Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 62 страниц)

Из темноты многочисленными тенями выплыли волшебники и направили в его сторону посохи.

– Хоть одно заклинание, и я опущу руку! – голос Теодора звучал ровно и спокойно.

Толпа замерла, переглядываясь и перешёптываясь. Нотт всматривался в лица… Человек тридцать, не больше. Некоторых он даже знал, но вряд ли краткое знакомство остановило бы их от его пыток и убийства. Что они там ему обещали? Кишки на прялку?

Толпа расступилась, и вперёд выступил Долохов. Если бы не сожжённая половина лица, то он напоминал бы радушного добряка-хозяина, вышедшего запустить собаку домой во время непогоды. Бородка с проседью, кудрявые волосы и распахнутый уютный халат в цветочек.

Антонин посмотрел на крестраж в руке Тео и почесал бороду.

– Эффектно, Вишенка.

– Это только демонстрация. Видишь вот это? – Нотт достал из кармана пуговицу. – Эта малышка зачарована так же, как маленький подарок, который сжёг твоё поместье. Один шаг, и нас всех поглотит Адское пламя.

Тео не знал, что нёс. Запугивать пуговицей толпу тёмных волшебников? Он очень надеялся, что в ночном полумраке Пожиратели не смогут рассмотреть, что именно он держит в руке. Его трясло, а мысли проносились со скоростью света, и все куда-то не в конструктивную сторону. Кажется, он забыл поздравить Грега с днём рожденья, и ещё он так и не посмотрел новый фильм…

Умирать не хотелось. Тео крепче сжал пуговицу в кулаке и широко улыбнулся.

– Я идиот, я способен на всё.

Мыщцы лица даже болели от напряжения, а уголки губ нервно дрожали. Тео демонстративно клацнул зубами и слегка подался вперёд. Возможно, он и правда выглядел немного безумно – промокший и ободранный. И как только он шагнул на них, ученики Антонина все как-то разом отпрянули назад, храбро оставив учителя разбираться с психом.

– Что ты хочешь? – помедлив, спросил Долохов.

Тео облизал губы, задержал кончик языка на верхней и весело произнёс:

– Это очень хороший вопрос, Антонин. Но для начала верните мою палочку, – он окинул задорным взглядом толпу. – Кстати, кто-нибудь хочет шоколадку?

***

Возвращался Нотт в более спокойном состоянии.

Ошибаться нестрашно, главное – всегда двигаться вперёд.

Переговоры заняли несколько часов, но Долохов всё же согласился отозвать своих учеников от их дома. На две недели. За это время они должны были искупить свою вину перед Пожирательской семьёй кровью. Привести убийцу Нагайны, живых членов Ордена Феникса, в том числе и Золотую девочку, либо они все умрут. И Тео пообещал привести их всех. Когда-нибудь потом, через две недели. Затем было возвращение в поместье Ноттов, где он оставил крестраж, и короткий разговор с отцом, который его окончательно вымотал.

Заходя в их маленькую тёплую квартирку, Теодор ощущал, что устал. Ноги будто налились свинцом, а позвоночник пропустили через костедробилку и влили кашицей обратно. Но это была приятная усталость, с привкусом исполненного долга и сладким ощущением контроля.

Нотт стянул с себя мокрую толстовку и швырнул её в угол. Кота, кажется, забыл у Бруно, но никому об этом говорить не собирался. В квартирке было спокойно и тихо. Грейнджер сидела одна на полу между расстеленных карт и пергаментов. Драко, судя по звуку льющейся воды, принимал свои пенные ванны и наверняка втирал бальзам в свои белоснежные волосы. К чёрту его.

Тео тихо встал у стены, наблюдая за девочкой. Она была настолько сосредоточена, что даже не заметила, как он появился. Вокруг лежали бумаги, планы, ручки и карандаши. Похоже, Гермиона всё же продавила Малфоя на свой план, хотя это уже было неважно. Всё было неважно. Теперь в их уравнении появилась новая неучтённая переменная, просто они этого пока не знали.

Теодор подошёл поближе и тронул кончиками пальцев её мягкие кудряшки. Теплые, с золотым отблеском, словно лучи закатного солнца. Ему так хотелось к ним прижаться там, у дерева, перед лицом смерти.

