Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 62 страниц)

– Драко Люциус Малфой, – не отрывая взгляда от его губ, произнесла она. Её гнусавый голос вызывал у него отвращение на физическом уровне. – Твой отец сказал, что ты хотел со мной о чём-то поговорить перед оглашением приговора?

Малфой упрямо сжал губы, раздумывая над ответом. Существовал ли для него правильный вариант? Покаяться? Вымаливать прощение? Согласиться с тем, что сказал ему отец и побыть милым?

– Он соврал, – с вызовом произнёс Драко и повёл уголком рта, демонстрируя наглую усмешку. Ему хотелось бы скрестить руки на груди, но когда он поднял их, короткая цепь наручников, раздражающе лязгнула и натянулась, не дав ему пошевелиться. Малфой неприязненно поморщился. Он всё никак не мог привыкнуть, к тому, что был скован и находился под стражей. Какое унизительное положение! Но, с другой стороны, даже так было лучше, чем в подчинении у Лорда. Драко с лёгкой тоской взглянул на металлические наручники, но в следующее мгновение распрямил спину и гордо вскинул подбородок. Никому нельзя показывать свою слабость!

Только эта ведьма, судя по всему, прекрасно заметила эту его секундную растерянность. Она как-то хищно улыбнулась, обнажив в странной улыбке неровные зубы, и Драко рефлекторно сделал шаг назад. Ему это совсем не понравилось. Он неуютно переступил с ноги на ногу, надеясь, что воспитательная беседа закончится как можно скорее. Что ему всегда говорили другие приверженцы Ордена? Будь хорошим мальчиком, присягни нам, выплати компенсацию и бла-бла-бла. Поскорее бы это всё закончилось и его уже отвели в камеру…

Только Боулденбад почему-то всё смотрела на него и молчала. Она нетерпеливо протарабанила ногтями по столу и, видимо, не дождавшись нужного ей ответа, медленно встала из-за стола. Как и на суде, на ней была белая блуза и узкая юбка-карандаш. Драко с отвращением поморщился, подумав, что если эти вещи оказались бы на какой-то хорошенькой девушке, то получилась приятная для глаз картинка, а тут – одна сплошная карикатура.

– Зачем же ему было врать мне? – престарелая леди сделала шаг навстречу и словно невзначай провела рукой вниз по своей талии. Малфой одними глазами проследил за её движением. Бёдра у неё были узкие и сухие, словно у инфернала. И вся она была такая же – угловатая, костлявая, напоминающая ломанную линию.

От предчувствия чего-то неладного во рту пересохло. Зачем эта гадюка выползла из своего гнезда? Драко сглотнул вязкую, словно клей, слюну и облизал потрескавшиеся губы. Ему почему-то показалось, будто бы глаза этой женщины хищно блеснули в полумраке, совсем как у голодной гиены.

– Не знаю, возможно, он что-то хотел, – осторожно ответил он, напряжённо наблюдая за её движениями. Ему требовалось сохранять спокойствие, может быть, стоило уже прибегнуть к окклюменции. Драко прикрыл глаза мысленно поворяя себе:

«Я – кувшинка на тихой глади озера.

Я – безмолвная, снежинка кружащаяся на ветру.

Я – лёгкое пёрышко, парящее в воздухе… »

Ведьма подошла ближе, и он в ужасе распахнул глаза от звука приближающихся шагов. Окклюменционная мантра сменилась на нечто паническое вроде: «Я – блядский огонь в камине, который сожжёт здесь все к хуям!»

Ведьма теперь стояла в полушаге от него и с этого расстояния Драко мог детально рассмотреть её брови, нарисованные жирным коричневым карандашом, и помаду, слегка выходящую за контур губ. Захотелось потереть по морщинистому лицу обслюнявленным пальцем, чтобы убрать лишний слой краски.

– Что твой отец хотел? – Её голос стал ниже, и Малфою послышались какие-то подозрительно-неприятные нотки в этом тоне. Она определённо что-то задумала.

Мисс Боулденбад мягко и неспеша обошла его кругом. Подобно хищнику перед рывком к жертве. Происходящее нравилось Драко всё меньше и меньше.

