Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 76 страниц)

Но он не сложит без внешней помощи, потому что у него нет тех познаний, что у меня. Ему могли бы в этом помочь только два известных мне человека – я или Марина. Или как там её по‑настоящему. Но я ему помогать точно не собирался. Да он и вообразить себе точно не может, что нужно думать в направлении того, что произошло со мной… с ней…

Я выключил виртуалку. Подумал, выдернул флешку, повертел в пальцах. Уничтожать пока рано – данные могут понадобиться. Но и держать на открытом месте эту бомбу глупо. Нужен тайник. Например, такой, как мой сейф.

– Поздравляю, Артём, – сказал я в потолок. – Ты нашёл родственную душу и одновременно выкопал себе потенциальную могилу. В одном флаконе. Эффективно.

* * *

Я заварил ещё чая и сел думать дальше, уже без тепла, на холодную голову.

Что с этим делать.

Связаться с ней – первое, что просило тело. Найти, прийти, сказать: эй, я тоже из будущего, я шёл ко дну у Ко Лана. А ты случайно не через то же самое прошла? Давай выдохнем вместе. Молодой Артём аж подскакивал от этой идеи. Но мудрёный жизненным опытом Михаил молодого Артёма осадил.

Нельзя нахрапом. Рациональнее всего исходить из того, что за нами всё‑таки наблюдают. Любой прямой контакт между нами – это ровно та самая связь, которую ищет Тагир. Мы встретимся открыто – подарим Тагиру ту самую ниточку, ради которой он держит меня на коротком поводке. Начнём общаться – он найдёт способ как внедрить к нам прослушку. И тогда нас обоих закопают в одной лесной могилке, чтоб два раза не ездить.

К тому же – а вдруг я ошибаюсь? Совпадение всё‑таки исключено, хоть и мизерный процент вероятности этому, я это понимал. Но действовать на «почти уверен» в ситуации, где цена ошибки – жизнь, нельзя.

Значит – наблюдать. Тихо. Через открытые источники, как я и решил ещё осенью: сайт, форум, публичное. Никаких червей, никаких прямых контактов. Смотреть, складывать, ждать момента, когда можно будет подойти безопасно. Да и при условии, если придёт понимание, что это нужно и эффективно для меня.

И не выдавать себя никак у Тагира. Сделать своё дело тихонько, как всегда, не углубляться больше, отрабатывать сети честно и скучно, быть полезным незаметным технарём. Стать фоном. Самая безопасная позиция – быть фоном.

Я допил чай.

Где‑то в этом же городе она сейчас, наверное, тоже сидела над своим ноутбуком. Марина Вершинина. Человек, который видел мир так же, как я. Размышляла над тем, как покорить этот мир, обладая такими бесценными знаниями.

Хмм… А ведь она, наверное, косится на мой Dornet, который выбивается из времени. Может, что‑то подозревает. А, может, и нет. Но, надеюсь, она не завидует и не злится. По крайне мере, я сам так не делаю, воспринимая её просто как конкурента, без фанатизма.

– Ладно, – сказал я. – Поживём – увидим. Тише едешь – дальше будешь.

Я спрятал флешку в сейф. И пошёл спать.

Глава 20

Артём

Третья неделя января, буднее утро. Я сидел в коридоре платной клиники на кожаном диванчике, который скрипел под каждым движением, и ждал, когда меня позовут сдавать кровь из вены.

Столбняк же мне закатали ещё по горячим следам, сразу после переулка. А вот кровь на гепатиты и ВИЧ надо было выждать. Инкубационный период, все дела – раньше сдавать бессмысленно, результат ничего не покажет, только зря себя накрутишь. Я выждал, сколько положено, и вот дождался.

Медсестра, женщина лет сорока с усталыми глазами, перетянула мне руку жгутом, похлопала по локтевому сгибу.

– Кулачком поработайте. Вену найдём…

Я поработал кулачком. Игла вошла ровно, кровь пошла тёмная, тягучая, наполняя пробирку. Я смотрел на это без брезгливости и без страха. Только трезвое спокойствие внутри – риск был, да, но управляемый. Завтра я буду знать наверняка, и на этом история с ножом‑бабочкой закроется окончательно.