– Давно сидишь? – хрипло спросил он. Голос почему-то подвёл и звучал, будто у незнакомца.

Грейнджер вздрогнула, подняла глаза и улыбнулась ему. Так искренне и нежно, словно скучала.

– Давно.

Она сидела на холодном полу в своей детской футболке с яркими рисунками-зайчиками и коротких шортиках. Нотт мазнул взглядом по её телу и почувствовал, как во рту тут же пересохло. Сквозь тонкую ткань отчётливо виднелись торчащие соски. Ох уж эта магловская ночная одежда. Вот какой в ней смысл? Маленькие шорты и майка. Немыслимо.

У этих гриффиндорцев абсолютно нет стыда. Или у маглов. Или просто у Грейнджер.

– Поднимайся, – мягко позвал Нотт.

– Зачем? – Гермиона ссутулилась над своими картами и вновь зашуршала бумагами.

– Грейнджер, ты хоть раз можешь просто что-то сделать, не задавая вопросов?

Девочка подняла на него любопытный взгляд. Вот оно. В её глазах плясали янтарные искорки адского пламени. Тео это нравилось. Тео хотелось обнять её и прижаться покрепче.

Я так по тебе скучал, Цветочек.

Он искренне улыбнулся, взмахнул палочкой, и в углу щёлкнул проигрыватель с пластинкой. Комнату наполнила тонкая, медленная мелодия. Нотт прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.

Ночь.

Стук дождя по подоконнику.

Вальс на пластинке.

– Здесь нет места, чтобы танцевать, – Гермиона словно вросла задницей в пол и вставать не собиралась. Просто кремень, а не женщина.

Теодор обхватил её одной рукой за талию и поднял.

– Мы, кажется, пропустили Рождество. Представь, что мы на праздничном балу и я приглашаю тебя на танец, – он обнял Грейнджер покрепче и вдохнул нежный запах её волос. – Раз, два, три…

И они закружились в нежном, плавном танце. В тёмном окне отражались их парящие силуэты, словно у двух невесомых игрушечных фигурок срезали гирьки с ног и они поднялись в воздух. Обзавелись крыльями. Он – высокий, в мокрых грязных брюках, с прямой спиной, прижимающий к себе маленькую хрупкую девушку с босыми ногами и в короткой пижаме с зайчиками. Гермиона смешно привставала на носочки, словно танцевала в туфлях на каблуках. Иногда их бёдра соприкасались, и дыхание Тео сбивалось, а по рукам пробегали мурашки. И почему он только раньше считал вальс скучным?

Своей широкой ладонью Нотт ощущал хрупкую горячую фигурку и боролся с желанием прижать её вплотную к себе, чтобы вдохнуть нежный аромат миндаля и полевых цветов, чтобы вобрать в себя все её эмоции, всю её. На доли секунды в отражении стекла они с ней стали единым целым.

Музыка из граммофона.

Стук дождя.

Ночь.

Тео даже не думал, что обычный вальс может вызвать такие нежные ощущения с лёгким оттенком щемящей грусти. Он приблизил своё лицо к её, и их губы соприкоснулись. Нежно, мягко, почти целомудренно. Так, как он никогда никого ещё не целовал. Ласковое касание языка, тихий вздох, тепло дыхания. Время умерло и исчезло, а их поцелуй длился и длился… Но мелодия закончилась, и Нотт изящно поклонился, а Грейнджер присела в реверансе.

Наверное, впервые за долгое время он ощутил себя живым. От тепла её тела, от запаха её волос и нежной улыбки. Казалось, что его сердце стучит по-настоящему. Его губы приоткрылись, словно он хотел ей что-то сказать… прошептать…

– Ты где был? – магию момента разрушил голос Малфоя.

Волшебный миг лопнул тысячей осколков. Тео сглотнул, зачесал волосы назад, приходя в себя, и отошёл к окну.

– Мне просто нужно было немного проветрить мозги, – он привычно щёлкнул зажигалкой и закурил.