– Чтобы я вылизал чей-нибудь зад? – его голос прозвучал тихо и неуверенно. Первоначальный дерзкий запал потихоньку гас, он снова облизнул пересохшие губы и совсем тихо добавил: – Наверное?

Боулденбад слегка дотронулась до его руки кончиками пальцев и замерла, по-щенячьи глядя в глаза:

– Мой?

Её тонкая, словно ветка, рука плавно поднялась вверх до самого его плеча и задела ворот рубахи. Драко затравлено оглянулся в поисках выхода. Она ведь не чай пить его сюда позвала? И в этот момент он понял, насколько сильно промахнулся с выбором слов. Ох, не вылизать зад ей надо было говорить, а сразу слать на хуй.

Малфой грозно свёл брови, приняв самый свой злобный вид, и посмотрел на неё в упор. Ведьму ничего не смутило. Она прикусила нижнюю губу и оскалилась в ожидании ответа. Как мантикора при виде куска сырого, кровоточащего мяса. Было бы почти страшно, если бы не застрявшая между её зубов не пережёванная частичка зелени. От осознания всей ситуации, в которой он оказался, у Драко нервно задёргался глаз, а по рукам пробежали противные мурашки. Её даже не надо было никуда слать – эта ведьма с удовольствием пошла бы на хуй. Причем на его.

Малфой опять переступил с ноги на ногу, натянул руками цепь, в жалкой надежде порвать, и вновь затравленно оглянулся на дверь. Закрыто. Палочка у авроров.

Охуеть.

Боулденбад, почувствовавшая запах свежей крови и кислого страха, упускать свою добычу не собиралась. С неожиданной для женщины силой она дернула за края рубашки, и дешёвые жестяные пуговицы тюремной робы отскочили в разные стороны. Драко слышал, как они звонко и весело проскакали по деревянному паркету. В тишине кабинета этот звук был оглушающе громким. Следом он почувствовал холодную, иссохшую ладонь на своей груди. Старая шлюха дотронулась подушечками пальцев до его соска и больно надавила острым ногтем.

Если это была прелюдия, то бедные её любовники. Малфой тяжело сглотнул. Боулденбад провела рукой вниз по напряженным мышцам живота, очерчивая их рельеф, и скользнула вниз, к паху, погладив через ткань. Он задержал дыхание, отчаянно пытаясь найти оптимальный выход из положения. Секса не было уже полгода, и член предательски напрягся в штанах.

Боулденбад потянулась своими тонкими, крючковатыми пальцами к ремню. Оглушительно громко щёлкнула металлическая пряжка…

Драко шумно выдохнул, выпуская из лёгких весь воздух.

Сейчас его трахнут.

Возможно, не один раз.

И в этой ситуации он сделал единственное, что пришло в голову. Метнулся к столу и оглушил похотливую сучку её же палочкой, а после переломил пополам.

Палочку.

Бабку хотелось пнуть на прощание, но он вспомнил, про своё хорошее воспитание, и усилием воли остановил ногу в воздухе.

Но теперь, сидя на холодных, крошащихся ступенях ветхого магловского дома, он искренне жалел о своём приступе благородства.

Потому что их сослали в самое уёбищное место немагической Англии. Новым мэнором стал одинокий трехэтажный дом, соседствующий с развалинами старого длинного склада. Ближайший к дому магазин «Бакалея дядюшки Ос» был закрыт и заколочен. На другой половине улицы между таких же пустых невысоких трехэтажек гнили маленькие одноэтажные дома, возможно, даже обитаемые.

Зато соседей немного.

Везде же надо искать свои плюсы?

Драко окинул взглядом подъезд. Стены были исписаны абсолютно нечитаемыми в полутьме надписями. Где-то внизу тускло горела одинокая зелёная лампочка. Больше света не было. Весь подъезд утопал во мраке. Где бы тут ещё найти плюсы?

Он жадно затянулся сигаретой, наполняя себя целиком и полностью горьким никотиновым дымом.

Фанатики из Ордена вовсю наслаждались своей победой и пировали на телах проигравших, кто как мог. Драко тоже был в числе неудачников. Зато Люциус, наоборот, внезапно стал героем войны. Шпион, который оказал колоссальную помощь Ордену. В министерстве его чтили и целовали в бледный зад.

