Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 62 страниц)

Драко почесал метку. Она больше не зудела и не жгла, но он все ещё ожидал очередного приступа боли или шипящего голоса в голове. Не так-то просто отвыкнуть от того, что было частью твоей жизни долгое и долгое время. Если бы мог, он сам расцеловал бы Поттера в обе щеки. Только благодаря ему Лорда удалось упокоить. И это пиздецки радовало.

Тем временем поезд остановился и раскрыл свою металлическую жадную пасть. Окружающие пришли в движение, и парней как-то слишком легко, словно невесомые щепки, втянуло в бурлящий людской поток. Пожиратели не произнесли ни звука. Ни когда маглы с пустыми глазами окружили их плотным кольцом и протолкнули внутрь тесной, маленькой коробки. Ни когда Драко уткнулся лицом в потные титьки магловского близнеца Хагрида, а Тео оказался плотно зажатым между двумя мужиковатыми женщинами… Гойл… Гойла они просто потеряли, но его криков слышно не было.

Чему-чему научило их служение Тёмному Лорду, так это навыку любые пытки переносить молча.

***

Прежде чем им удалось подняться на поверхность, прошел час, а может быть вечность. Они наконец выбрались наверх и вновь стояли на мягком, расплавленном асфальте. Драко втянул полной грудью загазованный автомобилями воздух. Удушливо жаркий воздух свободы.

Для себя он решил однозначно – чего бы это ему ни стоило, вниз он больше не спустится. Если придётся оглушить Теодора и тащить на себе – хорошо, но никаких больше подземелий. Улица была благословенно пуста, словно солнце выжгло всех маглов, их тени, и тени их домов. Но даже на жаре стоять было намного приятнее, чем снова оказаться зажатым между дурно пахнущими липкими телами.

– Меня как будто изнасиловали, – еле слышно прошептал Тео, лязгнул металлической зажигалкой и жадно затянулся сигаретой, словно это был его единственный способ дышать. В воздухе вкусно запахло жженым табаком. – Будто Алекто облапала своими погаными ручонками мои яйца, а Амикус запустил язык мне в ухо… – он судорожно вздохнул и притих, уставившись в одну точку. Правый уголок его рта нервно подрагивал. – Зачем они все залезли в один вагон?

Гойл стоял рядом, оперевшись спиной о серый столб, и почти сливался с ним по цвету. Нашли они его не сразу, и им пришлось изрядно постараться, чтобы выковырять его из общей магловской массы. Он выглядел мертвецки бледным. Стошнит – не стошнит? Драко аккуратно вытащил из губ Тео сигарету, сделал глубокую, отчаянно вкусную затяжку и засунул обратно. Плевать, что с ароматом ментола. По телу разлилось лёгкое никотиновое расслабление.

– Давай, кудрявый мозг, создай нам отпугиватель для маглов. Чтоб держали почтительную дистанцию и расступались в трепетном благоговении.

– Попробуй в следующий раз обмочиться в штаны или вставь два пальца в рот…

Гойл согнулся пополам и сел на корточки. Малфой просто пожал плечами. Именно об этом он им и говорил в самом начале. А они не слушали. Как и всегда. Он прицокнул языком с глумливым осуждением:

– Очевидно, назад только пешком.

К его великой радости желание спорить у Тео отпало, и Драко ощутил умиротворяющее чувство победы. Такое чистое, сладкое, как медовая роса. Надо же, кудрявый притих и молчаливо согласился. Только ради этого и стоило спуститься в метро.

– Куда ты нас привел? – мрачно спросил тот.

Малфой перевёл взгляд на большое серое здание с железными дверьми. Ни вкуса, ни стиля у маглов, разумеется, не было. Какие-то неприятно-неподвижные картинки на стенах изображали несуразного вида приспособления и подобие вспышек от Бомбарды.

Драко нарочито театральным жестом обвёл рукой здание и хорошо поставленным голосом произнес:

– Музей оружия, дети мои. Если уж и знакомиться с магловским миром, то правильно.

***

Время перестало существовать.

Снова.

В который раз за сегодняшний день. Будто бы кто-то игрался с маховиком времени и сломал его.