– И как? – Драко, как ревнивая мама-кошка, тут же подошел к Грейнджер, пальцами за подбородок притянул её к себе. И только потом с подозрением взглянул на Тео:

– Там дождливо и холодно.

Теодор прикрыл глаза и затянул горький дым в лёгкие. Дежавю… Если Малфой узнает, где он сегодня прогуливался, то попытается его остановить. Нельзя, чтобы блондиночка что-то заподозрил и использовал легилименцию. Механизм запущен, назад дороги нет.

Никотин успокаивал и дарил телу приятную слабость. Как же Теодор любил ощущение горячего терпкого дыма в лёгких. После кофе, после секса, вместо секса. Он перевёл взгляд на Драко, ласкающего пальцами Гермиону. Тот склонился ближе к её лицу и скользнул языком по мягким, слегка припухшим от их с Тео поцелуя губам. Грейнджер тоже подалась ему навстречу.

Двое, славная чета Грейнджер-Малфой.

Нотт прислушался к собственным ощущениям. Что он чувствовал, когда видел их поцелуй? Безразличие? Скуку? Нет. Это больше не было пустотой. Где-то в равнодушной темноте змеился маленький огонёк… ревности? Теодор знал на вкус их обоих. Её нежные робкие касания и жёсткие губы этого больного ублюдка. Блядь. Они действительно с ним тоже… Осознавать, что они там с Малфоем тоже Теодор не хотел. Он отвёл взгляд и, раздражённо затянувшись сигаретой, выпустил изо рта идеально ровное колечко.

– Тео, иди к нам.

Нотт демонстративно выпустил ещё одно колечко, наблюдая за воспалённым взглядом Драко. Тот перебирал пальцами волосы Грейнджер, а сам следил за Теодором, как жирный питон за маленькой мышкой. Он явно что-то подозревал, и его явно стоило как-то отвлечь.

От мысли, как ещё он мог бы позлить Малфоя, Нотт не сдержал улыбки.

Думаешь, только ты можешь кидать квоффл в мои ворота?

Тео положил руку ему на плечо и, глядя прямо в глаза, притянул к себе, зажав сигарету между пальцами.

Покажи, какой ты послушный мальчик, сожри свой корм из моих рук.

Он хотел приложить сигарету к губам Драко, чтобы малыш послушно принял её из его пальцев, но буквально на секунду задержался взглядом на его губах. Они целовались. Блядь. Малфой действительно поцеловал его. И это не было плохо. Это было больно, это было грубо, это было как стопка горящего абсента вниз по пищеводу.

Теодор медленно поднёс сигарету к своим губам и набрал тёплого дыма в рот. Всё так же не отводя глаз от Малфоя, он плавно приблизился к нему на дюйм. Зрачки Драко расширились, брови удивлённо поползли вверх, но он не отстранился. Словно верил в свою неуязвимость.

Ты думаешь, я не сделаю этого, малыш?

Теодор обхватил рукой затылок Драко, притянул к себе и вытолкнул горячий дым ему в рот. Второй рукой он ловко забрал Матильду из-за пояса его брюк и поиграл ножом в пальцах.

Расслабился, придурок?

– Ничего себе, – только и вздохнула Грейнджер.

И от её выражения лица стало смешно и щекотно где-то в кишках. Тео победоносно оскалился, подошёл к шкафу и достал свои наручные часы. Портключ.

На серебряной задней стенке проступала криво нацарапанная руна. Воспользоваться ими могли только те, кто напоил этот символ кровью: Тео, Драко и Грег.

– Дай руку, – Нотт притянул её к себе, кончиком ножа проколол ей палец и прислонил к руне на часах. Символ засветился алым и потух. Теодор надел часы на запястье Гермионы и затянул ремешок потуже. – Никогда не снимай и в любой опасной ситуации нажимай на этот символ. Часы перенесут в домик в горах. Поняла, Грейнджер? Не снимай их.

Она зачарованно кивнула. У неё на шее висела цепочка с обломком палочки Драко, а на руке теперь красовались его – Теодора – часы.

Почему-то казалось, что всё это что-то значило.

Комментарий к 32. Ошибаться не страшно

Видео: https://t.me/aris_gde_glava/197

Пин: https://pin.it/58T9SJU

========== 33. Доказательства ==========

– Посмотри, как щерится, ублюдок.