Малфой питал слабую надежду, что отец отвлечется на свою бурную общественную деятельность и перестанет контролировать каждый шаг сына. По крайней мере, ему этого хотелось бы. Папуля наконец-то стал реже писать и перестал назначать встречи. Насколько Драко слышал, Люциус находился сейчас на пике своей политической активности. Он уже даже продавил оправдательные для Алекто Кэрроу, Нотта-старшего и матери Забини. Как-никак, жертвы режима Тёмного Лорда и к убийствам не имели никакого отношения – доказательств ни у кого не было.

Только Блейза эта активная деятельность отца вернуть не могла. Как и Нарциссу. Поэтому Драко абсолютно не интересовало, во что там играл сейчас Люциус.

Он глубоко, задумчиво затянулся сигаретой, до боли в легких задержав дыхание. Тело жадно хотело сделать хоть один глоток воздуха. Драко чувствовал, как начали непроизвольно сокращаться мышцы диафрагмы насильно побуждая его дышать.

Жить ему всё ещё хотелось.

Он медленно-медленно выпустил горький дым и проследил взглядом как сизое облако поднимается к потолку. Драко любил доводить себя до грани и проверять, сможет ли вовремя остановиться. Мысль, что всё можно закончить в любой момент всегда его успокаивала.

Он перевёл взгляд на руки, вспомнив, что прихватил с собой «Пророк», который прислал Нотт-старший. Чтение газеты – вот что наверняка могло помочь отвлечься.

Малфой зажёг на кончике палочки Люмос, мысленно поблагодарив Мерлина, что хоть это заклинание Министерство им не отрезало, и развернул газету.

На первой же странице сиял счастливым лицом отец и не менее радостный министр магии. Они вновь и вновь жали руки и выглядели так, будто вот-вот начнут вылизывать друг друга языками.

Люциус.

Веко опять начало раздражающе подрагивать в нервном тике. Сука! Жирная чёрная надпись гласила: «Люциус Малфой, герой войны, награждается…» Драко пробежался глазами по тексту, и его чуть не стошнило от обилия розово-сладкой патоки. В пору было бы пустить слезу умиления за папеньку. Какой же он, блядь, молодец!

Взгляд уцепился за дату. Газета должна была выйти через неделю. Видимо, Нотт-старший раздобыл самый первый экземпляр, чтобы порадовать отпрыска. Малфой раздражённо скомкал листки и запустил их в стену.

Хотел бы он видеть глаза Грейнджер, когда она будет читать это. Пожиратель смерти – герой войны, ещё и орденом награжденный. Совсем как их мёртвый святой Гарри Поттер.

Интересно, могли ли блядские глаза-блюдца Грейнджер стать ещё больше, чем тогда, когда он заставил её применить Круциатус на Уизли?

Драко воскресил перед глазами забавную картинку: как отчаянно кричал и выгибался Вислый, как тряслась и давилась слезами грязнокровка. Малфой мог поспорить, что это было её первое Непростительное в жизни.

Круцио или Авада для твоего рыжего? Детка, выбирай сама. Тёмная, разлагающая душу магия.

Святая невинность была перепачкана ею вся. И сделал это с нею он. Драко улыбнулся, чувствуя как настроение поднимается вверх. Было весело. Определенно, служить Пожирателем было не так паршиво, как родиться Уизли.

Пальцы Драко внезапно обжёг тлеющий фильтр сигареты. Он рассеяно взглянул на руки и выкинул её на пол, затушив носком ботинка. Это было даже не больно. Ему давно уже стало всё равно на свою боль, но за другими иногда наблюдать было интересно. За дверью слышались крики Тео и монотонный бубнёж Грега. Возвращаться внутрь отчаянно не хотелось. В соседней квартире громко работал телевизор, а этажом ниже скулила чья-то собака.

Драко сидел на ступеньке, уставившись перед собой и уйдя в мысли. Видела бы его сейчас Грейнджер.

Пожиратель смерти и грязный магловский подъезд.

Спалить бы все Адским пламенем.

Только палочки кастрированы.