– Всё, готово. Ватку прижмите, локоть согните.

Я прижал ватку, согнул локоть, вышел в коридор. Лена сидела там же, где я её оставил, – на скрипучем диванчике, листая какой‑то глянцевый журнал двухмесячной давности. Поехала со мной за компанию. Не потому что я просил, а просто так, чтобы я не мотался один. Прогуляла чуток учёбу – отличница, могла себе позволить.

И вот что мне в ней нравилось, если разобрать по косточкам. Что без лишних слов она просто была рядом. Сидела, листала журнал, ждала. И от этого спокойствия, которое она никак специально не изображала, мне самому дышалось легче.

– Ну как? – спросила она, поднимая глаза.

– Проткнули, выкачали. Завтра заеду, заберу результаты анализа.

– Больно было?

– Комарику страшнее, хахаха, – сказал я и подмигнул.

Она хмыкнула. Хотя, да, многие люди очень боятся сдавать кровь из вены. Казалось бы, из пальца, на общий анализ крови – больнее. Но многим визуально легче сдать из пальца, чем из вены…

Порез на плече к тому моменту затянулся заметно, оставив шрам. Синяки на рёбрах пожелтели, побледнели, сходили постепенно. Шишки на затылке рассосались. От всей истории у меня осталось одно чистое приобретение, помимо шрама – понимание, что в следующем тёмном переулке я хочу решать вопрос руками и ногами, не надеясь на помощь ржавого прута, подобранного из кучи мусора.

Потому что прут мне тогда, конечно, повезло вытащить. Но везение – штука ненадёжная. Прут мог не подвернуться. Отморозков могло оказаться трое. У тощего вместо бабочки могло быть что посерьёзнее. Я тогда выехал на ярости и на том, что противники были без подготовки. Разве что, быдлячьи наезды, которые они привыкли раз за разом отрабатывать на ботанах. В следующий раз так может не сложиться. И я хочу уметь драться этим конкретным телом, худым и нескладным. Быть уверенным, что я знаю, что делать в такой ситуации.

Мы вышли на улицу. Мороз щипнул за щёки, снег хрустел под ногами сухо и звонко.

– Слушай, Лен, – сказал я, когда мы шли к остановке, чтобы дёрнуть такси. – Я тут решил в секцию записаться. Тайский бокс.

Она не остановилась, не сделала круглые глаза, не спросила «а надо ли тебе это в твоём возрасте», в том плане, что не с семи‑десяти лет.

– Раз решил, значит, решил, – пожала плечами. – Только домой приходи целый, ладно? Чтобы мне не приходилось переживать, хорошо⁈

– Постараюсь.

И всё. Тема закрыта. Никакого счётчика мне не выставили, никаких «ты же обещал не рисковать». Она уважала мои решения и просто шла за ними, а не превращала каждое в предмет для торга. Была бы иначе – попрощался бы давно, без сожалений. Как я делал с многими другими девчонками в моей прошлой жизни после горизонтальных мероприятий.

– Я тут что подумала, а мы твой день рождения двадцать девятого января планируем же отмечать? Я ничего не требую, просто, чтобы спланировать своё воскресенье. И, да, я помню про этот знаменательный день…

– Ага, знаменательный. Тоже мне тут скажешь… День как день. Обычнее не придумаешь. Знаешь, я не сторонник шумных пьянок в свой день рождения. Просто посидим вдвоём и отметим тихонько дома у меня. Хорошо?

– Да, Артём, как скажешь. Вдвоём, романтично.

* * *

Дома вечером я заварил себе смородиновый чай. Ах, этот чай с чёрной смородиной… Вкуснотища! И сел за мысли о том, что тлело во мне с десятого января. С того дня, когда я вытащил из базы Тагира строчку «Вершинина М.» и понял, что в этом городе живёт второй такой же. Свалившийся из будущего мертвец в чужом молодом теле. Скорее всего.

Детали можно было узнать только в личной беседе у неё самой. Никакие хитроумные черви и коды такого мне не подскажут при всём желании. Держать вопрос на контроле – да, как и решил сразу же. Но на деле это эмоционально не просто. Постоянно мысли об этом меня догоняли. Снова и снова.

