Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 62 страниц)

Нотт обвёл глазами комнату, скользнув равнодушным взглядом по решётке вентиляции, ширины которой было достаточно, чтобы пролез человек, и запертой двери в следующую комнату. Требовалось придумать что-то непредсказуемое…

В поисках гениального решения Тео посмотрел на Грейнджер. Почему сейчас у неё не было той самой бездонной сумочки со всякими полезными штуками, которую она всегда таскала с собой? Внезапная идея родилась сама собой.

Нотт резкими шагами подошёл к неприметному серому шкафчику неподалёку от входа и начал накладывать на него чары расширения пространства.

– Ты неправильно делаешь, – через пару секунд раздался голос за спиной.

Ну конечно, опять нашла момент, чтобы поучать.

– Я знаю, как колдовать, – напряжённо ответил Теодор сквозь зубы.

– Поэтому у тебя ничего не получается, – упрямо парировала Гермиона.

Тео медленно развернулся и ткнул рукоятку палочки ей в руки.

– Забирай! Давай, Золотой мозг, покажи мне как надо. Главное, мы должны поместиться здесь вдвоём.

И Гермиона показала, расширив узкий шкафчик до размера маленькой кладовки. Легко и изящно, словно это было так же просто, как сварить спагетти.

– Наложи ещё защиту, чтобы выдержала огонь, – недовольно пробурчал Тео, хотя, вообще-то, ему стоило радоваться, но Грейнджер сейчас слишком бесила своей безупречностью.

Она молча, без лишних вопросов, наложила какие-то чары, о которых он понятия не имел. И ему подумалось, что загадай он ей любую задачу, у девочки-ходячего-справочника нашлось бы подходящее решение.

Теодор дождался, когда Гермиона закончит колдовать, и усилил её защиту своими рунами холода, воды и воздуха. На самом деле, когда они не спорили, то у них получалось действовать достаточно быстро и слаженно. Как у команды. Им и пяти минут не понадобилось, чтобы подготовить себе укрытие. Закончив с обустройством убежища Тео дополнительно наложил на них обоих дезиллюминационное. Он не знал, как долго продержатся чары, но дополнительная подстраховка не была лишней.

– Залезай внутрь, я сейчас, – скомандовал он, когда всё было готово.

Пока Гермиона устраивалась поудобнее в шкафчике, Теодор открыл вентиляционную решётку и оставил замок болтаться так, как если бы они ушли через неё. Затем аккуратно положил палочку обратно в шкафчик и залез к своему аврору, плотно закрыв дверь.

– Ничего не бойся.

Нотт улыбнулся ей и сосредоточился, посылая магический приказ той самой руне, что начертил в камере. Всё же пригодилась. Пару секунд он чувствовал тянущее ощущение в венах, а следом наступила резкая слабость. Магия крови всегда забрала много сил. Тяжело дыша, Тео прислонился щекой к холодному металлу и крепко зажмурил глаза.

Скоро в комнате всё нагреется, и пусть всевозможные Боги будут к ним так милостивы, что магическая защита выдержит. Вся надежда была на то, что антониновцы не станут медлить, а быстро прибегут тушить огонь. Никому же не нужен пожар в поместье, правда? А чтобы пройти к очагу возгорания, им придётся снять все ловушки, расставленные по проходам. Теодору и Гермионе же оставалось надеяться, что в суматохе антониновцы не станут проверять каждый шкафчик.

Они стояли вдвоём в тесном пространстве, близко, дыша одним воздухом, и их носы едва ли не касались друг друга. В помещении медленно разгорался пожар, и даже сквозь защиту начал проникать едкий дым. Через щели в шкафчике было видно, как карамельный отблеск огня окрашивает комнату.

Как ни странно, именно в такие моменты Теодор чувствовал себя прекрасно. Словно в родной стихии. Он посмотрел на Золотую девочку и улыбнулся. Казалось, что всё плохое происходит где-то там, а их двоих, словно защитный купол, укрыла уютная тишина.

– Всё хорошо, Цветочек, – Тео запустил пальцы в свои влажные от пота волосы и зачесал их назад. Ему давно пора было постричься, но в последнее время причёска заботила его меньше всего на свете.

– Я же просила не называть меня так.