Комментарий к 2. Пиу-Пиу

Атмосфера главы:

https://pin.it/1GHKJxl

Видео/эдиты по образу Драко в этом фанфе: https://t.me/aris_gde_glava/150?single

========== 3. Бум! ==========

И весь мир начнет отсчет

Раз…

Кажется, так прошла целая вечность. Гермиона не мигая смотрела на лежащую на столе газету и не шевелилась. Совсем-совсем. Будто бы малейшее движение могло заставить её поверить, что всё происходящее – реальность. А так, пока она не двигалась, легко было представить, что ей снится очередной кошмар.

Нет-нет.

Это просто боггарт выполз из-под кровати. Это всё не на самом деле.

Где-то на заднем фоне Джинни мурлыкала себе под нос какой-то весёлый мотивчик, по кухне растекался аромат свежего травяного чая, а из открытого окошка дул мягкий утренний ветерок. Несколько непослушных прядок выбились из тугого пучка и настойчиво щекотали кожу, залезая в глаза. Но Гермиона ни на что не обращала внимания. Весь её мир сжался, сконцентрировался в одной жирной чёрной строке: «Люциус Малфой награждается орденом Мерлина».

Как крепкая оплеуха. Оглушительно, до треска в ушах и боли у основания черепа. Магическая Англия сошла с ума.

– Ты это видела, Джинни? – произнесла наконец она, признав, что всё-таки это не сон и не галлюцинация.

– Может, он действительно работал на Орден? – мягко спросила младшая Уизли. Её голос звучал ласково и успокаивающе, так обычно разговаривают с маленькими детьми. – Про Снейпа мы ведь тоже не знали…

Гермиона даже не стала слушать дальше, она терпеть не могла эту её интонацию. Сейчас Джинни начнет говорить какие-то слова утешения, потом скажет, что она должна быть сильной, отпустить прошлое и начать жить дальше. Всё как всегда. Подруга, конечно, искренне старалась её поддержать, но эти слова не те, что были сейчас нужны. Наверное, Гермионе всё-таки стоило оставаться у себя дома на этих выходных, а не приходить сюда. Незримое напряжение между ней и Роном приводило к тому, что Гермиона всё чаще начинала сердиться на остальных членов семьи Уизли. К слову сказать, не всегда заслуженно.

Но каждый раз она возвращалась сюда даже не из желания увидеть друзей. Просто дома как такового у неё больше не было. Только маленькая съёмная квартирка, абсолютно пустая и одинокая. Гермиона до сих пор не смогла вернуть память родителям, и всё, чего она добилась, – это помощь Министерства по возвращению их в Англию. Мама и папа были рядом, но не узнавали дочь. Поэтому всё, что ей оставалось от общения с семьей, – это редкие посещения немагической части Лондона.

Только чтобы посмотреть на них.

Чтобы просто услышать их голоса.

Её родители выглядели абсолютно счастливыми и готовились к скорому рождению малыша. Гермиона чувствовала себя абсолютно опустошенной и коротала выходные в гостеприимном и уютном доме Уизли. Здесь было по-душевному тепло, пахло горячей выпечкой и свежей травой из окон. Иногда у неё даже получалось закрыть глаза и представить, что она тоже часть этой большой семьи. Вот только сейчас эта иллюзия семейного уюта разбилась о жалкую газетёнку. Долго можно было закрывать глаза, на то, что сейчас происходило в Министерстве?!

Гермиона внезапно разозлилась сама на себя. В какой момент она позволила себе так расслабиться? Стабильно ходить на работу к девяти, начать откладывать деньги в банк, покупать тарелочки в единой цветовой гамме и забыть, что достаточно одного взмаха руки, чтобы всё разбилось в пыль.

– Джинн, это Малфой, ну какой из него член Ордена Феникса? – Гермиона нервно вздрогнула и обняла себя руками. Неужели Джинни этого не замечала? Как и кому могло казаться нормальным, что Пожиратель смерти, приближённый Лорда, объявлен героем войны?

– Знаешь, Снейп тоже не был душкой, – Уизли налила себе в чашку горячий ароматный чай и подошла к столу. Вкусно запахло мятой и лимоном.

В коридоре послышались тяжёлые шаркающие шаги, и на кухню зашёл взлохмаченный Рон. Его рыжие пряди торчали во все стороны, будто бы взрыв.

