Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 62 страниц)

– Бред, – медленно произнёс он, но всё-таки положил шоколад ей на колени.

Гермиона раскрыла свою бездонную сумочку и подумала, что же такого она могла бы ему подарить. Можно было бы дать какое-нибудь зелье: крововосполняющее или настойку растопырника – ему наверняка бы пригодилось. Поделиться лимонным леденцом, любимой книгой или подарить ручку… Но нет, не то. Она нащупала круглый прохладный предмет с хорошо знакомой щербинкой посередине. В глубине души единым клубком зашевелились грусть, нежность и ощущение тепла, которым бы ей действительно хотелось с ним поделиться.

– Протяни руку, – она бережно вложила в его ладонь небольшую монетку на длинной металлической цепочке. В ней не было никакой материальной ценности, и на первый взгляд это могло показаться обычным мусором.

– Серьёзно? – его выражение лица говорило, что именно за мусор он этот её дар и посчитал, – треснутый галлеон? – Драко с брезгливостью взглянул на подарок. Казалось он вот-вот кинет его следом за куском кровли. – То есть я сейчас обменял свой великолепный, вкуснейший шоколад, с брусникой и тыквенными семечками, на это?

– Это не просто треснутый галлеон. Это счастливый треснутый галлеон. Он приносит удачу. Первый, на котором испробовала протеевы чары. Правда, они больше не работают, но я раньше всегда носила его на шее, и один раз он даже спас мне жизнь, – Гермиона поёжилась от внезапно пробежавшего по позвоночнику озноба и неосознанно обняла себя руками. На самом деле она сама не понимала, как смогла пройти всё то, что случилось с ней за три года войны. Но галлеон всегда висел на груди и в самые тяжёлые моменты она крепко сжимала его в кулаке, взывая к чуду. Которое всё же происходило, раз она ещё могла дышать, сидеть вот так на крыше и любоваться звёздами.

Драко долгим взглядом посмотрел на свою раскрытую ладонь, нежно провёл пальцами другой руки по трещинке.

– Если я заберу твою удачу, то тебе ничего не останется, – сказал он уже совсем другим, совсем серьёзным тоном.

Гермиона безразлично пожала плечами. Ей хотелось подарить Малфою свет, хотя бы маленькую искру, чтобы ему не было так одиноко и темно в собственном мраке. Он сидел рядом и смотрел на неё будто бы видел впервые – удивлённо и слегка растерянно. Она никогда не видела его таким. Это был тот самый очень милый и даже слегка трогательный миг – когда ты на секунду приоткрываешь другому человеку кусочек своей души. В такой момент даже страшно дышать, потому что то, что возникает между людьми хрупко, как тончайшая паутинка.

– Малфой, как ты думаешь, что должен хоть раз в жизни сделать каждый человек? – шёпотом спросила она.

Гермиона лично думала о многом: о путешествиях по новым местам, о помощи близким, о новых знаниях, которые хотелось бы охватить или что обязательно нужно сделать что-то хорошее и светлое для других, чтобы как можно в большем количестве людей зажечь огонь…

– Секс втроём? – его голос резко оборвал её поток мыслей. В темноте было абсолютно непонятно то ли Малфой шутил, то ли говорил всерьёз. Гермиона пару раз моргнула, не находя ответа.

– Мерлин, – она сокрушённо закрыла ладонями лицо, радуясь, что в ночи он не может заметить насколько сильно она смутилась.

– Ханжа, – самодовольно хмыкнул тот.

– Ты зачем вообще меня сюда позвал? – спросила Гермиона, быстро меняя тему, но воображение невольно нарисовало Малфоя и двух каких-то беспардонных девиц, распутно стонущих и облизывающих его самым наглым способом. Как вообще можно добровольно согласиться в таком участвовать?

– Долохов готов встретиться, – Драко аккуратно сложил галлеон в карман, а взамен достал и прикурил сигарету.

Гермиона проследила взглядом как растворяется в воздухе дымок. Ничего нового Малфой ей пока не сообщил.

– Ага, – она постаралась вложить в голос максимальное спокойствие, будто бы сей факт для неё не имел никакого значения, хотя на самом деле, чувствовала искреннюю благодарность к Теодору, что дал ей возможность заранее переварить эту новость. Показывать свою уязвимость перед Драко ей совсем не хотелось.

