Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 76 страниц)

Небольшой суммой.

Я остановилась на этой мысли и усмехнулась.

Нет. Я уже слышала, как это начинается.

Есть способы эффективнее, как поднять денег!

Я открыла список заказанных текстов и прикинула, что смогу закончить быстрее. В дополнение к той моей колонке. Бралась иногда, если тема была интересна и овчинка стоила выделки. В одном материале оставалось перепроверить формулировки, другой требовал ещё посидеть над началом. Раньше я бы отложила их ради более крупной задачи. Или отказалась бы. Теперь небольшие поступления тоже пришлось учитывать всерьёз. Десять тысяч здесь, пятнадцать там – по отдельности смешно, вместе уже получалась сумма, которую можно было отправить в запас.

Я потёрла лоб и придвинула расчёты ближе, продолжив свои размышления. Скорее бы уже крипта пришла. Вот где реальные бабки, а не эти ваши ставки на два миллиона деревянных. А там и развитие моего «Вместе» выйдет на совершенно иной уровень – выведу.

Цифры выглядели хуже, чем до поездки в Новосибирск, зато теперь хотя бы были настоящими.

Бабушкины деньги за дом оставались у бабушки, я не включала их в мои расчёты. Несмотря на мои вложения в их новую жизнь в Тюмени. Пусть спит спокойнее, зная, что у неё есть собственный запас.

Я закрыла расчёты и поиграла с Алисой. Хватит голову перегревать.

На кухне я поставила чайник и достала ресторанную еду. Разогрела в микроволновке. Пока грелось, позвонила бабушке. Сказала снова, что вернулась (до этого сообщала лишь в сообщении), спросила про Сашку. Она позвала его к телефону, и я услышала, как брат идёт из своей комнаты.

После разговора с родственниками стало немного спокойнее. После еды я вернулась к одному из заказанных текстов. Его нужно было закончить скорее. За него заплатят, эти деньги я сразу отложу.

Время накоплений без транжирства!

Артём

В палате возле Лениной кровати стояли ходунки. Я заметил их ещё от двери и сначала подумал, что ошибся.

Она лежала с приподнятой головой. Увидев меня, слегка улыбнулась.

– Сегодня будем садиться.

У меня сразу потеплело в груди. Я подошёл ближе, но по её лицу уже понял, что радоваться слишком громко не стоит. Она смотрела на ходунки, потом перевела взгляд на меня.

– Врачи разрешили?

– Сейчас помогут. Сама я не полезу, не переживай.

– Хорошо, понял.

Лена посмотрела на мои руки. Я держал куртку за ворот так, что ткань собралась в кулаке. Потом разжал пальцы и повесил куртку.

– Просто неожиданно, – сказал я. – Хорошая новость. Даже – отличная!

– Мне тоже так сказали.

Я сел рядом. Хотел спросить, побаивается ли она, но вопрос показался лишним. Лена поправляла край одеяла и следила за дверью. Ей требовалось дождаться помощи, и от моих расспросов ожидание вряд ли сделалось бы легче.

Когда подошли сотрудники, мне показали, где встать, чтобы не мешал. Я послушно отодвинул стул. Одна женщина заговорила с Леной, другая занялась постелью. Они объясняли, что сейчас будут делать, и ждали её ответа.

Я смотрел на их руки и очень старался не давать советов. В этом деле пользы от меня было примерно столько же, сколько от табуретки возле стены. Табуретка хотя бы стояла спокойно.

Лене помогли повернуться и начать подниматься. Она сразу зажмурилась. Пальцы вцепились в простыню, рот приоткрылся, но несколько секунд она ничего не говорила.

У меня дёрнулась рука. Я остановился, вспомнив, что только помешаю. Женщины держали её, следили за состоянием, и места для моего героического вмешательства там не было.

– Подождите чуть‑чуть, – попросила Лена.

Они остановились. Я видел её лицо сбоку и не мог отвести взгляд. Губы сделались совсем напряжёнными. На виске выступила испарина, хотя в палате было не жарко.

– Я здесь, – сказал я. – Всё время рядом.

Она коротко посмотрела в мою сторону, в её взгляде саркастически читалось: «Спасибо, кэп». Потом кивнула женщине возле плеча, и ей помогли сесть дальше.

Ходунки придвинули ближе. Подниматься на ноги Лена сейчас не собиралась. Ей требовалось выдержать новое положение, и даже на это уходили все силы. Одна из женщин продолжала поддерживать её. Вторая поправила опору, затем снова обратилась к Лене.

