Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 62 страниц)

Только радовалась она рано. Теодор плавно встал, скрипнув стулом, и аккуратно отложил перо на стол. Следом неспеша, с любовью к порядку выровнял его относительно испорченного пергамента и оценил критичным взглядом результат. Это выглядело странно, Гермиона нахмурилась, пристально наблюдая за его действиями. Нотт плавно взял стеклянную чернильницу, и ей показалось, что просто собирается убрать баночку на полку, но он бесшумно подошел к Драко со спины и одним резким движением опрокинул содержимое на голову. По белым волосам потекли тоненькие чёрные струйки. Малфой в ярости развернулся и схватил его двумя пальцами за щёки. Гермиона тут же вскочила между ними, пока не произошло что-то еще похуже.

– Вы оба, прекратите! – казалось, они её вообще не заметили. – Может, уже обсудим всё?

Драко поднял брови и перевёл уничижительный взгляд на неё. Чёрные струйки текли по щекам и капали на паркет из белёного дуба. Он смотрел на Гермиону так, словно перед ним сейчас проползла жирная, склизкая сороконожка.

– Нечего нам обсуждать, – Малфой брезгливо сжал губы, отпустил Тео и твёрдым шагом вышел из комнаты.

Нотт проводил его тяжёлым взглядом.

– Мне нужно выпить, – сообщил он, и Гермиона подумала, что, пожалуй, это самая лучшая мысль за весь сегодняшний день.

***

Они лежали прямо посреди комнаты на белом пыльном ковре. Таком мягком и приятно пахнущем чем-то старым… Хотя этот ковёр скорее пах, как время. Которое здесь и сейчас остановилось. Для них.

Они с Теодором лежали на полу, словно крупицы на дне песочных часов. Времени больше не было. Его просто не существовало.

По разгорячённой коже, не скрытой платьем, гулял прохладный сквозняк, но вставать не хотелось. В теле растекалось приятное, пьянящее тепло, и Гермиона расслабленно прикрыла веки. Она – песчинка в зыбучей трясине времени, её вот-вот захватит водоворот, утянет на дно, и никто даже не вспомнит, что она когда-либо существовала.

Гипнотически-убаюкивающая музыка уносила их в никуда. Один белый наушник был у Теодора, второй у неё. Между ними лениво гуляла бутылка красного вина, расцветающего восхитительным ежевичным послевкусием. Алкоголь чертовски здорово расслаблял и погружал все мысли в сладкий туман. Наконец-то.

– Как думаешь, сколько у нас времени до возвращения Реддла? – за последние два часа они с ним успели обсудить все пункты списка, и Теодор подтвердил самые худшие её опасения.

Он считал, что Долохов уже вернулся и просто зализывает где-то раны, и раз они с Драко умудрились так доходчиво объяснить ему, что диадема цела, то это просто вопрос времени, когда Лорда решат воскресить. Волдеморт вернётся и убьёт их всех. Не он, так Долохов, не Долохов, так Амикус… не Амикус, так кирпич свалится на голову, потому что они все неудачники и в полном дерьме.

– Думаю, месяц или два, – казалось, что Теодору безразлично собственное будущее, он говорил об их смерти абсолютно спокойно, просто констатируя очевидные ему факты.

Гермиона разочарованно откинула голову. А ей хотелось, чтобы он соврал, будто в запасе у них есть ещё лет сто… Нотт поднес бутылку к губам и мягко обхватил ими горлышко. С краешка его рта стекла тонкая красная струйка, напоминающая кровь. Она закрыла глаза, стараясь не думать о том, как будет выглядеть лицо Тео, когда его убьют. Будет ли всё в крови или ему посчастливится, и он умрёт от быстрой Авады? Шансов на выживание у них не оставалось, зачем иллюзии? Они все мертвы, просто ещё дергаются. Хотелось бы ей знать, что случится с ней через два месяца. Какой будет её смерть? Умрёт ли она так же, как Алекто, или ей повезёт меньше?

