Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 62 страниц)

– Зато у нас есть зубки!

Эхо прокатилось по стенам. Драко тосковал по возможности колдовать. Чувствовал себя пустым, неполноценным, дефектным. Он осязал и ощущал в себе магию, но толком ничего сделать не мог. Иногда она рвалась наружу, словно дикая собака, пытающаяся сорваться с цепи, а иногда тихо скулила без какой-либо надежды. В такие моменты Малфой брал в руки палочку и колдовал просто хоть что-нибудь. Хотя бы одинокий в темноте Люмос.

Они все здесь потихоньку сходили с ума.

Теодора его выкрик совсем не удивил. Судя по задумчивому выражению лица, он витал где-то в своих безумно-ноттовских облаках. Тео медленно отпил из банки и великодушно соизволил поделиться мыслями:

– Помнишь эти штуки в музее? Гранаты. Шумовые, световые, газовые… их можно было бы довести до ума и использовать.

Зациклило-то его как. Уже неделю только о них и говорил. Драко верил, что этот упрямец определенно сможет, вот только…

– Слишком неконтролируемый урон, – Малфой мечтательно прикрыл глаза. – В пистолетах больше смысла. Они как Авада.

Тео только скривился:

– Бред.

Драко устало вздохнул, на спор ни сил, ни желания не оставалось, как и разбирать завалы в шальной кудрявой башке. Вместо ответа он поставил ногу на следующую ступеньку. Как бы он ни был рад видеть Тео, но сидеть в подъезде совсем не хотелось. Там, наверху, его ждал предел мечтаний – прохладный душ, какая-нибудь еда и мягкая подушка.

– Ты наверх не поднимайся, наш малыш Грегори не один.

Драко изумлённо вскинул брови и уставился на друга. Пояснений снова не последовало. Цветы красноречия Теодора вечно расцветали не в том месте и не в то время.

Гойл никогда не пользовался успехом среди девушек, а на фоне Малфоя, Забини и Нотта у него вовсе не оставалось шансов. Грег, скорее всего, был девственником до того, как вступил в Пожиратели, хотя точно никто не знал. Никто, кроме семейства Кэрроу. Те тщательно контролировали своих хогвартских воспитанников. Драко обреченно опустился на ступеньки рядом с другом и устало вздохнул:

– Ужин нам не светит?

Тео снова усмехнулся и сделал большой шумный глоток из банки.

– В первый раз, что ли?

Видимо, несмотря на свой потрепанный вид, он сегодня находился в хорошем расположении духа. Драко подумал, что раз так, то, может, он наконец-то вспомнит про своё дежурство по дому и поработает долбанным пылесосом, когда Грег их впустит?

По его мнению, они уже неплохо освоились со всеми этими магловскими приборами. В первый день казалось, что жизнь кончена. Без возможности колдовать или вернуться в привычный мир, даже просто без права самостоятельно подобрать себе жилье они, как рыбы, выкинутые на берег, стояли и молча разевали рты.

Ощущение было, что даже в Лютном жилища лучше, чем их квартирка. Одна комната, диван, телевизор, столик и стеллаж с инструкциями. На всех магловских приборах стояли номера, и для каждого в стеллаже лежала собственная бумажка с текстом.

Гойл первым делом сел методично изучать все бумаги. Никогда прежде, даже в Хогвартсе, его не видели таким заинтересованным в чтении. Через несколько часов он уже знал, как включать стиральную машину, и с перевесом два голоса против одного стирку было решено доверить ему.

В следующие несколько дней они стали действовать аккуратнее и старались не показывать друг другу, что овладели тем или иным навыком. К счастью, в их доме приборов нашлось не так уж и много.

Только в пятницу Тео исключительно бездарно подставился с пылесосом. В тот день Малфоя отпустили на пару часов пораньше, и он постыдно застукал друга прямо за уборкой.