В этот раз троица, не сговариваясь, застыла у стенда про создание маглами ядерной бомбы и не мигая смотрела на фотографии. В музее было прохладно и тихо, пахло старыми бумагами, деревом и нафталином. Посетителей совсем не было. Все трое молчали, вновь и вновь перечитывая строчки информации. В это было сложно поверить.

Драко никогда не интересовался магловской историей, но смутно помнил, как в ходе своей войны они разгромили половину немагического континента. Но он никогда не был сторонником посещения этого мира, поэтому было откровенно плевать, как там соседи между собой ссорятся.

В ходе сегодняшней экскурсии Драко выяснил две вещи: маглы абсолютно лишены разума и очень опасны. Что-то неосознанное не перестает быть смертоносным. Когда-то первый волшебник взял в руки палочку и создал магию, прекрасный волшебный мир. Непонятно, каким образом, но когда маглы взяли в руки палки, то создали ядерные бомбы.

Стоило признать, что инвалидность разума и магии наделила их талантом к изобретательству. Они были вынуждены из ничего создавать себе Аваду, Диффиндо и даже Агуаменти. Восхитительно гениально. Пистолеты впечатляли, механизм бомб удивлял. Ядерные технологии ужасали.

Они создали собственное Адское пламя. И если даже опытные тёмные волшебники старались не использовать его бесконтрольно, то маглы просто играючись могли стереть все миры в прах. Спасет ли Протего от радиации?

Прав был Долохов, их всех нужно было держать под Империусом.

Домой они добирались мучительно долго. Обливаясь потом и покрываясь прилипчивой пылью. Разговаривать не хотелось, Драко ещё вначале потрудился запомнить карту и поэтому просто вёл всех за собой. Гойл сзади пыхтел, стонал и, возможно, был даже готов спуститься в подземелье к маглам, только бросать отряд он никогда бы не стал. Теодор же после музея заметно помрачнел и пребывал в том особенном задумчивом состоянии, когда любая помеха со стороны воспринималась как угроза жизни. От такого Нотта можно было бы легко получить в челюсть. Да и лишний раз открывать рот в жару никому не хотелось. Поэтому они шли по магловским улицам молчаливые, угрюмые, такие же, как после памятного рейда с оборотнями, когда те в угаре битвы пожрали своих же волшебников и изнасиловали нескольких не успевших убежать кентавров.

Сейчас на душе было ещё более гадко.

Маглы оказались вовсе не такими, какими их описывал отец. Неразумными, да. Но только идиот мог недооценивать их технологии и страсть к изобретательству.

Пока волшебники выясняли, у кого магическая кровь чище, магловская обезьяна сковыряла себе из палок гранату.

Дементоров на них мало.

Самым правильным со стороны магического мира было бы забрать технологии и откатить их назад в средневековье, оставив им пушечные ядра и стрелы. Неразумным и этого хватило бы, чтобы продолжать истреблять друг друга, зато волшебники могли бы спокойно продолжать заниматься своими делами. Драко перекатил эту мысль, словно прохладный мятный леденец во рту. Это стоило обдумать.

Дома Тео сразу заперся в душе, а Гойл с умирающим видом лег на диван и даже начал тихонько постанывать.

Драко вспомнил, насколько голоден, и решил поступить по примеру Грега – разогреть еду в микроволновке.

Поэтому просто закинул два яйца и нажал на зелёную кнопку…

Бум!

Что-то внутри взорвалось с оглушительными хлопками.

Как эти маглы вообще доживали до старости?

Комментарий к 4. Мы не маглы. Маглы не мы.

Атмосфера главы: https://pin.it/1hpqKU9

Видео к главе: https://t.me/aris_gde_glava/176

========== 5. Змеи тут ==========

Гермиона бегло пробежалась пальцами по коричневым корешкам папок и раздражённо задвинула ящик. Пять минут назад она бессовестно вскрыла замок на двери кабинета Лампкина и в данный момент ощущала себя самой опасной преступницей во всём магическом Лондоне.