Как мило, из всей ситуации её возмутило только прозвище. Нотт задержал взгляд на её щеках, расцветающих маковым цветом от жары. Может, она ожидала от него, что он скажет это грязное слово на букву «л»?

– А как мне тебя называть?

– А как обычно делают на свиданиях?

Входная дверь внезапно отворилась и с грохотом ударилась ручкой об стену. Они оба непроизвольно вздрогнули, но сердце Теодора радостно забилось, словно получило разряд током. Начиналось самое страшное. Он приблизил лицо к щелям в дверце, наблюдая за происходящим.

Тёмный силуэт первого волшебника замер в дверном проёме. Глаз его не было не видно, но Тео знал: тот ищет следы беглецов. Он видел сквозь прорези в шкафчике, как мужик осматривается и поудобнее перехватывает для атаки посох. В какой-то момент даже показалось, что его пронзительный взгляд устремлён прямо на них. Гермиона это тоже заметила и ощутимо напряглась всем телом. Чтобы отвлечь её, Теодор прижался поближе и прошептал:

– Обычно я начинаю свидания со знакомства, – он нежно завёл выбившуюся прядь за её ухо и слегка погладил подушечкой большого пальца шею. – Я Теодор, и я…

Ему очень хотелось сказать слово «пустой». Но это была бы ложь. В нём всё кипело и искрилось. Какие-то странные эмоции наполнили его, словно паразиты гниющую тушу. Хотя он больше не чувствовал себя живым мертвецом. Теперь он чувствовал себя просто живым.

– Мне нравится, как ты пахнешь.

– Ш-ш-ш, – тихо прошептала она и испуганно прижалась к нему всем телом, крепко обняв за шею.

Огонь полыхнул из коридора камер, и волшебник направил на него заклинание. Следом, громко ругаясь и топая, вбежали другие антониновцы. Часть сразу же бросилась тушить пожар, а двое полезли в вентиляцию. Гермиона жалась к Теодору, и он чувствовал, как член натягивает брюки. Как невовремя. Хотелось рассмеяться.

Не удержавшись, Нотт провёл носом по нежной коже шеи, вдыхая её запах. Соль, гарь, что-то тёплое, и сладкое, и почти родное. Никаких ебучих ромашек или вечного цветочного парфюма. Испуганная, доверчивая. Она была словно обнажена перед ним. Возможно, он даже попытался бы с ней поиграть, но антониновцы в это время как-то дружно убрались подальше от прохода и бросились тушить пламя. Не теряя драгоценных секунд, Тео взял Гермиону за руку, тихо открыл дверцу и скользнул в освободившийся проход. Они перебегали из тени в тень, стараясь поскорее миновать островки света. Дезиллюминационные чары ещё держались – силуэт Грейнджер мерцал, словно призрак, и Нотт сам с трудом её различал даже на расстоянии вытянутой руки. Осторожно, чтобы не шуметь, они прокрались по длинному коридору, который привёл их в небольшую комнату с чёрными каменными стенами, дверьми и сводом из деревянных балок.

Тео довольно улыбнулся – кажется, их шансы на выживание повысились ещё на пару процентов. Это помещение ему было хорошо знакомо. Что-то вроде проходного холла. Сюда вели все коридоры, но главное – здесь располагались окна во двор. Широкие, удобные окна на первом этаже. Через них можно было вылезти и затеряться на тренировочном полигоне. Теодор подпихнул Гермиону к ближайшему проёму и легко открыл металлический замочек на раме.

Они как-то слишком быстро и беспрепятственно выбрались на улицу, но размышлять, почему это так, ему не хотелось.

Двор поместья Нотт тоже знал как свои пять пальцев. Два года назад он не час и не два провёл здесь, ползая по земле, тренируясь и оттачивая навыки. Поэтому вместо того, чтобы как двум баранам переть напролом, Тео повёл её окольными тропами, которыми бегал сам, когда хотел скрыться от нудных поручений Антонина.

Он понимал, что пожар, скорее всего, уже потушен, а значит, времени у них всё меньше и меньше, и, если они не поторопятся, то им точно конец. Поэтому, плюнув на осторожность, Тео перешёл на бег. Сейчас он, наверное, смог бы обогнать ездового пони, с которым соревновался в детстве, но Грейнджер была его маленьким прицепом, и ватное тельце буквально приходилось тащить за собой.

