Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 62 страниц)

Гермиона мотнула головой, стряхивая его ладонь, и только хотела сказать, что не разрешала ему её касаться, как закусила губу, останавливая слова. Теодор. Этот засранец быстро считал бы напоминание про их первый секс, и не стоило подкидывать злобному дементору ненужных ассоциаций. Поэтому она как можно холоднее процедила:

– Ты по-другому бы не понял, – проговорила голосом настолько сухим, что пустыня могла бы показаться влажным каньоном.

И мысленно поставила себе пять. Получилось.

Произнести, конечно, получилось, но желаемого эффекта не произвело. Драко будто бы даже умилился, в глазах промелькнуло такое выражение, словно он увидел маленького котёнка.

Взбесил. Гермиона скользнула презрительным взглядом по его форме, тиснёным пуговицам рубашки, тяжёлой пряжке ремня, и упёрлась в его ширинку. Кончики её ушей тут же покраснели, щёки запылали, будто растёртые жгучим перцем. Она ошарашенно поморгала и тут же отвела глаза.

У него была эрекция. Его тут на место поставить пытаются, а этот…

Малфой был заметно возбуждён.

За три месяца отношений с Джесси Гермиона даже отвыкла, что такое может случиться на ровном месте. Драко удовлетворённо хмыкнул, явно довольный произведённым эффектом.

А Теодор выпустил воздух сквозь зубы, словно сдерживаясь, и вдруг без предупреждения сорвался с места. Он обхватил её одной рукой за талию, прижал к себе… Она и пискнуть не успела, как почувствовала его язык, размыкающий её губы. Что храбрая девочка Гермиона Грейнджер там собиралась им сказать? Что всё кончено, а она сильная и независимая?

Две их палочки полетели на пол и со стуком покатились по паркету. Нотт прижимал так крепко, что она едва не потеряла равновесие. Врезался своим ртом в её рот. И ей так некстати вспомнился гнусавый голос из фильмов, оповещающий про конец света.

«Внимание, внимание! Все экстренные системы выведены из строя! Катастрофа неизбежна!»

В голове выли сирены, мигали тревожные красные лампы, и запускались в небо сигнальные световые выстрелы.

Спасите наши души.

Гермиона больно стукнулась губами о его зубы, и на языке появился солёный привкус крови. Она не отвечала на поцелуй, а он и не ждал. Тео словно вынырнул со дна и теперь старался вдохнуть побольше воздуха, которым дышала она. Грейнджер упёрлась руками в его грудь, смяла в кулак футболку, чтобы оттолкнуть, но ощутила, как часто бьётся его сердце, и замерла. Билось как маленькая заводная игрушка. Тихо-тихо. Часто-часто. Её рука сама собой расслабилась и легла ладонью ему на грудь, вспоминая давно забытое чувство. Родное. Любимое…

Раньше она почти каждую ночь засыпала, прислушиваясь к его сердцебиению. К его и Драко. Лежать с ними в одной кровати так близко и тесно, что ощущался ритм сердца, – это всегда успокаивало и дарило приятные сны.

Нотт продолжал мокро целовать её, размазывая их слюну по коже. Казалось, что его язык уже ощупал весь её рот и зубы мудрости в придачу. Он, похоже, даже не беспокоился о том, чтоб это было приятно. Она дышала его горячим дыханием и никак не могла решить, что делать.

Хорошая девочка Джин должна была бы оттолкнуть его. Дать пощёчину? Возмутиться? Её же ждал сегодня вечером хороший парень Джесси.

Но она ведь Гермиона Грейнджер, не так ли?

Ладонь Гермионы Грейнджер неконтролируемо сползла ниже по его животу, к тёплому оголённому участку кожи со шрамом. Провела подушечками пальцев по бугристым буквам, с удовольствием ощутив, как напряглись его мышцы от касания. Он жарко выдохнул ей в губы, и его язык снова скользнул по её. Чувствуя, что Тео всё больше берёт контроль над поцелуем, Гермиона подумала лишь об одном.

К чёрту всё. Она не хорошая, не правильная, и она так скучала… Но больше не позволит никому из них взять над собой верх!

Грейнджер запустила пальцы второй руки в кудрявые мягкие волосы на затылке и специально сжала у самых корней, пока не услышала его тихий стон. Теодор в ответ слегка прикусил её. Она тоже не осталась в долгу и уже с силой сомкнула зубы на его нижней губе. Ощутила, как хрустит, лопается тонкая кожица. До солоноватого тёплого привкуса на языке. Хотелось сделать им так же больно, как они сделали ей.

Гермиона оттолкнулась от него и попыталась выровнять дыхание. Нотт провёл кончиками пальцев по прокушенной губе и по-детски удивлённо взглянул на кровь. А она смотрела на его веснушки, на его пальцы и вдруг сама, не ожидая от себя, замахнулась и дала ему пощёчину.

Звук шлепка получился невероятно оглушительным. Зато в душе растеклось мстительное удовлетворение.

– Я не разрешала тебе меня касаться! – холодно-строго проговорила она.

Зрачки Тео расширились, он слизал кровь с уголка рта и слегка усмехнулся.

– Больно – значит реальность.

Гермиона хотела пронзить его в ответ одним грозным взглядом, но другие сильные руки обхватили её со спины. Обняли крепко-крепко, будто Драко пытался закрыть собой от всего мира.

– Иди сюда, буйная.

Грейнджер со злостью укусила его руку, но тот не отпустил. Вот так всегда. Вечно из одной ловушки она встревала в другую. Может, вообще не стоило сюда приходить? Сидела бы дома, готовила бы ужин, а потом с Джесси почитали бы книгу… Тихий спокойный вечер.

Дыхание Драко щекотало кожу, и Гермиона почувствовала, как по коже пробежали неконтролируемые мурашки. Какие никогда не возникают от тихих вечеров с книгами. Томик поэзии не заставлял её преступать свои рамки. Исторический роман не будил в ней запретные, неправильные желания. Справочники не могли заставить её чувствовать себя живой.

А Тео и Драко могли.

Одна рука Малфоя зажала ей горло и откинула назад голову. Гермиона совсем не стала возражать, с каким-то обречённым спокойствием осознавая, что её это возбуждало. Между бёдер растекался жар, и явственно ощутилась собственная влага на ткани белья. Потекла. Растаяла. Какой позор.

Она безнадёжна. Просто его сильные руки, широкие плечи, уверенные движения. Драко не спрашивал, не сомневался. Он прижался к её шее носом и почти невесомо провёл им сверху вниз, к местечку за ухом. Словно пытался вобрать в себя её запах. Не мог надышаться ею. Гермиона замерла подобно ящерице на солнце и просто чувствовала. Стук сердца, вздымающуюся твёрдую грудь. Через ткань своего платья тепло его тела. Краем мысли отметила, что наглец полностью снял рубашку.

– Могу поспорить, что ты уже влажная, – едкий, сочащийся злостью голос Теодора вывел её из оцепенения.

Грейнджер поморгала, словно просыпаясь от гипноза. Открыла рот, попыталась оттолкнуться.

– И вовсе нет!

Но Малфой вновь не отпустил. Склонился к её лицу, зажал щёки пальцами и поцеловал. Сухие, жёсткие губы. Поцелуй мягкий и нежный, словно он растягивал каждое мгновение и наслаждался ощущениями. Гермиона не устояла и сама скользнула своим языком к нему в рот. Тео был абсолютно прав. Тягучее, ноющее чувство предательски пульсировало там, где не нужно. Эй, кровь, тебе надо вверх, а не вниз! Включайтесь мозги, начинайте работать, придумайте выход из положения, раз бесхребетное тело решило жить собственной жизнью.

Мозги напряглись и выдали жалкий импульс – может быть, тебе стоило прекратить всё это?

Кончик языка Драко прошёлся по её губам и вновь толкнулся внутрь. Кажется, они как-то бесстыдно чавкнули, пытаясь перетянуть инициативу друг у друга. Её щёки были абсолютно мокрыми от слюны. Боже, чьей именно?

Она как одержимый наркоман рухнула с головой в дурманящую субстанцию и перепачкалась вся. Но ещё не полностью. Хотелось больше.

Гермиона решила, что раз уж попала в силки, то сама станет именно тем, кто уйдёт сегодня домой удовлетворённым. Использует их. Она поудобнее обхватила Малфоя одной рукой за шею, заставляя наклониться ещё ниже, на уровень её роста. Он стоял у неё за спиной, и наверняка ему было неудобно. Но давай, каланча, научись прогибаться под меня!

Драко, получив малейший отклик, потянул лямки её платья вниз. Как-то слишком легко, словно целыми днями тренировался стаскивать одежду со всяких девушек. Ткань скользнула на пол, и Гермиона ощутила прохладный ветерок на обнажённой коже живота. Она сегодня надела красивое бельё, потому что думала, что они с Джесси… займутся… Надела такое бельё, в котором полупрозрачное кружево не скрывает цвет и форму сосков, но приподнимает грудь и подчёркивает объём, а от трусиков – одно название и нитки.

– Когда ты стала носить не старческие бюстгальтеры, а что-то приличное? – Теодор подошёл ближе к ней и медленно обвёл кончиками пальцев край кружева на груди. Её соски тут же затвердели.

Гермиона разорвала поцелуй с Малфоем и гневно взглянула на Тео.

– Пока ты не сжёг мою квартиру, у меня было много красивых вещей!

Нотт выводил пальцами узор на оголённых участках кожи, залезая под край ткани и задевая сосок. Малфой жадно целовал шею, кусал и посасывал, словно пытался оставить как можно больше отметок на её коже. Заклеймить. Она упёрлась ладонью в прохладный, липкий от пота лоб Драко, пытаясь остановить его, но Тео расстегнул на ней лиф. Когда они действовали вдвоём, она не знала, кого из них пытаться притормозить. Малфой мотнул головой и лишь крепче прижал её спиной к себе. Нотт аккуратно, почти нежно провёл языком по тёмному соску и легонько подул на него, заставляя ещё сильнее затвердеть от прохлады.

– Может, мне хотелось, чтобы ты ходила без белья? – его горячий рот вновь прильнул к её груди, ощутимо втянул внутрь и пососал.

Твою ж мать. Гермиона выгнула спину, подаваясь навстречу. Ладонь Драко проскользила к её лобку и погладила клитор через тонкую ткань. Громкий возмущённый возглас превратился в тихий стон.

Вот и всё. Кажется, пришёл конец хорошей девочке Джин Уилкинс. Они сводили с ума, и ей это порочно нравилось.

Грейнджер прикрыла глаза, наслаждаясь стимуляцией. Они оба знали, как ей сделать приятно. Твёрдые, уверенные, широкие круги пальцев Малфоя под трусиками. Размазать скользкую влагу, погрузить пальцы в неё. Как можно глубже, до самой ладони. И всё равно недостаточно. Сильные руки Нотта на её груди, сжать до боли, но не слишком. Скользнуть кромкой зубов по чувствительному соску, чтобы слегка поцарапать. И самое ужасное, что только от этих ощущений сердце Гермионы стучало, словно живое. Она так неправильно соскучилась. И всё же ей стоило бежать обратно в свой безопасный уютный мирок. Эти двое утянут её на дно, так, что никогда не всплывёт.

– Кроме того, ты сама говорила: единственное, что действительно важно – это только люди. Кому нужны все эти вещи, фигурки, дорогой фарфор… – Тео с причмокиванием переключился на вторую грудь.

Жаркая влажность рта на обострённо-чувствительной коже.

Гермиона не сразу поняла, о чём он, но когда до неё в полной мере дошло сказанное, то она, не отрываясь от поцелуя с Малфоем, на ощупь нашла его кудри и вновь сжала у самых корней. До боли. Нотт простонал и ощутимо прикусил её сосок, отчего она уже прихватила зубами губу Малфоя, и тот прошипел что-то ругательное.

Опять странный, ненормальный треугольник. Они все делали друг другу больно.

Грейнджер разорвала поцелуй с Драко и оттянула за волосы Теодора, всматриваясь ему в лицо. Ей ответили наглым, вызывающим взглядом зелёных, как болотная тина, глаз. Их разговор в старом поместье… Вот с чего всё началось, да? У ублюдка оказалась чудесная память. Повторил слово в слово. Он вообще знал, как безумно звучал?! Но взгляда на него было достаточно, чтобы понять – естественно, знал, и ему это нравилось. Видимо, никаких оправданий от него ждать не стоило.

– Я не имела в виду твой поступок!

Малфой продолжал целовать её шею и сжимать длинными пальцами грудь. Он едва ли не мурчал, как сытый кот. Водил подушечками вокруг ореол её сосков. Ритмично, синхронно. Настоящий амбидекстр. А Гермиона таяла и поддавалась. Он зажимал соски до саднящей боли, а потом тянул так, что те напрягались и ныли. И она еле сдерживала стон. Как вообще можно вести серьёзную беседу в таком положении? Грейнджер отодвинула лицо Драко и слегка шлёпнула его по руке:

– Послушай, я тут пытаюсь поговорить.

– Позже.

Она услышала, как Малфой завозился с пряжкой своего ремня. Тео поднялся поцелуями вверх по ключицам, к шее и вновь к её рту. Обхватил пальцами её за щёки и прижался губами, глуша все возмущения. Словно затыкая. Новый поцелуй получился ещё более яростным, мокрым и пошлым. За спиной послышался лязг расстегнувшейся молнии и шорох упавших на пол брюк Малфоя.

Интуиция вопила, что её сейчас трахнут.

Тело кричало – о да! А мозг безмятежно плавал в сиропе эндорфинов и посылал пьяные импульсы в нервные окончания. Спасибо, что не икал. Гермиона Грейнджер постаралась собраться. Что она там хотела им доказать? Что больше не вернётся и всё кончено. Весь разговор, конечно, принимал совсем не тот поворот, который она ожидала. Стоять полуголой, зажатой между двумя телами, и упоённо слизывать языком их слюну было не лучшим способом разорвать отношения. Она выпуталась из объятий Тео.

– У меня есть парень! – выпалила Джин Уилкинс

Оба резко остановились. Было заметно, как на челюсти Нотта задёргался мускул, и подумалось, что ей нравится острая линия его скул. Можно провести пальцем и порезаться. На Малфоя оборачиваться не хотелось, но Гермиона надеялась, что охладила его пыл и эрекцию.

– И у нас всё серьёзно! – она решила добить их окончательно.

Нотт запустил пальцы в свои волосы, нервным движением зачесал их на затылок и дрогнул уголками губ. У этого мудака в самом деле были красивые глаза.

– Тогда помянем его, – а следом в одно резкое движение снял с себя футболку.

И как по команде всё в комнате опять резко пришло в движение. Будто бы кончилась её передышка, а минутная стрелка сошла с ума и закрутилась с бешеной скоростью. Всё стало происходить слишком быстро.

– Ты спала с ним? – пальцы Драко впились до боли в волосы на затылке. Она слышала его тяжёлое дыхание.

– Не ваше чёртово дело! – Гермиона разозлилась и дёрнула головой, но освободиться не смогла.

Сложно было выглядеть грозной в одних кружевных трусиках и с голой грудью. С искусанными губами и горящими отметками их поцелуев на шее. Тео лишь насмешливо изогнул бровь. Он точно убьёт Джесси. Гермиона запаниковала, ругая себя за то, что подставила невинного человека.

– О, тебе так хочется, чтобы твой мальчик не пострадал? Останови меня, Грейнджер, – Нотт спустил штаны, высвобождая твёрдый, налитый кровью член.

Намёк прозрачнее некуда. Как капля предэякулята на кончике. Гермиона очень старалась не смотреть на его нижнюю часть тела, а только в глаза. Наглые, бесстыдные, бессовестные глаза. Она тяжело сглотнула и набрала побольше воздуха в лёгкие.

– Вы оба больше никто для меня!

Вот и всё. Наконец сказала им это. Сердце замерло, прислушиваясь к ощущениям в душе. Тихо, пусто, словно её слова не несли особой значимости и она сама в них не верила. Просто сотрясла воздух лишним шумом.

На секунду парни тоже замолчали. Грейнджер дышала так, словно вот-вот умрёт. Может, пора бежать? Но стоило ей слегка сдвинуться вбок, как Драко толкнул её на диван, так, что она улеглась животом. И чтобы точно не сбежала, придавил её сверху широкой ладонью.

– Между нами всё кончено! – вяло возмутилась Гермиона, устраиваясь поудобнее и выкидывая из-под живота чью-то волшебную палочку.

– Конечно, Грейнджер, разумеется.

Он грубо стянул бельё, то треснуло и, кажется, порвалось. Ей было плевать. Она даже не сопротивлялась, а как растёкшаяся сахарная глазурь на пончике распласталась розовой жижей.

Драко ввёл палец внутрь, проверяя, насколько она готова. Тот проскользнул легко и мягко.

– Горячо и очень мокро, могу поспорить, что тебя никто не трахал всё это время. Возбуждаешься, как маленькая шлюшка.

Следом она почувствовала, как во влажные половые губы упёрлась гладкая головка его члена, и сердце пропустило несколько ударов.

– Моя личная жизнь тебя не касается, Малфой.

Она чувствовала дрожь в своём теле, изнывающем от вожделения. Драко тоже уже был изрядно возбуждён, и Гермиона даже не ожидала, что он будет настолько твёрдым, обычно ему требовалась пара минут, чтобы дойти до такого состояния. Боже, она действительно знала все его «обычно». Как будет ощущаться, в каком ритме любит. Но он медлил, не подаваясь вперёд, будто испытывал себя на прочность, а её – на терпение.

– Мы твоя личная жизнь, – головка настойчиво надавила на вход, но проскользнула внутрь едва ли на дюйм. – Признай это.

Она сжала мышцы, не пуская. Полумеры, полуслова. Он хотел полной правды? Обойдётся!

– Всё кончено!

Драко резко вошёл в неё, и она громко вскрикнула от неожиданности.

– Ещё раз ты попробуешь выкинуть что-то подобное, – Малфой двигался до боли жёстко, словно пытался вдолбить в неё каждое слово, – я тебя из-под земли достану.

– Всё кончено, вы не можете просто… – предложение утонуло в её жалобном стоне.

Ещё.

Стоило надеяться, что она не проскулила это вслух.

Говорить, что всё кончено, когда его член скользил внутри и доставал до самой крайней точки, было, наверное, немного преждевременно.

Ещё больше…

Пожалуйста.

Гермиона кусала губы, заставляя себя заткнуться.

Тео подошёл к дивану и нежно погладил её по голове. Даже с сочувствием. Как папочка – нашкодившего ребёнка, который очень виноват, но всё равно получит конфетку после ужина. Конечно, весь вечер уже предопределён. Вначале кончит один, потом второй…

Боже, не останавливайся.

Ещё.

Драко яростно вбивался внутрь. Её вздохи стали ритмичнее, переходя в стоны. Малфой наклонился и прошептал в ухо:

– Ничего не кончилось. Всё только начинается, Гермиона. Моя ошибка была в том, что я давил на тебя, – и он сильнее вжал её своим весом в диван. – Не давал возможности самой принимать решения, – резкий толчок, и ощущение, что его член достиг не то что точки G, а самых недр и глубин души. – Видишь, я тоже умею признавать свои ошибки.

– Драко, ты…

Его пальцы ласкали клитор, и она поддавалась на ласку. Хотелось раздвинуть ноги ещё шире, выгнуть спину поудобнее, подставиться ему полностью. Ей бесстыдно хотелось кончить уже самой и дойти до катарсиса, освободить свою душу и тело. Нотт шумно вздохнул, видимо, устав наблюдать за оргией без его участия. Он придвинулся поближе и провёл горячей головкой члена по её губам.

– Я скучал.

Невероятное признание, Теодор. Ей так ещё никто в чувствах не признавался.

Совсем некстати вспомнился робкий Джесси. И Гермиона подумала, что надоело быть тихой и постоянно бояться признаться в своих чувствах. Ей было скучно жить спокойной жизнью. Её тошнило от мысли о том, что она будет изо дня в день ходить на работу, возвращаться, готовить ужин мужу и детям. Сначала одному ребёнку, потом второму. Потом снова работа и серая жизнь.

Грейнджер обхватила пальцами основание его члена и начала мягко поглаживать рельефные венки. Чужой и такой хорошо знакомый. Головка была красная, набухшая и сочилась смазкой. Что она творит? Кто её остановит? А надо ли?

Драко резким толчком напомнил о себе, и она ещё сильнее упёрлась губами в головку. Нерешительно разомкнула рот, очерчивая языком окружность. Облизнулась.

Подумала, что тоже скучала, но не произнесла вслух. Как и не призналась самой себе, что хотела вновь ощутить его.

Ты мне не нужен, Тео.

Нежно провела кончиком языка по гладкой коже, почувствовав его солоноватый вкус.

Я тебя ненавижу, Драко.

Ощущение, как его мышцы перекатывались, когда он входил глубоко и прижимался к ней бёдрами, сводило её с ума. Жуткое, нарастающее томление пульсировало глубоко внутри. Внизу живота ныло. Мокрые от пота волосы прилипли к коже. Сочетание горячего тела сзади и твёрдого тела спереди доводило её до исступления.

Гермиона ещё крепче обхватила губами член и постаралась вобрать в себя его весь. Неглубоко, на пробу, чтобы помещался за щеку. Член увеличился, и губы вокруг него разошлись шире, а на языке растёкся горьковатый вкус смазки.

– Как я сильно по тебе скучал, Грейнджер, – простонал Драко. Его движения становились всё более беспорядочными, всё более отчаянными по мере того, как он приближался к оргазму. – Мы все изменим. Попробуем ещё раз и с чистого листа.

Его руки дрожали. Прикосновения пальцев становились хаотичными, раздражающими, не приносящими удовлетворения. Он исследовал её тело по миллиметрам, задерживался в каждой впадинке, обводил каждую выпуклость. Словно слепой читал книгу со шрифтом Брайля.

Как же она соскучилась.

Ей нравилось ощущать их двоих. Ласкать член Теодора, чувствовать его вкус, языком обводить венки и поглаживать нежную уздечку. Ей нравилось раскрываться для Драко и отдаваться его напору. Он входил резко, сильно, и она будто бы полностью принадлежала ему. Им.

– У меня другая жизнь. Всё кончено, – только упрямство и обида всё же были сильнее неё. Ради этого заявления даже выпустила член Тео изо рта.

– О да, – гласный звук перешел в громкий, по-девичьи нежный стон. Драко напрягся всем телом, вытянулся как струна, и Гермиона ощутила тёплую пульсацию внутри себя.

Совершенно точно Малфой её не услышал. Он навалился всем весом, прижав её к дивану так, что стало сложно вздохнуть. Грейнджер замерла, стараясь заново научиться дышать. Она осознавала, что передышка временная.

Ей самой хотелось продолжения. Её оргазм так и остался где-то на горизонте, отчего во всём теле нарастало зудящее раздражение и ярость. Как же она на них злилась! Два идиота, два сумасшедших психа! Ненавижу!

Малфой, видимо, пришёл в себя и приподнялся на локтях, дав ей немного свободы. Она резко вдохнула, когда тот вынул свой член, и по её ногам потекла сперма. Грязная, испачканная. Опять! И это они во всём виноваты! Но не успела Гермиона встать с дивана, как Теодор сжал её бока. Его широкие ладони почти полностью обхватывали её талию и едва ли не соприкасались кончиками пальцев друг с другом. Такая хрупкая в его руках.

– Почему ты не вернула память родителям? – Нотт по-деловому приподнял её, как тряпичную куклу, и усадил к себе на колени.

Его твёрдый член всей длиной соприкоснулся с её животом, и она слегка сдвинулась, ощущая промежностью горячую кожу его ног. Стиснула зубы и со злостью прошептала:

– Потому что так было лучше для них. Для всех было бы лучше, если б Гермиона Грейнджер исчезла.

– Исчезла?

На этих словах он заставил её приподняться и обвёл головкой клитор, дразня. Она ухватилась за плечи, чтобы не потерять равновесие, и шире развела ноги. По внутренней стороне её бедра потекла тёплая жидкость. Тео даже не обратил на это внимания. Он пристально смотрел ей в глаза. Испытующе и обвиняюще. Его влажные кудри прилипли ко лбу и ей понадобилось всё усилие воли, чтобы не смахнуть их в сторону. Никаких ласковых жестов для него.

– Это ты так за всех решила, да? Хоть раз попробовала бы сперва спросить чужое мнение, прежде чем принимать решения за всех! – Тео приподнял пальцами её подбородок, запрещая отворачиваться.

Нотта захотелось хорошенько дёрнуть за раздражающие кудри.

– А ты сильно спрашивал моего мнения? – Гермиона стряхнула с себя его руку. Твёрдый член упирался в половые губы, и она уже мучительно хотела ощутить его в себе, чтоб отыграться с ним за неслучившееся освобождение с Драко. Использовать, как куклу.

Тео облизал губы и очаровательно вздёрнул брови. Ни дать, ни взять – мальчик-ангелочек с коробки из-под рождественского печенья.

– Хорошо, я сейчас спрошу: кончить в тебя или на тебя?

Одарив напоследок распутной улыбкой, он усадил её на свой член. Медленно-медленно, так, чтобы прочувствовала каждый дюйм. Она крепче обхватила его руками за шею и прижалась носом к теплой впадинке за ухом. Он пах солёным потом, свежестью мыла и отвратительным табаком.

– Неужели ты будешь просто сидеть и смотреть, как твои близкие страдают? – продолжил упрямо капать на мозги Тео.

Гермиона стиснула зубы, сдерживая комментарий. Вовсе не болтовней ей сейчас хотелось с ним заниматься.

Нотт ленно толкнулся вверх, вдавливая член в её горячее лоно, и зашипел сквозь зубы. У неё тоже захватило дух. Как на экстремальных горках, когда с высоты резко летишь вниз. Что он хотел сказать так и осталось не известным – слова погасли, так и не родившись.

Ещё толчок. Член вновь скользнул на всю длину, и она кожей ощутила мягкие волоски на лобке под собой. Его губы приоткрылись, и он резко вдохнул.

Как никогда близко. Как никогда хорошо. Словно всё на своём месте. Её глаза расширились, а дыхание стало прерывистым.

– Ещё, – позорно промямлила вслух.

Она сама вжималась бёдрами в Тео, они оба стонали, как раненные фестралы, доводя себя до исступления. Возбуждение ощущалось настолько ярко, что от этого было больно. Больно от распирающего контакта с Тео. Больно от того, как сильно она в этом нуждалась. Больно, что разумом понимала, что совершает ошибку.

Вновь и вновь. Его стон. Приподнимает её за талию и резко опускает на себя. Её стон. Сжимает его плечи, оставляя кровавые полосы, и подаётся вперёд, пытаясь подчинить контроль себе.

Драко сел рядом, со спины, и Гермиона почувствовала его пальцы, возобновившие стимуляцию.

– Тише, детки, я рядом, – за мурчащую интонацию захотелось вырвать ему язык.

На его счастье, Грейнджер была слишком занята. Всё внутри содрогалось от каждого толчка. Она чувствовала то боль, то невероятное блаженство. Тео плавно, неторопливо наращивал темп, заставляя её слегка подпрыгивать от периодических резких толчков. Они издавали абсолютно пошлые звуки бьющихся друг о друга тел и жалобные умирающие стоны.

Гермиона вроде бы была сверху, но подстраивалась под ритмичную ласку пальцев Драко, ловя искры удовольствия. Тео сидел под ней, но когда движения казались ему слишком вялыми, он приподнимал её и опускал на свой член так, как хотелось ему.

– Неужели ты вновь решишь вернуться к своей тихой жизни? Вновь спрячешься? – тихо шептал один демон.

– А что ты скажешь своему парню? Расскажешь, как самозабвенно насаживалась на мой член? – добавлял соли на рану второй.

Они опять это делали. Приходили, врывались и пускали её спокойную жизнь под откос. Только она больше не даст им этого сделать. Да, возможно, спокойные отношения – не то, чего ей хотелось бы, но это не значит, что она тут же бросится им на шеи.

– Это всё ещё не ваше дело.

Гермиона сжала плечи Нотта, глубже впиваясь ногтями в кожу. Пусть ему будет больно. Тео всегда так красиво страдал…

– О, ещё как наше, – шептал ей на ушко Драко, продолжая выводить адские круги вокруг набухшего клитора и второй рукой заставляя её сильнее опускаться на Теодора.

А тот уже сдался. Откинул голову на спинку дивана, дышал сквозь приоткрытые губы и, кажется, был абсолютно счастлив. Выглядел как распластавшаяся снежинка, только со стоящим членом.

– Используй меня… – кровь на его прокушенных губах уже запеклась и потрескалась

Гермиона чувствовала себя разъярённой фурией, она схватила Драко за волосы и заставила поцеловать себя, со злостью укусив его напоследок. Они оба должны страдать. Они так красиво умеют это делать…

– Я весь твой, – Теодор разговаривал уже как в бреду.

– Заткнись, – она решила, что убьёт его на месте, если он скажет ещё хоть слово.

Получив контроль над Теодором, Гермиона двигалась так, как требовалось именно ей. Покачивалась, привставала. И если бы Малфой вдруг в этот момент попробовал убрать свои мерзкие пальцы, то она бы не задумываясь переломала их, один за другим. Драко будто бы чувствовал это. Он послушно приоткрывал губы, позволяя ей терзать себя злыми укусами, послушно усилил давление на клитор, когда заметил, что её напряжение возросло, и послушно довёл её до самого пика. Хорошие мальчики.

Оргазм взорвался острыми иголками под веками. Больно так, что захотелось разрыдаться от бессилия. Хорошо так, будто бы она целый год прожила в анабиозе и только сейчас вспомнила, что такое жить, а не существовать серой тенью. Гермиона закричала, не сдерживаясь. Скорее от злости. Она развернулась и со всей силы шлёпнула Драко. Метилась в щеку, а попала куда-то в ухо. Глухо стукнуло, словно она пыталась отбить кулаком кулаком. А лучше было бы взять молоточек для мяса.

Малфой манёвра совсем не понял и взглянул на неё с глубокой обидой.

– Грейнджер, я тебя до оргазма довёл.

– Ты! Вы… – у Грейнджер от стыда и досады дрожали губы, но, конечно же, она не станет рыдать. – Вы меня просто довели…

***

Пять минут спустя они уже лежали на диване, голые и мокрые.

Лежали, злились, молчали. Гермиона с тоской думала, что не успевает приготовить клюквенный соус к стейкам. А что она скажет Джесси? Наверное, что всё кончено. Наверное, пора уходить отсюда. Часы она им оставила, что всё кончено сообщила… А то, что произошло чуть раньше, она спрячет глубоко в душе, будет иногда вспоминать, но никому об этом не расскажет.

Грейнджер села на диване и нашла свои трусики. Порваны.

– Как думаешь, не пора ли произойти небольшому чуду? Устроить явление святой Грейнджер?

Она не слушала их. Просто печально рассматривала ткань и, в конце концов, пришла к выводу, что не восстановить. Даже чтобы просто дойти до дома, их не надеть.

– Останови их, Гермиона – протянул Драко и слегка ущипнул её за бок, привлекая внимание. – Кто защитит бедных маглов? Кто вновь спасёт мир от Пожирателей смерти? Кто наконец-то отправит Долохова в Азкабан?

Его тёмные брови сложились уголком и лицо сложилось в наигранно-невинную мину. Ещё и нижнюю губу выпятил, как маленький мальчик.

– Кстати, этот ублюдок не на шутку разгулялся, – Тео поцеловал её в плечо и прошептал на ухо. – Бедные, бедные маглы.

– Я не вернусь, – упрямо повторила Гермиона, встала с дивана и подняла своё платье.

Их одежда была разбросана по всей комнате, а палочки закатились неизвестно куда. Единственное, что висело аккуратно, – это галстук Драко, который он повесил в самом начале на стул. Во всём остальном царил хаос – брюки наизнанку на полу, комки носков на столе, а оставшаяся часть от её комплекта белья и вовсе оказалась заткнутой на диван.

Пока она ковырялась с поисками, Малфой поднял свой пиджак и достал из внутреннего кармана какой-то документ, небрежно сунул ей в руки.

Назначение младшего аврора Грейнджер на должность…

Гермиона нахмурилась, поморгала, пробежалась глазами по строчкам. Эти паразиты всё подготовили! Она хотела бы возразить, но Тео опередил её:

– Невилл передаёт тебе привет. Хотя вру. Он думает, что ты мертва. Как и все оставшиеся силы Ордена Феникса. Они все так расстроены, деморализованы. Сначала Гарри, потом ты. Потом ещё и Пожиратели на ключевых постах Министерства. Знаешь, у многих опустились руки. Противно на них смотреть. Распустили сопли. Самое интересное, что после твоей смерти Рональд Уизли возомнил себя воином света и теперь в одиночку борется с ветряными мельницами. Только у него ничего не выйдет. Я тебе по секрету скажу. Мы крепко держим его за яйца, только он об этом ещё не подозревает. Но стоит нам сжать руку, и Рональду станет очень и очень больно. Ты же всё ещё любишь его? А родители? Может, пора бы им уже вернуть память? Я тебе точно скажу, что это очень неприятное ощущение, когда не помнишь значительный кусок своей жизни.