– Мне тоже это всё не нравится, Кормак, но у нас нет доказательств. Мы ничего не можем сделать.

– Да чёрта с два! Я сам подстерегу Люциуса за углом и буду стучать по лощёной башке, пока он не сознается!

– Давай дождемся экспертизы и уже тогда будем решать, что делать дальше.

Кормак демонстративно закатал рукава, а Гермиона вновь перевела взгляд на стоявших перед ними людей: трое хмурых незнакомых мужчин в новенькой форме с блестящими значками стажёров, помятый глава аврората и великолепный Люциус Малфой. Во всём своём пафосном облачении. Он махнул рукой, вещая что-то про пополнение в их доблестных рядах, и на его пальце блеснул платиновый фамильный перстень. Хорошо знакомый перстень. Совсем как у Драко.

Почему Драко вообще надел это дурацкое кольцо?

– Нам нужны доказательства, – шепнула Гермиона так, чтобы её мог слышать только Кормак. – Люциус связан с Пожирателями смерти, глава аврората связан с Люциусом – круговая порука, Маклагген. Ты настучишь Малфою по голове и сразу же отправишься в Азкабан. Ты настучишь Смитерсу по голове и сразу же отправишься в Азкабан. Если кто-то узнает, что мы вломились в поместье, то…

– То мы сразу отправимся в Азкабан.

– Я рада, что ты наконец проявил признаки осознанности.

Но, видимо, осознанность и Маклагген были как две параллельные прямые – друг с другом не соприкасались. Он проникновенно заглянул ей в глаза и прошептал:

– А где его сын? Давай отыщем этого жалкого хорька и настучим по башке ему вместо папочки.

Гермиона вновь тяжело вздохнула.

Она сомневалась, что Драко вообще стал бы ввязываться врукопашную с Кормаком, скорее, брезгливо поморщился, словно наступил в драконье дерьмо, и пошёл бы дальше. Но запал Маклаггена ей самой был понятен. Люциусу Малфою действительно хотелось настучать по лощёной башке.

Они всем отделом стояли на улице, подальше от шумного соседства с транспортниками. Мелкий моросящий дождь ранней весны и аврорское построение среди луж. Нестройная шеренга из тридцати человек под холодным ветром: уставшие пузатенькие авроры предпенсионного возраста, замученные стажёры, узконаправленные специалисты и пара непонятно откуда взявшихся авроров третьей категории. Этих Гермиона видела в последний раз месяц назад, когда им оформляли командировки. Видимо, они забежали в отдел на несколько минут, чтобы сдать отчёты, но и их загребли вместе со всеми. Даже старенький уборщик-сквиб, и тот стоял в конце шеренги. Хотя, скорее всего, дедуля присоединился к ним добровольно, из простого любопытства. Это же был своего рода праздник: увидеть собственными глазами самого Люциуса Малфоя – человека, спасшего Министерство от безумного Пожирателя смерти. Ради такого и на улице помёрзнуть не лень.

Гермиону тошнило от этого пафоса. Она поплотнее запахнула форменный пиджак и смерила презрительным взглядом трёх новичков. Те стояли с закатанными рукавами, чтобы остальные могли видеть их тёмные метки. Наверняка им тоже было холодно, как и всем, но глава аврората устроил показуху– смотрите, теперь с нами работают бывшие Пожиратели смерти. И все остальные примут это, нравится им или нет. Потому что сии прекрасные люди прошли проверку легилименцией и были рекомендованы сверху.

Сверху. Гермиона кисло усмехнулась. Мир вокруг них менялся. Пожирательские тиски сжимались всё плотнее. Скверна расползалась по всем уровням: от аврората до совета Министерства. Люди пропадали, но вместо поисков её начальство занималось вербовкой носителей тёмной метки! Смитерс совсем с ума сошёл? Какие деньги и блага ему пообещал Люциус, чтобы он продал свои идеалы?

От самодовольного вида главы всех авроров Гермиону мутило даже сильнее, чем от постных лиц новичков. Продажная крыса. Как он мог? Они же все давали присягу!