Но Теодор никогда в жизни её не отпустил бы.

Каким-то диким галопом они всё же доскакали до забора и почти с первой попытки перемахнули через высокую ограду. И только за периметром у них получилось немного перевести дух. Внимательно всмотревшись в тени между деревьями, Нотт убедился, что вокруг никого нет, и только после этого стал искать место, подходящее для укрытия. Останься у него палочка, дарованная Антонином, отсюда можно было бы уже аппарировать – барьер доходил только до забора. Скрылись бы в Лондоне, выкинули палочку, и плевать на маячок. Но сожалеть о сделанном казалось бесполезным, поэтому он срочно искал другие варианты. Главное найти хоть что-то. И быстро.

Лес был спокоен и тих – ни комариного писка, ни голосов птиц. Весенняя грязь чавкала под ногами, а гнетущая тишина усиливала каждый звук. И лишь яркий свет полной луны освещал им путь. Пройдя пару ярдов и немного потоптавшись по всем направлениям, чтобы сымитировать побег в чащу, Тео подтолкнул Грейнджер к раскидистому кусту с тонкими, густыми ветками.

Он заставил её залезть первой, а сам снова огляделся и только после этого скользнул следом. Казалось, всё складывалось даже слишком удачно. Тени голых деревьев делали их практически незаметными на фоне чёрной грязи и веток куста. Дезиллюминационное, на удивление, тоже ещё держалось. И, возможно, они действительно могли выжить, но Теодор быстро притупил в себе эту надежду.

– Мы выбрались! – прошептала Гермиона одними губами.

– Не радуйся раньше времени, нам ещё надо убраться отсюда. Слушай внимательно. Нас будут искать в лесу. Земля сырая, но собаки всё равно возьмут след. Убегать бесполезно. Просто дождёмся первую поисковую группу. Ты будешь отвлекать, я нападу сзади. Главное – отобрать у кого-нибудь палочку. Если получится вооружиться, никого не жалей, бей сразу Авадой. Сможешь?

– Смогу, – уверенно ответила та.

Они оба вновь замолчали, пытаясь успокоить дыхание. Воздух был холоден, полон запахов сырой хвои, земли и болота. От влажной свежести щипало в носу и хотелось кашлять, но на контрасте с задымлённым помещением Теодору казалось, что он вдыхает кристально чистое волшебство Мерлина. Он дышал глубоко, растягивая каждую секунду, и удивлённо смотрел на небо, будто бы видел его в первый раз. Когда оно успело стать таким красивым? Яркие жизнерадостные звёзды, полная луна, освещающая землю как свет огромного фонаря.

Нотт перевёл взгляд на Грейнджер. Дезиллюминационное спало, и теперь он даже в полумраке видел мелкие веснушки на белой коже. Его глаза встретились с её глазами, которые из-за расширенных зрачков теперь казались темнее, чем обычно. Гермиона внезапно обняла его за шею и сама приникла к нему своими потрескавшимися губами. Её поцелуй был жёстким и отчаянным. Почти голодным. Они прижимались друг к другу, сплетаясь языками, размазывая по подбородкам слюну и задыхаясь. Тео хотелось смеяться. Его пальцы впились в хрупкие плечи, сильнее вжимая Грейнджер в себя, будто бы он пытался поглотить её подобно дементору. Вобрать в себя каждую частичку её веры, стремлений, смеха, улыбок. Вобрать и сделать своей частью. Теодор запустил ей руку под рубашку, скользнув ладонью по гладкой коже живота вверх к мягкой груди. Дотронулся подушечками пальцев до твёрдого соска. Проигнорировал тихое «Угомонись». И, наверное, трахнул бы её прямо в кустах, если б сбоку не донеслось чавканье грязи под тяжёлыми подошвами и прямо над ними не раздалось:

– А я-то думал, что Золотая девочка в компании с щенком. А оно вон как, – чёрный кожаный сапог постучал по земле. – Щенок-то знает?

И жуткий каркающий смех.