Пожиратели смерти должны были бы преклонить колени и поклясться в верности её криминальному авторитету. Правда, что бы она с ними дальше делала, Гермиона ещё не решила. Порабощать миры как-то не тянуло, банк уже один раз грабила – не понравилось. Может, клумбы миссис Аддерли отправила бы обрабатывать или заставила починить раздевалку на стадионе… В любом случае она подумала бы об этом позже. Сейчас Гермиона находилась в тесном, душном кабинете старшего аврора и очень-очень боялась, что Мартин решит прийти сегодня на работу вовремя.

Мерлин и Годрик, в кого только она превратилась?

Грейнджер сглотнула горькую слюну, но ощущение застрявшего в гортани комка никуда не исчезло. Было ужасно стыдно за то, что она сейчас делала, но останавливаться точно не собиралась. Ей любой ценой требовалось узнать куда сослали группу Малфоя, поэтому Гермиона отодвинула свою совесть подальше в тёмный уголок и пошла на это дисциплинарное нарушение. Дисциплинарное ли или, это уже было что-то серьёзней? Она перебирала в уме, какие своды закона могла нарушить своим проникновением в кабинет Лампкина, а её пальцы в это время ловко выдвигали ящики дубового стола и пробегались по корешкам папок. От нервного напряжения во всём теле руки мелко дрожали, предательски затрудняя поиск. Маленькая настольная лампа отбрасывала тусклый свет, и Гермиона с трудом различала надписи на документах, но зажигать Люмос казалось опасным – кто-нибудь мог заметить сквозь узкую щель под дверью.

Почти отчаявшись, она выдвинула последний ящик и, к своему огромному облегчению, обнаружила то, что искала. Не сдержав долгий, протяжный вздох облегчения, Грейнджер бегло пролистала страницы и убедилась что это именно то, что ей требовалось. Времени на тщательное изучение не оставалось – в коридоре сквозь обычный рабочий гул уже слышались шаркающие шаги старшего аврора. Мартин хромал на одну ногу, и эту его манеру ходьбы Гермиона ни с чем не перепутала бы. Вот почему именно сегодня он решил не опаздывать?

Она ловко спрятала папку между пустых листов бумаги и скользнула на гостевой стул. Будто бы так и сидела. Ручки на коленки, взгляд лихой и слегка придурковатый – образцовый стажёр ждёт своего старшего аврора.

Скрипнула дверь.

– Миона, ты уже тут? Как всегда, рано, – в кабинет вошёл немолодой тучный аврор. Его круглый живот и белая аккуратная бородка создавали ему образ добродушного Санты.

Гермиона разгладила невидимые складки на чёрной форменной юбке и неловко поёрзала на стуле. Ладони вспотели, и она всерьёз опасалась, что если возьмёт сейчас в руки перо, то не сможет нацарапать даже свою подпись.

– В твоём возрасте надо днями и ночами пропадать на свиданиях, а не в моей тесной каморке. Девочка, война закончилась, – наставник по-отечески потрепал её по голове и, прихрамывая, прошёл на своё рабочее место.

От его ласкового жеста на душе стало совсем гадко. Гермиона смотрела куда угодно, только не на него. Под весом Мартина протяжно застонал стул, и она подумала, что обязательно подарит Лампкину новое удобное кресло, пока это не развалилось прямо под ним.

Может подарок хоть как-то загладил бы пожирающее её изнутри чувство вины.

– Марти, ну какие свидания? – Гермиона натянуто улыбнулась. Голос будто бы принадлежал не ей, а какой-то незнакомке с повадками трусливой мыши.

С мистером Лампкином они познакомились на эвакуации нескольких семей, на которых у Волдеморта были поистине фантастические планы: пытки и медленная мучительная смерть – всё, как он любил.

И неожиданно оказалось, что такая будоражащая обстановка, когда вас всего двое против шести, когда остальные члены твоей группы либо мертвы, либо отправлены в Мунго, когда мимо пролетают зелёные лучи Авады, а ты смотришь на лицо напарника и думаешь, что это последнее, что увидишь в своей жизни, очень сближает. Даже роднит.