Ладно, релакс, Артём, релакс. Узнал, держи на контроле. А флешка пусть лежит в сейфе. Там помимо имени Вершининой – тонна чувствительной информации с некоторыми персональными данными про разных людей Тюмени. Продавать эту информацию на Даркнете я, конечно, не планировал, но… пусть лежит. Мало ли. Она маленькая и кушать не просит.

На следующий день после того, как я сдал кровь, пошёл в клинику проверить с утра результаты. Всё чисто. Гепатит, ВИЧ – по нулям. Я стоял у стойки администратора, зачитывал строчки анализа, и чувствовал, как отпускает где‑то под грудиной.

Но, честно говоря, вот этот бумажный анализ был как бы контрольной опцией. К моменту получения анализа я практически полностью был уверен, что всё чисто. Почему? А потому, что за день до этого, когда я сдавал кровь, в потоке информации они обмолвились о чём‑то вроде… протокола, что если у человека выявляется гепатит В, С или ВИЧ, они должны немедленно позвонить по телефону. Вроде так. Если я правильно понял.

Отлично. Целибат официально окончен. Несколько недель «без Лены» – это, конечно, дисциплина и всё такое, но организм молодого энергичного парня к концу этого периода смотрел на меня уже с нескрываемой ненавистью. Хахаха.

Ладно. С анализами вопрос закрыт, с личностью девушки, выигравшей почти три миллиона на экзотической ставе вопрос приостановлен. Нужно было двигаться в размышлениях дальше…

Я открыл на ноутбуке свой секретный текстовой файл с планами на обозримое будущее. Чтобы ничего важного не упустить ненароком.

Крипта. Биткоин в две тысячи девятом, когда его можно будет грести лопатой по цене жвачки. Точнее, не в самом две тысячи девятом. Потому что заниматься майнингом у меня не было ни времени, ни желания. Я знал, по какой линии всё пойдет так или иначе, поэтому мой ответ более практичный – скупать за центы. А это примерно две тысячи десятый‑одиннадцатый, если тут с этим будет всё так же. Вот это была главная жила, ради которой стоило потерпеть несколько лет и накопить кубышку. Я помнил порядок цифр, помнил, во что это вырастет, и от одной мысли о том, чтобы закупиться на старте, у меня чесались руки.

Но, как говаривал известно (мне): «Не биткоином единым…»

Если Виталик Бутерин здесь всё тот же Виталик Бутерин, то в дополнение к Биткоину, в две тысячи четырнадцатом году нужно вложиться в ICO эфириума, а потом… в году этак двадцать первом… эх… пляж с белым песочком… коктейль… массажистки… элитная вилла…

Давай, Виталик, я верю в тебя!

Терпение, только терпение.

Акции Apple – до айфонного лета две тысячи седьмого. Это тоже важно. Взять и держать. Акции NVIDIA – вдолгую, обязательно, но не прямо сейчас; тут я даже примерные множители помнил и старался в них не верить, чтоб не сглазить. Обвал две тысячи восьмого – распродажа века, когда всё сильно подешевеет и все будут в панике сбрасывать, а я буду спокойно подбирать со дна. В конце две тысячи восьмого – начале две тысячи девятого. Начиная с NVIDIA. Записал…

Красиво выглядело на экране. Только вот между красивым планом и реальностью Тюмени две тысячи шестого лежала пропасть.

И не только по временны́м соображениям.

Потому что купить иностранные акции из Тюмени в две тысячи шестом – это был отдельный квест с боссами. Нужно было сначала вообще найти брокера, который давал доступ к американскому рынку. Потом открыть счёт, подписать кипу договоров, разобраться с валютой и переводами денег. Всё – лично, с бумажками, очередями и ожиданием. Не «нажал кнопку в приложении пальцем одной руки и купил», «поедая пиццу пепперони на диване пальцами другой руки», как в моей прошлой жизни. Тут надо было ножками, с паспортом и терпением святого.

Я прикинул., Дней десять‑четырнадцать возни, не меньше. Найти подходящего брокера, понять, как легально перевести деньги за границу, оформить всё так, чтобы потом ко мне не пришли уже не бандиты, а кое‑кто пострашнее – люди в серых костюмах с вопросами про происхождение денег.