От этой мысли по коже пробежал холодок. Ей не стоило сейчас думать об этом. Гермиона забрала бутылку и сделала большой глоток этого восхитительно-сладкого вина. Палочек у них не было, аппарировать они не могли, поэтому оставалось лишь ждать, когда Грег получит послание и заберёт их отсюда. Ждать вместе с Тео было приятнее. В наушнике продолжал хрипеть надсадный голос, и отчаянно хотелось раствориться в звуковой вибрации. Мысли переполняла боль. Напряжение. Ей нужен катарсис… Она так устала.

– Знаешь, мы все слишком привыкли жить. Ходить, гулять, прожигать время, будто бы у нас его много. Но это всё может кончиться в любой момент, – гипнотически-низкий голос Тео ворвался в музыкальный ряд и заглушил собой всё. – Что бы ты хотела изменить, зная, что тебе осталось жить меньше двух месяцев?

Гермиона усмехнулась и вновь отпила вина. О, да, да. Она прекрасно помнила, чем обернулся для неё прошлый подобный вопрос. Никакой философии от Теодора Нотта! И ещё она прекрасно помнила, что он не отступит, пока не получит ответ. Ещё тот упрямец.

– Не знаю, Тео… Я просто хочу жить, – она рассеянно очертила кончиком пальца горлышко. – Хочу не спать всю ночь и встретить рассвет. Сидеть рядом с кем-нибудь, молчать и смотреть, как окрашивается небо… Я просто хочу, чтобы в моей жизни случилось ещё много-много рассветов. И, клянусь, радовалась бы каждому…

На несколько мгновений повисла тишина, в глазах предательски защипало, и Гермиона сглотнула подступившие слёзы. В наушнике громко что-то заиграло, переключившись на следующую, как назло, печальную, композицию.

– А я хочу, чтобы мне было остро, больно и сладко. Тихо и спокойно… Я хочу чувствовать себя живым, – Теодор поймал её взгляд. Музыка в наушниках напоминала песнь Сирены: медленная, тягучая и такая же зачаровывающая. – И знаешь, впервые за долгое время будто бы всё встало на свои места. Словно тарелка давно разбилась, и не хватало последнего осколка. Вот здесь и сейчас я чувствую себя целым. В этом доме. С тобой и с Драко…

Гермиона смутилась от такой неожиданной искренности и, переведя взгляд на руки, прислушалась к собственным ощущениям. Кажется, она могла понять, о чём он сейчас говорил. Если им осталось жить не больше двух месяцев, так зачем врать самой себе? Ей самой глупо, безрассудно хотелось, чтобы Теодор и Драко были рядом. Оба. Чтобы никто не злился и не ругался. Чтобы не пришлось снова ощущать себя одной. Просто быть. Здесь и сейчас, наслаждаться вкусным вином и уютным зимним вечером в горах. Снегом. Вместе. Чтобы Малфой не сидел где-то совсем один и не злился на весь мир, а находился рядом с ними… Гермионе внезапно захотелось быть полностью честной с Тео, ведь она так и не сказала ему, что с Драко их тоже связывало нечто большее.

– А если я скажу, что хочу быть с ним? – произнести этот вопрос вслух оказалось страшно, но на душе сразу стало легче. Ей не хотелось никого обманывать, а ему следовало знать о её симпатии к Малфою.

Теодор равнодушно пожал плечами:

– Будь. Вопрос в другом, – он расслабленно вытряхнул из лежавшей рядом пачки сигарету и закурил. Серый дымок скользнул по его губам, тонкими узорами растворяясь в воздухе. Тео поднял глаза к потолку, провожая взглядом растворяющееся пёрышко дыма. – Вопрос в том, хочешь ли ты быть со мной?

Гермиона, совсем не ожидавшая от него таких слов, с сомнением поджала губы. Он сейчас пошутил? Это очередная какая-то его уловка, после которой он улыбнётся и скажет, что просто послышалось? Как Нотт мог так говорить, особенно после того, как она намекнула, что ей нравился Малфой?

Но всё недоверие разбилось на мелкие брызги, когда она встретилась с Теодором глазами. Его взгляд. Уверенный, твёрдый, без тени насмешки или улыбки. Он смотрел на неё с интересом, ловя каждую эмоцию. Глаза не серые, как у Драко, но такие же внимательные и серьёзные. Совсем не белые пряди спадали мягкими завитками на лоб и прикрывали уголки бровей. От этого его взгляда пробежали мурашки. Нотт не улыбался? Он серьёзно? Тео действовал на неё словно Веритасерум. Гермиона обречённо вздохнула, осознавая, что ему сейчас ответит. Если им и оставалось жить пару месяцев, то почему нельзя прожить их так, как ей действительно хотелось? Она же не сделает никому плохо, если побудет немного счастливой?