Но ещё больше, чем от двуличности начальства, её тошнило от собственного бессилия. У них с ребятами не было никаких улик, подтверждающих сговор Смитерса и Малфоя-старшего. Да и доказательств того, что несравненный Люциус – действующий Пожиратель, тоже не имелось. Вообще ничего, кроме обвинений и кусочка деревяшки. Ни-че-го! Дырка от нуля.

Мелкие капли дождя стекали по лицу и скапливались над верхней губой. Грейнджер смахнула их шерстяным колючим рукавом. Весь пиджак пропитался влагой, и ей не терпелось побыстрее вернуться в помещение, но это была лишь маленькая часть общего дискомфорта. От ощущения чего-то плохого и неизбежного на душе скреблись кошки.

Казалось, что они с Невиллом и Кормаком не способны ничего изменить. У них имелся только обломок волшебной палочки, найденный в поместье. Лонгботтом был на девяносто процентов уверен, что это палочка Вуда, но ради подстраховки всё же унёс её в лабораторию. Только результат экспертизы они всё равно никому не могли показать. Выдвигать обвинения, основанные на незаконно добытых уликах, было бы глупо.

Дождь усилился, и волосы повисли холодными сосульками на лице. Построение закончилось, и, едва услышав команду «Вольно!», Кормак рванул к своему напарнику, Максимусу Бонту. К ещё одному недоразумению с патлами огненно-морковного цвета, которое когда-то прислуживало Волдеморту, а потом непонятно как затесалось в аврорат. И Гермиона могла бы поспорить, что Маклагген будет уговаривать Максимуса настучать Люциусу по башке вдвоём. Может, и вправду стоило бы? По крайней мере, они бы сделали хоть что-то. Всё равно лучше, чем просто стоять и переминаться с ноги на ногу.

Гермиона краем глаза заметила, как её начальник скрылся в дверях Министерства, и припустила за ним следом. Смитерс был неуловим. Она караулила его всё утро, но тот словно аппарировал из кабинета в кабинет, минуя любые коридоры. И сейчас, несмотря на возраст и грузное телосложение, он двигался удивительно быстро. Её мокрые туфли противно скрипели на поворотах и скользили по мрамору, поэтому нагнать его никак не получалось. Он же слышал ее шаги!

Но Смитерс даже не оборачивался. Наоборот, казалось, вот-вот припустит рысцой, как дикий кабанчик. Боковые светильники оставляли холодные зелёные блики на чёрных каменных стенах, и Гермионе чудилось, что она бежит внутри кишки какой-то гигантской злобной твари. Всё Министерство казалось ей голодным монстром, кишащим паразитами и личинками. Такой проглотит человека, и никто его никогда не найдёт. Как Мартина. Как Оливера. Как многих других. Даже свет ламп здесь был леденящим и мрачным, словно в склепе. Кажется, она переставала верить в хорошее.

– Постойте! – Гермиона на бегу взмахнула палочкой, чтобы высушить одежду, и её окутал приятный тёплый ветерок.

– Грейнджер? – глава аврората обернулся через плечо, но останавливаться не стал.

Почувствовав, что ноги перестали скользить, она ускорилась. Хотелось запустить сумкой в плешивый затылок, чтобы оглушить его или хотя бы замедлить.

– Мистер Смитерс, у меня есть показания свидетеля и список предполагаемых мест, где могут прятаться Пожиратели смерти.

Глава аврората не стал сбавлять скорости, и ей пришлось подстраиваться под темп его шагов.

– Чудесно, – он даже не посмотрел в её сторону и остановился, только чтобы нажать кнопку лифта.

Чудесно?

Гермиона стиснула зубы и еле сдержалась, чтобы не фыркнуть, как разъярённая лошадь. Продажный, не продажный, но без формальностей не обойтись, а нарушение субординации только усугубит ситуацию. Нельзя было кричать и выговаривать всё, что на уме, хотя сказать хотелось многое – предатель, убийца, ублюдок… Но формальности и сдержанность были важны как никогда.

Кабина лифта раскрылась, Грейнджер шагнула внутрь следом за Смитерсом и нагло ткнула папку с бумагами в его круглый живот.

– Вы даже не посмотрите?