– По легенде я приведу тебя к нему под Империусом, – Гермиона ощутила его пристальный взгляд на себе и легонько улыбнулась, будто бы и эта новость ничуть не смутила. Хотя при этом в её душе у неё всё поднялось на дыбы. Империус?! Ей совсем не понравилось услышанное, но с другой стороны, какая разница: Долохов, Кэрроу или Розье – они все просто пешки Волдеморта, и она точно не станет бояться их.

Малфой глубоко затянулся и задумчиво выпустил изо рта огромный клуб серого дыма.

– Я никогда не мог предугадать действий Антонина, даже изнутри его черепной коробки, – он тяжело вздохнул и немного помедлил прежде, чем продолжить, словно слова давались ему с трудом. – Сложно сказать, что у него на уме. Любое неверное движение может стоить нам жизни. Его настроение и мысли скачут так быстро, что действительно сложно отследить истинное намерение. Знаешь, ощущение, словно он существует в нескольких реальностях одновременно, и все они настоящие. Он, на самом деле, гений. Но это не делает его лёгким и приятным человеком. Я б даже сказал наоборот, с его гениальностью лучше никому не сталкиваться, – Драко затих и лишь спустя несколько секунд печально добавил: – Вряд ли наша встреча с ним будет приятной, Грейнджер. Но запомнится надолго, это точно.

– И каков наш план? – тихим голосом спросила она. Воодушевляющего Малфой сообщил ей мало, и настроение вновь скатилось ниже некуда.

Драко затушил сигарету о крышу, и из-под его пальцев посыпались ярко-оранжевые искорки.

– Поковыряться в его башке и не умереть, – мрачно произнёс он.

– Звучит неплохо, – с напускной бодростью ответила Гермиона, хотя на душе у неё вовсю скребли кошки. Она усилием воли заставила себя собраться и не поддаваться панике. Всё у них получится. Иначе просто быть не может.

Внезапно она заметила падающую звезду, Гермиона рефлекторно схватила Малфоя за плечо и больше по привычке воскликнула:

– Смотри! Успел?

Они с Гарри всегда смотрели на звёзды и загадывали желания. Конечно, загаданное почти никогда не сбывалось. Но даже несмотря на то, что Гермиона сама, своими руками, могла творить настоящее волшебство, ей иногда всё равно хотелось верить в чудеса, как когда-то в детстве, когда казалось, что достаточно просто сильно-сильно захотеть, и сказка обязательно случится.

– Что успел? – Драко всё это время смотрел не на звёздное небо, а на неё и Гермиона от этого немного смутилась.

– Есть такая традиция. Видишь падающую звезду – загадай желание, – робко улыбнулась она, осторожно убирая руку.

– И ты в это веришь? – в голосе Малфоя явственно слышались нотки сарказма.

– А ты всё ещё веришь, что самая яркая звезда твоя? – с лёгкой иронией парировала она, улыбаясь шире.

– Конечно, – невозмутимо ответил Драко, его лицо и выражение глаз при этом выглядели абсолютно серьёзно. – И что ты загадала?

– Нельзя говорить, а то не сбудется.

Малфой фыркнул, выражая всю величину своего презрения, и, судя по звуку, было оно весьма гигантских размеров.

– Хорошо, а что бы ты загадал? – миролюбиво спросила Гермиона. Спорить с ним никаких сил у неё не было.

– У меня нет желаний, только цели, – чётко, отрывисто, как солдатский шаг, ответил Малфой.

Она недовольно закусила губу, в очередной раз подумав, что он совсем бесчувственный… как камень. Просто холодная, равнодушная глыба! Драко тем временем потянулся к ремню, отстегнул с петельки маленькую деревяшку в серебряной оправе и протянул ей.

– Щепка? – Гермиона ощутила в руке холодную прохладу металла и тёплое шершавое дерево.

– Обломок моей первой палочки. То, что дарило мне свет в детстве. Мой смертоносный Люмос был способен победить любого инфернала под кроватью, – Драко немного помолчал, словно раздумывая, и добавил. – Не потеряй свой свет, Грейнджер.