– Что у вас там? – сквозь зевок спросил он.

– Ты только посмотри! – Гермиона указала на газету. На колдографии министр вновь и вновь цеплял на грудь Малфоя орден и оба лучезарно улыбались. От их улыбок ей захотелось выколоть себе глаза. Рон замер. Гермиона даже близко не могла представить, какие мысли крутились у него в голове. Может, он вспоминает о неуничтоженном крестраже и наконец осознаёт проблему или просто прикидывает, что съесть на завтрак.

– Рон? – она положила руку ему на плечо, привлекая к себе внимание. – Нам нужно закончить это.

– Всё и так закончилось, – бесцветное ответил он и Грейнджер недовольно поджала губы.

Очевидно, что Уизли до сих пор не считал уцелевший крестраж чем-то значимым. Рон отвернулся и взмахнул палочкой. На плите плавно ожил чайник, проплыл по воздуху и наполнил его глиняную кружку кипятком. Гермиона набрала воздух в лёгкие и мысленно досчитала до десяти. Нужно набраться терпения – с ним всегда было тяжело.

– Рон, ты же понимаешь, про что я?

Джинни недоуменно обвела их взглядом. Младшая Уизли ничего не знала про спасенную от Адского пламени диадему и абсолютно не понимала причины их споров, а рассказать ей они ничего не могли.

Буквально не имели такой возможности. Добрый, мудрый Кингсли в свое время наложил на эту информацию статус секретности и заставил всех посвященных дать Непреложный обет.

Чтобы не усугублять ситуацию.

Не поднимать панику.

Не лишать людей надежды.

Кингсли тогда казался взрослым и умным, а все его доводы воспринимались как единственно верные. Взрослые же никогда не ошибаются!

Что и сказать – войну они действительно выиграли. Только Непреложный обет обернулся полным провалом. Гермиона всё время задавалась вопросом – о чём же тогда думал Кингсли? Хотя больше её интересовало – куда делся Кингсли?

Судя по тому, что ограничения обета не пропали, мерзавец был всё ещё жив. Почему-то ей казалось, что он полеживает на белом теплом песочке у моря с разноцветным коктейлем в руках и гаденько так посмеивается. Ещё бы ему не посмеиваться! Так удачно спихнул решение проблемы на две их несчастные головы.

Ведь из всех семерых, посвящённых в тайну, в живых остались только Гермиона и Рон. Они вдвоём знали, что Волдеморт может воскреснуть, и никому об этом не могли рассказать. Даже само по себе слово «крестраж» невозможно было произнести в присутствии человека, не бывшего тогда с ними в Тайной комнате. Рот открывался, звуки не произносились. И даже это не было бы так прискорбно, если хотя бы между собой они могли прийти к единому мнению. Но нет. За все полгода каждая попытка Гермионы поговорить с Роном стабильно заканчивалась отвратительнейшей ссорой.

Джинни ласково погладила подругу по спине и заправила ей выбившиеся пряди за ухо.

– Герми, нам всем пора жить дальше.

Гермиона скривилась, будто бы у неё заболели все зубы одновременно. Конечно. Так и знала, что она это сейчас скажет.

Рон только пожал плечами:

– Я должен помочь Джорджу в магазине, без Фреда дела идут совсем плохо.

И это она тоже знала. Что он именно так скажет. Одни и те же слова из раза в раз.

– Рон, я не справлюсь одна. Давай закончим, а потом уже будем жить дальше.

– Герм, жизнь здесь и сейчас, как ты не поймёшь. Не потом. Многие наши уже никогда не окончат Хогвартс. Они умерли и так и не дождались грёбаного диплома. Что они видели в жизни? Отработки у Снейпа? Что видела ты? – внезапно Рон перестал контролировать левитацию, и почти долетевшая до стола кружка с глухим звуком упала на стол. Сладкая чёрная вода растеклась по поверхности, заливая всё вокруг. – Война закончилась, мы и так отдали ей слишком много. Хватит спасать мир. Герм, спаси себя.