– Оставь у моего секретаря, – Смитерс отодвинул папку ладонью, но Гермиона вновь надавила, вынуждая его взять бумаги в руки.

Она специально подготовила целую подшивку: лист с адресами, которые передал Драко, его показания, карту с отметками локаций, свои тщательно пронумерованные и оформленные по всем правилам отчёты. С утра она даже порылась в архиве и нашла ещё пару заявлений от волшебников, которые жаловались на подозрительный шум в этих местах, и донос на соседа от хозяина одного из домов.

Этого было более чем достаточно, чтобы любой честный аврор обратил внимание. Но главу аврората её папка, видимо, не впечатлила.

– Я не помню, чтобы давал тебе задание на поиск Пожирателей смерти, и, насколько знаю, твой квалификационный экзамен состоится только через пару месяцев. Ты не имеешь права вести собственное расследование.

– Я ничего не вела! Просто много работаю в архиве и не могла не заметить эти документы. Мне кажется, это важно, сэр. Я просто собрала вместе разные заявления, это обычная работа статиста.

Даже если Смитерс и был на стороне Люциуса, то игнорирование письменных документов могло стать хорошим поводом для инициации проверки его деятельности. Либо глава аврората отреагирует и пошлёт по указанным адресам людей, либо Гермиона направит советникам запрос, чтобы они проверили Смитерса на соответствие занимаемой им должности. Она даже надеялась, что он даст ей хоть малейший повод его уличить.

– Хорошо, стажёр Грейнджер.

Смитерс раскрыл папку, пробежал глазами и взмахнул палочкой, оставляя свою подпись. Он тоже соблюдал формальности. Но почему-то создалось впечатление, что лист с адресами так и не покинет этой проклятой папки.

Лифт остановился, и глава аврората снова пошагал дальше. Гермиона проводила взглядом его коренастую фигуру и увидела, как он передал документы своей секретарше. Та молча кивнула и положила папку на свой стол поверх большой стопки других. Слишком большой стопки. Высотой с чёртов небоскрёб.

Ясно. Всё с ними было ясно. Прошла уже пара месяцев, а её старшего аврора так и не нашли. Оливера, похоже, ждала та же участь.

В самых расстроенных чувствах Гермиона вернулась за их с Невиллом стол. Лонгботтом всё ещё торчал в лаборатории, и всё пространство принадлежало только ей. Почти уединение. Она выстроила щитом папки, чтобы отгородиться от гула транспортного отдела, достала лист бумаги и карандаш.

Что делать?

Ей нужно было успокоиться и привести мысли в порядок, в этом всегда помогали столбцы. Грейнджер вывела первый столбец «Дано» и окинула взглядом помещение, словно подсчитывая союзников.

К поискам Оливера стали подключаться другие стажёры: те, кто хоть раз играл с ним в квиддич или попадал в патрули. Вуда любили, но всего набралось человек десять. Остальные были слишком завалены текущей работой. А у их маленького отряда никак не получалось работать организованно. Каждый делал для обнаружения Оливера то, что мог, и это напоминало поиски носка в захламлённой квартире. Десять человек хаотично поднимали подушки, по тысяче раз открывали кухонные шкафчики и орали бесцельное «Ау!».

Девушка Вуда сидела в коридоре Министерства и не сводила глаз с двери Люциуса. Трое других стажёров опрашивали соседей и знакомых. Ещё двое дежурили у мэнора, их сегодня вечером должны были сменить Кормак и Максимус. Удивляло, что даже рыжий полупожиратель теперь состоял в их команде. Гермионе хотелось возразить против его кандидатуры, но всё же их и так было слишком мало. Им нужна была любая помощь.

Любая помощь?

Гермиона невольно вспомнила про своих двух бывших Пожирателей смерти. Могли ли её парни что-то знать?

Почему она не сказала вчера Драко, что посетила его мэнор, она сама не знала. Это было что-то на уровне интуиции и чутья. Ей хотелось, очень хотелось, и когда она возвращалась домой, то мечтала, как прижмется к его груди и… Её остановила маленькая деталь. Фамильный перстень. Малфой никогда раньше его не носил, и платиновый ободок показался чем-то чужеродным. Кричащим и неправильным. Словно клеймо.