– Но, если я его заберу, тогда у тебя ничего не останется…

Малфой равнодушно пожал плечами:

– Загадаю что-нибудь на падающую звезду…

Комментарий к 16. Не потеряй свой свет

Атмосфера главы: https://pin.it/3216XIt

========== 17. Долохов ==========

Комментарий к 17. Долохов

System Of A Down – Aerials

Долохов коснулся палочкой её подбородка и заставил приподнять лицо повыше. Конечно! Старенький стал, совсем плохо видишь? Гермиона в безмолвной злости сжала челюсть. Может, ещё состояние зубов проверишь, урод?

Антонин тряхнул чёрными, как смоль, волосами и наклонил лицо так близко, что она ощутила его дыхание с крепким запахом виски, от которого сразу же защипало в глазах. Сколько эти двое уже выпили? Гермиона мечтала бы выглядеть в этот момент храбро и бесстрашно, но весь боевой запал улетучился сразу же, как они сюда попали, поэтому просто беспомощно зажмурилась. Меньше всего ей сейчас хотелось видеть безумные, бездонные глаза Долохова. Будто бы пустые глазницы. Зияющие дыры.

– Я хочу тебя попробовать, – его грубый голос проник под кожу и отозвался холодной дрожью, но Гермиона не сразу поняла, что он собирается сделать дальше.

Она просто почувствовала вблизи себя запах парфюма с древесными нотками, кстати, вполне приятный, если не знать, кому он принадлежал, а в следующее мгновение ощутила колючую щетину на своём подбородке. И только тогда она осознала, что Антонин собирался сделать! Гермиона крепко сжала губы, но Долохов всё равно впился жёстким, мерзким ртом и протолкнул свой мокрый язык внутрь.

Она ощущала, как он петлял там, внутри, и на ум приходили лишь щупальца осьминога, такие же склизкие, извивающиеся, присасывающиеся… Просто не думать об этом.

Грейнджер постаралась абстрагироваться и сбежать как можно дальше от реальности. Представить что-то самое радостное и счастливое, вроде первого дня в Хогвартсе. Но никак не удавалось – она всё равно чувствовала чужое дыхание и отвратительный вкус его слюны.

Нет, определённо, живой осьминог во рту вызвал бы у неё больше симпатии, чем вот так – просто стоять и позволять Долохову себя целовать. Ублюдок медленно, с наслаждением втянул её нижнюю губу, болезненно прикусил зубами и с влажным, чавкающим звуком отстранился. Его рот размазался в довольной ухмылке, и Гермиона впилась ногтями в собственную ладонь, чтобы отвлечься хотя бы на боль.

На саднящих губах остался привкус горького шоколада и алкоголя. Она с трудом подавила в себе порыв прополоскать рот кипятком или просто хотя бы стереть его слюни со своего подбородка. Нельзя двигаться. Должна стоять послушной куклой. Её руки так и остались безвольно висеть по бокам. Нельзя. Воздух холодил обслюнявленную кожу вокруг рта. Как же ей было противно! Но она не ударила кулаком в этот уродливый нос. Она молодец. Не оттолкнула его, когда он до неё дотронулся. Она умница.

– Ты всё так же хреново накладываешь Империус, – Долохов проследил за ней долгим, изучающим взглядом и развернулся в сторону Драко, сидящего на небольшом кожаном диванчике в центре кабинета.

– Куда мне до тебя, маэстро, – Малфой развёл руками, слегка расплескав прозрачную янтарную жидкость из бокала, и Гермиона одними глазами проследила, как маленький ручеёк стёк с подлокотника. Это был уже третий бокал за этот час. Он вновь сделал глоток и с едкой интонацией в голосе добавил: – Не бойся, она не сможет ещё сутки его скинуть. Вашей светлости ничего не угрожает.

Долохов лишь глухо хмыкнул, выказывая недоверие к этому утверждению, и опрокинул весь свой бокал залпом.

Четвёртый.

Гермиона начинала ощутимо нервничать. Сидят, пьют, как два старых приятеля, ещё и Антонин вдруг вспомнил про её присутствие… Интуиция подсказывала, что одним этим поползновением он не удовлетворится. Когда Малфой уже приступит? Ей начинало казаться, что никогда.