Ближайшая задача – построить этот канал. Скучно, муторно, но без него весь красивый план оставался просто буквами в запароленном файле.

И ведь что обидно. Я помнил будущее до цифры, до месяца, до порядка сумм. А реализовать это знание было в разы сложнее, чем в моей прошлой жизни, где всё покупалось с телефона за минуту. Тут между знанием и деньгами стояла вся неповоротливая махина две тысячи шестого – бумажная, ручная, с очередями и справками. Знать, что биткоин выстрелит, и суметь потом купить его из Тюмени – две очень разные задачи. Первая мне досталась даром. Вторую придётся выгрызать.

Я закрыл файл. Хорош, а то уже голова кипит от всех этих милых мыслей.

* * *

Бизнес, кстати говоря, шёл ровно. У меня под ногами была твёрдая почва, а не зыбучие пески.

С самого начала и на протяжении января, меня не покидала мысль, что Кит уже почти дорос до партнёра – я подумывал оформить ему долю, назначить кем‑то вроде технического директора. Чтоб не сбежал в случае более выгодного предложения, чувствовал себя более замотивированным, парень оказался золотой. Вернее, как «оказался» – я его потенциал таким и увидел ещё в студенческое время. И теперь вот помог ему раскрыть этот потенциал по полной программе.

В новой структуре я – генеральный директор. На мне: стратегия, кадры, продажи, переговоры, развитие, контроль бухгалтерии. Кит – технический директор. На нём: все инженеры, проекты, качество работ, оборудование.

Хмм… В будущем при ещё большем расширении компании можно будет ввести должность исполнительного директора, перевести туда Кита. А на технического директора – наиболее подготовленного из наших спецов. И подкорректировать функциональные обязанности.

Да, думаю так.

Шикарно.

Филя творил руками так, что я иногда просто стоял и любовался, как он паяет или тянет трассу. Если мы были вместе на одном объекте. Либо же, когда клиенты звонили и говорили отзывы о моих сотрудниках. А они звонили периодически, со многими у меня были довольно тёплые отношения ещё с момента основания моих промыслов, под конец студенчества. Другие парни работали исправно. Виктор, продажник, подписывал клиентов одного за другим (не через день, разумеется, но достаточно, чтобы пул клиентов постепенно расширялся), отрабатывая свой оклад с процентами с лихвой. К тому же, некоторые новые клиенты сами звонили к нам в офис или мне лично, или Виктору для переговоров о заключении договора на обслуживание.

Из‑за наплыва заказов я расширил штат ещё на четырёх парней технарей. И взял девушку на ресепшн – Виолетту, двадцати пяти лет. На должность секретаря. А Лена? А Лену я повысил. Штат у нас постепенно увеличивался, я назначил её начальником отдела кадров, с повышением в зарплате. На данный момент в отделе кадров, собственно, числились два человека – Лена и Виолетта.

Бухгалтерия у нас велась всё так же на аутсорсинге. Так дешевле, эффективнее. Офис наш уже трещал по швам – приёмная, общий зал, мой кабинет, подсобка под склад. Народу прибывало и народу становилось тесно.

Я обратил внимание на помещение через одно от нашего. Оно пустовало давно, с моего заезда точно. Табличка выцвела, на двери висел амбарный замок с ржавой дужкой. Стоило разузнать, кто арендодатель. Может, тот же мужичок, что сдаёт мне этот офис? Роман Михайлович который. Тогда договориться будет проще – я у него аккуратный жилец, плачу вовремя, никаких жалоб и задержек. Мы перешли на оплату по безналу, всё работало как швейцарские часы. Такие арендодателям снятся.

Надо спросить при случае. Расширяться всё равно придётся, а лишний угол под новых сотрудников и переговорку не помешает.

И случай я этот нашёл моментально. А что тянуть чёрного кота за хвост?

Я был в офисе, достал телефон и набрал арендодателя.

– Роман Михайлович? Здравствуйте. Артём беспокоит, ваш арендатор. Подскажите, помещение через одно от моего – случайно не ваше? То, где висит старый амбарный замок.

