Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 76 страниц)

* * *

Вечер встречи назначили через неделю. Я досиживала в офисе, приводя в порядок ленту публикаций на следующий день, Света уже ушла, Олеся осталась – как группа моей поддержки, всё-таки дядя был её. В начале восьмого у неё зазвонил телефон. Она послушала секунд десять, кивнула трубке, что само по себе смешно, и повернулась ко мне:

– Подъехал. Иди сама, одна. И не бойся, он нормальный.

– Я и не боюсь.

– Ага. Видимо, именно поэтому у тебя выражение лица тревожное, словно перед защитой диплома.

Вот же глазастая. Я накинула куртку и вышла на улицу. Прохладно, ноябрь, под фонарём поблёскивал первый ледок. У крыльца стоял чёрный Land Cruiser, кажется, сотая серия. Тонированный в ночь. Двигатель работал почти неслышно. На номере вместо региона был федеральный триколор – в те лохматые годы такой знак часто говорил о статусе владельца лучше любой визитной карточки. Задняя дверь приоткрылась изнутри.

Я села. В салоне было тепло, пахло кожей и парфюмом. За рулём сидел водитель, неподвижный, как мебель. Рядом со мной – мужчина лет шестидесяти, в тёмном пальто, под которыми виднелись белая рубашка и галстук. Никаких перстней, никаких часов Breguet, имеющих свойство отлично отражаться на полированной поверхности. Лицо спокойное, уверенное, пронзительный взгляд.

– Марина Вершинина, – сказал он. – Здравствуйте. Олеся про вас все уши прожужжала. Александр Геннадьевич.

Рукопожатие короткое, сухое. Теги я трогать не стала – почти. Один всё-таки глянула, экономно, как последнюю спичку, чтобы понять эмоциональный фон в ходе очень важной встречи: [Интерес: оценивающий, без угрозы]. И закрыла лавочку. Мигрень мне сегодня была ни к чему.

– Спасибо, что нашли время, – сказала я.

– Время есть. Рассказывайте. Только без подготовленной речи, я их в думе наелся.

Хех. Ладно. Я и рассказала без речи: сайт, расследование про дольщиков, звонок Прохорова, потом звонок через знакомого из газеты, потом три дня мёртвого хостинга. Факты, даты, без эпитетов. Он слушал, не перебивая, смотрел в лобовое стекло.

– И чего вы хотите от меня? – спросил он, когда я закончила.

– Честно, Александр Геннадьевич? Я хочу лишь самого простого и человеческого. Чтобы мне дали спокойно работать.

Я выдержала паузу в полторы секунды и продолжила:

– Но… при всём уважении, сразу скажу, чтобы потом не возникло неловкого недопонимания: заказные статьи я не пишу. Ни про вас, ни за вас, ни против кого-то по списку. Если помощь имеет такую цену – я лучше дальше сама, буду отбиваться как могу…

Он повернул голову и посмотрел на меня внимательно. Пауза тянулась секунды четыре, и я её честно высидела, не отводя глаз.

– А вы смелая. И дерзкая, – сказал он без осуждения. – Олеся у вас работает, ей нравится. Она при деле, растёт, дурью не мается. Марина, я человек военный, служил по совести. Заказные статьи мне от вас не нужны. Я поддерживаю честную журналистику и презираю этих клопов, писарчуков, кто продали свою честь за материальные блага. Для меня эти причины уже достаточные. Геннадий Валерьевич – человек шумный, но понятливый. С ним поговорят.

– И всё?

– И всё. Работайте. Пишете вы толково. Про застройщиков и обманутых дольщиков я читал, там всё по делу. Другие ваши статьи тоже периодически читаю, когда есть свободная минута.

Я подсознательно, где-то в самой глубине сознания, ждала второй части в самый последний момент. Той, где «но всё же». Второй части не было. Он просто протянул мне визитку – картонка, фамилия, имя, телефон, должность в областной думе.

– Если совсем прижмёт – позвоните.

Я взяла визитку и незаметно выдохнула с облегчением…

Глава 24

Марина

– Поняла. Спасибо, Александр Геннадьевич, – сказала я.

– Ага. Олесе привет. И гоняйте её там, она ленивая, в мать.