Я слышал ответы, хотя часть слов она произносила едва различимо. До этого мне казалось, что я уже понял её состояние. Видел травмы, разговаривал с врачами, сидел рядом столько часов. И всё равно оказался совершенно не готов к тому, как трудно ей будет просто сесть.

У здорового человека на это уходит секунда. Я сегодня сел в машину, даже не заметив движения. Потом ещё ёрзал, потому что неудобно задрался чехол.

Лена теперь сидела с серым лицом, пока её держали с двух сторон.

Моё сердце сжималось от боли и сопереживания…

Глава 20

Артём

Я посмотрел на часы. Прошла примерно минута. Зря посмотрел, потому что тут же захотелось сказать, чтобы её укладывали. Пришлось напомнить себе, кто здесь понимает, что и как нужно делать.

Она снова нашла меня глазами.

– Получается?

– Ну да. Ты уже сидишь.

Я постарался улыбнуться нормально, без натянутой бодрости. Получилось, наверное, не очень. Лена прикрыла глаза, потом снова открыла. У неё дрожали губы, и я видел, с каким трудом она удерживает голову.

– Ещё чуть‑чуть, – сказала ласковым тоном одна из женщин.

Лена выдержала около трёх минут, после чего ей помогли лечь обратно. Я следил за каждым движением, боясь, что от него станет больнее, и едва дождался, когда всё закончилось.

Она лежала с закрытыми глазами. Подушка под щекой немного смялась. Мне хотелось поправить подушку. Сидеть рядом без дела было мучительно, приходилось сдерживаться. Я дождался, когда женщины сами закончат и отойдут, потом спросил, можно ли сесть рядом.

Мне кивнули.

Некоторое время я просто сидел. Лена дышала через приоткрытый рот, на разговор её пока не хватало. Я положил руку возле её пальцев, чтобы она сама могла взять, если захочет.

Эта хрупкая, но такая сильная девушка приоткрыла глаза и коснулась моей руки.

– Ну как?

– Я бы сегодня на твоём месте больше ничего не делал.

Уголок её рта немного приподнялся.

– А у меня планов полно.

– Переносим. Я тоже так делаю, когда начальство не видит. Хахаха!

– Смешно. Ты так‑то сам начальство.

– Поэтому обычно всё удаётся согласовать.

Она слабо сжала мои пальцы. Я хотел продолжить шутку, но заметил, что ей даже улыбаться трудно, и замолчал.

Перед глазами снова возник тот белый конверт у речного.

Хотя…

* * *

Нет, конверт разве что на секунду промелькнул в мыслях. А возникло у меня перед глазами иное. Мысль о том, до чего же врачи, медперсонал, бывают разными, хотя ведь все приносят врачебную клятву, основанную на традиции клятвы Гиппократа.

Вот пришёл медперсонал сейчас, кружили над Леной, как заботливые львицы, помогали ей в процессе реабилитации. И так ласково, так душевно… так трогательно всё это выглядело. Что было ещё одной причиной для того, чтобы моё сердце сжималось от увиденного.

Но ведь бывает и… мягко говоря, совсем по‑другому.

И вот сейчас как раз мне вспомнился такой случай, который «по‑другому». Из прошлой жизни. Смотрел где‑то в новостях. Не в России дело было и вроде как в десятых…

Парень, случайно записал на телефон свою операцию – голосами. А потом, когда он это обнаружил, от услышанного он выпал в полнейший осадок. Дело в том, что во время подготовительных мероприятий он включил диктофон на телефоне, чтобы записать рекомендации врача (женского пола) по послеоперационному уходу. Он её расспрашивал об этом. А потом то, да сё, да введение анестезии и телефон в итоге остался у пациента в брюках и оказался под операционным столом. Все про него забыли. Только вот включённый диктофон на телефоне не забыл сам про себя.

И, когда парень отключился, началась операция – пошла лютая жесть со стороны врача, которая проводила операцию. Она в разговоре с коллегами насмехалась над пациентом, что его тошнит от иглы во время использования капельницы. Она сказала, что после пяти минут разговора с ним перед операцией, ей захотелось «дать ему по роже, чтобы взбодрить». Она дико высмеивала его за то, что он окончил колледж, которые в давние времена был женским учебным заведением. Мол, что он «ненастоящий мужчина». Когда ассистентка заметила сыпь на его руке, врач велела избегать прикосновения к этой области потому что та может «подхватить сифак или типа того». Она называла его отсталым, она взахлёб высмеивала даже его… эмм… гениталии. И ещё более дикое то, что врач сказала с усмешкой, что выставит ему счёт и за лечение геморроя, несмотря на то, что у него его не было и это была чистой воды махинация.