– Да, здравствуйте, Артём. Ваш номер определился. Моё, – ответил он после небольшой паузы. – А что? Интересует?

– Как замечательно, что оно рядом пустое и при этом – ваше. Думаю расширяться. Хотел посмотреть…

Он даже усмехнулся.

– Да смотрите. Я только с радостью. Стоит уже чёрт знает сколько. Всё никак арендатора не найду. Только пыль оно там собирает. Досада. Через полчаса буду.

Роман Михайлович приехал вовремя. На нём был плотный серый свитер с ромбами – такие в начале двухтысячных носил, кажется, каждый второй мужик среднего класса за сорок. Он отпер тяжёлый замок, распахнул дверь, и внутрь сразу потянуло запахом пыли, старого линолеума и давно не проветривавшегося помещения.

Я прошёлся по всему помещению. Оно немного отличалось от нашего, было больше по площади.

Такой же просторный общий зал, но два отдельных кабинета (а не один – для меня, как у нас), вместительная переговорка с стеклянными дверьми и вместительная подсобка с глухой деревянной дверью. И что‑то похожее на маленькое помещение под кухню, с рабочей вытяжкой, тоже с глухой деревянной дверью.

Только без стойки секретаря. Именно то, что было нужно.

В голове всё расставилось буквально за минуту.

Один кабинет – Киту. Пришло‑таки время выделить ему собственное рабочее место. Негоже техническому директору сидеть в общем зале.

Второй кабинет – Лене. Под отдел кадров. Документы множились с какой‑то пугающей скоростью. Личные дела сотрудников, приказы, договоры, заявления, трудовые книжки, папки с бумагами. Через несколько месяцев вся эта макулатура уже не помещалась бы у неё позади стойки ресепшна в шкафу. Да и нечего им там делать. Всё должно быть упорядочено.

Переговорка – переговорка, тут всё понятно.

Общий зал займут новые технари. Подсобка тоже без дела не останется – запас оборудования постоянно увеличивался.

Само помещение выглядело грустно. Толстый слой пыли лежал на подоконниках, по углам висела паутина, кое‑где на стенах облупилась краска, несколько плинтусов отошли, одна дверная ручка болталась буквально на честном слове. Линолеум кое‑где… Но всё это были мелочи. Главное – стены, площадь и планировка. Остальное лечилось за неделю.

– Беру, Роман Михайлович, – сказал я решительно.

Роман Михайлович улыбнулся заметно быстрее, чем во время нашей первой сделки. Оно и понятно, я ему уже был свой.

– Я уж думал, так и простоит пустым ещё целую вечность.

Мы обговорили размер арендной платы и быстро ударили по рукам. С постоянным арендатором, который исправно платил и не создавал проблем, ему было спокойнее, чем искать нового.

Дальше всё завертелось.

Забегая вперед – сначала я нанял двух уборщиц. За день они вымыли помещение до такого состояния, что оно полностью перестало напоминать заброшенный склад. Всё блестело. Я уже по чистому всё перепроверил, где нужно было «подшаманить». Потом пришли ремонтники. Подмазали стены, где облупилась краска, заменили сломанную фурнитуру, подкрутили двери, перестелили несколько квадратов линолеума, где старый окончательно пришёл в негодность. В цвет, удалось найти такой же.

Косметика, ничего больше. Мне нужен был рабочий офис, а не дизайнерская студия!

Глава 21

Артём

После ремонта привезли мебель. Столы, шкафы, тумбы, стеллажи под документы, кресла, компьютеры, принтеры, сетевое оборудование. Всё необходимое по солидной мебели для переговорки. Всё необходимое для кухни. Кулер.

За пару дней пустые комнаты начали приобретать вполне деловой вид.

В первой половине февраля две тысячи шестого ребята переехали.

Кит наконец получил собственный кабинет и официально пересел туда уже в качестве технического директора. Вопрос доли мы с ним тоже наедине обговорили, обе стороны пришли к соглашению, так сказать. Лена заняла соседний кабинет начальника отдела кадров. Вместе с ней туда перекочевали кадровые документы, папки, договоры и вся бумажная жизнь нашей компании. В общем зале разместились технари, те, что поновее. Наконец‑то мои сотрудники перестали сталкиваться локтями между рабочими столами.