Я вышла, дверь мягко чавкнула за спиной, и сотка укатила в темноту. Я постояла на крыльце, глубоко дыша свежим холодным воздухом.

Внутри редакции одетая Олеся ждала меня с явно нетерпеливым выражением лица.

– Ну? – спросила она.

– Нормальный у тебя дядя. Сказал, всё будет хорошо

– Я же говорила!

* * *

Дальше случилось самое странное в этой истории. А именно – ничего.

Прохоров не позвонил ни через неделю, ни через месяц. Олег Иваныч из областной газеты при встрече на очередной пресс-конференции улыбался мне так, словно никаких «передать просили» не было в природе. Сайт работал, форум рос, активность и обсуждения стремились ввысь, хостинг в Москве держал нагрузку, бэкапы складывались каждую ночь, как послушные дети по кроватям.

Вообще, форум меня приятно удивлял, если объёмно оценивать моё детище. Довольно быстро выяснилось, что людям на самом деле есть что сказать.

Они спорили о новых стройках и разбитых дорогах. Обсуждали работу управляющих компаний. Ругали чиновников, хвалили редкие удачные решения, советовали друг другу врачей, юристов, автомехаников, частные детские сады. Кто-то искал работу. Кто-то продавал старую мебель и технику. Кто-то собирал соседей для решения проблем своего двора.

Многие в то время всё еще считали интернет игрушкой для студентов и компьютерщиков – по профилю работы я много с кем общалась, с разными слоями общества, и это ощущалось. Но при всём при этом, на деле стоило людям дать удобную площадку для общения, и они начинали использовать её для вполне серьёзных, жизненно важных вещей. Оказалось, что большинству не так уж безразличен собственный город. Просто раньше им негде было собраться и поговорить… кроме как на кухне за бутылкой.

Размышляя о своём форуме всесторонне, я не обольщалась. Я понимала, что долг перед Александром Геннадьевичем. – неоформленный, но существует. Бесплатных услуг такого уровня не бывает, я это правило осознавала отчётливо. Просто иногда цена – это забота о племяннице и помощь ей в профессиональном развитии, а ещё пара-тройка толковых статей, которые человеку приятно читать за утренним чаем. Дешевле крыши не придумаешь, хахаха. Если только этим всё и ограничится.

А может, я зря всех меряю своей прошлой жизнью. Может, мужик просто помог, потому что мог. Потому что тот самый редкий достойный депутат, по-настоящему избранный народом, на страже интересов своих избирателей.

Артём

Я запланировал, наконец, запуск своего приложения на более широкую аудиторию – тестовую. Планируемый день был выбран не из какого-то суеверия, примет или типа того – я был убеждённым атеистом, а просто сориентировался, когда Кит дотащил мне последних подопытных. Десяток студентов с журфака и матфака, пара знакомых админов из клиентских контор, ну и мы с Филей. Несколько родственников и знакомых Фили. Получилось человек двадцать пять.,. Для закрытого теста – нормально. Больше и не надо. Если выкатить сырьё на толпу, толпа тебе это сырьё обратно в лицо и швырнёт.

Сервером по-прежнему служил тот самый системный блок, который тихо гудел в углу комнаты, без надрыва. Над корпусом теги показывали [Температура: в норме ], [Диск: здоров], и это успокаивало больше, чем любой мониторинг. Я разослал всем короткую инструкцию: ставите вот этот jar на телефон, логин-пароль внутри, заходите, общаетесь. Всё. Никаких портов, никаких настроек под модель трубки. Открыл – и ты внутри.

Менять что-либо по серверной части пока не требовалось. Для двух десятков пользователей, пары десятков одновременно открытых соединений и нескольких общих чатов его ресурсов хватало с большим запасом. О серьёзной нагрузке можно будет задуматься позже, когда счёт пользователей пойдёт уже на сотни, а пока эта машина даже не замечала работы.