И ещё она цинично заключила что‑то вроде: «Людишки зациклены на своих болезнях. Им обязательно надо найти у себя какую‑нибудь болячку, иначе они не успокоятся».

Парень не растерялся и пошёл с этой записью в суд, по результатам которого врача выгнали с работы и присудили выплатить компенсацию пациенту в размере полумиллиона долларов, если мне память не изменяет.

Справедливость восторжествовала.

Жуткая история. Одна из тех, кто врезается в память на всю жизнь.

Причём, опять эта токсичная фемповестка, опять «мужчина недостаточно настоящий».

Бррр…

Но тут, что я видел в больнице в отношении Лены, согревало мне душу. Она была в надёжных руках.

* * *

Конверт, конверт, конверт… Лене эти минуты обошлись гораздо дороже всей моей операции с компроматом.

Очень хотелось, чтобы я мог хоть чем‑то поделиться. Силами, например. В этом теле их хватало, несмотря на усталость. Можно было бы спокойно отдать часть и посидеть потом тихо на стуле. Или просто взять на себя что‑нибудь тяжёлое, что ей сейчас было нельзя. Но чтобы засчиталось в её выздоровлении.

Таких возможностей мне почему‑то не выдали… Свою технику, мотоцикл я ещё мог починить, глядя на подсказки. Здесь оставалось держать Лену за руку и не мешать добрым, порядочным людям, которые умеют ей помогать. В этом ощущалась некая беспомощность.

Она уснула, пока я сидел рядом. Я осторожно высвободил пальцы и поправил рукав, за который она держалась. Потом ещё долго смотрел на ходунки возле кровати. Они стояли у стены, сложенные и пока ненужные. Скоро понадобятся. Надеюсь, очень скоро.

В какой‑то момент Лена вернётся домой. Там тоже понадобится помощь, восстановление займёт время. Её родители сделают всё, что нужно, в этом я не сомневался. Но самому тоже хотелось взять на себя часть заботы. Хотя бы предложить, когда станет понятно, как всё организуют. Не лезть со своими решениями, не мешать, а просто сделать то, что могу.

Деньги для этого пригодятся. Они вообще редко мешают. Особенно когда речь идёт о вещах, которые нельзя решить одним звонком или хорошим настроением.

Я снова посмотрел на Лену. Она спала спокойно, дыхание было ровным. От этого становилось немного легче.

Деньги…

* * *

Про Кубок Дэвиса я услышал по дороге из больницы. В радиоэфире снова говорили о предстоящем финале в Москве. Россия принимала Аргентину. Я уже видел эти новости, только раньше пропускал их мимо. Сейчас за названием вдруг потянулось знакомое воспоминание.

Россия играет с Аргентиной. Итоговый счёт три‑два, решающий матч забирает Сафин.

Я убавил звук, чтобы спокойно подумать, напрячь мозги и вспомнить. В финале всё должно было решиться в пяти матчах: сначала две одиночные встречи, потом парная, затем ещё две одиночные. То есть до последнего дня исход ещё мог быть любым. Но результат я знал. Знал и главное – в пятом матче Сафин обыграет Акасусо и принесёт России победное очко.

До начала оставалось всего‑то чуть‑чуть. Можно было вполне самолётом успеть в Москву, поставить и вернуться после финала третьего декабря. А четвёртого декабря к одиннадцати утра меня уже ждали в администрации, затягивать поездку нельзя. Если выехать сразу, времени хватало и на дорогу, и на сам финал.

При воспоминании о букмекерах в шее неприятно заныло, я размял её до хруста. Тагир обеспечил мне впечатлений надолго, другой опыт общения с этой публикой тоже не радовал. Но всё это осталось позади, очень давно. Я занимался компанией, жизнь двигалась дальше, у столичных букмекеров обо мне никто и ничего не слышал, а знание результата по‑прежнему находилось у меня в голове.

Хотелось использовать его ещё раз.