Стало просторнее. Тише. Правильнее.

И самое главное – впервые за долгое время офис снова оказался чуть больше наших сегодняшних потребностей. Я с легким напылением сарказма рассчитывал, что хотя бы на несколько месяцев этого запаса хватит.

* * *

Двадцать девятое января, воскресенье.

За окном стояла настоящая тюменская зима. За ночь снова подсыпало снега, и двор под окнами выглядел так, будто его аккуратно укрыли свежей белой скатертью. Во дворе лениво прогревались редкие машины, дворник неторопливо сгребал снег с дорожек широкой деревянной лопатой, а мороз рисовал на стекле тонкие узоры. День обещал быть тихим. Именно таким, каким мне и хотелось встретить свои двадцать три года.

Будильник я даже не заводил. Да и с чего бы? Проснулся сам, часов около десяти, когда из кухни уже доносился негромкий звон посуды. Лена поднялась раньше меня. Я вышел в коридор, ещё сонный, в спортивных штанах и футболке, а она стояла у плиты, убрав волосы в хвост, получается – боком ко мне, и что‑то сосредоточенно помешивала в небольшой кастрюле.

– Доброе утро, именинник, – улыбнулась она, даже не оборачиваясь. – С днём рождения.

– Доброе. Спасибо.

Она подошла, легко поцеловала меня в щёку и тут же снова вернулась к плите.

– Завтрак почти готов. Только не заглядывай раньше времени.

– Уже командовать начинаешь?

– Конечно. Сегодня имею полное право. Хахаха. Шучу. Так, немножко, чисто для проформы.

Я отправился в ванную умываться, чистить зубы и всё такое…

После завтрака мы неспешно собрались и вышли в город. Никаких грандиозных планов у меня не было. Хотелось просто провести день вместе, без суеты, без бесконечных звонков клиентов и без мыслей о работе, которые за последние месяцы уже успели превратиться в привычный фоновый шум.

Первым делом мы поехали в супермаркет в самый центр города. Большой, просторный, современный, под названием… ааа, не важно. Тележка постепенно заполнялась сама собой. Хороший кусок охлажденной говядины – вырезка, свежие шампиньоны, сливки, картофель, овощи, зелень, сыр, виноград, мандарины, коробка конфет к чаю. Подкопченный лосось, большой шмат. Я очень любил лосося. Лена уверенно выбирала продукты, а я лишь послушно катал тележку следом и периодически складывал в неё то, что считал необходимым.

– Этого много не будет? – спросил я, глядя на очередной пакет. – Ну типа, чтобы не испортилось.

– Не будет.

– Ты так говоришь уже третий раз.

– Потому что каждый раз права, хаха. Артём, милый, не переживай… Ты словно своего дня рождения боишься как огня. Что не доедим – в холодильник.

Спорить было бесполезно. Да и не очень‑то хотелось…

А вот реально хотелось другого – понять, почему так тесен мир? Блин. Мимо нас у полки с зелёными оливками прошла Марина с ГАСЫ под руку с каким‑то отвязным парнем. Видимо, это и был тот самый Вазген… нет, Ашот… нет, Димон, вроде. О котором Лена недавно упоминала. Чертовка, ждущая своего Мишу из армии. Ага.

Между нами тремя возникла неловкая пауза, а парень с Мариной ничего не мог понять. Мы посмотрели друг на друга, Марина сузила глаза. В её прищуре в отношении Лены читалось: «Вот же сучка крашеная!» Но вслух она ничего не сказала. Просто цыкнула, задрав свой большой нос и пошла в сторону от нас, дёрнув за руку своего кавалера, чтобы он проследовал за своей миледи.

Мы с Леной посмотрели друг на друга, улыбнулись и даже ничего не сказали по этому поводу.

Далее был винный отдел.

– Красное? – спросила Лена.

– Красное.

Минут пять мы разглядывали бутылки, пока я не выбрал французское Château La Nerthe Châteauneuf‑du‑Pape. Стоило оно весьма прилично, но знаменательный день, раз в году. Иногда приятно купить что‑то просто потому, что хочется.