Рон притих и пустым взглядом уставился на тёмную лужу. Гермиона достала из кобуры на талии палочку и произнесла очищающее заклинание. Это было ключевым моментом всех их споров. Рон хотел жить здесь и сейчас, не заботясь о том, что могло бы случиться. «Просто делай, что хочется, и не делай того, что не хочется» – говорил он. Её раздражало это «просто».

Гермиона никак не могла достучаться до его сознательной части. Война сломала что-то внутри у каждого, но она боялась, что Рон так никогда и не станет прежним. Она даже не была уверена, могли ли они до сих пор считаться друзьями. Простил ли он её? Со смертью Гарри будто бы разорвалась связующая нить, и теперь они чаще кричали друг на друга, чем слушали. Гермиона всё ждала-ждала, когда Рон наконец откроет глаза и возьмёт себя в руки, но, похоже, пора было признать, что не стоило на него рассчитывать. И сегодняшняя газета лишь напомнила, что времени у неё не так много. Пока она ждала, бывшие Пожиратели действовали.

Гермиона тяжело вздохнула и разгладила на себе рубашку. Если Рональд Уизли решил зарыть голову в песок, то пожалуйста. Она раздраженно схватила со стула свой форменный пиджак из чёрной тонкой шерсти и направилась к выходу.

– Ты спасешь всех, но кто спасет тебя? – бесцветным глухим голосом бросил ей вдогонку Рон. Но она, не оборачиваясь, вышла и громко хлопнула дверью. Его внезапная страсть к философии никак не помогала решать насущную проблему.

На улице была чудесная летняя погода, летали разноцветные бабочки и так нежно пригревало солнце, а в её душе выла щемящая пустота. Она осталась совсем одна. На глазах навернулись непрошенные слезы. Гермиона размазала влагу по щекам, окинула прощальным взглядом Нору и аппарировала прочь.

***

Сегодня в помещении почему-то сильно пахло порохом. Никаких видимых причин для этого не наблюдалось, но в горле першило и постоянно хотелось кашлять. Приходилось отчаянно сдерживаться.

– Невилл, только не отпускай! – напряжённо прошептала Гермиона и смахнула испарину со лба.

Перед ними на широком дубовом столе лежала очередная магическая ловушка, и никому не было известно, какой такой сюрприз спрятан там внутри. Простой круглый шар с выпуклостями и выгравированным руническим текстом. Кто говорил, что изучение древних рун бесполезно?

Ха!

Оно действительно было сейчас бесполезно, потому что создатель ловушки нацарапал знаки на каком-то придуманном наверняка им же самим языке, и Гермиона потратила пятнадцать драгоценных минут, чтобы понять, что эти закорючки к древним рунам не имеют никакого отношения. Просто набор бессмысленных каракуль.

Ладно.

Действия по стандартной схеме: нажать, держать, вывести палочкой в воздухе центральную руну и произнести текст обезвреживающего заклинания. Проще простого! Главное не отпускать подозрительные кнопочки.

Невилл трясущимися руками держал ловушку и о сомнениях Гермионы не имел ни малейшего представления. Со стороны она должна была производить впечатление человека уверенного и отдающего себе отчёт в своих действиях. Даже если не знаешь, что делать, главное не подавать виду.

По лбу Лонгботтома скатилась прозрачная капелька пота и повисла на самом кончике носа. Он нервничал. Возможно, Гермиона выглядела не настолько уверенной, как ей хотелось бы.

– Готов?

Тот судорожно кивнул. Гермиона подняла палочку, вывела руну и медленно с чётко выверенной интонацией произнесла:

– Recte Pericul…

В носу внезапно засвербило и, не успев сообразить, что произошло, Гермиона оглушительно чихнула.

Невилл от испуга выронил ловушку. Металлический шар звонко клацнул кнопками и медленно, с гулким звуком покатился по столу.

Все в помещении задержали дыхание.

– Ложи-ись! – истошно завопил аврор Дженкинс и прыгнул на Невилла.

– Протего? – жалобно пискнула Гермиона, и её тут же отбросило магической волной в стену. Она больно ударилась головой, уши заложило, в глазах защипало. Девушка крепко зажмурилась, а когда решилась посмотреть, то увидела, что вся аудитория была покрыта копотью, пеплом, и местами даже горел задорный оранжевый огонек. В воздухе удушающе пахло палёными волосами. Гермиона дотронулась до затылка и болезненно поморщилась: на пальцах виднелась кровь. Стажеры вылезли из-под столов, удивлённо оглядывая учебное помещение.