Буквально за несколько месяцев Мистер Лампкин стал для неё кем-то вроде крёстного отца. Они побывали вместе на пяти операциях Ордена и остались живы. А это что-то да значило. Мартин всегда приносил ей горячее какао, когда они вместе оказывались в одном убежище, и Гермиона точно знала, что в кармане его потрёпанного серого пиджака лежали засахаренные лимонные дольки. Для неё.

– Девочка моя, ты когда последний раз выбиралась куда-нибудь? – голос Лампкина всегда звучал уютно и безопасно. Хотелось спрятаться в его тёплых объятиях от всего мира и вдохнуть аромат неизменного одеколона с нотками шипра и можжевельника. Мартин был надёжным и безопасным, как спрятанный в лесной глуши деревянный домик. Весь мир рухнет, а Мартин останется. Неизменно такой же – добросердечный и улыбчивый.

– Я как раз хотела поговорить с тобой об этом, – Гермиона не могла заставить себя посмотреть ему прямо в глаза и уставилась на рамочку с колдографией рыжего кота. Тот катал розовый мячик между мягких лапок. Атласный бантик на шее котёнка навевал не самые успокаивающие ассоциации с другой работницей Министерства.

Наставник принял картинную позу, подперев массивным кулаком подбородок.

– Я весь внимание, – наигранно-заинтересованным тоном протянул он, и Гермионе стало абсолютно очевидно, что ответного энтузиазма можно не ожидать.

– Я могу присоединиться к работе с твоим проектом, – она твёрдо взглянула в голубые глаза старшего аврора. На секунду показалось, что он вот-вот прочитает её эмоции, как открытую книгу и навсегда в ней разочаруется. Но Лампкин театрально всплеснул руками и искренне рассмеялся, будто бы ничего смешнее в жизни не слышал:

– Ты неугомонная, да?

– Марти, ну ты же видел меня в деле! Ты же знаешь, я не подведу! – Гермиона недовольно поджала губы. С Лампкином было сложно спорить, старик был упрям, как топеройка, но она вновь и вновь пыталась взять эту крепость штурмом. Крепость оставалась неприступна.

– Знаешь, Осмунд постоянно спрашивает о тебе. Он хороший парень, – наставник взял ворох бумаг и постучал ими по столу, выравнивая стопку. Выглядел он так, будто бы был занят невероятно важным делом – совершал сакральную церемонию простукивания листов об стол, и только хитрые голубые глаза лукаво поблёскивали из-под кустистых белых бровей.

Ясно. Снова сел на коня. Гермиона вспомнила Осмунда, стажёра из транспортного отдела, напыщенного, самовлюбленного хлыща, и непроизвольно скривилась:

– Марти, от него всё время пахнет луком!

Тот лишь пожал плечами, словно это была незначительная мелочь. Гермиона никак не могла понять, почему Осмунд так сильно ему нравился. Его лоб вечно лоснился жирным блеском, как политый топлёным маслом блинчик, и ей всерьёз казалось, что он даже специально его полирует, ну… в перерывах, когда заканчивает натирать до сияния свои фирменные остроносые туфли.

– Подумаешь, тоже мне недостаток, парень-то хороший. Добрый, вот-вот повышение получит, – Мартин совсем по-старчески пожевал губами, Гермиона в ответ покачала головой. На Осмунда даже слов не хотелось тратить. Поняв, что этот вариант не сработал, Лампкин тяжело вздохнул и огладил свою белую ладную бородку. – А Маклагген? Мальчишка с тебя глаз не сводит.

Гермиона сокрушенно прикрыла ладонью лицо. Про Кормака вспомнил. Приехали. Спор про Маклаггена был таким же вечным, как вопрос о том, что появилось первым: феникс или яйцо. Так и у Мартина существовало два идеальных кандидата по её душу: Кормак и Осмунд. Она прекрасно знала Лампкина и понимала, что весь этот разговор можно интерпретировать как «займись уже чем-нибудь и не отвлекай меня от моих серьёзных аврорских дел». Но Гермиона была упряма не меньше него и отступать так просто не собиралась.

– Марти, ты аврор или сводник? Дай мне это дело!

– Миона, когда я предлагал тебе встретиться с кем-нибудь из парней, то точно не имел в виду этих трёх ублюдков, – мрачно отрезал он, и взгляд его сделался острым и холодным. Как кусок отколовшейся льдины.