Ближе ко времени выхода из супермаркета я вызвал такси по телефону. Когда вышли на парковку и нашли наше такси, я загрузил большие пакеты в багажник, посадил Лену в машину и попросил водителя подождать меня – я доплачу сколько надо.

– Лен, подождёшь минутку?

– Конечно, – ответила она с улыбкой.

Я свернул к небольшому цветочному павильону. Полно у нас их было на каждом углу.

Внутри пахло влажной зеленью, свежими цветами и холодной водой. Продавщица долго раскладывала передо мной разные цветы, но взгляд почему‑то сразу зацепился за большие белые хризантемы с кремовым оттенком на кончиках лепестков. Их собрали в аккуратный букет, добавили немного эвкалипта и яркой декоративной зелени. Получилось совсем не вычурно – спокойно, тепло и по‑домашнему.

Когда я вышел и направился обратно к машине, Лена улыбнулась как увидела у меня в руках большой бумажный свёрток, напоминающий по очертаниям букет цветов.

– Красивые?

– А то! День рождения всё‑таки.

Она посмотрела на меня тем самым взглядом, который говорил гораздо больше слов.

– Конечно. День рождения.

До дома доехали без всяких приключений. Подрезал цветы в воде, после чего они заняли своё место на этот раз уже в вазе, которую мы поставили в комнате возле телевизора, на тумбу с краю. Комната сразу изменилась. Зимой живые цветы всегда смотрятся немного неправдоподобно, будто вместе с ними в квартиру случайно занесли кусочек весны.

Лене букет очень понравился, я сказал, что это как бы и для неё и как бы для нашего сегодняшнего праздника одновременно.

– Ты что‑то зачастил меня баловать. Смотри, а то испорчусь ведь. Хахаха!

Мы переместились на кухню, мне захотелось выпить теплой воды, в горле пересохло. Как и ей.

Потом она решительно хлопнула ладонями.

– Всё. Надо дела делать, готовиться. Теперь марш отсюда.

– Ну ты жжёшь, мать! Это вообще‑то моя кухня, хаха.

– Сегодня нет. Сегодня ты только отдыхаешь.

– А если я помогу?

– Если ты поможешь, мне потом придётся переделывать.

– Какая беспощадная дискриминация, однако.

– Не разговаривай. Иди телевизор смотри.

Я понимал, что она просто хочет позаботиться обо мне сегодня, чтобы я, по возможности, вообще не напрягался. Честно выдержал минут десять, потом всё‑таки заглянул в кухню.

– Ну что?

– Артём.

– Я молчу.

– Уже мешаешь… Это своего рода сюрприз.

– Я же просто посмотреть…

Она повернулась ко мне с деревянной лопаткой в руке и прищурилась.

– Ну нет… Ещё раз зайдёшь – останешься без праздничного ужина. Доверься процессу.

Пришлось капитулировать. Обо мне сегодня реально заботились по полной программе. Я рассмеялся, поднял руки в знак полной и безоговорочной сдачи и ушёл в комнату, откуда вскоре начал доноситься такой запах жареного мяса, грибов и сливочного соуса, что терпеть становилось всё сложнее.

Включил телевизор, смотрел всякие приколы по MTV.

Минут через пятьдесят Лена наконец выглянула из кухни и, опершись плечом о дверной косяк, с довольной улыбкой объявила:

– Всё. Теперь можно. Иди мой руки.

Я вошёл и невольно присвистнул.

Стол выглядел совсем не так, будто его накрывали на скорую руку. На большом блюде лежала запечённая говядина с грибами в густом сливочном соусе. Рядом дымилась картошка с зеленью, стоял овощной салат, тарелка с несколькими сортами сыра, оливки, виноград, мандарины и небольшая стеклянная тарелка, на которой ровными тонкими ломтиками был разложен подкопченный лосось. Мой любимый.

– Офигеть, круче, чем в мишленовском ресторане… – удивился я.

Лена пожала плечами так, будто ничего особенного не произошло.

– Да обычный ужин, прост, – ответила она тихо и смущенно.

Такие милейшие мелочи почему‑то трогали сильнее любых громких признаний.