– А что, если я скажу – хочу? – вопрос сорвался с губ прежде, чем Гермиона успела передумать, и ей захотелось в ужасе закрыть глаза ладонями. Она действительно произнесла это? Теодор наверняка сейчас разозлится и выскажет ей, какая она на самом деле низкая, грязная… Но ожидаемого взрыва не последовало.

– Видишь, всё очень просто, – Нотт мягко улыбнулся одними уголками рта, словно другого ответа быть не могло, и вновь затянулся сигаретой.

Гермиона абсолютно не поняла, что в этом простого, но почему-то на душе стало расслабленно и спокойно. Неожиданно на лице Тео расцвела мальчишеская улыбка, такая, будто бы в этой кудрявой голове родилась новая весёлая игра. Она задержала взгляд на его веснушках и робко, нерешительно дёрнула уголками губ. Теодор словно весь состоял из солнечных зайчиков, и ему почему-то хотелось улыбаться в ответ. Его рот тут же расплылся в неприлично широкой ухмылке. Он свёл брови, состроив наигранно-умильную гримассу, и перевёл взгляд куда-то поверх её плеча.

Боже. Гермиону словно окатили ледяной водой из ведра. На кого он там смотрел, догадаться было не трудно. Конечно. Драко стоял сзади и слышал каждое их слово?

Она нехотя повернула голову и тут же напоролась на острый, будто лезвие, взгляд. По спине пробежал холодок, а волоски на руках встали дыбом. Гермиона до побеления костяшек сжала горлышко бутылки и напряглась всем телом. Это было почти так же, как шагнуть из горячей ванны в ледяную прорубь. Если Нотт состоял из солнечных зайчиков, то Драко словно собрали из колючих ледышек. Его светлые волосы, ещё влажные после душа, сейчас по цвету напоминали пепел. Он сидел, будто мрачный рыцарь, положив руки на согнутые колени, а между длинными пальцами была зажата сигарета. Малфой плавно поднёс бумажный фильтр к губам. Оранжевый огонек подсветил острые черты лица. Его взгляд, странный, сосредоточенный, выглядел так, словно он в мыслях прикидывал, кого и каким способом лучше убить.

Медленный вдох. Сизый дым, серые, почти прозрачные глаза. Молчание.

– Долго ещё будешь там сидеть? Иди к нам, – Тео расслабленно похлопал по месту рядом с собой. Казалось, он вообще не замечал напряжения друга.– Мы тут соскучились по твоему брюзжанию.

И, к её удивлению, Драко послушался. Он медленно встал, так же не спеша подошёл и смерил их изучающим взглядом, словно видел впервые. Какой же он был высокий! Как чёрный утёс Азкабана. Такой же мрачный и пугающий. Сидеть вот так, на полу, в ногах у Малфоя ощущалось некомфортно, и Гермионе захотелось вскочить, чтобы взглянуть ему прямо в лицо, но она, будто пригвожденная этим его дурацким взглядом, так и не смогла пошевелиться. Драко же наслаждался моментом. Оттягивал и нагнетал. Его губы растянулись в жёсткой усмешке, он провёл по нижней кончиком языка, словно собираясь сказать что-то неприличное, но вместо этого забрал у Гермионы вино и плавно опустился рядом.

– Наушника мне не достанется? – Малфой тряхнул бутылкой, оценивая остаток, и сделал глубокий, долгий глоток. Гермиона проследила, как на его шее дрогнул кадык, и обхватила себя руками. Такая странная, слишком спокойная реакция вызывала серьёзные опасения. Захотелось спрятаться. В прошлый раз молчание Драко закончилось сломанными пальцами, и вряд ли сейчас это обернется чем-то хорошим…

– Музыку можно слушать и втроём, – Тео включил звук на полную мощность, и комната наполнилась печальной мелодией фортепиано. Судя по расслабленному выражению лица, его в поведении Малфоя ничего не настораживало.