Драко расслабленно сидел, откинувшись на спинку дивана и широко расставив ноги. Стоило признать, выглядел засранец превосходно: тонкий шёлковый галстук на идеально выглаженной рубашке, тёмные твидовые брюки, слегка закатанные у щиколоток, и высокие ботинки. Гермиона уже настолько привыкла видеть его в повседневной магловской одежде, что ей сейчас казалось, словно здесь находился кто-то абсолютно другой. Больше Малфой, чем Драко, больше Пожиратель смерти, чем обычный человек. Он сидел, будто бы в гостях у старого друга, в одной руке грел пузатый бокал, в другой лениво болтал палочкой и время от времени перекатывал её между пальцами. Гермиона жадно ловила каждое его движение и ждала, когда же он сделает хоть один настоящий пас.

– Пусть сядет ко мне на колени, – грубый голос Долохова вновь привлёк внимание.

Он хочет… Что? Её глаза непроизвольно распахнулись шире, и, не поворачивая головы, она перевела беспомощный взгляд на Драко. Ты же, гад, не скажешь мне это сделать? Малфой даже не посмотрел в её сторону. Он вообще не обращал на неё никакого внимания, пил, вёл пустой разговор ни о чём и, кажется, забыл, зачем они тут.

Антонин взял с журнального столика графин, плеснул новую порцию огневиски в свой бокал и сел в одно из кожаных кресел, слегка похлопав себя по коленке напоследок. Приглашает? Гермиона окинула взглядом то, куда ей предлагалось усесться: массивные ноги, плотно обтянутые тёмной брючной тканью и, к её ужасу, изрядно возбуждённый орган. Стояк топорщился и, казалось, что вот-вот прорвёт штаны.

Спасибо, но, пожалуй, постою так. Гермиона хотела было покачать головой, но вовремя себя остановила. Пассивные и аморфные – вот какие люди под Империусом, и уж точно не яростно мотающие башкой на приглашение присесть.

– Делай, что он говорит, – Драко палочкой указал на Антонина, и Гермионе жутко захотелось откусить ему пальцы. Совсем допился? Она недоумённо вскинула брови, от шока забыв, что должна изображать послушание. Драко прислонил указательный палец к виску и едва заметно им постучал, видимо, призывая включить мозги. Она сразу же постаралась взять под контроль своё возмущение. Мерзкий придурок! Пусть сам в следующий раз надевает платье и присаживается к Долохову на коленки.

Антонин всё ухмылялся и ждал, вольготно развалившись в кресле и неспеша потягивая своё проклятое виски со льдом.

Чёрт, ей придётся это сделать.

Глубоко вздохнув, Гермиона подобрала подол длинного красного платья с глубоким разрезом от бедра. Драко приволок его откуда-то, удивительно угадав с размером, и настоял, чтобы надела именно его. Неприятно тонкая, шелковистая ткань плотно облегала тело, и ей казалось, что она абсолютно обнажена. Её била мелкая нервная дрожь, выполнять приказ Малфоя совсем не хотелось.

Возможно, если она сделает это медленно, то Долохов окажет услугу и умрёт от старости? Грейнджер окинула его взглядом: волосы цвета угля, короткая чёрная борода, беспросветные, как смерть, глаза. Рубашка на широкой груди была расстёгнута так, что виднелись ключицы и густые чёрные волоски… Опустить взгляд на ремень и ниже она больше не решалась – кристально ясно, что этот от старости умирать не собирался. Проживёт ещё лет сто, так что тянуть время бесполезно, а сбегать – поздно. Злить Долохова тоже наверняка не стоило. Гермиона сделала нетвёрдый шаг по направлению к нему.

Идти на шпильках по толстому ворсу ковра оказалось очень неудобно. Каблуки тонули, и её походку никак нельзя было назвать соблазнительной или хотя бы грациозной. Неуклюжей – да. А этого больного ублюдка и как-то особенно соблазнять не приходилось. Казалось, что вырасти на её спине горб или третья грудь, его бы и это возбудило. Она вновь бросила неуверенный взгляд на Антонина: в чёрных глазах читалась такая тягучая, густая похоть, что ей действительно стало страшно.

– Живее, – громоподобно гаркнул тот, и Грейнджер вздрогнула от неожиданности.