Впервые за всё время она увидела в нём чистокровного волшебника, и это было подобно ведру холодной воды на голову. Почему-то такой же перстень на пальце Тео её не отталкивал. Она к нему привыкла. Нотт всегда носил на руках много магического барахла – от браслетов до колец – и его фамильная реликвия казалась неотъемлемой частью образа. Но Драко утверждал, что ненавидит Люциуса. Почему вдруг надел свой перстень? Неужели что-то изменилось? Стал бы он свидетельствовать против собственного отца?

Почему-то Грейнджер казалось, что нет. Доверяла ли она парням? Почему-то казалось, что да. Но разговаривать втроём у них получалось с трудом.

Гермиона закусила кончик карандаша. Какое-то нехорошее ощущение скручивалось ядовитой змеёй в животе. Чёртово кольцо не давало покоя. Она нарисовала схематичный перстень с буквой «М» и поставила знак вопроса, потом подумала и нарисовала облако. Закрасила его чёрным.

Она видела, как эти двое аппарируют с помощью тёмной магии из того домика-убежища в горах. Грейнджер подумала, что, возможно, это было побочным эффектом от использования Непростительных. Она читала в учебнике по метафизике проклятий, что, слишком часто прибегая к запретной магии, волшебники постепенно утрачивали возможность применять общие и светлые заклинания. Способность либо терялась частично, либо атрофировалась полностью. Всё зависело от степени проникновения темных структур в магическое ядро. Гермиона никогда не затрагивала эту тему с парнями, но замечала их трудности при применении целебных заклинаний. Если Драко справлялся на тройку, то Тео лечить вообще не мог. А значит, их магические способности уже были изуродованы скверной. Могло ли это отразиться и на аппарации? Конечно, могло.

Но Гермиона же видела, как мальчики аппарируют, словно обычные волшебники! Почему в тот раз они воспользовались чем-то тёмным? Возможно, из-за барьера. На убежище Тео стояла сильная защита, и переноситься оттуда было действительно сложно. Наверное, парни просто ослабли после стычки с Амикусом и выбрали для себя то, что даётся им легче. Это звучало более-менее логично и даже немного её успокаивало. Всему всегда должно быть объяснение. И у мальчиков оно наверняка имелось, но если бы Гермиона спросила их напрямую, то всё наверняка закончилось бы сексом.

Рядом с ними всё было как-то неправильно… Если бы она вела дневник, то описала бы свою жизнь за последнее время как «много секса». Неприлично много секса.

Да кому она врёт!

Гермиона успела бы только аккуратно разлиновать поля розовым карандашиком, подписать дату и вывести каллиграфическим почерком «Дорогой дневник…», а дальше тянущаяся вниз кривая линия, чернильные кляксы и страницы, испачканные спермой.

Секс на ковре, на полу, петтинг в ванной и на кухне. Секс с Теодором и с Драко, по-очереди и вместе. Их горячие твёрдые тела, рельефные мышцы, покрытые солёными капельками пота. Их запах. Их вкус. Их губы и языки. Переплетение пальцев и ощущение чужого веса на себе. В себе. Горячая тяжесть члена на языке. Движения, касания, покусывания и стоны.

Хрипы.

Жаркое дыхание.

И снова сладкие стоны. Её. Его. Их.

От воспоминаний в низу живота закрутился тугой томительный узел… Почему-то здесь и сейчас ей больше всего на свете захотелось, чтобы они были рядом. Услышать мягкий голос Тео, почувствовать, как Драко крепко прижимает её к груди своей жилистой рукой с этими смешными светло-русыми волосками… Их странное трио редко разговаривало, но все они были молчаливо близки. Очень.

– Это точно палочка Оливера, – из мыслей её вывел тихий, шелестящий, как сухая страница, голос Невилла.

Гермиона подняла на него глаза, отметив бледность кожи, красные нервные пятна на щеках и странно спокойный взгляд, словно Нев уже принял для себя самый худший вариант.

– У него могла быть запасная с собой, – упрямо ответила она.