***

С ними особенно не церемонились. Их вытащили, связали и приволокли в кабинет Антонина. Поставили на колени. Руки у обоих были стянуты веревками за спиной, а на Грейнджер, судя по всему, ещё и наложили Силенцио. Нотт взглянул на неё, пытаясь понять, обошлось ли одним заклинанием или на ней есть что-то дополнительное, но его тут же одёрнули.

– Здравствуй, Вишенка, – Долохов оскалился обожжённой половиной лица. Его немигающий мёртвый глаз белел, словно сливки в креманке. Тео так и хотелось потрогать пальцем и проверить этот студень на ощупь. Наверняка как варёная рыба.

– Приветствую, учитель, – Теодор почтительно склонил голову, тряхнув мокрыми кудрями. – Хороший загар.

Долохов даже поперхнулся. А Нотт самодовольно подумал, что, в отличие от Малфоя, знает толк в коммуникации с людьми.

– Смотрю, жизнь мозгов тебе так и не прибавила, – голос учителя звучал так, будто бы он был его добрым любящим дядюшкой: ласково, тепло и с терпением ко всем проказам.

– Зато у меня уши на месте, – Тео растянул губы в лучшую из своих улыбок.

Долохов задержал на нём взгляд на долгий миг, словно оценивая тушку цыплёнка на рынке, а потом лениво махнул рукой. От стены тут же отделился стоявший там ученик. Длинный, несуразный волшебник с какой-то жидкой русой бородёнкой. Он в три шага преодолел расстояние и, не останавливаясь, резко, мощно ударил Теодора снизу вверх посохом в челюсть. Сначала раздался странный хруст, а потом догнала тупая, глухая боль. Влажно треснула кожица на разбитой губе, и рот тут же наполнился кровью. Нотт сплюнул её на пол и проследил взглядом, как ударивший его ублюдок встаёт на место. Он мстительно подумал, что запомнит его. Беллатриса, Алекто, Амикус – они все мертвы.

– Молодой, юный, хочешь перед девушкой покрасоваться. Понимаю. Лучше сэкономь нам всем время и скажи сразу: где мой амулет?

Тео сплюнул кровь ещё раз, целясь прямо в дорогой персидский ковёр кремового цвета, и кончиком языка потрогал нижние зубы. Кажется, один сбоку теперь шатался. Возможно, это оказалось не самой умной идеей – намекать на дефекты внешности человеку, от которого зависела жизнь, но так хотя бы было весело. Что Долохов сохранит им жизнь, если они начнут рыдать и молить о спасении, Нотт весьма сомневался.

– Где амулет? – Антонин повторил свой вопрос ещё раз.

Тео упрямо не стал отвечать. Долохов проследил за ним тяжёлым взглядом из-под густой брови. Потому что бровь у него осталась всего одна. На второй стороне красовалась прожаренная, словно стейк, сеточка рубцов. До пожара Антонин мог похвастаться самым мрачным взглядом среди всех Пожирателей смерти, но сейчас он выглядел как обиженная котлетка-барбекю.

– Послушай, Вишенка, верни мне мой амулет, и я отпущу вас целыми и невредимыми, – вновь вкрадчиво и даже нежно проговорил он. – Я не жестокий человек, ты же знаешь. Просто справедливый. И будет весьма справедливо вернуть вещь её законному владельцу.

Тео краем глаза заметил на себе испытующий взгляд Грейнджер, но не стал поворачивать голову. Девочка сейчас узнала ненужную ей информацию, и только объяснений перед ней ему не хватало. Крестраж Антонина был подстраховкой, и лишаться единственного инструмента давления Нотт совершенно не собирался.

Вновь получив молчание в ответ, Долохов заходил по комнате вальяжно и не спеша, словно гусь, которого нафаршировали грецкими орехами через зад, и он опасался, что от неосторожного движения они посыпятся наружу.

– Я очень не люблю, когда кто-то из вашей компании вламывается ко мне в дом и чего-то от меня требует. Поджигает и забирает себе что-то моё. Это воровство, Вишенка. А знаешь, как у нас поступают с ворами? – Антонин нагнулся над Грейнджер и провёл большим пальцем по её нижней губе.