Зато Гермиону встревожил еле заметный, короткий жест Теодора. Он сложил пальцы в странном знаке, на что Драко сдержанно усмехнулся и провёл костяшкой пальца по губам. Медленно от одного края к другому. И обратно. Она растерянно поморгала, переводя взгляд с Малфоя на Нотта. Что это значило? Они опять переговаривались на языке жестов? Гермиона не могла припомнить ничего хотя бы отдаленно знакомого, и с трудом могла представить, в каких ситуациях этот жест мог бы использоваться… Что-то связанное со ртом? Говорить? Молчать?

Внезапно все мысли резко подскочили и оборвались. В одну короткую секунду Тео отхлебнул вина и прижался к её губам, толкнув сладкий алкоголь в рот. Жидкость неряшливо стекла по подбородку, шее, ключицам, неприятно намочив край платья. Гермиона ощутила его язык, скользнувший по её зубам, но вместо того, чтобы оттолкнуть, просто опешила и замерла. Словно испуганный олень посередине дороги, который видит, что из темноты несётся машина и вот-вот размажет его густым фаршем по асфальту… Но вместо того, чтобы просто ускакать, этот олень стоит и жёлтыми, тупыми глазами смотрит на слепящие фары. Гермиона точно так же смотрела на Драко, и ей тоже казалось, что она ослепла.

Серый цвет его глаз превратился в туман. В ушах шумело. Нотт мягко скользнул языком между не слишком уж и плотно сомкнутых губ, вовлекая её в поцелуй. Малфой не двинулся с места, не сказал ни слова, просто поднёс сигарету ко рту, глубоко затянулся и выпустил густое облако сизого дыма. Так многозначительно курить умел только он. С неотвратимой медлительностью, словно палач, выходящий на плаху и неспеша раскладывающий пыточные принадлежности.

И Гермиона разозлилась. Он думал её запугать своим лживым спокойствием и молчанием? Да что этот Хорёк о себе возомнил? Надоело!

Повинуясь какому-то сумасшедшему порыву из смеси ярости и отчаяния она несмело приоткрыла рот и плотнее соприкоснулась с чужими горячими губами. Мягкими, слегка более полными, чем у Драко, и более нежными. Со вкусом табака и ежевичного вина. Алкоголь в её крови вытеснился адреналином. Ей самой захотелось хорошей, громкой ссоры, чтобы выместить на нём всю свою злость и боль. Не спуская глаз с Малфоя, она вобрала в рот нижнюю губу Нотта и прижалась к нему всем телом, запустив пальцы в его шелковистые кудри. Поцелуй с Тео был осторожный, неловкий, Гермиона почти не отвечала на ласку, внимательно следя за мимикой Драко. Которой совсем не проявлялось. Он сидел неподвижный, как камень, и это злило её ещё больше. Ну, давай же, взорвись, закричи!

Малфой тяжело сглотнул. В его глазах мелькнуло что-то такое, напоминающее отблеск серой стали топора на свету. Ей показалось, что он сейчас возьмет поудобнее эту сигарету и потушит окурок в чьём-нибудь глазу, например, Тео. Но секунды шли, а Малфой всё продолжал сидеть, облокотившись спиной на кресло, подчёркнуто-расслабленно курить и останавливать их, видимо, не собирался.

Гермиона несколько раз моргнула, сбрасывая наваждение. Что они натворили? Не дождавшись желаемой реакции, этот её странный импульс так же быстро погас, как и загорелся, и ей резко захотелось бежать. Это всё большая ошибка! Она повернула голову вбок, прерывая поцелуй, и отодвинулась подальше от Тео, с каждой секундой острее осознавая, что именно они сейчас натворили. Гермиона коснулась кончиками пальцев припухших губ и почувствовала, как на шее выступил холодный пот. Чёрт. Это было глупо.

– Мне всё ещё хочется переломать тебе пальцы и вырвать язык, – мягким до мурашек голосом произнес Малфой и посмотрел в сторону ухмыляющегося Теодора. – А тебя поставить на колени и хорошенько отшлепать, – он внезапно улыбнулся им обоим одними уголками губ, но его взгляд при этом оставался странным. Тёмным, голодным и пугающим. Казалось, он уже подлил им яд и теперь наслаждался предвкушением их долгой, мучительной смерти. – Вкусно?