Конечно же, была, все авроры всегда носили в кобуре вторую палочку на случай, если первую выбьют из рук во время задержания. Обломок одной-единственной палочки ещё не являлся доказательством его смерти.

– Могла, – мрачно согласился Лонгботтом и устало опустился на стул рядом. Нервно помял пальцами край первой попавшейся бумаги и так же спокойно и тихо добавил: – Давай исходить из фактов. Мы знаем, что Оливер был в поместье Малфоев и применил там магию. По обломку палочки не удалось выяснить его последние заклинания, но это слишком странно. Он не должен был там находиться.

Это отрицать уже было сложно.

– Камилла видела что-нибудь у кабинета Люциуса?

Девушка Вуда дежурила в коридоре всего полдня, и надежда на то, что за это время к Малфою промаршировала целая шеренга Пожирателей смерти, казалась призрачной. Гермиона спросила просто так. А вдруг.

– Нет, – Невилл как-то поник и ссутулился. Кажется, совсем упал духом.

Гермиону это встревожило. Нельзя опускать руки! Им нужен человек, который сможет организовать и скоординировать все усилия. От Кормака стоило ожидать только нападения на Люциуса, Невилл отчаялся, значит, именно ей предстояло собраться и раскинуть мозгами.

Тебе же не все мозги вытрахали, Грейнджер?

Гермиона поморщилась, отгоняя от себя мерзкий мысленный голосок, который внезапно заговорил с интонацией Драко, и медленно выдохнула.

– Мы отправимся в поместье ещё раз. Большим составом и более подготовленными. Нужно обыскать кабинет Люциуса. У него должны быть какие-то документы, подтверждающие его связь с Пожирателями. Банковские счета, сомнительные получатели. Может, выйдет отследить, кому из Министерства он платил… Нам нужны хоть какие-то доказательства…

Невилл лишь покачал головой.

– Мы можем поставить следящий артефакт, но любой адвокат оспорит запись, полученную без ордера. А Смитерса ты сама видела за чаепитием у Малфоя. Он не подпишет нам бумаги.

Лонгботтом был прав. Ей вспомнилось, как равнодушно глава аврората принял её папку с показаниями Драко. Получить от него ордер на обыск мэнора не представлялось возможным. Но Смитерс же не был последней инстанцией!

– Значит, мы должны действовать в обход продажной старой крысы. Люциус Малфой метит в кресло Министра магии, нужно найти его сильнейшего конкурента. Например, советник Боулденбад может помочь. Все знают, как она ненавидит Пожирателей смерти. Если у нас будет больше доказательств, то мы попробуем добиться ордера через неё.

Невилл медленно встал со стула и расправил на себе мятую форму. Не помогло. Ему бы стоило переодеться и привести себя в порядок, а, может, даже поспать пару часов.

– Пока у нас только обломок палочки, и даже твоя Боулденбад от этого отмахнется.

С этим тоже было сложно поспорить. Гермиона сжала руку в кулак, впившись до боли ногтями в ладонь. Лонгботтом постоял пару секунд молча, подхватил портфель с рабочими инструментами и двинулся в сторону кабинета своего старшего аврора.

После нападения на Министерство этим двоим предстояло обновить все защитные чары в здании, и Нев работал практически в три смены. Ей же самой поручили каталогизировать обращения волшебников, и чтобы закончить эту работу, понадобилось бы лет двести. Гермиона чувствовала себя бесполезной. Диадема постоянно маячила перед ней, как морковка перед осликом, но ни на шаг к её уничтожению она так и не подобралась. Единственное, что удалось узнать за всё время, лишь то, что Пожиратели смерти продолжали свою подпольную деятельность. Это и так все знали!

А теперь пропал Оливер, и Гермиона ничего не могла с этим поделать. Беспомощная. Жалкая. Никчёмная.

Она вдавила ногти в ладонь ещё сильнее, до тех пор, пока кожу не защипало и не проявились алые полоски. Грейнджер злилась на себя. Золотой мозг Гриффиндора. Героиня войны. Всё шло слишком медленно. И ей стоило действовать более решительно. Нужно больше доказательств? Значит, она вновь проникнет в особняк Малфоев и перетряхнет его весь, но добудет грёбаные доказательства!