Я выключил радио и некоторое время просто сидел, глядя через лобовое стекло. Сама мысль казалась слишком простой. Я знаю результат спортивного события, которое ещё не произошло. Могу поставить деньги. Дождаться. Забрать выигрыш. Всё.

У дома я задержался в машине, прикидывая сумму, которую мог взять из своих денег. Впереди кризис, до него стоило увеличить запас. Ещё предстоит возвращение Лены домой. Причин находилось достаточно, хотя я понимал, что желание поставить возникло раньше большей части объяснений.

Ну и ладно. Главное, самому себе не врать, будто я прямо сейчас выполняю исключительно общественно полезную работу.

Семьсот пятьдесят тысяч я мог выделить. Проиграть их было бы неприятно. Очень неприятно, если честно. Но из запасов. Зарплаты сотрудников и деньги на текущую работу, на жизнь при этом оставались на своих местах.

Сумма была достаточно большой, чтобы заставить меня ещё раз всё перепроверить, и достаточно маленькой, чтобы при неудаче это как‑то могло сказаться на моём благополучии и стабильности. Именно так я себе это объяснил. И именно это объяснение мне самому показалось самым удобным.

Я выбрался из машины и пошёл домой смотреть рейсы в Москву.

* * *

Кит внимательно выслушал меня по телефону.

– Надолго?

– К понедельнику вернусь. Тут как раз выходные на носу. Но если возникнет что‑то срочное, какая‑то аварийная ситуация, звони.

– Да, ты прав, выходные на носу. Но ты не парься, не впервой уже. Всё будет чётко.

– Знаю. Поэтому и уезжаю спокойно. Сейчас ещё и Паше позвоню по поводу мессенджера.

Он старался не задавать вопросов о цели моей поездки, я просто сказал, что есть кое‑какие срочные дела. Мы ещё немного поговорили о делах по работе. Обсудили пару текущих вопросов, и Кит сам добросовестно перечислил, что возьмёт на себя до моего возвращения.

Я поймал себя на том, что собираюсь объяснить очевидное, и вовремя остановился. Кит всё это делал без меня, пока я сидел сутками в больнице. Пару дней командировки, да ещё и которые по большей части выпадают на выходные, компанию не развалят. В конце концов, я не оставлял после себя пустой офис и людей, которые впервые увидели друг друга именно в день моего отъезда.

Потом я позвонил и Паше. Обсудили всё необходимое.

С Леной разговор давался труднее. Перед вылетом я заскочил к ней и сел возле кровати. В палате было тихо, только где‑то за дверью периодически слышались шаги и голоса медперсонала. Лена выглядела уставшей даже в тот момент, когда просто лежала и смотрела на меня.

Я сказал, что нужно ненадолго в Москву, старательно подбирая слова. Знаниями о денежных средствах на моих счетах, в полной мере, я владел единолично, поэтому и оставалось только придумать отговорку. Это я к тому, что мне не перед кем отчитываться, например, о том, куда у меня делись несколько сотен тысяч или откуда взялись пару миллиардов долларов. Вот я и сфокусировался чисто на легенде по отъезду; придумал, что по работе, переговоры с потенциальным новым поставщиком сетевого оборудования. Якобы. Заодно, чтобы лично встретиться с основной серверной компанией, обсудить наши планы на будущее сотрудничество. Снова якобы. Но, может, и не якобы. Может, и правда заскочу, кстати.

Крайне маловероятно, что у Лены бы закралось подозрение, что я лечу в Москву на встречу с какой‑то девушкой. Но всё же, чтобы не вызвать подозрений о чём‑то другом, пришлось врать уверенно и убедительно. Собственно, от этого разговор и давался труднее – не любил я ей врать.

Хотя… врал я ей лишь касательно одной темы. Мои знания, мои теги были тотально секретной информацией от всех без исключения. Если только Вершинина о чём‑то догадывалась. Но её догадки меня не касаются.

Лена слушала меня, принимала информацию как есть, допрос не пыталась устраивать. Только иногда морщилась, будто даже короткий разговор требовал от неё больше сил, чем раньше.

– Тебе сейчас как, кстати? – спросил я.

– Устала. Вроде ничего ещё не сделала, а уже устала.

– Ты восстанавливаешься, в тебе есть упорство, воля. А это уже много стоит, Леночка…

Она немного помолчала, затем попросила поправить край одеяла. Я сделал, как она показала. Подтянул его чуть выше, расправил сбившуюся ткань у плеча.