Рабочее название я придумал, честно говоря, от лени. Dornet. Сокращённо от Dorohov’s network. Сел вечером, попробовал штук двадцать вариантов, все звучали или как название антивируса, или как название наркотика, хахаха. В общем, шляпа полнейшая. А это легло. Потом немного поморщился сам на себя: Дмитриев, ну что-то нескромно, срамота. Назвал сеть своей фамилией. Шучу. Не поморщился. Плевать. Мой продукт – как хочу, так и называю. А кто и что думает – мне нет никакого дела. Чужое мнение меня абсолютно не интересует. Если только это не полезная обратная связь, пригодная для размышления об улучшении того или иного аспекта моей жизни.

Первые полчаса было тихо. Я сидел, пил невероятно горячий кофе и думал, всё ли сделал правильно по технической части. Вроде всё нормально было, когда сам обкатывал. Главное, чтобы не получилось так, что у половины не запустится, у второй половины запустится, но повиснет.

А потом пошло.

Сначала залогинился Филя – молча, как он всё делает. Кинул в общую комнату одно слово: «работает». Через минуту подтянулся Кит. За Китом начали подтягиваться и остальные. Я смотрел на серверный лог и видел, как подключения капают одно за другим, и внутри что-то такое тёплое заворочалось, забытое. Помню, как я, тот, что из прошлой жизни, сидел так же над первым своим проектом и ждал, пойдут люди или нет. Вроде и уверен был том, что делаю, но внутренние волнения всё равно были.

Пошли.

К полуночи в общей комнате висело двадцать три человека, и они трепались. Про сессию, про какую-то вечеринку, про то, у кого какой телефон и тянет ли он эту штуку. Один парень, Кита знакомый, написал: «а чё, прикольно, как аська, только лучше, функциональнее». Я перечитал это раза три. Вот оно. Ровно то, ради чего я три недели убивал вечера.

Ещё был парень по имени Саня, который затронул вопрос армейки, спрашивал, у кого есть варианты по закосу. Никто не осуждал и праведную ссанину в уши не пытался лить – все всё понимали. Сразу же подключился к дискуссии некий Жека, который весело написал со смеющимися смайликами, как он тупо бегает и будет бегать до двадцати семи лет, так как не собирается терять два года своей молодости впустую непонятно на что. Добавил, что он жил на втором этаже панельного дома и даже, когда к нему приходили вояки, чтобы вручить повестку, он просто грамотно перелезал через балкон, вис и спрыгивал на землю. Отсиживался у друзей и потом, связываясь по телефону, когда родные говорили, что всё чисто, возвращался домой.

Я и сам по себе помню, по две тысячи пятому и вообще нулевым моей молодости, что косили все, кто мог. Кто-то просто бегал, как Жека, кто-то платил врачам – либо гражданским, либо с военно-врачебной комиссии за нужный результат. Кто-то шёл на отчаянные меры с психушкой и получением белого билета, который, правда, потом мог аукнуться различными ограничениями на гражданке. Родители подключали свои связи и знакомства, чтобы помочь своим сыновьям. Благо, тотальная коррупция позволяла многим парням продолжать жить, развиваться, строить карьеру, отношения и семью на гражданке.

Хех, помню, были у меня два знакомых друга, два Паши, так они умудрились провернуть такую схему, где один Паша получил освобождение от армии по зрению – у него оно реально было неидеальным, а позже, вроде в другой призыв и в другой комиссии прошёл комиссию и забраковался всё так же по зрению за своего друга, второго Пашу. Важно, что это не было городской легендой, где «бабка на лавочке пёрнула и рассказала», мне эти два Паши сами лично эту историю и рассказывали на застолье по случаю получения военника вторым Пашей. Только детали я уже не помнил…

Ещё помню, были теневые решалы среди молодых парней, вполне обычных с виду, как любой из нас, которые предлагали пакет «всё включено». Как раз примерно в середине нулевых это стоило в региональном центре тысяч от сорока до восьмидесяти рублей. Ребята платили деньги и им оказывали полное сопровождение по процессу, которое занимало несколько месяцев, по окончании которого «торжественно» выдавался военник. Что-то типа правдоподобной пошаговой имитации процесса прохождения комиссии, которая признавала призывника негодным. В такого рода схему были вовлечены многие люди в погонах, далеко не только армейские, далеко не просто условные «капитаны и майоры», но и полковники и генералы.