Нотт невозмутимо протянул ему бутылку.

– Сам попробуй.

Драко кинул сигарету в пустой стакан поблизости, и та с шипением погасла. Гермиона в замешательстве проследила за тонким дымком, не совсем представляя, чего им теперь ожидать. Малфоя предугадать было сложно, за всё время он так и остался для неё книгой, написанной на странном языке. Драко мог накричать на неё на пустом месте, но в следующий раз проявить неожиданную заботу, он мог искалечить Теодора, а потом поставить всё на кон ради его спасения. Нет, Малфой был собран не из льдышек, а из глупых противоречий, казалось, он просто заблудился в себе и сам не знал, как поступит в следующий момент…

Драко проигнорировал протянутое ему вино и в один грубый рывок подтянул Гермиону к себе. Она только и успела, что издать растерянный звук и вцепиться пальцами в твердые плечи, чтобы не потерять равновесие. Он прижался губами к её, властно размыкая своим языком. И у неё захватило дух. Второй поцелуй оказался жадным, почти неконтролируемым. Его взгляд – мутным, рассеянным. У Теодора губы были полнее и мягче. Малфой целовал жёстко, бескомпромиссно, будто желая подчинить. Ей не хватало воздуха, и она попыталась вдохнуть его через рот, но Драко лишь сильнее прижался к ней, закрывая собой всё. И непонятно: наказывал он или ласкал. Жёсткие губы, острые края зубов, до боли впивающееся в тонкую кожу. Солёный вкус крови, перекрывающий сладость ягодного вина. Малфой целовался настолько плохо и больно, что это казалось почему-то хорошо.

Не разрывая поцелуя, он толкнул её, укладывая на спину, и тут же прижал к полу своим телом. Запах неизменного цитруса ударил в нос. Он не оставил ей свободного воздуха и места. Она только сейчас осознала, как сильно и страстно хотел её Драко.

Малфой был тяжёлый и горячий… везде. Его руки алчно блуждали по её телу, металлический замочек ширинки больно царапнул кожу ноги в том участке, где платье задралось, и Гермиона почувствовала, как в бедро упирается его твёрдый стояк. Она запоздало вспомнила, что белья не надела. Если подол задерётся еще выше, они все увидят это… Сейчас разумнее было бы остановиться. Им всем.

Грейнджер повернула голову вбок, уворачиваясь от поцелуя, и растерянно взглянула на Тео. Он потягивал вино и следил потемневшими глазами за руками Драко. Что сквозило в его взгляде: ярость или похоть – она не знала. Как только её угораздило оказаться в такой ситуации?

Пальцы Малфоя нагло скользнули по ноге, приподнимая ткань платья у колена. Гермиона зажмурила глаза, чувствуя, как сладко тянет в низу живота. Боже, это действительно сейчас происходило с ней? Она целовалась с одним на глазах у второго. Ревновал ли Теодор? Нет, конечно, с чего бы ему ревновать… Она для них ведь совсем никто. Игрушка? Поиграют, сломают и оставят в парке. Стоило прекращать, пока всё не зашло слишком далеко!

Тонкая ткань платья проскользила вверх по бедру, и Гермиона в ужасе распахнула глаза. Опасно высоко. Драко обхватил ладонью обнажённую ягодицу и до боли сжал, спускаясь короткими, жадными поцелуями к ключицам. Юбка совсем задралась, оголив её до талии, и теперь их с Малфоем разделяла лишь преграда из его брюк. Она чувствовала неприятное трение грубой ткани об обостренно-чувствительную кожу промежности. Драко толкнулся, имитируя движения во время секса, и она почувствовала, как прохладная металлическая ширинка проскользила по половым губам. Гермиона прерывисто выдохнула. Мучительное тепло предательски пульсировало в низу живота и требовало большего контакта. Она сжала в кулак футболку Драко, пытаясь отстраниться.

– Ну-ну, не зажимайся так, – голос Теодора прозвучал совсем близко, у самого уха, и от неожиданности она вздрогнула. Её сердце стучало так, что, казалось, вот-вот остановится.