Вот уж обойдёшься. Она упрямо стиснула челюсть и заставила себя посмотреть ему прямо в лицо, но при взгляде на губы Долохова по её телу пробежала новая волна дрожи. На них заметно поблёскивали капельки алкоголя. Мерзкое отродье скользнул по нижней губе кончиком языка, тем самым, осминожьим, что минуту назад блуждал по её рту.

Гермиона шумно втянула носом воздух, стараясь дышать ровно и не допускать панику. Абсолютный маньяк. Она остановилась у самого кресла, пытаясь прикинуть, как ей сесть, чтобы ненароком не задеть монстра в его штанах. Сталкиваться поближе с этой жуткого вида эрекцией совсем не хотелось. Антонин сделал долгий глоток и самодовольно усмехнулся, откровенно наслаждаясь производимым на неё эффектом.

Как ни крути, хороших среди плохих вариантов не находилось. Ну, спасибо тебе, Малфой. Сядь к нему на колени, да? Посмотрим, как ты будешь кричать, когда проснёшься завтра полностью лысым и без бровей.

Если они оба вообще завтра проснутся.

Когда Драко её предупреждал, что мероприятие будет опасным, она всё равно полагала, что Малфой немного преувеличивает. Загнанный, одинокий, безумный Пожиратель смерти в бегах, к тому же ровесник Реддла. Ей казалось, что они навестят какую-нибудь заброшенную, гнилую лачугу в далёких горах и быстро вдвоём вытрясут всю нужную информацию из старого, отчаявшегося волшебника.

Гермиона ошиблась во всём.

Они находились в роскошном поместье Долохова где-то в Болгарии, и оно совсем не напоминало лачугу. Двухэтажное белое здание на большой ухоженной территории, огороженное забором и антиаппарационным барьером. Да и сам хозяин ни старым, ни загнанным вовсе не выглядел, наоборот, бежав из Англии, он, видимо, неплохо обустроился и создал что-то вроде убежища для беглых Пожирателей смерти. И вот, стоя здесь в эту самую секунду перед развалившимся в кресле мужиком Гермиона подумала, что они крепко попали.

Хотя, скорее, она одна. Малфой-то ничем не рисковал – просто сидел и наслаждался вечером в дружеской компании. Воспользовался ли уже змеёныш легилименцией или всё ещё выжидал удобного момента? И больше всего её интересовало, как именно этот мерзавец планировал выбираться отсюда?! План «Просто делай, как я скажу» казался ей сомнительным с самого начала, но у неё самой более дельных идей до сих пор не возникло.

Грейнджер собрала одной рукой подол платья, чтобы не запутаться в нём. Сейчас ей действительно ничего не оставалось, кроме как просто делать то, что приказывали.

Антонин, молчаливо наблюдавший за всеми её душевными мытарствами, лениво поднял руку и медленно провёл по оголённой ноге. Гермиона вздрогнула, словно получила обжигающий удар плетью, на что урод лишь довольно хмыкнул. Его рука замерла у кромки разреза, и мерзкие пальцы погладили участок кожи под тканью. Рука Долохова сдвинулась выше. Ещё выше. И замерла совсем близко к куда более интимной части тела. Опасно близко.

Гермиона резко развернулась к нему спиной, смахнув с себя горячую ладонь, и аккуратно присела на самый краешек ноги. Она тяжёлым взглядом упёрлась в спокойное лицо Драко. Прозрачные, прохладные глаза внимательно наблюдали за всем происходящим, но смотреть ей в лицо гадёныш избегал. Что же ты медлишь, ублюдок? Читай уже его чёртовы воспоминания!

– Меньше, – она чувствовала дыхание Антонина рядом со своей шеей, и ей от этой близости становилось очень страшно. – Ставлю сто галлеонов, что и пяти часов не продержится. Смотри, какая непослушная, – внезапно Долохов обхватил её за талию и резко потянул на себя, прижимая к широкой груди. Его твёрдый член упёрся ей в бок и, о, Мерлин, дёрнулся! Грейнджер судорожно сглотнула. Он там что, отдельной жизнью у него жил?