– Я ведьма, прошедшая войну! – в порыве эмоций Гермиона гневно хлопнула по столу. – И ещё аврор, в конце концов. Я могу с этим справиться.

На что Лампкин недовольно поджал губы и строгим отцовским тоном произнес:

– Стажёр третьей категории. Давай, доберись хотя бы до второй, и тогда мы с тобой обсудим это.

Гермиона готова была взорваться. Она терпеть не могла, когда он разговаривал с ней так. Будто бы она ребёнок. Вечно это «подрасти – потом можно». Как заживлять его рану после попадания Диффиндо, так она достаточно взрослая, а как дать ей возможность сделать хоть что-то, кроме перетаскивания пыльных документов, так рано. Доберись до второй категории и подумаю. Она сжала челюсть и выдавила сквозь зубы:

– До экзаменов почти год!

– Вот и чудненько! – он ласково улыбнулся ей. – А пока сходи лучше с Осмундом куда-нибудь на ужин. Надоел уже меня по коридорам караулить.

Гермиона тяжело вздохнула. Спор вышел на второй круг. Хотя это было ожидаемо. Мартин постоянно отказывался брать её с собой. А ведь в начале она даже наивно обрадовалась, узнав, кого именно назначили надзирающим аврором для группы Малфоя. В голове у неё сразу нарисовался план: попроситься к Лампкину в стажёры, выйти с ним на дежурство, прижать змеёныша и заставить сказать, куда он унёс последний крестраж.

Но на деле всё выходило не так. Несмотря на то, что приговор вынесли всего через тридцать дней после заключения под стражу самого Малфоя, подготовка к исполнению растянулась на несколько месяцев, и подобраться к нему не было никакой возможности. Пришлось ждать, пока прошли суды остальных из его группы, пока подыскали и обустроили им конспиративное жилище.

Гермиона всё это время ходила на работу как образцовый служащий и ждала, ждала… В какой-то момент даже забыв, зачем она здесь. Жизнь вошла в повседневную спокойную колею, и ей это нравилось. Последнее обещание, данное на могиле Гарри становилось все менее осуществимым. Ей даже уже начало казаться, что она никогда не найдет диадему и легче сдаться. Но три недели назад дело Малфоя неожиданно сдвинулось с мертвой точки. Казалось бы – ура. Нет ничего проще, чем подобраться к нему. Только выяснилось, что Мартин не собирался подпускать своего стажёра близко к «проекту».

Как же всё было бы замечательно, не прихвати тогда Малфой диадему с собой! Если она там сгорела, то всё уже закончилось бы… Но по итогу Адское пламя поглотило лишь Винсента Крэбба, семнадцатилетнего парня, только-только принявшего метку.

Драко хотелось яростно отшлёпать по щекам. Винса вытащить, диадему бросить. Идиот. Не наоборот.

– Не нужен мне твой Осмунд! – Гермиона подавила в себе порыв топнуть ногой для убедительности.

Лампкин устало закатил глаза:

– Грейнджер, если работы мало, ты мне скажи, я знаю, куда направить твою неуёмную энергию, – он обвёл хозяйским жестом стоящие в углу коробки. – Кстати, меня не будет несколько дней, разбери, пожалуйста.

– Но…

– Грейнджер, – он нацепил на нос очки и строго взглянул на неё из-под густых белых бровей.

– Как скажешь, Марти.

Этот раунд она вновь проиграла, спорить дальше было бесполезно. Гермиона собрала свои бумаги, состроила грустное лицо и аккуратненько, бочком выскользнула из кабинета. Лампкин, когда начинал злиться, мог нагрузить работой на год вперёд. Она плавно и не спеша закрыла дверь. Выдохнула, подождала несколько секунд и рванула прямиком в женский туалет.

Прости, Мартин, но ты сам вынудил украсть эти документы.

Гермиона не одобряла такие поступки, но когда вопрос действительно касался жизни или смерти, выбирать методы не приходилось. В коридоре она налетела на Невилла и чуть не растеряла все бумаги, тот встревоженно поинтересовался, всё ли у нее в порядке…

В порядке.