Не зажимайся, не зажимайся… Грейнджер с запозданием осмысливала все слова и происходящее в целом. Что в таких ситуациях делают нормальные, приличные девушки? Наверное, для начала, не попадают в такие ситуации.

Нотт лёг рядом с ними, и Гермиона почувствовала, как его горячее дыхание щекочет кожу. Он ласково убрал прядь волос с шеи и прижался губами, вновь вовлекая её в медленный, сладкий поцелуй. Тео целовался так мягко и расслабленно, что Гермиона непроизвольно застонала.

Нотт был другой. Он пах и ощущался иначе. Малфой провёл языком дорожку по шее и прикусил мочку уха. И Гермиона поняла, что не может этому сопротивляться. Правда была в том, что ей просто хотелось ощущать их обоих, наслаждаться их прикосновениями, их запахом, вкусом… Не разрывая поцелуй с Теодором, она нашла на ощупь ладонь Драко и сплелась с ним пальцами. Ей не хотелось терять контакт и с ним.

А чего бы ей хотелось? Насколько далеко она готова зайти? Грейнджер сама не знала.

Она словно плыла в сладкой дымке, теряясь в ощущениях: поцелуй с Тео и Драко, ласкающий её шею. Гермиона всё ждала, когда её подхватит волнами стыда и размажет по камням совести. Но никак не случалось. Если их всех это устраивало, то, может, это всё не так уж и плохо? Внезапно, здесь и сейчас, лёжа на полу, ощущая на губах вкус поцелуя с Драко и Тео, она словила прозрачное, словно хрусталь, озарение – ей нравились оба. И прекращать ничего не хотелось.

Теодор дёрнул за лямки платья, одним рывком оголив грудь. Гермиона почувствовала, как прохладный ветерок прошёлся по разгорячённой коже, а следом – его влажные губы на напряжённом соске. Нотт сжал её грудь второй рукой, и она ощутила, как по коже скользнул металлический холодок его обручального кольца. Тео захотелось прижать к себе и никуда не отпускать, этим вечером они все принадлежали только друг другу, никому больше. Он – её. Гермиона выгнулась навстречу, подставляясь под его горячие губы и упругий язык. Жёсткие ладони Малфоя легли ей на колени, заставляя раздвинуть ноги, и тут же плавно двинулись выше. Кончики его пальцев мягко скользнули вдоль набухших половых губ, невесомо очертив клитор. Это было словно электрический ток, пробегающий под кожей. Наконец-то Драко рядом. Он тоже сейчас принадлежал им. Им обоим.

Гермиона закрыла глаза, наслаждаясь каждым из них и всеми ощущениями одновременно… Их руки блуждали по всему телу, и не успевала она повернуть голову, как её захватывали в новый поцелуй: один голодный, другой медлительный, один больно кусал, другой чувственно ласкал. Малфой провёл пальцем по изгибу половых губ, мягко надавил кончиком, и скользнул внутрь. От ощущения его длинного пальца в себе у неё тут же сбилось дыхание. Язык Тео очертил ореолу соска, влажно пощекотав, и с жаром втянул в рот. Она с тихим стоном выдохнула, выгибаясь им обоим навстречу. Хотелось одновременно ощущать касания их двоих, даже этого было мало. Драко, не останавливаясь, плавно ввёл в неё два пальца, и слегка развёл их внутри, растягивая стенки. Ощущения были таким сильными, что почти приносили боль. Гермиона закусила губу и смяла в кулак штанину Малфоя, внезапно осознав, что понятия не имеет, что с ними обоими делать дальше.

– Не зажимайся так, Грейнджер, – насмешливо повторил Малфой слова Нотта. Его пальцы медленно скользнули внутрь и обратно. Гермиона сама чувствовала, насколько уже стала влажной. Клитор пульсировал, и хотелось, чтобы кто-то из них прикоснулся к ней и там тоже.

– Мы всё равно оба сегодня тебя трахнем, – Тео сжал её грудь, с влажным звуком втянул в рот сосок, болезненно прикусив в конце.

И она замерла. Теодор продолжал ласкать её языком, пальцы Драко скользили между ног, но с Гермионы будто слетела зачарованная пелена. Сладкий гипноз кончился, а вместо этого тяжёлым камнем навалилось осознание происходящего – секс! Это её испугало. А вдруг это будет больно? Куда девать руки? Вдруг это будет ужасно и ей не понравится? Вдруг она захочет остановить всё?