Теперь она полностью сидела на левой ноге Долохова, а огромная грубая рука крепко удерживала её в одном положении. Гермиона часто-часто дышала, и грудь тяжело вздымалась, что, видимо, также приходилось по вкусу Антонину: боковым зрением она видела, как тот улыбался. Чтобы не потерять равновесие, ей пришлось бесстыдно расставить ноги, и большё всего она сейчас жалела, что не надела под платье какие-нибудь панталоны, вроде тех, что носила мисс Аддерли. Сегодня на ней были эти маленькие кружевные трусики. Чёрные, с нежным, прозрачным узором в цветочек. Её всю затопило горьким стыдом. Даже нет. Стыд – это когда забыл застегнуть ширинку или случайно заправил край юбки в нижнее бельё. Здесь же было чистое, вязкое унижение. Сидеть на коленях у одного мужчины, широко расставив ноги перед другим, будто бы ты кусок мяса, а не человек, – вот это было унизительно и позорно.

Драко мазнул тёмным взглядом снизу вверх по её ногам, задержавшись на промежности, оттянул галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Что-то такое дикое мелькнуло в его взгляде, отчего её желудок будто бы ухнул вниз, и Гермионе стало окончательно и бесповоротно не по себе. Не было в том взгляде ни капли сочувствия или желания помочь, зато мрачного, неприкрытого желания – хоть отбавляй. Больной на голову извращенец. Ещё один.

– Так что, могу я узнать твой ответ? – глухо спросил Малфой и сделал большой жадный глоток, не спуская взгляда с её ног. Она почувствовала, как запылали румянцем щёки.

Антонин вновь одним махом допил огневиски и швырнул бокал об пол. Хрусталь тут же лопнул, разлетелся по дубовому паркету, сверкая рыжеватыми от света отблесками. Грейнджер вздрогнула, не ожидая подобного, а Долохов ещё крепче прижал её к себе, хрипло прошептав на ушко:

– Боишься, милая? – двумя пальцами он убрал с её шеи прядь волос и провёл вниз по изгибу плеча. И Гермиона подумала, что точно обречена. Искупаться в грязи, от которой никогда не отмоется. Дойти до дна и утонуть в этой трясине. Долохов смотрел на неё своими чёрными, как пустота, глазами, и столько предвкушения было в этом взгляде… – Правильно делаешь, что боишься, – медленно закончил он и провёл своим мерзким языком мокрую дорожку от голого участка плеча до уха. Массивный твёрдый орган вновь дёрнулся у её бедра. Присутствия Драко ублюдок будто бы не замечал вовсе.

– Антонин, – тихо и вкрадчиво позвал его Малфой. У неё возникло ощущение, что его голос звучал, как сквозь толщу ледяной воды. В ушах шумело, в глазах предательски щипало. Гермиона не могла поверить, что это всё сейчас происходит именно с ней. Что она действительно сидит на коленях у Долохова и позволяет ему себя трогать.

– Щенок, можешь передать своему отцу, что я благодарен за подарок.

Она старалась абстрагироваться от ощущений на своей коже и напряжённо следила за Драко. Весь её мир сконцентрировался лишь в нём одном. Малфой сидел, плотно сжав челюсти, на виске пульсировала жилка, но по его лицу ничего нельзя было понять. С палочкой в руках ему не требовался прямой зрительный контакт, просто находиться в достаточной близости к объекту. Их разделял только журнальный столик из красного дерева, и у Малфоя было лучшее зрительское место на этом представлении. Ярд – достаточно для тебя близко, Драко? Воспользовался ли ты уже легилименцией? Попкорн захватил, хорёк?

– Люциус хочет точно знать, что ты всё ещё на нашей стороне, – медленно произнёс Драко и лениво перекатил в пальцах палочку. – И всё ещё предан Лорду, как и прежде.

Долохов хрипло рассмеялся, и его смех напомнил ей грызню уличных собак ночью на пустыре. Он опустил свободную руку на обнажённое бедро Гермионы и легонько погладил. Этот его жест оказался на удивление нежным, даже по-хозяйски ласковым. Она стиснула зубы, чтобы не издать ни звука. Лучше б он дальше спокойно сидел, пил свой огневиски и держал свои руки при себе.