Ещё бы!

Выкрасть документы у своего старшего аврора – замечательное начало в карьере правопорядка.

Невилла бы сердечный приступ хватил, узнай он, что она только что сделала.

Гермиона как могла заверила его, что всё прекрасно, и чуть ли не бегом проследовала по длинному чёрному коридору. Врать она умела плохо и видела тот долгий, подозрительный взгляд, которым он наградил её напоследок. Младший аврор Грейнджер очень старалась не бежать, но от разговора с Вудом или Маклаггеном ей не удалось бы отделаться так быстро, поэтому ноги сами собой прибавляли скорость. Коридоры Министерства ещё никогда не казались ей такими бесконечными!

Она влетела в женский туалет, выбрала кабинку почище, заперлась на щеколду и уселась на крышку унитаза.

Прислушалась.

Последнее время в стенах Министерства магии требовалось всегда оставаться начеку. Пахнет стерильностью и озоном – значит, защитные заклинания обновили совсем недавно. Она на всякий случай проверила в кобуре палочку. Но, похоже, кроме неё в помещении никого не было: ни живого, ни мёртвого. И это радовало.

В ушах шумело, а сердце бешено пульсировало и, казалось, вот-вот взорвётся прямо в груди. Гермиона отложила на пол ненужные бумаги и взглянула на своё сокровище. В руках лежали три подозрительно тоненькие коричневые папочки – досье подопечных Мартина Лампкина. Толщина дел ей совсем не понравилась: всё говорило о том, что информации будет мало, но её интересовал только адрес. Всего лишь. Для адреса много листов не надо.

С трепетом она раскрыла и разложила на коленях папку с фамилией Малфой. Поверх бумаг лежала чёрно-белая колдография, с которой хмуро смотрел вполне привлекательный парень. Он не шевелился, и Гермиона приняла бы её за обычное человеческое фото, если бы через несколько секунд не заметила, как уголки его губ дрогнули и растянулись в едва уловимую тень неприятной ухмылки.

Стоило признать, Малфой повзрослел за те два года, которые она его не видела. Приятное, даже красивое лицо. Мерлин и Годрик, а ведь он ей когда-то по-девичьи нравился. Гермиона сама себе улыбнулась, вспомнив, как мечтала, чтобы он пригласил её на танец.

Только отвратительный характер Хорька отбивал любое желание узнать его поближе.

Да что там!

Отвратительный – это мало сказано. Он был как гниющий инфернал в обличии вейлы. Только поддень внешний слой, и начнет сочиться густой жёлтый гной.

Малфой являлся последним человеком, с которым она хотела бы иметь дело. Какая ирония, что именно так и оказалось. Заносчивый, самовлюбленный, напыщенный слизняк!

Гермиона пробежалась глазами по личному делу: мать умерла, дом-мэнор, окончил Хогвартс полтора года назад…

Чудесно!

Гермионе благодаря таким, как он, пришлось заканчивать школу заочно, а свой диплом получила совсем недавно. Хорёк, видимо, этим не страдал и спокойно совмещал пожирательские будни со школьным расписанием. Она пробежала глазами по другой строке: виновность в преступлениях режима Реддла не доказана. Ещё бы! Так удобно быть Малфоем. Дополнительная информация: владеет окклюменцией. Приговорен к ссылке сроком на год, назначенная работа – лаборант профессора химии С. Мюли. Приписка синей ручкой: грёбаный извращенец.

Ну, это не новость, можно было бы дописать ещё пару ласковых.

Гермиона досадливо шмыгнула носом и осмотрела листик с двух сторон. Никакого адреса. Плохо дело. Заправила щекотавшие нос прядки за уши и раскрыла следующую папку: Теодор Нотт.

С колдографии улыбался мальчик-ангелочек. Тёмные, слегка волнистые волосы, широкие скулы, какое-то даже по-детски невинное выражение лица и очаровательная улыбка с ямочками. Этого парня она помнила не слишком хорошо. Скромный, тихий и воспитанный. Показывал себя вежливым, начитанным, и, кажется, они иногда встречались с ним на Древних рунах. Хотя, может, это был не он, а Фредерик Спотт? Гермиона никак не могла вспомнить лицо того парня с Древних рун. В личном деле Нотта не оказалось ничего особенного.