У Артёма Дорохова в этом плане вопрос был уже давно закрыт, с военником на руках – что-то связанное со сколиозом. Я в его теле не ощущал проблем со спиной, но, военник был при мне; и ещё по студенчеству весной, помню, обсуждали эту тему со Стасом, он сказал с подколкой: «Ну у тебя-то Дорох, всё схвачено с армейкой, сколиозный ты наш, хахаха!» В детали я не вникал, родственников не расспрашивал об этом.

Лихие были времена. И коррупция моей реальности, как и коррупция этой реальности, очевидно, были родными сёстрами. Пропагандистский и слащавый сериал «Солдаты» с прапорщиком Шматко здесь тоже уже вовсю транслировался по ТВ.

Возвращаясь к моему мессенджеру, баги, конечно, полезли. А куда без них. У кого-то при обрыве GPRS дублировались сообщения – приходило одно и то же по два раза. У одного телефона, какая-то старая «Моторола», вис на смене статуса. Я записывал всё скрупулезно, рядом помечал приоритет. Дубли – критично, чиню завтра. Висяк на одной модели – терпит, моделей мало у кого.

– Артём, не спишь? – прилетело от Кита около часа ночи.

– Сплю, – написал я, лежа на диване уголка. – И во сне печатаю.

– Тут Серёга сетует. На его телефоне половина смайликов не показывается.

– Скажи Серёге, что в следующей версии починю. У разных моделей свои приколы с отображением.

Кит прислал смеющуюся рожицу. Из стандартных, которые я успел вшить.

Я закинул руки за голову на подушке. За окном – чёрный двор, холод, фонарь, подмерзшая лужа под фонарём. Сова, наверное, где-то бесшумно пролетела – видел как-то пару раз. Моё воображение выдавало эти картинки по памяти. Тихо. А десятки человек (или меньше) сидели ночью и болтали через мою программу, и трафик у них утекал копеечный, потому что я под этот копеечный трафик всё и затачивал. Бедные студенты и простые работяги. Моя аудитория. Я её знал, потому что сам был такой – немного здесь и много в другой реальности, в которой меня больше нет.

Открыв своё приложение, поковырявшись в нём, почитав диалоги, потом посмотрев всякие приколы по телеку на канале «MTV Россия»… спать я лёг в итоге в третьем часу. Засыпая, поймал дурацкую гордую мысль: у меня работает мессенджер для телефонов в две тысячи пятом, немного сыроватый, но с большим потенциалом. Продукт, объединяющий людей онлайн по интересам. И тут же одёрнул себя. Спокойно. Радоваться будешь, когда не упадёт под сотнями человек.

* * *

Через пару дней Кит зашёл вечером занести акты по «Терему» и «Терему-2», передал привет от Ирины и завис у меня в комнате. Сел на уголок, болтал ногой, листал что-то в своём Sony Ericsson K700i, который я ему, можно сказать, навязал своими советами приобрести. Он даже, как оказалось, купил его в том же салоне – «Евросеть», у блондинки Насти, у Чичваркина.

– О, слушай, – сказал он вдруг. – Глянь, движуха городская. Тебе зайдёт.

– Какая движуха?

– Да форум. Городской. «Вместе» называется. – Он повернул ко мне экранчик, хотя на экранчике всё равно ничего толком не разглядеть. – При новостном сайте сделали, «Медиа72». Народ туда повалил. Про маршрутки ругаются, про дороги, репетиторов ищут. Я там даже умудрился найти покупателя, чтобы продать свои вкладыши от Turbo из девяностых, прикинь.

– Да, я в курсе, но не вчитывался, не всматривался, – сказал я.

У меня выдалось очень напряжённое последнее время – работа, запуск и полировка тестовой версии мессенджера. Я заходил через раз почитать новости на «Медиа72», форум заметил, бегло глянул, но не вникал.

А сейчас, после слов Кита, открыл на своём ноутбуке форум «Вместе» и посмотрел попристальнее. И, в общем, сначала мне просто понравилось. По-человечески. Дизайн чистый, без рябящих гифок, без баннеров, которые мигают так, что глаз дёргается. В две тысячи пятом такое – редкость. Обычно городские форумы, варезы всякие, выглядели, будто их собирал восьмиклассник, который дорвался до тега blink. А тут – спокойно, читаемо, по делу.