– Наш Лорд почил, и все заботы о несчастных детях его легли на плечи мои, щенок, – Антонин печально вздохнул, словно сожалея о своей нелёгкой доле. – И не я теперь должен выказывать верность, а вы. Именно вы, заблудшие сыны отца нашего, должны доказывать свою верность мне.

– Мы можем его вернуть, – голос Малфоя звучал ровно и бесстрастно, а взгляд показался каким-то отстранённым. И Гермиона насторожилась: неужели наконец-то процесс пошёл?

– Наш Лорд бессмертен, и это истина. Его дух, его природа и суть его всегда рядом с нами и в наших сердцах. Достоин ли ты его благословения – вот вопрос. Раскрой ему сердце своё и помыслы свои. Тогда, возможно, ощутишь его длань на своём плече, да снизойдёт на тебя благодать, и узришь тогда ты истинное чудо воскрешения его.

Драко утомлённо провёл ладонью по лицу и глухо простонал, будто бы он уже битый час объяснял маленькому ребёнку, что круг – это круг и никак иначе.

– Кончай ломать комедию, Антонин.

Гермионе показалось, что Драко начал терять терпение. Что-то такое проскользнуло в его голосе, что дало ей надежду на скорое завершение всего этого вечера.

Долохов сипло рассмеялся и погладил пальцами по внутренней стороне её бедра, медленно поднимаясь всё выше и выше, пока не дотронулся до края трусиков. Гермиона рефлекторно дёрнулась, но усилием воли подавила в себе порыв вскочить и сбежать.

Душу затопила волна паники – гори оно всё Адским пламенем, пора прекращать это! Она с надеждой взглянула на Малфоя, но его глаза не отрываясь следили за пальцами Антонина. Тот вновь обвёл ими кромку кружевного, тонкого белья и погладил через ткань выемку между половыми губами.

Её спина покрылась холодным, липким потом, а из груди вырвался судорожный вздох. Что ей делать? Хотелось вскочить, оттолкнуть его и сбежать, но тогда бы всё пропало. А если Малфой ещё ничего не узнал, и она просто сорвёт весь их план к чертям? Гермиона слышала в ушах собственное сердцебиение, ощущала мелкую дрожь в теле, но всё равно сдержалась и не дёрнулась. Если она сейчас попробует вывернуться, то просто поставит их жизни под угрозу.

Грейнджер закрыла глаза и решила представить, что эта рука принадлежала Малфою, так было терпимее. Пальцы Антонина скользили по краю белья, иногда задевая клитор. Неужели он думал, что её это возбудит? Каждое его прикосновение отдавалось нервными импульсами в тело, но в отличие от жаркого томления, которое она испытывала с Драко, сейчас ей было просто отвратительно. Противно до омерзения. Она вспомнила последний их поцелуй с Малфоем, его руки на своём теле, его губы, его запах… Это был тот самый нужный ей, спасительный образ.

Антонин скользнул двумя пальцами под ткань трусиков, и Гермиона внезапно ощутила их на своей голой коже. Он провёл шершавыми подушечками по чувствительным половым губам и слегка надавил. Она судорожно сглотнула и широко распахнула глаза.

Представлять что-либо дальше ей абсолютно перехотелось. Время будто бы замедлилось до доли секунды. Гермиона оцепенела, словно в летаргии, но ощущала она при этом всё до мельчайших деталей: вот его дыхание щекочет шею, вот за спиной чувствуется его горячее, чужое, такое неприятное тело, чьих прикосновений ей вовсе не хотелось. Долохов надавил пальцами сильнее и, несмотря на то, что Гермиона вся сжалась, проник ими внутрь. Сначала совсем немного, потом в один резкий толчок глубже. Грейнджер непроизвольно всхлипнула от сухого, болезненного ощущения, а на глазах выступили слёзы. Она чувствовала его пальцы внутри себя! Его мерзкие, толстые пальцы, которые ей отчаянно хотелось сломать, отрезать и раздробить. Гермиона не пошевелилась и не дёрнулась, просто зажмурила глаза в одном лишь желании, чтобы это всё сейчас же закончилось.

– Совсем сухая, – голос Долохова вновь вернул её к реальности.