– Два идиота! Бестолочи! – Дженкинс был в ярости и плевался в их сторону слюной. Его некогда кудрявые волосы сгорели до основания, а новоиспеченная лысина была покрыта чёрной корочкой копоти, словно подгоревшая в духовке индейка. – Лонгботтом, Грейнджер, чтобы к понедельнику выучили свод техники безопасности при работе с проклятыми предметами! Целиком!

Аврор метнул разъярённый взгляд на Гермиону:

– А ты, Золотой Мозг, сто приседаний. Немедленно.

Это ещё он в зеркало не смотрел.

Спорить она предусмотрительно не стала. Дженкинс скорее всего на это и рассчитывал, чтобы с полным правом впаять ей дополнительное наказание. Знаем. Плавали.

Гермиона молча сбросила с ног туфли (инфернал бы побрал эту форму!) и начала приседать. Прямо в юбке. Было безумно неудобно, костюмная ткань сковывала движения и трещала по швам. Конечно, это будет совсем неприятно, если одежда вдруг порвётся прямо на глазах у коллег, но, пожалуй, они и не такое видали.

В этом помещении стабильно случалось что-то из ряда вон выходящее. И каждый раз Дженкинс орал будто бы это происходило впервые.

Аудитория тем временем пришла в рабочее состояние, словно ничего и не произошло. Стажеры очистили свои столы, потушили огонь и продолжили практиковаться на артефактах. Дженкинс стоял у Гермионы над душой, скрестив руки, и громко считал вслух. тридцать один, тридцать два, тридцать три…

От него вкусно пахло жареным цыпленком.

тридцать шесть, тридцать семь…

Нет, он, конечно, был профессионал своего дела, об этом красочно говорило отсутствие трёх пальцев и половины уха. Возможно, стоило его послушаться и вместо щита упасть на пол, но Гермионе всё равно казалось, что он к ней придирается. Что-то такое неуловимо-злорадное мелькало в его взгляде.

сорок пять, сорок шесть…

Нет, ей определенно надо было становиться в пару с Оливером. Тот самый первый справился с заданием и теперь сидел на столе, подбадривая Гермиону жестами. Большие пальцы вверх и солнечная улыбка. Ему тоже слегка опалило волосы, и девушке стало даже немного стыдно за это.

семьдесят один, семьдесят два, семьдесят три…

Она закрыла глаза и сосредоточилась на упражнении.

восемьдесят, восемьдесят один…

сто!

Гермиона облегченно выдохнула, обулась, поправила волосы и прошла к Вуду. Дыхание немного сбилось, и болезненно разнылась старая травма на ноге.

– Ну вы с Невиллом и жару нам задали.

– Случайно вышло, – буркнула она, совсем по-детски шмыгнув носом.

Вуд весело хохотнул и дружелюбно погладил её по спине:

– Охотно верю. Хочешь, угощу тебя кофе?

Гермиона благодарно кивнула. Оливер, как всегда, самый лучший. Большая чашка горячего капучино – это то, что способно воскресить её из мёртвых и поднять настроение в самый чёрный день.

– Сэр, мы на сегодня свободны?

Дженкинс уже нависал над столом других стажёров и даже не стал оборачиваться на голос Вуда.

– Валите, – хрипло гаркнул он, и все стоящие поблизости вздрогнули от столь громкого звука. – И второго подпалёныша с собой захватите.

Лонгботтом, не скрывая счастья, радостно подпрыгнул на выходе.

Как только они вышли из аудитории, дышать стало сразу легче. И дело было вовсе не в стойком запахе пороха и жжёных волос. Гермиона просто ненавидела это ощущение собственной никчёмности. Она всегда хотела быть примером для остальных, гордиться собой и своими достижениями, добиться признания других волшебников, делать всё если не идеально, то лучше многих. И она действительно чувствовала в себе силы и знания для этого. Вот только всё равно оставались вещи, которые упорно ей не поддавались. Это было смешно – пытки Лестрейндж пережила, с Пожирателями сражалась, других людей спасала, даже на драконе летала. А вот те же полёты на метле ей никак не удавались. Но главное оставалось неизменным – ей до сих пор нравилось учиться. Стажировка в аврорате временами напоминала Хогвартс. Всё было интереснее и намного опаснее, чем в школе, а значит интереснее вдвойне.