Лучше б Теодор дрочил. Драко мечтал сделать себе колдографию: Пожиратель смерти и пылесос. На кудрявой голове магловские наушники, между пальцами левой руки сигарета. Один длинный рукав футболки закатан, и на бледной коже чернеет метка их мёртвого Лорда. Нотт правой рукой неспеша водил пылесосом по ковру и пританцовывал. Идеально. Не хватало только мантии и маски, но тогда не было бы видно его безмятежно-блаженного выражения лица. Нотт действительно наслаждался процессом.

И зря. С того дня обязанность пылесосить торжественно присвоили Теодору.

Драко они так и не подловили, пока что. Всю первую неделю он прикидывался абсолютно безучастным к магловским изобретениям, и единственным навыком, который он продемонстрировал, было виртуозное переключение каналов.

Но на самом деле его жутко бесила грязь. Нет, мистер Лампкин раз в неделю помогал с уборкой. Он всегда накладывал очищающее заклинание на пол, чтобы убрать кровь и другие последствия пыточных проклятий. Но, похоже, плесень в их туалете его не слишком беспокоила. А Драко до скрежета зубов бесила чернота на плитке в ванной и ржавчина на кране. Он ненавидел пыльные окна и дверь балкона, на которой белела длинная дорожка птичьего помета. В будний день, оставшись в одиночестве, он взялся за тряпку. Остальные даже не заметили, что стало светлее, немного чище, и это его полностью устроило.

Ему самому по горло хватило дежурств на кухне. Гойл всё-таки продавил свой ублюдочный график, и теперь они готовили друг для друга в ритме два дня через четыре.

При воспоминании о еде желудок свело от голода. Драко бы не отказался сейчас от большого стейка из свинины с томлёным картофелем в сливках и хрустящей спаржей в беконе. Но об этом даже мечтать не приходилось.

– Я бы сейчас даже от походной стряпни Пэнси не отказался, – мрачно произнес он.

Теодор звонко рассмеялся. Они оба помнили, насколько Паркинсон дерьмово готовила.

– А я б не отказался от твоей яичницы по-малфоевски. Даже жаль, что ты научился выбирать скорлупу из разбитых яиц. М-м-м, этот незабываемый хруст на зубах.

Тео даже не лукавил. Драко вышел в яичнице на недосягаемый простым смертным уровень. Он не только научился включать плиту, аккуратно разбивать яйца без попадания осколков, но и начал экспериментировать с компонентами. Всё оказалось просто, как в зельеварении.

Но он также прекрасно понимал, что ходил по лезвию бритвы. Ещё пара кулинарных успехов, и обязанность готовить стала бы его будничным бременем. Поэтому Драко периодически сжигал, пересаливал или оставлял их ужин полусырым. Но даже так в их внутреннем рейтинге его пышный ароматный омлет с томатами, грибами и беконом стоял на первом месте, далеко обскакав водянистые каши с мясом от Грега. Однако стоило признать: Гойл хотя бы честно старался приготовить что-то если не красивое, то съедобное. Тео же, выучив урок с пылесосом, быстро сообразил, к чему приведет чрезмерный успех. Поэтому он просто вскрывал банку с консервами и вываливал содержимое на макароны. А если был в хорошем настроении, то даже разогревал. Не есть это вариантов у них не было. Шеф-повар обижался и закатывал театральную истерику. Драко прекрасно понимал, к чему клонил Нотт, и не мог допустить, чтобы он соскочил с обязанности готовить, иначе бы им с Гойлом пришлось дежурить ещё чаще. Поэтому приходилось есть, что дают, и мечтать о смене Грега.

Драко некстати вспомнил, что тот всё обещался приготовить им пиццу по рецепту домового эльфа, от которой они оба несомненно кончат. Только интуиция подсказывала, что случится это точно не сегодня. Он сглотнул вязкую, сладкую слюну и тяжело вздохнул.

– Пошли, купим что-нибудь, заодно расскажешь, где тебя так, – Драко дотронулся подушечкой пальца до глубокой царапины на носу друга. Теодор неприязненно поморщился, но руку его не убрал. Малфой мстительно усмехнулся. Он знал насколько друг не любил, когда кто-то внезапно его касался. Но Драко также прекрасно знал, что от него Тео стерпел бы всё.

Ну… почти всё.