Тео сжал челюсть и сверкнул в его сторону глазами, что не осталось незамеченным. По губам Долохова зазмеилась зловещая улыбочка, а следом он нагнулся к девочке и жадно втянул носом запах с её кудрявой макушки.

– Грёбанный извращенец, – не сдержался Нотт, на что учитель самодовольно усмехнулся.

– У меня теперь есть кое-что твоё, а у тебя моё. Думаю, будет справедливо произвести обмен.

Антонин отошёл от Гермионы и уселся в бархатное, массивное кресло, широко расставив ноги. Король положения и всего магического мира. Выглядел он так, словно приглашал сделать ему минет. Но Тео видел, как пульсирует жилка на его лбу, у виска, и нервно подрагивает уголок сожжённых губ.

– У тебя есть час, – выражение его лица яснее всяких слов говорило, что игры кончились.

Долохов вновь вальяжно махнул ладонью, и Теодор снова ощутил удар посоха по голове.

***

«Сучий Волдырьморд!»

Нотт всей душой ненавидел антониновские способы транспортировки. Он, будто вынырнувший на поверхность пловец, жадно заглотил воздух ртом и открыл глаза.

Голова болела, зрение двоилось, в ушах шумело – всё как обычно. Болгарское такси класса люкс. Тео провёл кончиком языка по зубам, с ужасом не найдя на месте тот, сбоку, который шатался.

Видимо, при транспортировке потерялся.

И настроения это ему не прибавило. Зубов волшебники лишались не реже, чем ломали кости, и потом приходилось пить горькие зелья. Костерост просто имел мерзкий вкус, но не доставлял боли. А вот каждый раз, подобно младенцу, переживать прорезывание зубов было отвратительно.

Кто-то хрустнул гравием, и ветер донёс до Теодора запах дешёвого алкоголя и сигарет.

– Жив будешь? – справа раздался хриплый, прокуренный голос, и его в плечо ткнули жёсткими пальцами.

Нотт непроизвольно вздрогнул. Он ненавидел, когда его касались. Захотелось вырвать чьи-то мерзкие отростки и затолкать ублюдку в пасть, но сил после оглушения оставалось маловато.

– Ещё раз меня тронешь, и я сломаю тебе каждую фалангу, – голос слегка дрожал, и угроза прозвучала скорее как приглашение потрогать ещё разок.

Что незнакомец и сделал. Его холодные руки скользнули вдоль рёбер и, похлопывая, стали спускаться к бёдрам. Этого Тео вынести уже не мог. Он глубоко вдохнул, сжал ладонь в кулак и, резко сев, заехал извращенцу куда-то в челюсть. Удар получился слабым, поэтому Нотт навалился на него сверху, прижал за горло к земле и замахнулся во второй раз. Но резко остановился.

Под ним лежал какой-то грязный бродяга. Заросший, в засаленной шапке и рваных перчатках без пальцев. И что-то неуловимое в нём казалось знакомым. Нотт склонился так низко, что смог разглядеть следы майонеза в уголках рта и крошки хлеба в неопрятной бороде.

Эти глаза, эти кустистые брови… Теодор пригляделся повнимательнее и напряг мозги, пытаясь вспомнить, где он мог его видеть. На самом деле, вариантов было много: Тео за время ссылки облазил много злачных мест, только одноразовых друзей и девушек обычно не утруждался запоминать.

А с этим человеком его определённо связывало какое-то особенное воспоминание. Узнавание ходило по тонкой ниточке и никак не складывалось в общую картину. Где он мог его видеть? В баре у дороги, в подвале, в парке? В доме престарелых таких запущенных не держали, Бруно мог вполне подружиться с подобным, но тогда не было бы этого знакомо-пищащего ощущения на подкорке мозга.

Нотт представил этого человека отмытым и без бороды и наконец-то опознал в нём знакомые черты. Под ним на грязной земле лежал аврор Мартин Лампкин, тот самый, от которого они избавились осенью и которому Драко стёр память. Видимо, ублюдок не нашёл магловских родных и теперь скитался по улицам.

Так ему и надо.

Ни жалости, ни стыда Нотт не испытывал. Наоборот, глядя в его голубые глаза, ничуть не изменившиеся, Тео вспомнил, как Мартин впервые завёл их всех в магловскую квартиру. Осуждённых, в наручниках, без палочек, и одного за другим приложил Круциатусом.