Я пролистал темы. Про управляющие компании, про какой-то двор, где жильцы скинулись на детскую площадку. Живое. Настоящее. Люди приходили не поиграть, а решать. Я это знал как никто другой: дай человеку удобную площадку – и он начнёт ею пользоваться для чего-то важного, а не только для котиков и сов. Как, например, и на моём тестовом продукте.

А потом я зацепился.

У одного пользователя рядом с ником висела маленькая зелёная галочка. Я навёл – всплыла подсказка: «подтверждённый профиль». Ниже у постов – циферки. Плюсы, минусы. У кого-то сообщение свёрнуто: «скрыто по жалобам пользователей, нажмите, чтобы раскрыть».

Я сидел и смотрел на это, напрягаясь. На интерфейс, экосистему. Разные мысли пронеслись в голове.

Спокойно, Дмитриев-Дорохов. Думай.

Сама по себе зелёная галочка ни о чём не говорит. Статусы, верификация – да это с начала нулевых было, в разных видах. Так или иначе. Подтверждённые аккаунты, значки. Ничего сверхъестественного. Хочешь – рисуй галочку, не вопрос.

Но вот скрытие постов по жалобам сообщества. Репутация, где полезных поднимает наверх, а скандалистов топит вниз. Ограничения для новичков – я пролистал правила, там было прямо прописано: ссылки и личка открываются после нескольких нормальных публикаций, нескольких дней спустя после регистрации. Это вместе, в одной куче, на одной площадке.

Это механика из десятых годов. Из того интернета, которого здесь ещё долго не будет. Я такое фиксил впервые в середине десятых примерно, когда мы выгрызали площадку из спама.

Откуда?

Доколе?

– Чё завис? – спросил Кит. – Я ж говорю, нормально сделано.

– Нормально, – согласился я. – Кто делал им это? Может знаешь что?

Он пожал плечами.

– Да хрен знает. Спецов по нашей теме в России более чем достаточно. Знаю только, что заправляет там молодая тёлка, главный редактор. Жёсткая, говорят. Расследования пишет, по застройщикам прошлась, шуму наделала.

Да-да. Это всё я и сам знал.

Я выпроводил Кита, сославшись на работу, хотя работать в башке стало невозможно. Сел, сделал себе вкусный чай, открыл окно – пусть холодный воздух немного вправит мозги.

Так. Разложим.

Первое. СМИ появилось в первой половине лета. Форум «Вместе» появился осенью. Примерно тогда же, когда я начал двигаться: домены, IT-компания, мессенджер сейчас, тоже осенью, как и её форум. Совпадение по периодам очень близкое и близкородственное. Странно. Очень странно.

Второе. Качество материалов, стиль слога, подача и в целом механика форума опережают эпоху лет на десять как минимум. Ровно как и мой мессенджер, который, если честно, ни один здешний студент сам бы не придумал в таком виде. Не потому что они тупые. А потому что они не видели пока ещё картину мира так, как видел её я.

Если только один-единственный молодой человек – Павел Дуров. Но он в этой реальности погружён в головой в иной проект.

А она, Марина, выходит, видела картину мира, как я.

Дурацкая мысль, которую я уже гонял весной, вернулась и встала посреди комнаты гордо, словно Колосс Родосский. Я ведь не местный. Я, конечно, уже проживал примерно ту же жизнь в очень схожих условиях много лет назад. Но именно тут, именно в этой реальности, в проценте сходства которой я до сих пор не был чётко уверен – я был гостем. Я сюда упал из две тысячи двадцать шестого, через паром, через Ко Лан, через смерть. Так мог ли кто-то ещё повторить мой фокус?

Помню, сразу после так называемого «прибытия» я отмахнулся: да ну нахрен. Один на триллион, чудо, такое не бывает дважды. Но сейчас я понимал, что отмахнуться от этой тревожной мысли так же легко уже не выйдет…

Глава 25

Артём

Да уж, вот так задачка…

Но, не факт, конечно, что как у меня. Может, эта Вершинина – просто умная и грамотная баба, которая много читала, много путешествовала, у которой мозги настроены на будущее. Нет внутренних ограничителей. Не институционализирована системой. Бывают такие люди, видят на два хода дальше остальных. Может, у неё консультант где-то в Москве. Может, парень или муж в айти. Тысяча объяснений, и все скучные, и все правдоподобнее, чем «ещё один покойник в чужом теле ».