Малфой сильнее нажал на переносицу, проверяя, нормально ли тот вправил себе нос. Возможно, сильнее, чем нужно было на самом деле, но нечего было пропадать неизвестно где сутки. Нотт зашипел, как раздавленная змея, и смахнул его ладонь.

– Прекрати, – рыкнул на него Драко и снова ощупал переносицу. Кость вроде бы встала ровно.

Змеёнышу невероятно повезло, даже не придётся ломать заново. Теодор обречённо вздохнул и послушно опустил руки, подставляясь под осмотр. На самом деле Малфой и сам не горел желанием этим заниматься. Причинять сильную боль Тео совсем не хотелось, даже в благих целях. Он понимал, что от его действий станет только легче, но рука всё равно дрожала и сомневалась, отчего для Теодора выходило вдвойне больнее и хуже. Только в отличии от него самого, Драко всё ещё мог эффективно накладывать базовые целительские заклинания. По крайней мере, его Эпискей получался более действенным, чем у самого Нотта. Хотя у Грега всё равно выходило лучше.

И почему их не предупреждали в детстве, что тёмная магия не только даёт возможности, но и забирает?

Хотя, может и предупреждали.

Драко с тоской вспомнил весёлые уроки Непростительных от Барти. Научил же, подлец, школьников тёмным заклятьям. Но этот вряд ли бы стал рассказывать им о последствиях. Задорный был парень, жаль, дементоры забрали его душу.

– Кстати, – решил напомнить Драко. – У нас скоро гости, надеюсь, ты не забыл?

***

Вечером субботы Лампкин опять шел по душному городу. Снова открыл дверь подъезда и прошагал по скрипучим ступенькам. Два грязных пролёта с обшарпанной краской на стенах. Убогое место. Поставил сумку на пол и открыл дверь своим ключом. В квартире темно. Щелчок выключателя. Комната пуста, похоже, никого нет. Куда эти сукины дети делись? Твари. Сейчас отправим сообщение в аврорат. Там только и ждут, когда эти трое оступятся.

Но не успел он сделать достаточный для вызова Патронуса взмах, как на его голову опустилось что-то тяжёлое.

– Авада Кедавра, сука, – раздался хриплый голос за спиной.

И сознание поглотила тьма.

Комментарий к 5. Змеи тут

Атмосфера главы: https://pin.it/40bL6JB

========== 6. Столкновение неизбежно ==========

Если бы три года назад Драко ткнули носом в хрустальный шар и показали его настоящее сейчас, то у него бы случилась глубокая душевная травма, с выходом в истерику и астрал. Он бы разбил все хрустальные шары на мили вокруг, нажаловался отцу и пустил бы себе Аваду в бледный лоб.

Хотя нет, Аваду тогда ещё не практиковал. Сектумсемпру по тонким запястьям.

Театрально, чтоб откачивали всем мэнором и жалели всем Слизерином.

Ещё можно было бы гриффиндорцев во всех несчастьях обвинить веселья ради.

Драко-три-года-назад никогда не позволил бы себе обтираться о какую-то грязную стену в какой-то поганой подворотне, как какой-то бездомный магл. Только ровная спина, только дорогой, сшитый по его меркам костюм с изумрудными запонками и никаких эмоций на благородном лице.

Драко-через-три-года было плевать. На его дешёвой футболке отпечаталась пыль, кровь, а теперь ещё и след плесени от стены. Аваду он уже прекрасно умел и разбрасываться ею точно не стал бы. Себя в руках держать тоже мог, но не всегда хотел, предпочитая выпускать демонов на волю. А вместо того, чтобы бежать к отцу, он теперь с удовольствием сам бы разнёс всё в пепел и прах. Потому что просто мог. И, чего греха таить, любил. Зато гриффиндорцев всё ещё можно было бы погонять, это во все времена выглядело забавно.

Драко утомлённо прислонился головой к прохладной каменной кладке и шумно втянул носом воздух с запахом сырой извёстки. Нет, пожалуй, с возможностью разнести всё в пепел и прах он погорячился. Всё, на что хватило бы его сил сейчас, – доплестись обратно до квартиры и рухнуть в кровать. Апокалипсис отложим на завтра. Единственное, о чём он переживал, – что слишком поспешил, сломав палочку Лампкина. Лучше было бы сперва наложить на какого-нибудь магла Империус и заставить проследить за аврором.

Дед неподвижно лежал на тротуаре и просыпаться не спешил. Прохожие шарахались и обходили его стороной. Вот и чем они отличались от диких зверей? Где их взаимопомощь и сострадание к таким же, как они?

Драко достал из кармана штанов сигарету и закурил больше от скуки, чем от нехватки никотина. Ещё одна похабная магловская привычка, от которой он-три-года-назад пришёл бы в ужас. Малфой выпустил неровный шарик дыма и разочарованно вздохнул – создать колечко никак не получалось.

И это блядски бесило.

Драко-во-все-времена ненавидел не получать желаемого. Даже если это ебучее колечко сигаретного дыма.

Он снова затянулся и выпустил ещё одно расплывчатое серое облачко.

Скрипнул зубами.

Нужно мыслить позитивно. Подворотня вовсе не поганая и не грязная. Это выгодная стратегическая позиция. Умеренно-нечистая позиция. Бывал и в местах похуже.

Главное, что маглы на противоположной стороне не могли видеть, как он наблюдает за валяющимся бесхозным стариком. Что-что, а смерть курирующего аврора вызвала бы серьёзное подозрение в их сторону. Поэтому коллективным голосованием со счётом два против одного было решено поручить заботу о деде Малфою. Ему всего-то требовалось убедиться, что какой-нибудь сердобольный магл позаботится о Лампкине или хотя бы призовёт медиков.

Всего-то!

Он торчал тут уже целый час. Ебучий час. Но другого выхода не нашлось. Вариант с Империусом на старика отпал сразу – наложить проклятье и не иметь возможности следить, как оно держится, казалось равносильным самоубийству. Лампкин быстро бы оклемался и явился по их душу с дементорами. Если держать Мартина в плену, то пришлось бы отдавать ему единственную спальню. Спать с Грегом и Тео на узком диване? Ну уж нет! Теодор больно пинался во сне, а Грегори храпел, как гиппогриф.

От подобной перспективы Драко невольно вздрогнул, и по коже побежали противные мурашки. В конце концов, по аврорским палочкам легко определялось местоположение и они точно реагировали на чужую магию.

Блейз именно так и попался тогда, полтора года назад. Он просто забрал аврорскую палочку, и после первого же наколдованного им заклинания к ним трансгрессировала толпа авроров. Оказалось ли это совпадением и законники просто знали, где их искать, или они действительно пришли из-за выпущенного заклинания, никто не знал. Забини после этого больше в живых никто не видел. Поэтому, как ни крути, выходило одно – им стоило избавиться и от Лампкина, и от его проклятой палочки. Иначе Азкабан и привет дементорам.

Палочку ломать совсем не хотелось.

Руки Драко дрожали и отказывались слушаться, магия выла под кожей и рвала мышцы на лоскуты. Было не просто жалко, было физически больно ломать пусть и чужую, но всё-таки волшебную вещь. Единственный проводник магии в этом пустом мире. Зато старик жалости не вызывал, и Малфой искренне считал, что они обошлись с ним весьма гуманно: просто попинали, наложили Обливейт и выволокли на улицу. Хотелось, чтобы всё это выглядело как несчастный случай, а отпечаток ботинка на толстой морде… Ну, упал неудачно, с кем не бывает.

Драко снова бросил тоскливый взгляд на лежащего – на той стороне улицы ничего не происходило. Из груди вырвался непроизвольный стон. Похоже, всё-таки ему придётся вмешаться. Он затушил сигарету о стену и почти сделал шаг в сторону аврора, как тот неожиданно ожил, с усилием приподнялся и даже встал на ноги. Малфой тихонько присвистнул. Крепкий дед оказался.

Лампкин взялся за голову, сделал несколько нетвёрдых шагов в сторону дороги… Из-за угла вывернул чёрный автомобиль. Малфой замер. Только не это!

Немыслимо!

Несколько коротких секунд, скрип тормозов, визги прохожих, и Лампкин снова упал на грязный асфальт. Драко выронил зажигалку из рук.

Блядь.

Прав был домовой эльф, когда говорил, что юный хозяин не в состоянии позаботиться даже о кошке…

К старику выбежал водитель, что-то проорал, и люди окружили их плотным кольцом. Стало крайне интересно, выжил дед или нет. Поэтому Драко достал ещё сигарету и закурил. В этот раз с любопытством и приподнятым настроением. Так или иначе, проблема с аврором решилась. Две сигареты спустя подъехала скорая и всё-таки живого, но бессознательного Лампкина погрузили на носилки. Драко выдохнул.

Можно наконец-то возвращаться.

***

Это казалось настоящим праздником!

Две недели пролетели незаметно, как рождественские каникулы.

Первой неделей без аврорского контроля они наслаждались. Было полное ощущение свободы и безнаказанности.

Они втроём перестали ходить на работу, смотрели целыми днями телевизор и изнывали от жары. Зной высасывал силы и вгрызался в кости. Поэтому они раздобыли карту, дошли до ближайшего озера и плескались там весь день, как дети. Они скинули Гойла с обрыва, Грег в ответ закатал Тео в песок, а после эти двое выбросили с утёса и Драко. Тот кричал, матерился, угрожал званием, но вниз всё-таки улетел. Домой троица вернулась далеко за полночь, потому что дорога оказалась совсем не близкой и все еле волочили ноги. Зато Грег всю дорогу пел им песни, которые выучил во время своих исправительных работ в церкви. Драко с Тео слов не разбирали, но мычали за компанию.

Свободная жизнь продлилась ровно до тех пор, пока на их пороге не появилась пухленькая курносая блондинка Жизель. Она долго и эмоционально разговаривала с Гойлом, пока остальные отсиживались в подъезде. Самые важные аргументы Жизель выразила стонами, да так, что после воспитательной беседы Гойл на работу ходить начал, а их отряд свободных Пожирателей лишился одного участника.

В один из других дней Драко поделился с Тео мыслью, что маглов в их доме не существует. Нотт воспринял теорию как вызов и потащил Малфоя в разведку.

Единственная квартира, которая распахнула им дверь, оказалась той самой с номером сто два. Старика звали Бруно, он развлекался тем, что отстреливал крыс и делал настойки на странных растениях, а лицензии у него закончились (или вовсе не было), поэтому они просто втроём сели дегустировать новинки его производства. Несколько часов спустя Бруно узнал, что его соседи ни разу не держали в руках огнестрельного оружия, и решил таки показать мальцам, как надо стрелять. Ту ночь они впоследствии нарекли Ночью Большой Охоты.

Ни разу не попав в цель, Тео разъярился, вытащил из ботинка любимый охотничий нож и бросился за крысой врукопашную. Поэтому в Ночь Большой Охоты они с Бруно больше загоняли Нотта.

– Гони его на меня! – истошно орал Бруно, стоя на тротуаре в армейских сапогах, широких трусах и цветастом халате нараспашку.

Драко скакал сквозь развалины домов, безуспешно пытаясь догнать Нотта. Как бы старик обезвредил вооружённого разъярённого Теодора было загадкой, но Драко оценил героический порыв и даже почувствовал толику уважения к маглу.

В ту ночь ни одна тварь, кроме Нотта, не пострадала. К счастью, Драко все-таки сумел его догнать.

Утро после Ночи Большой Охоты они встретили на ступеньках подъезда, читая надписи на стенах и рассуждая, что же дом хотел им сказать. «Только горчица совсем не птица» ставило в тупик. Зато «Нельзя делать то, что нельзя» было однозначно понятно, и оба решили, что послание принадлежало руке Гойла. Тот тем временем снова закрылся в их квартире с Жизель, и Драко с Тео единогласно решили, что в следующий раз будут загонять Грега.

В первую субботу, когда к ним никто не явился из Министерства, к ним явился Бруно. И торжественно сообщил, что этой ночью ему приснился ангел, приказавший взять сих желторотых мальков под крыло, а значит, он научит их быть мужчинами. Желторотые мальки открыли рты, чтобы сказать что-то противное в ответ, но Бруно властно махнул рукой, посоветовал всем заткнуться и садиться в его машину.

«Я дам вам пострелять из ружья». Он определённо знал волшебные слова.

Не проехав и тридцати миль его развалюха благополучно заглохла, и трём тёмным, опасным волшебникам пришлось собственноручно толкать машину до дома. Бруно в это время сидел за рулём, горланил песни и втихаря дегустировал свои настойки.

Когда через несколько часов они занесли спящего старика в квартиру, Драко по-хозяйски реквизировал из шкафа пару бутылок любимого слизерински-зелёного цвета. Пойло оказалось отменным, и Бруно был частично прощён, а нарекли они эту субботу Днём Поганого Магла.

Когда после таинственного исчезновения Лампкина прошло десять дней и к ним не приставили нового аврора, они все немного забеспокоились. Министерство совсем забыло про них? Перспектива оказаться брошенными всеми и запертыми без палочек в немагическом мире ужасала. Они даже сходили каждый на свою работу, чтобы узнать хоть какую-нибудь информацию. После чего Нотт сообщил, что вынужден оставить Драко в одиночестве и к своим старикам всё-таки вернётся. Там без него в Бинго победил старик Рафаил, и пора надрать задницу этому сморщенному ублюдку.

Драко посидел-посидел в одиночестве и от скуки решил вернуться под крылышко к Мюли. По крайней мере, магловская химия была намного интереснее, чем целыми днями сидеть у телевизора и смотреть одни и те же фильмы.

***

Кто бы ей сказал три года назад, что она будет отчаянно искать способ оказаться поближе к Малфою, не поверила бы. Сейчас же Гермиона была готова на всё, чтобы получить хотя бы одну единственную зацепку.

Пока ей откровенно не везло, хоть жидкую удачу пей. Начать она решила с самого простого – разыскать некого Мюли, который работал профессором химии. В справочниках С. Мюли оказалось целых сорок семь штук на весь Лондон. До двадцати из них дозвониться она так и не смогла, и свой единственный выходной провела в абсолютно бесполезных разъездах по адресам. Всё безрезультатно. Профессоров химии среди них не нашлось. За две недели она не достигла никаких результатов, и с каждым днём настроение становилось всё мрачнее и мрачнее. Но зато теперь в её списке оставалось шестнадцать человек, и это уже отдаленно напоминало свет в конце тоннеля.

Новая проблема пришла откуда не ждали: Лампкин так и не показался на работе ни через три дня, ни через неделю. Без предупреждения и какой-либо уважительной причины.

И Гермиона просто не знала, что ей с этим делать. Старшие авроры все как один твердили, что ничего страшного не произошло. Он часто так делал. Якобы за столами просиживают штаны только канцелярские крысы, к которым Лампкин уж никак не относился. Пройдёт денёк-другой, и Мартин явится в аврорат с десятком отловленных Пожирателей. Но Гермиона всё равно тревожилась.

Нет, Марти, конечно, был опытным волшебником, и вряд ли с ним что-то случилось, но где он мог пропадать почти две недели? И уж если оставаться совсем честной, то она очень боялась, что его проект передадут другому аврору, ведь лишаться единственной зацепки не хотелось.

Гермиона сидела на скамейке в раздевалке и задумчиво застёгивала пуговицы на идеально отглаженной белой форменной блузке. Дельных мыслей в голове никак не рождалось. Мартин с утра на работе снова не появился, сова опять вернулась с непрочитанным письмом.

Она сидела и мрачно размышляла о том, какие следующие шаги ей бы стоило предпринять. Искать Мартина или продолжить методично обходить всех Мюли в Лондоне… Мимо неё туда-сюда сновали волшебники разной степени одетости. Было душно, влажно, пахло стандартным министерским гелем для душа, а по полу стелились белые клубы пара. Обычно Гермиона ждала, когда основная масса коллег примет душ и переоденется, но последнее письмо всё-таки заставило прислушаться к инстинкту самосохранения. В толпе было шумно, но спокойно.

Из душевых выплыл почти голый Кормак в одном маленьком махровом полотенце на бедрах. Он приземлился рядом с ней, широко расставив ноги, совершенно не заботясь о том, какой вид на его яйца открывался всем проходящим мимо.

Гермиона судорожно сглотнула, решив, что ни за что в жизни не станет застёгивать ремешки туфель, а если надо будет, то пойдёт с расстёгнутыми.

– Герм, ты чего покраснела? – Маклагген приподнял брови и посмотрел на её пальцы, судорожно застёгивающие последние пуговички у горла.

Хорошо она хоть юбку успела надеть.

Женскую раздевалку Пожиратели смерти уничтожили ещё во время посещения Отдела тайн. Оставалось только гадать, стало ли это спонтанным разрушением или просто чем-то их половина не угодила. Так или иначе, но чинить помещение было некому. Поэтому все стажёры переодевались в одной большой комнате. Хотя это никого и не беспокоило. Главное, душевые кабинки установили раздельные, а общая раздевалка – не страшно.

За три года войны Гермиона привыкла переодеваться в многолюдных местах с толпой незнакомых волшебников, в тесных помещениях с малочисленным отрядом и в маленькой палатке наедине с Гарри и Роном. Она уже больше не прикрывала себя руками и не просила всех в комнате отвернуться. Её даже не смущали общие осмотры целителями и полуобнажённые тела коллег рядом. За время войны к такому привыкли все, и это даже стало нормальным. Чего стесняться? Особенно когда окружающим абсолютно всё равно, что у тебя под одеждой и подобран ли в тон комплект белья.

Но не с Кормаком.

Он всегда смотрел на неё по-другому. И от его взгляда хотелось бежать, трусливо поджав хвост, словно собака. Гермиона совсем не знала, как нужно вести себя с мужчинами, когда они внезапно начинали в ней видеть девушку. Она всегда невольно краснела, что-то мычала, неловко меняла тему разговора и прикидывала, куда бы спрятаться. И глубоко в душе даже считала, что просто не создана для флирта, как Джинни или Лаванда. Но при этом ей всегда было комфортнее в мужской компании. С мальчиками всегда проще и, что уж там, веселее. А вот эти все ужимки, томные взгляды из-под ресниц и глупые улыбочки – просто не для неё.

Она будто бы пропустила на войне ту часть жизни, когда девушки флиртуют, наряжаются на свидания, заигрывают с парнями и строят глазки. Гермиона этого не умела и не хотела. Ей казались несусветной глупостью все эти околосексуальные игры, да и сам секс на деле оказался ничем не примечательными фрикциями. Одним словом, сплошное разочарование и пустая трата времени.

– И вовсе не краснею! – поспешно заверила она, пока Кормака не понесло дальше.

– Смотри, как я прокачал косые мышцы. М-м-м? Потрогай, – парень провёл рукой по напряжённому прессу, и Гермиона зажмурилась. Мерлин, последнее, что она хотела, – это щупать Кормака. Никогда и ни за что.

– Маклагген, я не буду тебя трогать!

– Ну, давай же, – он взял её за запястье и потянул к себе. От его тела веяло жаром и приятно пахло ягодным мылом.

– Нет! – она выкрутилась из цепкой хватки и отодвинулась подальше.

– Ты стесняешься? – парень хитро прищурил глаза, и Грейнджер нервно сглотнула, подбирая слова. Нужно было что-то такое ёмкое и яркое, чтобы раз и навсегда объяснить Кормаку, что она не будет этого делать. На ум приходило только слабое «чтоб тебя глизень сожрал» и вялое «отвали», что для Маклаггена было, как жужжание комара над ухом. Казалось, легче согласиться.

К большому её облегчению к соседнему шкафчику подошёл Оливер. Хотя напоминал он больше болотного духа, зачем-то вылезшего из привычного места обитания. Его одежда целиком была в комьях грязи, веточках и травинках. Пахло от него примерно так же: сырой землёй и затхлой тиной. Где его так угораздило, оставалось непонятным – на улице давно стояла жара, и о дожде можно было только мечтать. Оливер стянул через голову грязную, пропитанную кислым потом водолазку и метнул её в Кормака. Снаряд с влажным шлепком врезался в голый участок тела.

– Смотри! – Вуд удивлённо распахнул глаза, будто бы случилась ужасная неожиданность. Его водолазка оставила тёмно-коричневый отпечаток на теле друга. – Ты снова испачкался, – Оливер состроил наигранно-расстроенную гримасу, словно он крайне сожалел.

– Ну ты и придурок, – Маклагген брезгливо скривился, подскочил и быстрым шагом направился к душевым.

Гермиона радостно выдохнула и нагнулась, чтобы застегнуть туфли.

– Ты мой ангел-хранитель! Эй!

В неё полетели кусочки грязи и веточек. Оливер подпрыгивал на месте, вытряхиваясь из узких штанин. Гермиона закрылась руками от летевших в её сторону чёрных комков.

– Прости, – Вуд наступил на штанину голой ногой и высвободил вторую. – Кстати, тебя Смитерс искал, самолично по полю вышагивал. Ты бы видела как он кривился, когда Камилла не смогла перелезть через стену и свалилась прямо к его ногам! Сказал зайти тебе к нему, как закончишь.

И без того мрачное настроение скатилось в бездну. Гермиона задумчиво посмотрела в лицо друга. Тот уже стянул последний носок и стоял в одном белье, с любопытством разглядывая дырку на штанине. Мимо них прошёл Темпест в крохотном полотенце и добродушно помахал рукой, они синхронно кивнули ему в ответ.

– Что Смитерсу может быть надо? – наконец спросила она, так и не найдя весомых причин для столь внезапного вызова.

Оливер пожал широкими плечами и сложил все вещи в самоочищающийся отсек шкафчика. Магия вспыхнула, деловито загудела, и уже через пару секунд его форма снова приобрела идеальную чистоту, но осталась всё такой же дырявой.

– Скорее всего, ещё чем-нибудь нагрузит. Ты же сама знаешь: ищет Смитерс – жди беды.

– Ох, Мерлин.

Оливер прав. С этим стоило покончить как можно скорее. Вряд ли бы ситуация для неё могла стать хуже, чем уже была. Хотя нет, могла: её могли перевести к другому аврору, выгнать со стажировки, заставить писать дополнительные отчёты или, о, Мерлин, дежурить в приёмной. Она наспех завязала волосы в тугой хвост и вскочила на ноги.

– Если не вернусь через полтора часа, высылай спасательную группу.

Оливер задорно хохотнул:

– Пришлю к тебе Кормака.

Гермиона грозно сверкнула глазами и быстрым шагом направилась прочь из раздевалки. Внезапный вызов к начальству никогда не сулил ничего хорошего. Почему-то ей казалось, что он каким-то образом узнал про пропавшие у Мартина документы, провёл расследование и нашёл преступника. Преступницу. И сейчас он будет громко, драматично, с позором выгонять её из аврората.

Она так спешила, что не заметила, как налетела на новенького стажёра. Каблук предательски подвернулся, Гермиона потеряла равновесие и неуклюже взмахнула руками. Она наверняка бы упала, если б новенький не придержал её рукой.

Грейнджер задержала взгляд на чёрном пятне пожирательской метки и брезгливо поджала губы. По её телу пробежали отвратительные мурашки. Она была возмущена до глубины души, что к ним в аврорат приняли бывшего сторонника Реддла. Пусть и проверенного Веритасерумом и их штатным легилиментом. Но всё же. Ему место в Азкабане, а не здесь, с ними. Какой из него аврор? Она небрежно оттолкнулась от него и смерила недовольным взглядом. Будто бы это он был причиной её падения.

Худой, невысокий, рыжий. Он всегда ходил с закатанными рукавами, специально выставляя свою метку напоказ, почти ни с кем не общался и вежливо отвечал на все выпады в свой адрес. Иногда казалось, что свои в большей степени вели себя, как животные, чем этот. Но несмотря ни на что, он ей не нравился. Гермиона недовольно одёрнула руки и, не поблагодарив, устремилась дальше.