Всё почти то же самое что и у Малфоя: матери нет, мэнор, окончил Хогвартс, в преступлениях не замечен, распределен волонтёром в дом престарелых. Никакого адреса. Приписка почерком Лампкина: конченый идиот. Любопытно.

Следующая тоненькая папка: Грегори Гойл. Его она помнила хорошо. Туповатый дружок Малфоя. Судя по колдо, внешне он почти не изменился.

У Гойла в личном деле, к её разочарованию, тоже ничего не говорилось про их адрес, правда, место его работы было особенно странным – церковь. Кто вообще догадался отправить Пожирателя смерти к монашкам?

Приписка ручкой: левша.

Она на секунду задумалась, насколько странная градация негативных характеристик у Лампкина… Чем левши-то ему не угодили?

Но никаких правдоподобных вариантов в голове не всплыло. Результат кражи со взломом оказался печально скуден – никаких адресов или более конкретных указаний на местоположение. Только за места работы и можно как-то уцепиться. Всего лишь обойти все дома престарелых в Лондоне, церкви или найти этого профессора химии С. Мюли, а значит, проверить все школы и университеты…

Она захлопнула папки.

Ну что ж.

С этим можно было работать.

***

Драко устало поднимался по скрипучим ступенькам. Он весь грёбаный день провёл в душном кабинете химии, маркируя какие-то вещества, названия которых ему абсолютно ничего не говорили.

Выжженный жарой воздух даже вечером не становился прохладнее. Тёплый пот струился по лбу и смешивался с налипшей уличной пылью. Футболка насквозь промокла, и он старался не думать, как от него пахло. Хотелось просто добраться до душа и умереть там от переохлаждения и переочищения.

Салазар, очищающее заклинание чем не угодило Министерству? А за возможность наложить охлаждающее можно было смело кого-нибудь убить.

Это просто смешно.

Министерство оставило им палочки в магловском мире, но ограничило на все заклинания, которые якобы могли нанести вред живым существам.

Будильник, сука, они оставили.

Люмос и Таранталлегру тоже разрешалось использовать, а вот заклинание щекотки у палочки Драко было заблокировано. Зато Гойл почему-то колдовать его мог.

Какой такой логикой руководствовалось Министерство магии, оставалось загадкой.

На самом деле Драко не отказался бы получить список разрешённых или запрещённых заклинаний, но эти ублюдки просто наложили ограничение и пнули их под зад в магловский мир. Идите и любите маглов, мать вашу.

Ваш куратор вам всё расскажет.

Мистер Лампкин.

Жирный тупой аврор с идиотской фамилией. Драко мог временами ненавидеть Тео или Гойла. Но мистера Лампкина они втроём ненавидели всей душой.

Грязнокровный маг, которого обязали ввести их в курс дела. Он откровенно наслаждался ситуацией и совсем не стеснялся применять пыточные на подопечных. До крови из глаз и ушей, до тех пор, пока весь пол не будет покрыт ровным слоем горькой желчи, а кости не начнут вибрировать от боли.

Просто так.

За Майка, за Амбер, за Скотта и Тома.

Как будто именно они убили всех этих людей.

Да даже если и так.

Он всё равно никого из них не знал и не помнил.

В этот раз Драко очень ждал мистера Лампкина. Он должен был появиться через два дня. Привезти им корреспонденцию, проверить палочки и ходят ли они на свою отработку.

Через два дня. В этот раз они посмотрят, кто из них папочка.

Губы Малфоя непроизвольно растянулись в хищной улыбке. От мысли о мистере Лампкине, рыдающем и умоляющем о пощаде, настроение слегка улучшилось.

Улыбаясь сам себе, Драко шагал по ступенькам, рассеянно разглядывая надписи на стенах. Многие почти стёрлись и практически не читались. Кто-то матерился, оставлял свои имена, украшал их кривыми рисунками. Его взгляд задержался на жирной красной надписи «Охотничий сезон открыт, лицензии в квартире сто два». Чуть выше было выведено тонкой синей ручкой «Не надо из окна глазеть, чтоб видеть верный путь…», а рядом чёрные, толстые маркерные буквы грозно предупреждали: «Не теряйте змей!».