Но интуиция инженера – она ведь не про красивые объяснения. Она про то, что когда два независимых процесса дают одинаковую аномалию в одно и то же время, надо лезть и смотреть, а не успокаивать себя добрыми словами.

И тут меня посетила мысль, от которой самому стало противно. И я скривился на мгновение, словно ощутив застарелый привкус коммунизма.

А подумал я вот о чём. Я ведь умею.,, Написать маленькую штуку, безобидную с виду. Документ, картинку в письме, что-нибудь, что откроется и тихо отстукнет мне обратно: вот IP, вот машина, вот какой софт, вот какая веб-камера. У Вершининой штат. У штата наверняка есть секретарша, какая-нибудь девчушка, которая по незнанию откроет вложение от «потенциального рекламодателя» и даже не задумается. Это реалистично. Это просто. Я бы за вечер собрал.

И я бы узнал гораздо больше информации через червя. Кто они, откуда, с кем связаны. Одна она там умная или за ней кто-то стоит.

Я честно подержал эту мысль в руках. Покрутил.

И поставил на место.

Нет. Пожалуй, нет.

Шпионить, лезть к человеку в почту, в машину – это грязный приём. Я всю прошлую жизнь строил так, чтобы спать спокойно, и в основном получалось. Перешагнёшь раз через это «по необходимости» – потом легче перешагивать второй, третий. Я знал людей, которые так начинали и плохо заканчивали. Не хочу к ним.

И ладно бы дело только в совести. Дело ещё и в том, что я понятия не имею, какие силы за ней. Если она и правда такая, как я думаю, у неё могут быть и мозги, и защита, и крыша. Влезешь – выявят если, оно аукнется так, что мало не покажется. Тыкать палкой в незнакомую темноту, потому что любопытно, – глупость, за которую часто платят.

Так что – наблюдать. Это практичнее, целесообразнее. Только то, что в открытом доступе. Сайт публичный, форум публичный, читай, анализируй интерфейс сколько влезет. Смотри, что они там вытворяют, какие новшества вкатывают. Если совпадения продолжатся – буду знать, что не показалось. Если нет – значит, просто умная баба, и я зря накрутил себя на ровном месте, как параноик с форума уфологов.

– Кто же ты такая, – сказал я напоследок вслух, в пустую комнату.

Комната не ответила. Сервер в углу ровно гудел, наматывал на себя ночные разговоры тестовой группы; и ещё одна поганая моль, которую я целиком пока так и не вытравил, тихо нарезала круги под люстрой. Я прихлопнул её ладонью. Видимо, их в шкафу было больше, чем одна. Зараза.

Моль – она такая, портит жизнь людям.

Ладно, завтра надо баги фиксить.

* * *

Флэшбэк.

Тагир Маратович не любил, когда его отрывали от ужина. Но Рустам позвонил во второй раз, и пришлось вытереть губы белой бумажной салфеткой и взять трубку.

Разговор был коротким по продолжительности. После него Тагир Маратович долго сидел, глядя в тарелку с остывающей приготовленной бараниной, и думал.

История была такая. Ещё весной у него в конторе случилась выплата, которая ему не понравилась. Студентик, тощий, в куртке за полторы тысячи, поставил на финал. ЦСКА – «Спортинг». И не просто на победу – на точный счёт. Три-один. И зашло. Семьсот пятьдесят восемь тысяч рублей выгреб мальчишка. Тагир Маратович тогда поморщился, проверил квитанции, расспросил кассиршу, послушал управляющего. Сотрудники сказали как есть, хотя и с нотками волнения в голосе: спокойный, не дёргался, ставил, как воду из крана наливал. Деньги забрал частями, с охраной, вежливо. Не пил, не радовался, не сорил. Не пытался изображать из себя новоиспеченного миллионера, как те случайные люди, которые выигрывают в лотерею или покерном турнире.