Гермиона широко распахнула глаза, с тревогой взглянув на Малфоя, и тот резко отстранился, потянув на себя Тео. Она сначала растерялась от потери контакта со всеми, потом усмехнулась – чёртов легилимент, считал страх. Хотя то, что он так чутко среагировал на малейшие сомнения, даже успокаивало.

– Я же сказал, расслабься. Никто никого ни к чему не принуждает. Смотри, – Малфой поднёс те самые два пальца, что секунду назад были в ней, к губам Теодора. – Оближи.

Тео непонимающе нахмурил брови, и те забавно сошлись на переносице. Он скосил глаза, опустив взгляд на руку Малфоя. И Гермиона замерла, приподнявшись на локтях. Это было любопытно – видимо, Драко решил на примере с Ноттом продемонстрировать, что никого ни к чему принуждать не собирался. Теодор помедлил, озадаченно взглянул на неё, потом снова сфокусировался на пальцах Малфоя и медленно разомкнул губы. Под ошарашенный взгляд Драко он скользнул широким, мокрым языком по ним, слизывая влагу и мягко вбирая их в рот, словно подтаявшее мороженое. Хотя фантазия с мороженым была слишком целомудренной для такого действия. Гермиона почувствовала, как жар растекается по лицу и шее. Малфой смотрел на Теодора, не моргая, будто под Империусом, и даже сам пару раз втолкнул свои пальцы ему в рот. Это выглядело абсолютно развратно, но не пошло и мерзко. Скорее мило и немного забавно: обескураженное лицо Малфоя, игривая ухмылка в глазах Тео и его мягкие губы, плотно обхватившие пальцы. Гермиона невольно задумалась, а не могли ли они проявить себя чуть больше?..

Драко пару раз моргнул, словно сбрасывая морок, и резко одёрнул руку.

– Нет, – отрезал он и брезгливо вытер её об штаны Нотта. – Салазар, ты больной ублюдок…

Драко метнул в его сторону ещё один до глубины души возмущённый взгляд, но

Теодор лишь усмехнулся и расслабленно улёгся на пол. Его подбородок блестел от их общей слюны, и было сложно удержаться, чтобы не провести по нему подушечками пальцев, чтобы стереть всё.

– Ханжа, – хмыкнул Нотт, абсолютно довольный своей выходкой, и игриво подмигнул Гермионе.

Драко, сделав вид, что не услышал, вновь подхватил бутылку вина и уселся на пол. Воспользовавшись передышкой, Грейнджер поправила на себе платье, с сожалением обнаружив, что одна шёлковая бретелька порвалась – они всё испортили. И она даже знала, чья это заслуга! Гермиона одарила Нотта недовольным взглядом, но тот лишь очаровательно улыбнулся, невинно округлив глаза. Вот не мог быть аккуратнее?

Ей требовалось всё хорошенько обдумать. Взвесить все «за» и «против». Нельзя же подчиняться одной животной похоти! Гермиона невольно задержала взгляд на ширинке Тео: стояк натягивал ткань пижамных штанов так, что ей вновь стало страшно. С Теодором, когда он терял контроль, могло быть больно, но когда Нотт двигался в ней плавно и не спеша, это было очень даже приятно. Она аккуратно обернулась на Драко, взглянув в область его ремня, и тяжело сглотнула. И этот оказался возбуждён не меньше. Поймав её взгляд на себе, Малфой усмехнулся и поудобнее поправил в брюках заметно выпирающий член. В том, что он будет с ней нежен, она сильно сомневалась. С Драко было на грани – либо остро-хорошо, либо приятно-плохо. И очевидно, что он всё ещё злился, а значит, вряд ли станет делать те волшебные вещи своим языком. Гермиона неловко спряталась за волосами, чтобы скрыть вспыхнувший на щеках румянец, и протянула руку к бутылке вина. То, что они уже почти сделали пару минут назад… было возбуждающим, захватывающим, искрящимся, как фейерверк. Самое яркое, что она попробовала за всю свою жизнь. Зачем останавливаться на полпути? Она так долго поступала правильно… Алкоголь придавал храбрости и сладкого безумия. Сама с трудом веря в то, что собиралась сейчас у них спросить, Гермиона сделала большой, жадный глоток и глубоко вдохнула.