В качестве фоновой музыки я включил радио «Максимум» на современном приёмнике. Да, он у меня был.

Я достал из холодильника бутылку Château La Nerthe Châteauneuf‑du‑Pape, аккуратно снял обертку у горлышка, провернул штопор и медленно вытянул пробку.

Чпок!

Вино негромко вздохнуло, освобождаясь из бутылки. Мы уселись за стол. Я разлил его по бокалам, и рубиновая жидкость красиво заиграла в свете кухонной лампы.

– Ну что, – поднял я бокал.

– За тебя! – сказала Лена. – Это твой день. За тебя, твоё здоровье и твоё успех в делах.

Мы чокнулись. А затем поцеловались.

После нескольких глотков вина, я закусил кусочком лосося и оливкой.

Вино оказалось именно таким, каким и должно быть дорогое французское вино. Терпким, густым, с долгим послевкусием. Его не хотелось пить залпом – наоборот, хотелось сделать небольшой глоток, поставить бокал на стол и ещё какое‑то время чувствовать вкус.

Мы никуда не торопились. Ели медленно, понемногу пробуя всё, что стояло на столе. Разговор сам собой перескакивал с одной темы на другую. Вспоминали, какими безумными выдались последние месяцы, как вообще начался этот год с игры Street Fighter – но только оффлайн. Вспомнили Марину с её Ашотом или как там его, в супермаркете, смеялись над курьёзными случаями с моими клиентами и её преподами на учёбе. Иногда разговор ненадолго затихал. Например, как в тот момент, когда на радио «Максимум» включили The Calling – Wherever You Will Go, любимая песня тех лет у нас обоих.

Но в этой тишине не было неловкости. Наоборот, она казалась удивительно уютной. Мы просто сидели рядом, пили вино, ели приготовленный Леной ужин и понимали друг друга без лишних слов.

Когда тарелки опустели, а в бутылке осталось вина буквально на два бокала, я помог убрать со стола. Лена было попыталась протестовать, но спорить уже не стала. Через несколько минут кухня снова выглядела аккуратно, словно никакого праздничного ужина здесь и не было.

– Теперь… эмм… батониться? Тюлениться? Чиллить? Фильм? – спросила она.

– Конечно. Хахаха! И спасибо, Лен. Было безумно вкусно и празднично.

Мы обнялись и поцеловались.

В комнате горел только ночник. Большой букет белых хризантем по‑прежнему стоял на тумбе возле телевизора и удивительно хорошо вписывался в зимний вечер. Я достал коробку с DVD, вставил диск в проигрыватель и устроился на мягком уголке. Лена села рядом, укрыла нас большим пледом, поджала ноги и почти сразу прижалась ко мне плечом.

На экране появились первые кадры «Кинг Конга». Да, того самого «Кинг Конга», что с Наоми Уоттс. Той самой Наоми Уоттс, что из «Звонка». Тот самый «Звонок», который с Дэйви Чейз. Круговерть Голливуда в природе.

Фильм вышел совсем недавно, в ноябре. Я мог ошибаться, но вроде это примерно на месяц раньше, чем в моей оригинальной реальности. И до Тюменских DVD дисков добрался почти сразу. Тот, что был у меня – в довольно хорошем качестве. Не экранка с тенями внизу от бошек.

Мы оба ещё не успели его посмотреть, поэтому смотрели внимательно, все долгие три с половиной часа, иногда переглядывались, переговаривались вполголоса, смеялись над отдельными моментами или, наоборот, замолкали, полностью уходя в происходящее на экране.

Постепенно квартира совсем затихла. За окном падал снег. Где‑то далеко, во дворе, хлопнула дверца машины, потом всё снова стихло. В комнате было тепло. Плед приятно согревал ноги, а Лена находилась рядом, от чего становилось еще теплее. В некоторые моменты я ловил себя на мысли, что смотрел не только фильм, но и на её отражение в тёмном экране телевизора во время темных сцен – в свете ночника.

К финалу оба уже заметно разморились. Вино, сытный ужин, тепло квартиры и спокойный воскресный вечер сделали своё дело. Когда по экрану побежали титры, Лена тихо зевнула, прикрыв рот ладонью.