Это и царапнуло до глубины души. Везунчики радуются. Везунчики приходят предварительно пьяные и ставят на любимый клуб сердцем. Такие, типичные рандомные везунчики из подворотни, выгодные игорной индустрии – сегодня пусть и выиграл много, но завтра проиграет ещё больше. Но этот ставил головой. Холодно. На цифру, в которую ни один нормальный человек не поверит.

Тагир Маратович тогда подумал и решил: бывает. Один точный прогноз – это удача. Эффектная, дорогая, но удача. Списал на статистику и забыл. Почти.

А в ту же примерно пору, чуть позже, была вторая выплата, уже совсем неприличная. Девчонка. Выпускница, говорили они. Кто – они?

Они.

Поставила в лайве на финал Лиги чемпионов, когда «Ливерпуль» горел ноль-три, поставила на их победу – и забрала почти три миллиона. Три. Миллиона. Тагир Маратович, когда ему доложили, минут пять молчал в трубку, а потом велел проверить всё до запятой и платить, потому что крыша скандалов с выигравшими не любит, а репутация дороже трёх миллионов. Заплатили. Частями, на счёт, как и обещали, как и положено было. Но осадок остался густой, вязкий, с рябиновой кислинкой.

Девчонка тоже ставила холодно. На невозможное. И тоже без истерики. А потом никакого веселья, никаких радостных танцев, никакого «Всем по стакану пива за мой счёт»,

Двое за один сезон. Да даже более того – за один месяц. Оба молодые. Оба на экзотику, на то, во что разумный человек не вкладывается. Оба – спокойные, как удавы.

Тагир Маратович тогда покрутил это в голове и снова отложил. Потому что прямой связи не было. Мало ли в городе фартовых людей. Год такой. Бывает.

А вчера была вечеринка. Или, если совсем по-простому, гулянка.

Собрались по-свойски, менеджеры из контор, и старшие, и средние, в престижном банкетном зале в центре. Всё солидно: длинные столы ломились от закусок. Тонко нарезанная буженина соседствовала с рулетами из красной рыбы. На больших блюдах лежали горки свежих овощей и зелени, сырные нарезки, тарталетки с красной и чёрной икрой, мясные ассорти, осетрина. Официанты приносили дымящиеся блюда с различным горячим. Там были и шашлыки из баранины, и сочные люля-кебабы, и румяная курица, покрытой золотистой корочкой, и жаркое в горшочках, и бефстроганов с картофельным пюре. Водка стояла запотевшими бутылками Finlandia и Smirnoff. Рядом поблёскивали пузатые бутылки Hennessy и Rémy Martin, тёмное стекло Johnnie Walker Blue Label. По столам уже разошлись открытые бутылки французского и итальянского вина. Денег на банкет явно не жалели. Сидели, пили, травили байки про идиотов-клиентов, которые ставят на единорогов. И один из топ-менеджеров «Ставка-Сервиса », уже хорошо разогретый, начал посмеиваться и рассказывать. Дескать, был у них летом фрукт. Выпускник. Пришёл и потребовал ставку на «Формулу −1», на то, что в гонке финиширует меньше восьми машин. Управляющий ему кэф полтинник нарисовал, для смеху, с лимитом пятнадцать тысяч. А оно возьми и зайди – в Индианаполисе на старт реально вышло шесть болидов, был какой-то скандал с шинами. И студент выгреб семьсот пятьдесят тысяч.

Тагир Маратович поставил рокс с Johnnie Walker Blue Label и спросил, как бы между делом:

– А выпускник-то как выглядел?

Тощий, сказали ему. Невзрачный. Спокойный. Вообще ноль эмоций, словно не азарт это был по приколу, а голый расчёт.

– Фамилия у него такая простая. Шорохов? Не. Ворохов? Не.,. Дурнев? Тоже не… Дорофеев? Не то… А, вспомнил! Дорохов, мать его!

Вот тут у Тагира Маратовича внутри что-то и щёлкнуло.

Дорохов. Семьсот пятьдесят восемь весной у него. Семьсот пятьдесят летом у конкурентов. Один и тот же молодой парниша, спокойный и невозмутимый. Дважды на дикую экзотику, дважды холодно, дважды зашло.

Совпадение? Тагир Маратович в совпадения не верил. Двадцать пять лет в этом ремесле от такой веры лечат быстро и навсегда.