– Добро пожаловать в новый мир, сукины дети.

Рука у старика была тяжёлая, злости внутри кипело много, и захлёбываться собственными физиологическими жидкостями не понравилось никому. Грег и Драко отошли без ощутимых последствий, а Тео потом долго ещё не мог унять дрожь в пальцах и целую неделю учился заново держать ручку. Поэтому в том месте, где Теодор должен был бы почувствовать жалость к бывшему аврору, расцвело злорадное ехидство.

– Не бей меня, пожалуйста… У-у меня есть… несколько фунтов, можешь забрать… – на Мартина было противно смотреть. Гордый самодовольный аврор превратился в жалкого червя.

– Заткнись.

Теодору требовалась пара минут тишины, чтобы подумать. Он уселся на бывшем кураторе поудобнее, утёр кровь со рта тыльной стороной запястья, но, кажется, лишь больше измазал грязью щеки. Антонин дал ему ровно час. Наверняка очередная уловка. Смысла возвращать амулет не было никакого, Долохова это вряд ли удержало бы от мести. Значит, надо добраться до палочки, взять амулеты, Драко с Грегом…

Нотт огляделся, пытаясь понять, куда его выкинули – дорога и дальние огни заправки. Сложно сказать, в какой именно части Лондона он оказался. Богом забытое место хуй знает где. Ни карты, ни палочки, ни малейшего представления в какую сторону идти.

Тео взглянул вниз на трясущегося Мартина и вновь оценил свои активы.

Ремень забрали, поэтому всё, что у него сейчас осталось, это он сам – чистокровный волшебник без палочки – и один маглорождённый, который не помнил, что умел колдовать.

– Хочешь заработать? – с нескрываемым презрением спросил Нотт.

Дед с готовностью закивал. Другого Теодор от него и не ожидал. Судя по всему, старик за деньги мог и маму родную в проститутки продать. На мораль было плевать. Самое главное – Лампкин за время своего бродяжничества наверняка излазил весь Лондон, а значит, вполне сгодится в проводники.

– Водить умеешь?

Мартин нервно замялся. Посмотрел на небо, в сторону и тяжело вздохнул. Казалось, он готов был пообещать всё на свете, лишь бы его отпустили.

– Умею немного.

Тео этого было достаточно. Он точно знал, что маглорождённые на каком-то интуитивном уровне умеют обращаться со своей техникой. Машины, мотоциклы, телевизор – какая разница? Главное, знать на какие кнопки нажимать. Поэтому, подхватив деда за шкирку, Нотт поволок его вдоль дороги в сторону неоновых огней заправки.

Камешки гравия хрустели под ботинками, слышался отдалённый гул машин. Лампкин что-то причитал и еле перебирал ногами, даже попытался один раз вырваться и убежать. Но, как только он припустил в кусты, Тео отточенным ловким прыжком сбил его с ног и, прихватив за бороду, как непослушного козла, потащил за собой дальше. Мартин совсем погрустнел и стал похож на нашкодившего, обгадившегося ребёнка. Нотт решил, что напарника нужно как-то мотивировать.

– Думай о деньгах, старик. Сколько для тебя много? – Теодор краем глаза заметил подозрительное движение в тёмных кустах у обочины. Ветра почти не было. Возможно, белка?

– Думаю, десять фунтов – это много.

Тео мысленно перевёл магловскую валюту в галлеоны и усмехнулся. Он не представлял, что на эту сумму вообще можно купить. Пару пачек сигарет, бургеры, бутылку пойла – всё расходный, текущий материал. Почему какой-то бродяга без памяти не назвал миллион? Или хотя бы тысячу?

– И что ты сделал бы с десятью фунтами?

– Купил бы одеяло, – старик мечтательно причмокнул губами. – По ночам очень холодно…

Тео его уже не слушал. Он вновь заметил подозрительное движение, а на одно мгновение сквозь лысые весенние кусты даже мелькнула круглая верхушка магического посоха. Так-так. Наверняка Антонин послал кого-то проследить и проконтролировать процесс возвращения крестража.

– Живее, – Нотт перехватил Лампкина под руку и зашагал ещё быстрее.