Пожалуй, только кроме дней физической подготовки, дней по работе с темномагическими артефактами и дней полётов на мётлах. В этих трёх аспектах она была не сильна и постоянно слышала разочарованные вздохи авроров. Как же она их ненавидела! Особенно эти красноречивые взгляды, намекающие, что от героини войны они ожидали большего. Гермиона пыталась убедить саму себя, что ей безразлично мнение других людей, что она не зависит от общественной оценки, но правда была в другом: ей было совсем не всё равно, что о ней подумают другие.

До обеда оставался ещё час, и в столовой почти никого не было, только за столиком в центре сидели Астория и Дафна Гринграсс. Те вежливо кивнули компании, и Гермиона поздоровалась в ответ. Несмотря на то, что у их отца была дурная репутация, она не имела ничего против сестёр. Девушки были всегда приветливы и не носили никаких пожирательских меток, что делало их особенно милыми. Дети же не должны отвечать за грехи своих отцов? Иногда, когда не хватало свободных мест, Гермиона спокойно могла сесть с ними за один стол и поболтать на какие-то нейтральные темы, вроде погоды и праздников. Но обычно они держались вчетвером, своей небольшой компанией. Только сегодня Кормак опять получил нагоняй от своего аврора и теперь наверняка наматывал круги на стадионе.

Невилл занял их любимое место в тихом уголочке рядом с высокими пальмами в толстых деревянных кадках, а Оливер принес дымящийся горячий кофе.

– Ты слышала? Говорят, вчера слетела защита в библиотеке отдела тайн, – глаза Невилла задорно блестели, он взял с блюдца кусочек лимона и засунул его целиком в рот. – К счастью, никто не пострадал. Только один дикий тёмномагический фолиант гонял Агнес по коридорам, пока она не выбежала в общий холл.

– Это чудесно! – Гермиона искренне порадовалась. Она действительно восхищалась ловкостью пожилой леди. Раньше ей казалось, что старушка Агнес не сможет пройти и трёх шагов без посторонней помощи. А тут пробежать несколько километров и не быть сожранной…

– Чудесно? – Невилл посмотрел на неё с неприкрытой тревогой, и Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но так и застыла. Её взгляд внезапно зацепился за сутулую, грузную женскую фигуру на входе. Девушка усиленно поморгала, отгоняя наваждение. Ничего не изменилось. В столовую вошла Алекто Кэрроу собственной персоной в сопровождении главы семейства Гринграсс и неизвестного мужчины. Кофе сразу же встал камнем поперёк горла.

– Почему она не в Азкабане?!

Оливер обернулся, и его обычно дружелюбное лицо исказилось гневом:

– Вот клоака стоголовой Гидры, разгуливает, как ни в чём не бывало.

Невилл сгорбился над чашкой и еле слышно, будто бы боясь, что его могут услышать, прошептал:

– Её недавно оправдали, полная амнистия, представляете? Она ещё подала встречный иск к Хогвартсу на восстановление в должности профессора. Говорят, что скорее всего победит.

Гермиона не могла поверить своим ушам. Она проследила, как Кэрроу взяла себе чашку чая и уселась через несколько мест от них. Со стороны посмотришь – достопочтенная матрона. Тёмное строгое платье и беленький воротничок, туго застегнутый у самого горла.

– Убил бы её, – сквозь зубы процедил Вуд. – Только идиот мог поверить, что она невиновна!

– Всё списали на её брата, – так же тихо проговорил Невилл.

– Как удобно, что он пропал. – грустно вздохнула Гермиона.

Слишком всё хорошо складывалось для бывших сторонников Волдеморта. Чистокровные волшебники откровенно плевали в лицо Ордену и всей оппозиции Реддла. Сидели тут, как ни в чём не бывало, спокойно попивали свой мятный чаёк в общем зале. Наверное, болтали о погоде или вспоминали счастливые пожирательские деньки.