Драко уже почти верил, что этот дом живой и говорит со всеми, кто способен его понять. Он, будто бы слепец, провёл по надписи пальцами. Взял палочку и прямо так, по-магловски, нацарапал на облупившейся краске «Змеи тут».

Что ты скажешь на это, дом? Драко даже постоял немного в ожидании ответа, но стена упрямо молчала. Ну да, не магический мир. Он разочарованно хмыкнул и продолжил своё восхождение по ступеням.

Дом приветствовал его полумраком, запахом сырости, плесени и жареной рыбы. Как ни странно, за месяц, что они здесь пробыли, ему не попался ни один сосед. Казалось, будто бы они живут рядом с призраками, и только мелкие детали указывали, что дом всё-таки обитаем: запахи, голоса, вой собаки и всё те же надписи. Стены были щедро испещрены буквами, и каждый раз глаза выхватывали что-то новенькое.

Малфой любил их читать. В этом проявлялась своя какая-то первобытная магловская магия.

Ещё ступенька, вторая, третья… Тёмная голова Теодора Нотта.

Драко остановился и глумливо прицокнул языком. Блудный сукин сын где-то пропадал целые сутки, и он даже начал немного беспокоиться за сохранность ноттовской шкурки, а этот змеёныш сидел на ступеньках как ни в чём не бывало и курил. Хотя выглядел этот странствующий недорыцарь откровенно плохо: мокрые от пота кудри прилипли ко лбу, на лице ссадины, нос разбит, костяшки пальцев содраны, а на одежде засохшие капли крови. При этом от него за ярд разило приторным женским парфюмом.

Драко непроизвольно скривился. Слишком сладко. Будто бы кто-то взял самую сочную дамасскую розу, обмакнул её в топлёный мёд, потом в сахар и сверху посыпал тёртым шоколадом. Отвратительная какофония ароматов. Если Нотт и был на некоем тайном свидании, то окончилось оно однозначно весело.

Драко навис над ним грозной осуждающей тучей.

Хотелось подробных объяснений. Которых конечно же, блядь, не последовало. Тео, судя по всему, ничего не тревожило. Он сидел с абсолютно безмятежным выражением лица, зажав зажжённую сигарету в одной руке, в другой – железную банку с какой-то магловской жидкостью, и довольно улыбался. Банка однозначно была с чем-то холодным: металлические бока запотели, и по ним стекали капли конденсата. Драко жадно проследил за одной скользящей капелькой.

– Хочешь? – вместо приветствия бросил Нотт.

Ну да, глупо ожидать, что он начнёт оправдываться.

Малфой взял банку, и ладонь приятно обожгло холодом. Принюхался. Пахло чем-то незнакомо-сладким, жидкость внутри шипела и пузырилась, как зелье в котле… Вот почему Нотт постоянно выбирал не то, что любил он? Можно же было взять простой замороженной воды с горного ледника. Нет. Снова эксперименты над собой и другими. Салазар, хоть в чём-то их вкусы способны совпасть? Хотя б в одной мелочи? Драко продолжил бы мысленно ворчать, но пить хотелось отчаянно.

Он подозрительно прищурился на Тео: тот, хоть и выглядел паршиво, но признаков отравления не проявлял.

Малфой сделал осторожный глоток, и горло моментально разорвало пузырьками. От неожиданности он подавился, и сахарная вода неэстетично потекла через нос.

Тео лишь ухмыльнулся:

– Здорово, правда?

– Ага, умереть как, – и сделал второй, куда более медленный глоток. Горло накрыло прохладой, но на языке осталось приторное послевкусие.

– Ты видел это? – Теодор ткнул ободранным пальцем в стену. Драко присмотрелся и смог прочитать маленькую аккуратную надпись «Пожалейте змей, у них нет ручек».

И кто говорил, что в магловском мире нет магии? Малфой искренне рассмеялся и, глядя вверх, громко крикнул: