Текст книги "Мы все умрём. Но это не точно (СИ)"

Автор книги: Aris me

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 62 страниц)

Тео откинул голову, наслаждаясь и ловя последние волны расслабления по мышцам, затем скомкал в кулаке так полюбившиеся ему трусики, вытер о них густые, белые капли с ладони и засунул в рюкзак к дневнику. Следом он вытащил из ботинка свою любимицу Матильду, полоснул острым лезвием по ладони и начертил своей кровью размашистый рунический символ прямо на гладкой поверхности девственно-чистого комодика. Красное на белом. Красиво же.

Выходил из квартиры он в намного лучшем настроении, чем заходил. В его рюкзаке весело позвякивали маринованные корнишоны, миндальные печеньки, обёрнутые хрустящей бумагой, ключи от квартиры, личный дневник и перепачканные белые трусики.

Продуктивный выдался сегодня день. А вечер только начинался…

***

«Нам надо поговорить»

«Как поиски?»

«Ты ведёшь себя глупо, Малфой»

Гермиона вновь открыла блокнот и, убедившись, что ответа там так и не возникло, растерянно оглянулась по сторонам. Никто не заметил? Она даже не была уверена, что Малфой читал её послания.

– Герм, ты вообще с нами? – Невилл легонько пихнул её в бок, закидывая в рот дольку лимона, присыпанную крупной солью.

– А? – Грейнджер перевела глаза на их стол, мельком скользнула взглядом по раскрасневшемуся Лонгботтому, следом на соседнего Кормака, который доливал какой-то крепкий алкоголь в высокий стакан с элем Оливера. Взглянула на самого Вуда, с блеском в глазах ожидавшего, когда закончится подготовка, на нарядную Камиллу в шёлковой красной блузе, с которой он, кажется, начал встречаться, и, наконец, на рыжего несуразного бывшего Пожирателя – Максимуса, которого зачем-то приволок с собой Маклагген. Кормак и этот рыжий в последнее время удивительно много бывали вдвоём: что одного, что второго постоянно наказывали старшие авроры, заставляя отрабатывать дополнительные часы тренировок на стадионе. «Совместный труд объединяет», – пояснил им всем Кормак и усадил рыжего рядом с собой. Тот тушевался, пытался слиться со стенкой и тихонечко потягивал свой эль, почти не участвуя в общих разговорах. Гермиона предпочитала его игнорировать, она усилием воли нацепила радостное выражение лица, весело хлопнула в ладоши и звонко крикнула:

– Давай!

Оливер с самым торжественным видом высоко поднял металлический, отполированный значок, который ему выдали только вчера. Все за столом радостно заулюлюкали, засвистели и затопали ногами. Вуд элегантным жестом фокусника кинул новенький жетон в высокий бокал с коктейлем, что намешал для него Кормак, поднёс его к губам и хитро усмехнулся, поглядывая на друзей.

– До дна! До дна! – громко скандировали все собравшиеся.

Оливер медленно, не отрываясь, опустошил весь бокал и звучно грохнул им по столу. Значок внутри звонко подпрыгнул, ударившись о стеклянные стенки. Остальные тоже подняли свои стаканы и отсалютовали новоявленному аврору. Настоящему, больше не простому стажёру, как все они. Вуд действительно это заслужил.

Гермиона улыбнулась и тоже отпила из своего бокала, но, когда все за столом вернулись к своим разговорам, её натянутая улыбка медленно погасла. Как бы ни было паршиво признаваться самой себе, но причина плохого настроения крылась в том, что Малфой её игнорировал. Конечно, Гермиона убеждала себя, что произошедшему в отеле не стоило придавать никакого значения. На первый день после возвращения из Болгарии она с энтузиазмом влилась в привычную рутину, на второй мельком подумала, чем бы там мог заниматься Малфой, но быстро отогнала от себя эту мысль. На третьи сутки она совсем некстати вспомнила ощущение его губ на коже и весь день мечтательно замирала, прокручивая в голове тот или иной фрагмент их близости. На четвёртый она ему всё же написала, но на её робкое «Как идут дела?» он ответил лишь сухим «Нормально».

Поэтому Гермиона запретила себе о нём думать и загрузилась всевозможными делами: сдала все накопившиеся отчёты, заполнила обещанные Оливеру таблицы, отдежурила первый аврорский патруль вместе с Невиллом, провела генеральную уборку дома, выкинув из шкафа все старые вещи и открыв для себя дорогу новому… А Малфой всё не писал и не появлялся. Даже на встречу с ней отправил Нотта! И от этого почему-то было совсем тягостно. Она-то думала, что за две недели у них найдётся хотя бы один повод, чтобы встретиться, но с каждым днём приходило осознание, что, скорее всего, Драко просто не было до неё дела.

И в голову стало заползать мерзкое понимание, что для него это могло оказаться чем-то обыденным. Просто секс.

«Я же не замуж тебя зову.»

После второго бокала кисло-сладкой Маргариты Гермиона не выдержала и решила попробовать аккуратно поговорить об этом с кем-нибудь из ребят. Возможно, это тоже была не лучшая её идея, но два выпитых коктейля настойчиво советовали всё же задать этот чисто теоретический вопрос вслух.

– Почему парни после секса могут избегать общения с девушкой? – спросила она тихонько у Невилла, и именно в тот момент громкая музыка в зале стихла, переключаясь на следующую композицию. Ей показалось, что все сидящие в баре развернулись и с жалостью уставились на неё. Вот-вот начнут перешёптываться и показывать пальцами, но на самом деле молчание повисло только за их столом.

– У тебя есть парень? – недоверчиво спросила Камилла, которая наверняка считала, что на такую канцелярскую мышь никто не посмотрит.

– И он тебя игнорирует? – добавил соли на рану Оливер. Невилл, подавившись чесночным сухариком на первой секунде, всё ещё звонко кашлял и стучал себя кулаком в грудь.

Гермиона неловко попыталась соврать, что это случилось не с ней, а с её некой таинственной подругой…

– Он полный мудак, – холодно сообщил Кормак, не поверив ей ни на йоту.

– Согласен, – поддакнул, наконец откашлявшись, Невилл и поправил запотевшие очки.

Гермиона залпом опустошила бокал с остатками алкоголя и угрюмо пододвинула к себе третий, всей душой при этом желая, чтобы остальные поскорее переключили внимание на что-то более интересное. Впрочем, так и случилось. Только Кормак, не сводивший с неё глаз, ободряюще сжал её плечо и тихо сказал:

– Выброси его из головы и иди дальше. Значит, он тебя не стоит, – игриво подмигнул подбитым глазом и весело добавил, – иногда твоё счастье может оказаться совсем рядом, а ты его просто не замечаешь.

Но от жалости Маклаггена раздражение только усилилось. Гермиона выкинула соломинку из бокала и щедро отхлебнула алкоголь через край, мысленно проклиная себя за всё. И отдельно за Малфоя. Да что ей вообще от него нужно? Ходить за ручку на свидания? Нет! Хотела же ничего не усложнять. Он, видимо, так и поступил. Это был просто секс. От этой мысли почему-то стало совсем тоскливо, будто бы она где-то глубоко в душе надеялась, что Малфой мог испытывать к ней симпатию. Словно это вообще возможно… Но они же не давали друг другу никаких обещаний, верно?

Допив четвёртый бокал Маргариты, Гермиона бросила кокетливый взгляд в сторону Кормака.

– Герми, попробуй солёные крендельки, – прошептал ей сидящий справа Лонгботтом, и бросил недоверчивый взгляд на Маклаггена.

Нет, Невилл, она планировала сегодня хорошенько расслабиться и приставаний Кормака совсем не боялась. Более того, покручивая за тонкую ножку свой пятый бокал, она окинула соседа по столику заинтересованным взглядом и подумала, а не дать ли ему шанс? Маклагген хоть и выглядел сегодня немного потрёпанным, но это было вполне привычным его состоянием. Может, снова свалился с препятствия или метлы… Неважно. Только Кормак её флирта так и не заметил. Он продолжал что-то увлечённо шептать на ухо рыжего недопожирателя и смеяться, широко открыв рот. От очередного его смешка изо рта вылетел непрожёванный кусочек крекера и упал в центр стола. Гермиона брезгливо сжалась, вмиг потеряв в образе Маклаггена очарование.

Нет, пока ещё не настолько пьяна.

Грейнджер потянулась к своему бокалу, но тот оказался печально пуст, и ей внезапно стало скучно.

Она окинула взглядом танцпол и подумала, а почему бы и нет. Трезвая Гермиона постеснялась бы выйти совсем одна в толпу незнакомых людей, но пьяная её версия была легка на подъём.

Музыка обволакивала и погружала вглубь. Она двигалась в такт, чувствуя себя такой свободной и лёгкой. Будто бы не существовало всего этого груза проблем в прошлом и впереди.

Гермиона даже соприкоснулась в танце с каким-то парнем. Тот слегка приобнял её за талию и как-то слишком уж близко прижался всем своим телом, а она совсем не стала отталкивать. Только пахло от него потом, острыми крылышками-фри и едким амбре крепкого алкоголя. Ей подумалось, что для такого она опять-таки недостаточно выпила. Но это как раз следовало исправить. Высвободившись из липких объятий, Гермиона скользнула к барной стойке и заказала себе ещё один коктейль.

В зале было громко, жарко и душно. Люди сливались в одно цветастое пятно и двигались в общем ритме, словно единый живой организм. Гигантский осминог – извивающийся, конвульсивно дергающийся, мокрый… гадкий.

Она смахнула ладонью капельки пота со лба и повернула голову, чтобы посмотреть, чем заняты ребята, но столкнулась с задорным взглядом зелёных глаз.

Алкоголь будто бы выветрился одним махом. Мерлин, только не это.

– Теодор?

Они стояли друг напротив друга с абсолютно серьёзными лицами.

– Гермиона.

Грейнджер недобро сощурила глаза, смерив его строгим взглядом от макушки до пяток.

– Ты без Оборотного.

Тео стоял, расслабленно сунув руки в карманы. В чёрной рубашке, идеально подчёркивающей силуэт, и в тёмных брюках с тонкой серебряной пряжкой ремня. Его тёмные волнистые волосы были слегка растрёпаны, будто бы он недавно занимался сексом.

– Без, – спокойно констатировал тот.

Единственный вывод напрашивался сам собой.

– Ты совсем с ума сошёл?

Теодор непринуждённо опустился на высокий барный стул рядом с ней и заказал себе выпивку.

– Расслабься, я не Драко, не засветился, где только можно. Никто не знает, что именно я – это Нотт.

Гермиона подавилась слюной и закашлялась. Ей совсем не понравилась его самоуверенность и то, как он это произнёс. Тео участливо похлопал её по спине.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, наконец выровняв дыхание.

– Очевидно, то же, что и ты, – Нотт кивнул в сторону танцпола, и ей сразу стало понятно, что он видел, как она танцевала и флиртовала с тем парнем. Почему-то за это стало особенно неловко. Теодор, видимо, истолковал её взгляд по-своему и поспешил успокоить: – Я не скажу Драко.

Гермиона презрительно фыркнула, демонстрируя всю свою степень безразличия к Малфою, сделала глоток Маргариты и облизала солоноватые губы. Зачем они вообще макают бокалы в соль? Что в этом красивого, если это не вкусно?

– Говори, мне всё равно, – как можно равнодушнее произнесла она, нервно скручивая пальцами бумажный коктейльный зонтик и неловко поправляя волосы.

Теодор, не сводивший с неё внимательного взгляда, сделал долгий глоток из своего стакана.

– Может, я угощу тебя чем-нибудь? – спросил он и мило улыбнулся.

Гермиона с сомнением оглянулась на свой столик: Оливер целовался с Камиллой, Невилл уже дремал, а Кормак и рыжий о чём-то увлечённо спорили. Видимо, её отсутствия никто даже не заметил.

Она вновь перевела взгляд на Нотта. Тот сидел расслабленно, откинувшись на спинку барного стула, и не спеша потягивал какой-то янтарный напиток. Судя по всему, сегодня он пребывал в весьма хорошем расположении духа. За всё время, что Гермиона с ними работала, она так и не смогла понять причину его резких перепадов настроения и невольно задумалась, а что вообще ей о нём было известно?

Она с трудом вспомнила, как один раз видела Теодора в Хогвартсе. На третьем курсе некто по фамилии Нотт получил наибольшее количество баллов по Древним рунам и бесстыдно обошёл её в конкурсе. Гермиона восприняла это как личную драму. От обиды она еле сдерживала слёзы: столько готовилась, учила ночами, и кто-то всё равно смог её опередить на жалких десять баллов?! И в унизительный момент, когда его, а не её вызвали на торжественное вручение грамоты, они на мгновенье встретились взглядами.

Грейнджер даже на секунду опешила, забыв всю обиду. Она ни разу раньше не видела такого чистого, прозрачного оттенка глаз и думала, что подобный рисуют только в книгах. Теодор тоже замер на несколько мгновений, разглядывая её, затем сердито сдвинул тёмные брови на переносице и вновь повернулся к нахваливавшему его преподавателю. Гермиона бы не запомнила вовсе лицо этого возмутительного типа, если бы не тот поразительный цвет глаз. А ещё она с неудовольствием должна была признать, что победил он заслуженно и при этом совсем не получал удовольствия от всеобщего внимания. Простой, скромный парень, с вежливым достоинством слушающий преподавателя. Он смущённо улыбался и явно мечтал сбежать подальше. Что, кстати, Теодор и сделал, как только все отвернулись. Нотт был тих и незаметен.

Гермиона задумалась – что можно о нём сказать по этому фрагменту? Он был… увлечённым и скромным? Негусто. Она о нём ничего не знала, но подумала, что только один Теодор из всех её знакомых умел смотреть на тебя так, будто ты самое удивительное чудо на земле. Вовлечёно и вглубь тебя. Он также рассказывал истории, завлекая всех в волшебную атмосферу, и даже сейчас Нотт смотрел на неё так, словно больше ничего вокруг не существовало и, конечно же, отказаться от предложенного коктейля она просто не могла. Да и особых причин не находилось . А ещё не хотелось. Ей действительно было интересно узнать его получше. В конце концов, им предстояло проделать вместе большую работу, и ничего плохого из-за одного дружеского бокала Маргариты явно не случится. По крайней мере, если она присмотрит сейчас за Теодором, то точно сможет убедиться, что он ничего не натворил и отправился прямиком домой. Этот план ей однозначно понравился. Часик посидит, а потом предложит отправиться по домам – и Пожиратели целы, и авроры довольны.

Два часа и неизвестное количество Маргарит спустя она обнаружила себя абсолютно пьяной, сидящей на увядшей, пожелтевшей траве рядом с Теодором и толстенькой бутылкой из коричневого матового стекла между ними. Где-то вдалеке был слышен гул дороги и лай собак. Кажется, они решили, что не в состоянии аппарировать, и пытались дойти до её дома пешком. Точно. Он её вроде как провожал? Ну что ж, видимо, у них сейчас был привал. Холодная погода осенней ночи и возможность испачкаться почему-то не пугали, кажется, они уже успели наколдовать согревающие чары. Или нет? Но в любом случае холодно ей не было. Гермиона поуютней поправила на себе тяжёлую кожаную куртку Теодора, что он так галантно ей предложил, и уткнулась носом в воротник. Тот пах мягким, янтарным солнцем, сладким медовым десертом и горьким табаком. Ей даже нравился этот странный контраст ароматов – Теодору подходило. Нотт сам был такой же: то острый, то мягкий, и абсолютно ей непонятный. Она тайком бросила взгляд на сидящего рядом парня: волнистые пряди уютно рассыпались по лбу и слегка прикрывали брови, он расслабленно сидел, уперевшись одной рукой в траву, и смотрел на звёздное небо так, словно больше ничего вокруг не существовало.

– Грейнджер, что бы ты стала делать, если бы знала, что до смерти тебе осталась пара месяцев? – Тео сделал глоток сливочного ликёра и не глядя передал пузатую, прохладную бутылку ей. – Что твой приговор подписан и его не избежать.

Гермиона пьяно откинулась на руки и подняла лицо к небу. Алкоголь согревающим теплом растекался по телу, и движения выходили какими-то ленивыми. Было так хорошо и тепло. О плохом думать не хотелось, но самым честным стало бы признать что она, скорее всего, впала в панику и отчаяние. Хотя это такая роскошь, когда у тебя каждая минута на счету… И чего ей действительно хотелось бы?

– Знаешь, я всегда мечтала пожить простой, нормальной жизнью… – с лёгкой грустью произнесла она и тоже отпила прямо с горлышка, наслаждаясь сладким, пломбирным послевкусием алкоголя. – Влюбиться раз или два, завести кота, отдыхать с друзьями по пятницам… На самом деле я бы даже не хотела знать, что моё время истекает.

Тео глухо хмыкнул, явно недовольный её ответом.

– Спрятать голову в песок. Продолжать ходить на работу, тратить время на телевизор, обсуждать сплетни с коллегами и стараться быть для всех хорошей и удобной? Так бы ты провела последние два месяца?

– Когда ты это так сказал, то прозвучало вовсе не настолько заманчиво, – миролюбиво согласилась Гермиона и вдохнула полной грудью прохладный воздух осенней ночи. Ветер шумел в кронах деревьев, и ей было так хорошо просто сидеть на траве, просто пить сладкий ликёр и слушать, как он мягким голосом рассказывал свои истории. К чему сейчас это всё? Рассуждать о грустном совсем не хотелось, и она лениво отмахнулась: – Не знаю, наверное, постаралась бы откусить самый большой кусок от счастливой жизни.

– Это как? – упрямо протянул он и изящным жестом смахнул назад тёмные кудри. В отличие от её расслабленной неуклюжести он двигался вполне скоординированно.

Гермиона поморщилась – вот ведь пристал! Теодор определённо подталкивал к какому-то выводу, только думать было отчаянно лень. Поэтому она озвучила первое, что пришло на ум:

– Надела бы начальнику на голову его пепельницу, наложила бы на наставника по физической подготовке Империус и заставила нырнуть в те помои, в которые он вечно роняет нас, – Грейнджер мечтательно улыбнулась. – Потом бы съела ведро фисташкового мороженого и…

– Знаешь, – Тео нетерпеливо перебил, не дослушав её длинный монолог про фисташковое мороженое, которое вкуснее есть с шоколадной крошкой и солёной карамелью, но ни в коем случае нельзя поливать клубничным топпингом. – Я думаю, что мы все просто слишком привыкли жить. Ходить, гулять, прожигать время, будто бы у нас его много. Но это всё может кончиться в любой момент. Почему ты не сделаешь это сейчас, почему не откусишь самый большой кусок счастья?

– Социальные нормы, Теодор. Надень я Смитерсу его пепельницу на голову, меня бы сразу же выгнали из аврората, а мне нужна работа и деньги… – она на секунду запнулась, внезапно осознав, к чему он клонил.

Гермиона подозрительно прищурилась, медленно повернула голову и встретилась с абсолютно невозмутимым взглядом зелёных глаз, только в уголках его губ притаилась слишком уж хитрая ухмылочка. Она тоже ему улыбнулась и покачала головой, давая понять, что не купится на его уловку. – Мистер Теодор Нотт, вы что, думаете, я не умею рисковать?

– Ставлю на это десять галеонов, – самоуверенно усмехнулся тот, откровенно бросая ей вызов.

Ладно, мальчик, ты сам напросился. Она нахмурилась, припоминая все свои подвиги времён Гриффиндора, и задумчиво постучала пальцем по губам, выбирая, что из множества их школьных приключений можно рассказать такому благовоспитанному чистокровному парню, как Нотт, чтобы не показаться в его глазах совсем уж бездумной особой.

– Я как-то летала на драконе. Один раз.

Нотт в снисходительной улыбке обнажил зубы, демонстрируя, что его это не слишком впечатлило. У него были красивые и ровные клыки… Клыки? Гермиона не сдержала короткий, легкомысленный смешок. Мерлин, о чём она только думает?

– Я целый год тайком плевал в Долохова вишнёвыми косточками.

– В Долохова? – с сомнением уточнила она, подумав, что лучше ещё раз прокатилась бы на драконе, чем встретилась с Антонином.

Тео довольно кивнул.

– Он вечно сидел на собраниях с таким выражением лица, будто был готов каждую секунду сорваться с места и вылизать до блеска зад Лорда. Раздражало.

– И как только он тебя не убил?

– О, у него рука не поднялась, слишком много сил, по его словам, в меня вложил. Я просто был изгнан с позором из учеников. Представь ситуацию, когда все выстраиваются в ряд, зачитывают длинную, нудную речь, говорят, что ты бездарность, потом публично порицают, дружно срывают знаки отличия и запрещают подходить к поместью ближе, чем на сто ярдов. На моё приближение даже Воющие чары настроили. Правда, не только за вишнёвые косточки, наверное, ещё за сломанный фамильный посох Антонина, но мне же надо было подпереть чем-то дверь, пока я осматривал его сейф…

Гермиона, не сдержавшись, звонко и легко рассмеялась. Настроение было такое, будто бы у неё внутри прятался целый склад взрывных смешочков, которые, подобно воздушным шарикам, поднимались вверх и громко лопались от каждого сказанного Теодором слова.

А вдруг он сейчас поделился своей душевной травмой и смеяться было совсем неуместно? Она с опаской взглянула на его лицо, но тот расслабленно улыбался и с интересом поглядывал в её сторону. Почему-то казалось, что Теодор не слишком сильно расстроился из-за изгнания. Гермиона смахнула выступившие от смеха слёзы и задумалась, чем бы могла парировать эту высокую ставку.

– Амбридж… Я отдала её кентаврам.

Тео, поднёсший к губам бутылку, подавился и закашлялся. Ликёр неаккуратным тёмным пятном растёкся по его рубашке.

– Неожиданное решение, – выдавил он, пытаясь смахнуть с себя влагу, но пятно размазывалось всё шире и шире.

Гермиона улыбнулась и снисходительно покачала головой.

–Так было нужно, – пояснила она, подумав, как же иногда сложно до него доходит.

– Я-ясно, – медленно протянул Теодор, как-то странно взглянув в её сторону. – Кажется, ты заслужила свои десять галеонов за эту суку. Хотя Малфой вряд ли со мной согласился бы. Он-то считал Амбридж достойным работником Министерства.

При упоминании Малфоя её улыбка сразу же стухла. Все воздушные шарики внутри разом лопнули, и будто бы кто-то дёрнул за рубильник, погасив там весь свет – праздник закончился, остались лишь обрывки конфетти. Гермиона закусила губу и нервно потеребила край куртки. Ей хотелось спросить, как там Драко, неужели он настолько занят и не говорил ли что-нибудь про неё, но даже в нетрезвом состоянии понимала, что этим выдаст всю свою заинтересованность мерзким Хорьком. Поэтому она выбрала из всей массы наиболее нейтральный, но от этого не менее важный вопрос:

– Тео, а тебя не беспокоит, что Драко постоянно использует легилименцию?

На самом деле это являлось серьёзной темой. Сколько парни уже жили вместе, и наверняка Нотт нашёл свой способ определять его вторжение в мысли или как-то защищаться без окклюменции. И, может, Теодор был уже достаточно пьян, чтобы поделиться своим секретом?

– Надо отдать его кентаврам, – голос Тео звучал абсолютно серьёзно. Он взял с травы бутылку, вновь отхлебнул и смочил в алкоголе палец.

– Нет, правда. Мне кажется, я продвинулась в окклюменции, – Гермиона задумчиво проследила, как Теодор мокрым от ликёра пальцем чертит на рукаве своей рубашки какую-то руну. – Просто стала иногда чувствовать, когда он это делает. И мне это не нравится.

– Тогда тебе надо побыстрее осваивать окклюменцию, – хмыкнул тот, вывел последний крючок, и руна засветилась тускло-зелёным цветом. Его тело внезапно окутало порывом ветра, который стих сразу же, как только свечение символа погасло. Длилось всё это не более пары секунд.

Он что, действительно сейчас при помощи магии сымитировал человеческий фен? Такого применения Древних рун Гермиона ещё точно не встречала. В голову закралась мысль, что Нотт может знать какие-то символы, помогающие защитить свои мысли от легилимента…

– Высохла? – заинтересованно спросила она.

– Нет, алкоголь не самый лучший проводник, но уже не так мокро. Можно ещё попытаться использовать руну тепла, только, боюсь, всё загорится. В конце концов, это же ткань, а не железо, на дереве бы тлело медленнее, но рубашка, скорее всего, просто вспыхнет… – Тео было увлёкся, но резко замолчал, улыбнулся и перевёл на неё лукавый взгляд. – Если хочешь, то я могу помочь тебе с окклюменцией.

– Хочу, – искренне обрадовалась Гермиона и едва сдержалась, чтобы по-детски не хлопнуть в ладоши, но взяла себя в руки и изобразила абсолютно серьёзный, взрослый вид.

Теодор придвинулся к ней поближе. Лицо его тоже стало предельно собранным.

– Готова? – спросил он почти торжественно, будто собирался вот-вот пришпорить пегаса и унести их в тёмное, ночное небо.

– Готова, – также серьёзно кивнула Грейнджер.

Нотт уверенным движением запустил руку в её волосы и притянул лицом к себе, а она настолько опешила, что не сразу сообразила, что происходит. Просто замерла с широко распахнутыми глазами. Словно каменная статуя.

Тео прикоснулся своими тёплыми, слегка шершавыми губами к её, и Гермиона ощутила его горячее дыхание, пахнущее сливочным ликёром, а следом услышала влажный звук поцелуя, абсолютно при этом не осознавая, что Теодор сейчас делает. Будто бы всё это происходило не с ней, а с какой-то незнакомкой.

Она несколько раз ошарашенно моргнула и упёрлась ладонями ему в грудь, но Тео второй рукой обнял за талию и притянул к себе поближе. Его упругий язык, уверенно раскрыл её губы, смешивая их сладкую слюну и скользя по нёбу.

Мерлин, что он творил? Нотт её целовал?!

Гермиона сжала в кулак ткань его рубашки, и от натяжения с треском лопнула пуговичка у горла. Тео, не обращая на это никакого внимания, ласково прошёлся по кончику её языка своим. Аккуратно и нежно, даже чуть-чуть щекотно. Гермиона, всё ещё державшая глаза открытыми, замерла и задержала дыхание, надеясь что без её ответной реакции он вот-вот потеряет интерес и остановится сам.

Происходящее напоминало абсурд. Язык Теодора вновь проскользнул по её губам и упрямо толкнулся к ней в рот.

– Что ты делаешь? – наконец выдохнула Гермиона, хотя говорить, пока у тебя во рту находился чужой язык, было сложно.

Тео прервался и упёрся своим лбом в её. Она кожей почувствовала влажные от пота волосы и ощутила, насколько сильно от него пышет жаром. Ей самой тоже было невероятно жарко, только почему-то горели одни кончики ушей. Его взгляд замер на её губах, будто бы он вот-вот собирался возобновить поцелуй.

– Ты вообще можешь сделать хоть что-то неправильное? Скучно, Грейнджер, – произнёс он таким тоном, словно поставил ей неудовлетворительную оценку за экзамен. – Так зажимаешься, словно боишься. А если не знаешь, что делать, то просто раскрой губы и дай мне свой язык.

Гермиона набрала побольше воздуха в лёгкие для ответа. Что значит, не знаешь? Неправильное? Да кто ей это говорит? Скромный, тихий Нотт?! Да в курсе ли он, что она…

Но видимо, на этом все его объяснения, а заодно и её передышка закончились, потому что Тео снова прижался губами и медленно скользнул влажным языком ей в рот. Сердце Гермионы застучало так, что в ушах зашумело от скорости тока крови. Она почувствовала дрожь в теле и попыталась умом осознать происходящее. Теодор её целует.

Тот самый парень, что злился каждый раз, когда его касались, теперь так запросто её целует! Тот парень, что носил Тёмную метку на руке и дружил с Малфоем. Тот, что…

Нотт, не обращая внимания на глухое мычание, продолжал захватывать всё новые и новые неисследованные участки, нежно лаская их языком. И это было приятно? Она, словно заворожённая, послушно приоткрыла рот и зажмурилась, впитывая новые ощущения всей кожей: мягкость его губ, его вкус, аромат его парфюма, тепло его кожи. Нет, происходило что-то неправильное. Опять и снова.

Да что ж она вечно так влипает?

– Вот умница, – тихо прошептал Нотт и с мягким влажным звуком втянул в рот её нижнюю губу.

По всему телу прокатился каскад мурашек. Гермиона с обречённым, тихим стоном, прижалась к нему всем телом и вплела пальцы в шелковистые, густые кудри. Ей давно хотелось потрогать его волосы, откинуть со лба вьющуюся прядь или игриво взъерошить.

Тео неспешно обхватывал губами, посасывал, ласкал её так нежно, будто бы Гермиона была мягкой шоколадкой, которую он хотел медленно и с удовольствием распробовать на вкус.

И ей это нравилось.

Казалось, будто бы здесь и сейчас она была для него единственно важным человеком. Гермиона словно попала в свет солнечных лучей. Мелко дрожа от напряжения, она сильнее прижалась к нему, рука Теодора плавно сползла по пояснице, и Гермиона судорожно вздохнула.

Нотт нежно погладил пальцами затылок, словно успокаивая и, поймав губами ещё один тяжёлый вздох, вновь завладел её языком, направляя и задавая темп их поцелуя. Расслабленно. С тягучим наслаждением. Второй рукой он осторожно сдвинул край свитера на спине и коснулся прохладными пальцами обнажённой кожи. Гермионе было так жарко, что ей казалось, будто она вот-вот расплавится и растечётся лужицей, как талый воск.

Да к чёрту всю одежду!

Она казалась себе такой отчаянной, смелой и одновременно невесомой, будто бы у неё выросли крылья и можно взлететь. Было так легко и хорошо.

Грейнджер откинулась на спину, прямо в прохладную траву и, не разрывая поцелуя, увлекла его за собой. Тео упёрся руками по обе стороны от её головы, слегка придавив своим весом. Она, ощутив на себе твёрдость и жар мужского тела, невольно представила, что если они вдруг… то он будет также ощущаться на ней…

Что они творят?

Но алкоголь подкидывал концентрированного топлива в топку её безрассудства. А почему вдруг она не может взять от этого момента всё и подумать о последствиях позже? Гермиона решила, что именно так и поступит. Откусит большой кусок счастья. Здесь и сейчас. Поэтому она смело вытянула края рубашки из брюк Теодора и запустила холодные пальцы под тонкую ткань, с волнением ощутив его горячую, гладкую кожу и напряжённый рельеф мышц.

Тео тихо усмехнулся ей в губы, и в тот же момент его рука скользнула под её свитер по животу, прямо к груди. Сегодня на ней вместо белья был тонкий хлопковый топ, и Нотт мягко погладил край резинки, слегка подцепив пальцем. Он вот-вот обнажит её грудь! Видимо, всё благоразумие Гермионы осталось где-то в баре, потому что она выгнула спину, подаваясь навстречу его руке. Её лицо пылало от ощущения его горячего дыхания на своих губах. Мужские пальцы медленно скользнули под ткань по голой коже груди, очертив ореол и дотронувшись подушечками до напряжённого соска. Нежно и ласково. Она застонала ему в губы, и Тео чувствительно ущипнул за второй, отчего она всхлипнула ещё громче. Их поцелуй тут же стал голодным, мокрым и хаотичным.

Они вжимались в друг друга так, словно это был единственный способ дышать. Его рука под её свитером гладила грудь, слегка, до сладкого напряжения, сжимая соски. От общей слюны холодило подбородок и, кажется, они даже пару раз стукнулись зубами. Неважно. Ей было настолько горячо и приятно, что мысли не успевали осесть в голове, их вовсе не существовало.

Наверное, это был самый странный поцелуй в её жизни. С отдалённым чувством вины, тонким колокольчиком звенящим на подкорке мозга, и при этом с примесью острого удовольствия. Её совесть хрустела и трещала от прикосновений Теодора. А как же Драко? Который, между прочим, молчал и игнорировал её две недели. Да к чёрту Малфоя!