Ублюдок ещё в этом сомневается? Он вытащил руку из трусиков, мазнул этими же двумя пальцами по губам и втолкнул ей их в рот, недвусмысленно имитируя своими движениями оральный секс. Она почувствовала свой собственный, солоноватый вкус и давление его грубых пальцев на языке. Гермиону тут же затошнило. Долохов, не обращая никакого внимания на всхлипы, опустил ладонь ей на талию и подтянул поближе, вновь устроив поудобней на своих коленях.

– Она хорошо сосёт?

Да. Действительно важный вопрос.

Гермиона беспомощно взглянула на Драко. Тот лишь раздражённо двинул палочкой, словно прогоняя назойливую муху:

– Понятия не имею. Антонин, ты можешь хоть на секунду сосредоточиться? Отец хочет вернуть Лорда!

Антонин его проигнорировал, просто сжал пальцами её подбородок и развернул лицом к себе, она со злостью взглянула ему прямо в глаза.

– Ты хорошо умеешь сосать, а, девочка? – теперь их разделяла лишь тонкая прослойка воздуха, он дышал на неё удушающим жаром вперемешку с чистым алкоголем, и у Гермионы защипало в глазах от запаха, обиды и унижения. Она стиснула зубы сильнее, не став ему отвечать. Просто из протеста. Ей так хотелось хоть в чём-то ему противостоять. Некоторое время Долохов разглядывал её лицо, до боли сжимая пальцами щеки, потом усмехнулся и с деланной обидой в голосе прохрипел:

– Щенок, она мне не отвечает!

– Ответь на вопрос, – голос Драко звучал раздражённо, будто бы они находились на каком-то светском мероприятии, и его в очередной раз за вечер спросили, не находит ли он чудесной сегодняшнюю погоду.

Взгляд Долохова жадно блуждал по её губам. Казалось, он вот-вот снова попытается поцеловать. Во рту пересохло, Гермиона открыла рот, но голос подвёл:

– Я… – сглотнула вязкую слюну и снова попыталась сказать, но язык словно отёк, набух и отказывался поворачиваться во рту. – Я никогда не делала этого.

У Долохова в глазах будто что-то загорелось, словно со дна постучали новые черти с целым ворохом горящих факелов.

– Может, ты ещё и девственница? – с придыханием спросил он.

Малфой деликатно покашлял, привлекая внимание, которого, естественно не получил. Антонин блуждал тёмным взглядом по её лицу и плотоядно ухмылялся. Эх, Малфой, там не кашлять надо, там сразу надо битой по голове, иначе он прожжёт своими чёрными, порочными глазищами дыру насквозь.

– Антонин, ответь на мой вопрос.

Долохов наконец опустил свою руку на подлокотник кресла, и Гермиона смогла отвернуться. Она закрыла глаза, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Второй рукой извращенец ещё крепче прижал её к себе за талию, резко втянул носом воздух и внезапно конвульсивно задрожал.

– Я не слышал никакого вопроса, щенок, – его большой палец огладил грудь и прошёлся по краю декольте.

– Где диадема?

Долохов разразился громким каркающим смехом:

– Хуй знает. Я похож на принцессу, чтобы меня волновали диадемы?

– О, тебе бы пошла. Знаешь, камни под цвет глаз и всё такое, – раздражение в голосе Драко стало сильнее. Серые глаза потемнели, он уже не пытался скрыть, что его злит вся эта ситуация.

Антонин согнулся к столику, схватил ближайший бокал и запустил в голову Малфоя, но тот ловко отклонился, и стакан пролетел мимо, со звоном разбившись о стену.

– Что такое, Антонин, я попал в яблочко? – Драко ядовито усмехнулся. – Не сомневаюсь, тебе бы подошли корсет и нежные кружевные чулочки. Хочешь, прикажу Грейнджер одолжить тебе свои?

– Закрой пасть, – Долохов резко убрал руку и толкнул Гермиону в спину. Она упала на колени, уперевшись руками в столик. – Пусть девка отсосёт мне, и проинструктируй её насчёт зубов.

Гермиона замерла, внимательно следя за реакцией напарника. Его челюсть сжалась плотнее, а кадык слегка дёрнулся. На мгновение повисло напряжённое молчание, и Грейнджер затаила дыхание в ожидании того, что Малфой может сейчас сказать. Никогда! Даже если он прикажет, она никогда в жизни не станет этого делать!