До заправки оставался с десяток ярдов. Приветливый неон мигал и зазывал розовыми и голубыми огоньками. «Круглосуточный магазин», «Кофе и круассаны», «Аптека» – все эти светящиеся слова казались Теодору чуть ли не магическими формулами спасения. Лишь бы дойти, а дальше будет проще. Главное, что при свете вывесок антониновцу сложнее будет скрываться, а атаковать на глазах у маглов он точно не рискнёт. Преследователь, наверняка, это тоже понимал, но почему-то пользоваться преимуществом безлюдной дороги не спешил. Наоборот, он крался по кустам у обочины и старался быть максимально незаметным. Тео точно знал, что антониновец в зарослях, а тот точно знал, что его заметили, но все продолжали делать вид, что никто ничего не понимает. Всё происходящее напоминало абсурдные прятки.

Когда до спасительного освещённого участка парковки оставалось меньше ярда, в кустах громко хрустнула ветка, да так, что услышал бы даже глухой. Антониновец выдал себя с потрохами. Тео остановился и настороженно обернулся на хруст, ожидая, что их вот-вот атакуют. Будь он на месте охотника, уже давно попытался бы напасть и затащить в самую тёмную гущу леса, но поведение преследователя не поддавалось логике.

Вместо ожидаемой атаки он постарался сымитировать звук какого-то дикого животного, но, видимо, с местной магловской фауной знаком не был, поэтому сначала завизжал гиппогрифом, а потом по-человечески откашлялся и заухал совой.

– Что это за тварь? – Мартин побледнел, и, кажется, словил микроинфаркт.

– Просто тварь, – Тео втолкнул Лампкина на освещённую парковку и, пригнувшись, стал перебегать от одной машины к другой. Ему требовалось найти какой-нибудь транспорт с ключами в зажигании.

На самом деле, Теодор Нотт был весьма горд собой и считал, что прекрасно освоился со всеми этими магловскими технологиями. Он понимал, что от усилия воли, без ключей, машина не поедет, что у большинства есть сигнализации, и они обычно мигают маленьким огоньком где-то под стеклом, а ещё, что если у транспорта есть ключи в зажигании, то это значит, его хозяин где-то рядом. Поэтому действовать нужно было быстроо.

Тео короткими перебежками смещался от машины к машине и заглядывал то в одну, то в другую. Но все были закрыты.

Гиппогриф-сова-антониновец, видимо, не смог дальше прятаться по кустам и, наконец, явил свой лик под свет фонарей. Вышел он, конечно же, в чём Антонин его отправил – в мантии, сшитой на манер кафтана, толстых цепях-амулетах вокруг шеи-пенька и остроносых парадных сапогах. Крепкие мускулистые руки, способные разорвать лошадь, крепко сжимали толстый длинный посох. Тео нервно подёргал ручку запертой машины. Точно закрыто? Он продолжал безуспешно жать на рычажок и при этом, словно загипнотизированный, не мог отвести взгляд от лица преследователя. Широкая челюсть, сросшиеся брови, нависшие над маленькими глазами, и густая чёрная борода. С, блядь, косичками. Мысль о том, что ученики Антонина сидят и заплетают друг другу косы в бородах, не давала покоя.

Гигант огляделся и спокойно пошёл в сторону Тео. Кажется, теперь настала его очередь играть в прятки.

Нотт потянул Мартина вниз и гуськом перебежал за другую машину. Громко дышать было страшно. Казалось, что антониновец двигался гулкими, содрогающими землю шагами. И каждый такой шаг приближал Теодора к неизбежному размозжению черепа. Тот просто сожмёт двумя ручищами – и прощайте, кудри.

Нотт осторожно выглянул из своего укрытия – преследователь замер в центре, выискивая его взглядом. Отлично! Он их потерял. Маглы начинали настороженно озираться, отходить подальше и перешёптываться. Воспользовавшись тем, что их пока не видно, Тео продолжил поиск незапертых дверей.

– Парень, ты что, машину собираешься угнать? – начал что-то подозревать Лампкин.

– Просто ищу, где припарковался, – не особо стараясь быть убедительным, соврал Тео.