Хотел задержаться подольше, но Лена начала закрывать глаза. Я осторожно коснулся её руки.

– Отдыхай. Как буду в столице – напишу.

– Да уж, меня рубит постоянно. Тоже часть восстановления… Ты тоже там поспать постарайся.

Я кивнул.

Несколько секунд я ещё сидел рядом, хотя она уже почти уснула. Смотрел на её лицо и думал, что совсем недавно не знал, будет ли вообще возможность вот так разговаривать с ней. Из‑за беспредельщика Иванова‑младшего. Все они хвастаются и упиваются своей безнаказанностью, как тот печально известный кокаинщик и алкаш, мол «я известный актёр, меня все любят, мне каким угодно упоротым можно гонять за рулём!»

Но однажды приходит расплата.

А потом – забвение.

Выйдя из палаты, немного постоял у двери. Теперь особенно хотелось, чтобы поездка получилась удачной. Иначе придётся ещё и объяснять самому себе, ради чего оставил её на эти дни, разбрасывая по ветру семьсот пятьдесят тысяч в «малознакомом» городе.

* * *

В Москве я заселился в гостиницу и сразу выложил документы на стол. Нужно было сходить к букмекеру до начала финала. Остальное время оставалось свободным, в принципе.

В номере можно было удобно устроиться перед телевизором. Я включил его скорее по привычке, несколько минут посмотрел новости, потом выключил звук. Мысли всё равно возвращались к важному матчу и к сумме, которую я собирался поставить.

Ещё мне сразу понравилась широкая кровать. Утрируя, после больничных стульев и нескольких недель, когда я практически жил в машине и на ходу, она выглядела почти неприличной роскошью. Одежду достал из сумки и бросил на стул. Сам устроился поверх покрывала. Хотел полежать несколько минут, просто дать голове отдохнуть, но почти сразу погрузился в сон…

Проснулся от собственного телефона. Несколько секунд пытался понять, где нахожусь. Потом увидел незнакомую штору и вспомнил Москву.

Телефон лежал рядом, экран уже погас. Я посмотрел на часы и только тогда понял, что проспал заметно дольше, чем собирался. Прям сильно заметно. По небольшому рабочему вопросу с Пашей разобрался быстро, ему нужно было кое‑что уточнить по мессенджеру.

После разговора я опустил ноги на пол и протёр глаза.

Нормальный отдых стоило бы организовать раньше. Хотя у меня для, с позволения сказать, «отдыха», теперь имелась замечательная программа с риском потерять семьсот пятьдесят тысяч. От такого расслабления, наверное, и волосы быстрее растут. Седые преимущественно.

Есть я пошёл уже после душа. Спустился в ресторан гостиницы, выбрал столик в углу возле окна. За стеклом была Москва, по мокрой улице тянулись ряды автомобилей, а в самом зале было спокойно и почти пусто.

Заказал телятину с грибным соусом, запечённым картофелем и овощами‑гриль. К ней взял салат из рукколы, помидоров черри и тонко нарезанной пармской ветчины с лёгкой заправкой из оливкового масла и бальзамического уксуса. Мясо принесли небольшим аккуратным куском, с румяной корочкой, а соус оказался густым, сливочным, с лёгким грибным запахом. Картофель был поджарен снаружи и мягкий внутри, овощи сохранили вкус и хруст. Алкоголь заказывать не стал – попросил бутылку «Боржоми». Я ел медленно, не отвлекаясь ни на телефон, ни на телевизор, ни на какие‑нибудь разговоры, наслаждаясь вкусом еды и редким ощущением, что хотя бы ближайшие сорок минут от меня ничего не требуется.

После еды уже чувствовал себя нормально и мог заняться ставкой.

О деньгах, к слову, я позаботился ещё дома. Позвонил своему VIP‑консьержу в банке и попросил её заранее подготовить к выдаче семьсот пятьдесят тысяч рублей наличными на определенную дату в конкретном московском офисе. То есть, попросил консьержа оперативно связаться с ними и организовать процесс. Она приняла запрос, созвонилась с кем нужно и подтвердила, что сумма будет ждать меня. Поэтому в Москве мне оставалось только приехать в оговорённый офис, получить деньги и радостно отправиться к букмекеру.

Радостно…

С позитивным настроем и верой в то, что то, что я задумал, сработает и сопоставлялось с данными из моей прошлой реальности. И что не возникнет никаких «сюрпризов»…