– Допустим, если мы… вы… вдвоём… то как это будет происходить? – она обвела обоих взглядом. Драко выжидал, наверно, думая, что ей есть ещё что-нибудь добавить, а Теодор перекатывал в пальцах зажигалку, откровенно забавляясь её смущением.

Их многозначительное молчание злило больше всего. Можно было подумать, что все люди рождаются с таким знанием и навыками!

– Цветочек, всё выглядит так, что всем становится в итоге очень хорошо, – Нотт щёлкнул зажигалкой, проследив взглядом за огоньком, и звонко захлопнул металлическую крышку. – Не переживай, мы с Драко найдём способ, как не соприкасаться.

– Ты её сейчас скорее расстроил, – мрачно произнёс Малфой, и Гермиона нахмурилась ещё больше. Ладно, считал направление мыслей – так молчал бы.

Теодор легко рассмеялся и покачал головой. Его палец медленно спустился по её позвоночнику и плавно очертил сквозь ткань каждый выступ. Гермиона подалась к нему спиной, подставляясь под ласку.

– Малфой в качестве женщины – на любителя. Меня не интересует, – Нотт положил ладонь ей на ногу и нежно погладил, успокаивая и поддразнивая. – Если тебе не понравится, то просто остановишь нас.

Она кивнула. Ей было важно знать, что у неё есть возможность передумать в любой момент, но всё же оставалось не понятно, как это должно происходить, и что ей самой нужно будет делать? Гермиона с сомнением взглянула на Драко, ожидая, что тот подскажет. Почему-то казалось, что у Малфоя всё всегда под контролем.

– Просто слушайся меня, – сказал он и провёл рукой по своему животу. Его пальцы легли на пряжку ремня, очертив металл по краю. – И для начала сними это платье.

Гермиона нерешительно оглянулась на Теодора, тот потянул за ворот пижамной кофты, стягивая её с себя, и она невольно задержала на нём взгляд. Тео был восхитителен: мышцы напряжены, на подтянутом животе поблёскивали капельки пота, кудри взъерошены, а глаза почти тёмные от желания. От взгляда на него, полуобнаженного, такого возбуждённого, в низу её живота заныло, и она вновь почувствовала горячую пульсацию.

Что ж, отступать ведь некуда?

Гермиона нерешительно спустила с плеча уцелевшую бретель, и шёлковая прохладная ткань соскользнула на пол. Она не стала прикрывать себя руками, предоставляя им обоим возможность рассмотреть себя всю. Они оба уже видели её обнаженной и всё равно увидят сейчас. Смысл прикрываться? Ей отчаянно хотелось забыть о проблемах, страхах, просто бездумно прыгнуть в пропасть и чтобы её кто-то поймал. Почувствовать тепло чужих рук, ощутить себя нужной им, чтобы у них тоже сносило голову от желания, как и у неё сейчас. Уголки губ Малфоя поплыли вверх.

– На спину, – он сдержанно улыбнулся, жадно облизывая её взглядом.

Гермиона сглотнула. Драко выглядел так, словно они с Теодором были его марионетками. Даже возникло странное ощущение, будто к их шеям пристёгнуты чёрные длинные поводки, а он держит их в своих руках. Малфой словно дёрнул за ниточку, и Грейнджер послушно села на пол, уперевшись руками позади себя.

Было слышно, как шагнул к ней Теодор. Её мокрые от выступившей испарины волосы прилипли ко лбу, и она смахнула их в сторону. Вот так лежать, голой, на полу перед ними двумя было странно, стыдно и остро. Гермиона плотнее свела колени, чувствуя скользкую влажность между бёдер. Она казалась себе уязвимой и слабой, но к собственному удивлению поняла, что такая игра приятно щекотала нервы, обостряя все чувства. Даже холодный ветерок, гулявший по полу, теперь ощущался на коже, будто ласка невидимых пальцев.

– Разведи ноги перед ним, – голос Драко прокатился мурашками по всему телу. Малфой казался совсем отстранённым, и лишь учащённое дыхание выдавало его напряжение.