Он вновь пригнулся и перебежал от зелёного автомобиля к самому дальнему углу заправки, где стояли мотоциклы, абсолютно пустая стойка для велосипедов и розовый агрегат, напоминающий мотоцикл для детей. Нелепый и странный, зато с серебристыми ключами зажигания, которые блестели под рулём.

Нотт притянул Лампкина за шиворот и ткнул пальцем в агрегат.

– Такое можешь водить?

– Мопед, что ли? А кто его не может? – Мартин заносчиво задрал нос, чем раздражающе напомнил себя прежнего.

Очень захотелось его стукнуть в этот самый носище. Тео сжал челюсть и злобно процедил сквозь зубы:

– Садись вперёд, я скажу, куда ехать.

Старый аврор осуждающе посмотрел на него, будто одним лишь взглядом говоря: «Как такой хороший парень, как ты, может угонять чужой транспорт?» Похоже, совесть из себя изображать вздумал, бродяга бездомный.

– Это мой, – буркнул Тео и невежливого толкнул его в спину.

Нотт не знал, что именно подействовало: то ли его искреннее выражение его лица, то ли болезненный тычок в спину. Но старик всё-таки уселся на мопед, не спеша снял один шлем, затем второй и протянул его Теодору.

– Пока не наденешь, с места не сдвинусь, – категорично заявил он.

Будто подавая пример, Мартин нацепил поверх своей грязной шапки розовый шлем и ухватился за ручки мопеда, словно матёрый байкер за рулём крутого мотоцикла.

Грёбаный блюститель правопорядка пытался соблюдать закон, даже когда ничего о нём не помнил.

Антониновец заметил подозрительную активность и медленно зашагал в их сторону. На фоне надвигающейся человекообразной скалы Тео решил, что в этот раз можно и не упрямиться, поэтому с раздражением защёлкнул застежку идиотского шлема под подбородком и уселся сзади, брезгливо взяв старика за талию.

– Что стоим, поехали!

Они не двинулись. Мартин что-то пыхтел и матерился, а преследователь, видя, что жертвы устроили странные игрища, остановился и стал с любопытством наблюдать за ними. Не кричал, не пытался проклясть. Просто смотрел. Тео решил, что приказа убивать раньше времени у него не было, а раз так, то им же лучше…

– Мартин, давай же!

Старик без предупреждения резко газанул. Мопед заревел и лихо стартанул вперёд, так что Нотт чудом сохранил равновесие. Антониновец, поняв, что жертвы отъезжают, хлебнул какого-то зелья и побежал за ними следом, постепенно набирая скорость и широко размахивая посохом, как лыжной палкой. Видимо, он как-то магически ускорился, потому что догнал их в пару секунд и просто трусил рысью по тротуару на некотором расстоянии, подобно почётному эскорту.

Ночь. Розовый мопед. Спереди старый забомжевавшийся аврор, сзади огромный тёмный волшебник.

За всю свою жизнь Теодор отвык чему-либо удивляться. Прохладный весенний ветер рвался в лёгкие, сдувая пряди волос с лица. Сердце стучало в груди, в венах бурлил адреналин, и Тео чувствовал себя поразительно живым и спокойным. Ему нравился этот город – весь бетон, шум, вонь выхлопов и отбросов. Ему нравилась эта жизнь.

Всё будет хорошо. Он вытащит Гермиону. Нужно просто добраться до Драко и Грега, а после они вместе разворошат болгарское гнездо и заберут свою девицу из плена.

Словно рыцари на боевом коне, они с Лампкином мчались по улице на поросячье-розовом мопеде, сшибая мусорные баки и задевая машины. Вслед им неслись визги автомобильных сигнализаций и бешеный лай собак.

Антониновец не отставал. Он просто закинул посох на плечи для удобства, сложил на него обе руки и теперь бежал почти как оживший католический символ волшебника из магловской церкви Грега. Во мраке ночи гигантский распятый человек, бегущий вдоль дороги, выглядел воистину демонически.

Тео усмехнулся – Гойлу бы понравилось.

Сложно сказать, сколько времени заняла у них дорога. По внутренним часам Нотта они убили на это полчаса, а значит, до смерти Грейнджер оставалось менее тридцати минут… Нужно было поторапливаться.