже хотелось придушить кудрявого и заставить хоть ненадолго умолкнуть.

– Сестра велела тебе бросить курить, – абсолютно спокойно отозвался Кэрроу.

Тео, издеваясь, послал воздушный поцелуй Амикусу, и тот, поймав его в ладонь, прижал к сердцу. То ли насмехаясь в ответ, то ли серьёзно. Малфой засунул руку в карман, нащупав пальцами бутылёк с Оборотным, и вытянул ноги в высоких ботинках, задумчиво глядя на краешки гриффиндорски красных носков. Там, под тяжёлыми ботинками из чёрной кожи был скрыт весёлый узор с нежными цветочками. К счастью, их Грейнджер тоже была скрыта от чужих глаз и в безопасности. Злая, разъярённая – наверняка, но Драко всё больше склонялся к мысли, предложенной Тео: запереть её там, пока всё не кончится.

– Лонгботтом подрос, – протянула Панси, задумчиво отпивая кофе и слизывая капельки с красных губ. – Я видела, как он отрубил голову Нагайне, это было впечатляюще.

– Да какая разница, он уже труп, – раздражённо бросил Тео, подкуривая сигарету и напряженно косясь в сторону Кэрроу. Хоть он и пытался не показывать виду, но было заметно, насколько сильно нервировал его Амикус. – Твой любимый учитель смешает коктейль из его крови и того квиддичного капитана.

Паркинсон равнодушно пожала плечами:

– Антонину виднее.

Внезапно взгляд Драко зацепился за хорошо знакомую копну кудрявых волос. Грейнджер бодрым шагом вышла из двери и помахала кому-то рукой. Судя по тому, что она была одета в старомодное платье матери Тео, аппарировала она прямиком из их домика. Как у неё получилось? И тут же осознание собственной ошибки прошибло Малфоя насквозь и пробежалось холодной молнией по позвоночнику.

– Совы, – выдохнул вслух Драко, злясь на себя, что не разломал всю совятню перед уходом.

– Совы, – утвердительно кивнул Нотт, и Драко со злостью глянул в его сторону. То, как одержимо смотрел на неё Тео, до сих пор его раздражало.

Нотт с вызовом вздёрнул подбородок, поджал губы и прищурился, всем своим видом показывая готовность к перепалке.

Драко смерил его оценивающим взглядом. С одной стороны, змеёнышу хотелось вырвать язык, чтобы тот не трогал то, что принадлежит ему.

С другой стороны, Малфой каждый раз зачарованно следил, как Нотт проталкивал свой мерзкий язык в её рот, и не мог отвести взгляд. Стоял и смотрел, как прикованный. Так же, как и когда член Тео медленно скользил, исчезая между её ног, как она выгибалась и подавалась ему навстречу. Капельки пота, блестящие в полумраке, и её мягкие, полные губы, слегка раскрытые, что было видно белые зубы. Волны волос, разметавшихся по полу, и напряжённые от возбуждения розовые соски. Она была прекрасна, когда переставала строить из себя святую и становилась собой. Бесстрашной, страстной, бросающейся в любой пожар без оглядки. Драко почувствовал тяжёлое напряжение в низу живота. Что он влюблён в Грейнджер, осознал уже давно. И с какой-то стороны этот гадёныш тоже принадлежал ему. Хотела его Гермиона – пускай, к Нотту он уже давно привык.

К Нотту. И только к нему.

Золотая девочка бодро прошла по полю и прыгнула на шею Невиллу, крепко обняв его. Лонгботтом закружил её, и до их трибун донёсся звонкий девичий смех. Ревность подобно кипятку ошпарила кишки изнутри. Малфой стиснул палочку, представляя самые изощрённые проклятия для аврора. Древко тут же ответило жалящим покалыванием, не соглашаясь, и Драко вновь пообещал себе её выкинуть при удобном случае.

– Ребята? – раздался растерянный голос Грега.

Драко оборачиваться не спешил. Он следил, как мерзкий Кормак Маклагген подбежал к его девочке и похлопал её по спине

– Ребята…

Нотт подался вперёд, видимо решив попытаться разломать весь защитный барьер у стажёрского поля.

– Ребята-а, – простонал Грег таким тоном, будто бы всё пропало.

– Что? – раздражённо буркнул Малфой, наконец оглядываясь.

Скамейка позади была пуста. Лишь грязная лужа талого снега, крови, кусочков мяса вперемешку с перьями и несколько трупиков птиц на земле.

Амикус пропал.

Комментарий к 27. Собрание

Пин: https://pin.it/6hs2SOP

Пожирательское видео: https://t.me/aris_gde_glava/145

========== 28. Министерство ==========

Теодор не сводил с Грейнджер глаз. Девочка находилась слишком далеко, и было не слышно, о чём она болтала с Лонгботтомом, но он прекрасно видел, как ласково та ему улыбалась. Мило-премило. Так, будто бы эти двое не стояли на краю тренировочного поля, а находились на сладеньком свидании у мадам Паддифут.

– Что за мерзость, – Панси ещё раз недовольно вздохнула и подпёрла рукой щеку. И Тео её прекрасно понимал. Им всем не слишком хотелось сидеть на этом дурацком стадионе и наблюдать за аврорами-недомерками.

Теодор Нотт вообще был весьма понимающим человеком. Он понимал Грега, который до сих пор злился из-за ситуации с Кэрроу и теперь метал взглядом молнии в сторону Драко. Он понимал Малфоя, у которого при появлении Грейнджер на стадионе задёргался глаз и внезапно пропал дар речи. А также Теодор прекрасно понимал, куда внезапно исчез Амикус, как только их девочка показалась на поле…

И всё это было весьма, весьма мерзко.

Хотя словом «мерзко» он бы обозначил лишь малую часть происходящего. Для всего остального больше подходило ёмкое «пиздец».

Мало того, что Кэрроу разгуливал в начищенном до блеска крестраже Лорда на своей лохматой башке, так он даже не пытался озаботиться хотя бы элементарной маскировкой. Этот психопат на мелочи не разменивался. Зачем? Когда можно ходить мрачным, чокнутым и неповторимым. Тео мог бы поспорить, что под мантией этот урод был без кальсон… Только проверять свою теорию ему совсем не хотелось, да и просто приближаться к Кэрроу ближе, чем на сто ярдов, тоже. А ведь два дня назад он был готов отдать левую руку, чтобы братик Алекто от него отстал. Но вот Амикус исчез, а на душе стало ещё гаже, чем тогда, когда он плёлся за ним следом и сверлил своими коровьими глазами затылок.

Теодор обречённо вздохнул и взъерошил мокрые от снега волосы. Раз Кэрроу исчез отсюда, то значит, вскоре возникнет где-то в другом месте. Закон сохранения массы в пространстве. И наверняка его сияющее великолепие явится в Министерство во всей своей красе: в чёрной пожирательской мантии, диадеме и с парочкой весьма смертоносных массовых заклинаний наготове. Нотт смахнул с плеча снежинку, проклиная тупую зиму, идиотский защитный барьер, который мешал ему уволочь Грейнджер прямо с поля, но больше всего – ублюдка Кэрроу, которому не сиделось на месте.

И кто теперь должен был его останавливать?

Подходить близко к братцу Алекто не было ни малейшего желания, соревноваться с ним в дуэли —подавно. Но Теодор мог поставить всё состояние Малфоев на то, что авроры будут совсем не готовы к внезапному нападению, а значит, сегодня по коридорам Министерства польются реки крови…

Неожиданно в лицо прилетел твёрдый, мерзкий, холодный снежок, и талая вода противно затекла за шиворот. Тео весь сжался до скрипа зубов, до противных мурашек на коже, до ощетинившихся волосков по всему телу и перевёл ненавидящий взгляд вправо. Малфой невинно улыбнулся одними уголками губ и указал взглядом на поле, а его палец незаметно для остальных качнулся в сторону Паркинсон. Ну, конечно. Малыш опять пытался командовать.

Нотт зло усмехнулся, покачав головой. Нашёл идиота. Драко решил сбежать и предлагал вызвать гнев бешеной ведьмы на себя. Паркинсон хлеще надзирателя следила за каждым их шагом, сопровождала везде и всюду. Она не гнушалась встать под дверью ванной и засечь время по секундомеру. На принятие душа Панси отводила им ровно четыре минуты, на поход в уборную – две, завтракать или обедать они должны были на ходу, а ложиться спать ровно в девять. И её постоянное присутствие уже сидело у Теодора в печёнках. Она была хуже мелкого жужжащего насекомого, которое постоянно зудит над ухом и мешает спать. Она была как многоножка, ползущая по ноге, пока ты отдыхаешь…

Капрал Паркинсон. Теодор усмехнулся и тут же постарался стереть со своего лица улыбку. Некоторым людям просто нельзя давать власть. Тихую малышку Панси это явно развратило. Она стала более хладнокровной и кровожадной. Нотту уже прилетело от неё три дополнительных ночных дежурства у Лонгботтома, и после этого он старался не подставляться.

К счастью, у него для этого был Драко. Малфой как всегда перетягивал всё внимание на себя. Он постоянно кричал, спорил и игнорировал её приказы, что лишь накаляло всю обстановку до предела, но пока малыш искрил злостью, доказывая Паркинсон своё старшинство, Теодор просто брал и делал то, что ему было нужно. И сейчас самым разумным способом сбежать отсюда было столкнуть Драко с Панси ещё раз. Но Малфой был подозрительно смирён и тих.

Нотт с тоской взглянул на сереющее неподалёку здание Министерства, а затем на стадион с толпящимися там маленькими фигурками авроров. Судьба министерских чиновников его совсем не волновала. Выкосит их всех Кэрроу или нет – плевать. А вот в том, что Грейнджер надо было как-то вытаскивать, Драко был определённо прав. Тео вновь взглянул на её миниатюрную фигурку, видневшуюся в добрых двадцати ярдах от него и надёжно укрытую защитным куполом. Щит слабо мерцал перламутровым, как крыло стрекозы, переливом, а значит, целостность ещё не была нарушена. Амикус не пробивал защиту. Но если он двинулся на охоту за Грейнджер, то тогда с какой стороны решил попасть внутрь?

Тео допил кофе и сжал бумажный стаканчик в руке, на секунду задумавшись, не швырнуть ли его в Малфоя, чтобы расшевелить малыша на какую-нибудь глупость. Но тот совсем оцепенел, напряжённо наблюдая, как к Гермионе подскочил перепачканный в грязи Маклагген и крепко сжал её в своих мерзких объятиях…

Тео недовольно поджал губы. Ах, Кормак, Кормак… Видно, мало тебе досталось в прошлый раз… Что ж, раз Драко не спешил шевелиться, пора было действовать самому.

Нотт расслабленно встал со скамьи, подошёл к урне и выкинул стаканчик. Наклонил голову, пряча глаза за чёлкой. Из-под прикрытия упавших на лоб прядей мельком взглянул на Паркинсон. К счастью, сейчас та сосредоточенно наблюдала за Невиллом Лонгботтомом, и его действия остались без особого внимания. Продолжая делать непринуждённый вид, Теодор потянул одну руку, потом вторую… Как обычный человек, который просто разминает мышцы, совсем не собирается сбегать и вовсе не достал тайком палочку из рукава. Убедившись, что Панси на него не смотрит, он сделал осторожный шаг вперёд, и под ботинком предательски скрипнула рассохшаяся доска. Надеясь, что этого звука никто не заметил, Тео осторожно повернул голову в сторону, и в горло ему тут же упёрлось остриё палочки.

– Сядь на место, солдат, – процедила Паркинсон сквозь зубы и надавила кончиком ещё сильнее.

Тео неловко сглотнул, чувствуя, что кожа в этом месте вот-вот лопнет. Мерлин, Панси её специально, что ли, натачивала?

За её спиной медленно встал со скамьи Драко и одним коротким движением вытряхнул из рукава древко. Тео не поверил глазам: Малфой что, решил вступиться за него? Вдвоём они действительно могли бы с ней справиться…

– Куда ты собрался? – вновь повторила Панси, буравя его насквозь тёмными от злости глазами. Тео мягко опустил её палочку рукой, но она вновь навела на него. – Ты не можешь самовольно уходить, когда тебе захочется!

Нотт облизал замёрзшие губы и вздёрнул брови, призывая Малфоя поторопиться. Тот незаметно шевельнул кистью, наложил на себя какое-то заклинание и бесшумно двинулся вниз по ступенькам.

– Драко сбегает! – выпалил Теодор, наблюдая, как стремительно удаляется спина друга.

Паркинсон резко развернулась и без лишних прелюдий кинула в Малфоя Оглушающее. Драко крикнул Протего, но его палочка изрыгнула розовое облако с парящими лепестками роз. Луч заклинания пролетел сквозь дымку, словно острый нож, разрезающий мягкий персик, и из плотного цветного тумана донёсся звук упавшего тела.

Теодор злорадно усмехнулся.

Хотел сбежать? Получи!

Малфой всю последнюю неделю колдовал, словно зефирная фея. И это был отдельный вид удовольствия: наблюдать, как Драко мучается со своей новой палочкой. Нотт, возможно, даже остался бы понаблюдать за тем, как они с Панси будут уничтожать друг друга, но следующим кандидатом на Оглушающее было он сам. Поэтому, не дожидаясь, пока Паркинсон переключится на него, Тео отсалютовал Грегу и аппарировал в переулок рядом с Министерством.

Это был тихий тупичок между двумя жилыми домами. Нотт присмотрел его ещё пару дней назад. Здесь было достаточно чисто для улицы, тянулись верёвки для сушки белья и даже стояла небольшая скамеечка, припорошенная мягким белым снегом. Уютно, опрятно и, главное, безлюдно. Идеальное место, чтобы подготовиться к проникновению в Министерство.

Тео снял куртку и трансфигурировал её в строгую длинную мантию, затем достал из кармана прозрачный бутылёк с Оборотным зельем. Какой бы занозой ни была Панси, но она обеспечила их целой флягой Оборотного. Единственное, Тео не собирался использовать для превращения тот материал, который заготовила она. Нотт нащупал в кармане небольшой бумажный конвертик с волосами Люциуса Малфоя, что пару месяцев назад притащил для него Драко и, бережно вытащив оттуда один самый длинный и белый, просто эталонный, опустил его в зелье.

Мысль, что придётся пить чьи-то растворенные в жидкости волосы, вызывала лёгкое омерзение, но учитывая, сколько зелий он уже употребил за свои двадцать два года, можно было смело утверждать: наверняка попадались ингредиенты и похуже. Что добавляла Алекто в своё зелье?.. Об этом было лучше не думать. Он легко взболтнул пузырёк, надеясь, что волос растворится там полностью, прислушался к шипению внутри и глотнул горького зелья.

Люциус Малфой оказался на вкус как пережжённая коричная конфета, некогда вкусная, но теперь горькая, с дымным душком. Не так уж плох, если подумать.

Тео дождался конца трансформации и оглядел себя: рукава короткие, штанины едва прикрывают щиколотки. Малфой-старший был дюймов на пять его выше… Нотт недовольно скривился, подумав, что теперь понятно, в кого Драко вымахал такой оглоблей. И блондиночка ещё отрицал, что похож на папочку? Да он был вылитая его копия!

Тео надел мантию и, покинув уютный тупичок, уверенным шагом двинулся ко входу в Министерство. В облике Люциуса существовало много плюсов. Например, можно было пройтись по отделам, не таясь и не скрываясь, будто преступник, а со всеми почестями и уважением. Не то чтобы Теодор рассчитывал на бокал шампанского и аплодисменты, но было бы неплохо. Если Люциус – герой войны, то почему бы этим не воспользоваться?