Он домучил гулянку, доехал домой, лёг и не уснул. В голове снова и снова прокручивались фамилии – Дорохов и Вершинина, Вершинина и Дорохов. Слишком молодые. Слишком точные. Слишком уверенные. Один крупный выигрыш ещё можно списать на удачу. Два подряд начинали выглядеть как закономерность. Одна и та же невозмутимая модель поведения, когда ты точно знаешь, что делаешь. Он переворачивался с боку на бок, смотрел в потолок и пытался найти разумное объяснение. Может, инсайд? Может, кто-то сливает информацию? Может, за ними стоит кто-то постарше и поумнее? Но каждая версия выглядела кривой. Что-то не складывалось. Его не отпускало ощущение, что он смотрит на картину, в которой пока видит только пару угловых фрагментов.

Под утро Тагир поймал себя на том, что уже не думает о том, могли ли эти выигрыши быть случайностью. Он думал о другом – каким образом они были неслучайностью.

А утром позвонил Рустаму. И вот сегодня вечером Рустам перезвонил со вторым докладом, и от этого доклада ужин стал лишним.

Тагир Маратович отодвинул тарелку.

Думал он так. Если у парня и у девушки есть источник – какой-то человек, какая-то схема, инсайд, договорняки, утечка результатов до объявления, чёрт его знает, что в наше время бывает, – то источник этот нужен ему. Не мальчишка, не девчонка. Источник. С источником можно работать. Источник – это золото, которое не кончается.

А если источника нет и это просто две гениальные башки, которые непонятно как угадывают, – тогда тоже надо знать. Тогда их надо или прикормить, или держать подальше. Но сначала нужно было понять.

Шуметь он не собирался. Шум – это глупость. Тем более, в условиях недостатка информации. Ни паяльников, ни утюгов, ни разговоров с битой в подъезде, подкараулив. Двое невзрачных молодых людей, которые угадали ставки, – это пока не повод поднимать людей. Это повод тихо посмотреть, разобраться.

– Рустам, – сказал он в трубку утром, и сказал снова сейчас, мысленно, проговаривая решение начисто. – Некстати Дима «Микроскоп», конечно, отправился недавно к праотцам… Ладно. Найди мне человека. Который умеет смотреть и не отсвечивать, работает в серую. Бывшего в погонах или вольного, мне без разницы. И пусть соберёт всё. По обоим. Дорохов и эта… Вершинина. Кто такие, откуда взялись, на что живут, с кем общаются. Каким образом расходуют выигрыши, есть ли подозрительные перечисления больших сумм с их счетов третьим лицам. И главное – есть ли между ними хоть какая-то ниточка. Знакомы ли. Пересекались ли.

Тагир помолчал, собираясь добавить то, что должен был…

– Пока никого не трогаем. Только смотрим. Аккуратно. Если у них общая кормушка – я хочу её найти раньше, чем они сами поймут, что этой кормушкой кто-то заинтересовался. А там уже решим, что делать дальше. Может, в долю войдём по-хорошему, через разговор и взаимную выгоду. А может, и по-плохому, если разговаривать окажется не с кем. Но и внимание мусоров нам сейчас привлекать к себе нельзя, и так времена неспокойные. Слишком много лишних глаз вокруг. Посмотрим. Сначала нужно понять, что здесь вообще происходит и что почём.

Он положил трубку и медленно подошёл к окну. Внизу жил своей жизнью вечерний город. По улицам текли непрерывные цепочки фар, мигали светофоры, светились окна тысяч квартир, офисов, торговых центров. Кто-то спокойно ужинал. Кто-то дружно семьёй смотрел мультфильмы перед сном своих детей. Кто-то, напротив, закатывал истерики своему мужу при двух плачущих детях, потому что её лучшая подруга, развалившая уже три брака, промыла ей мозги, что та заслуживает лучшего мужчину, миллионера, своего условного «Абрамовича», который спит и видит, как спасать нищенку, голытьбу, попрошайку с двумя чужими детьми. Кто-то читал роман Стивена Кинга. Кто-то всё ещё сидел на работе, в спешке доделывая отчёты. Кто-то в бутике продавал кроссовки из новой коллекции. В каждом окне происходила своя маленькая история, свой отдельный мир. Но ни один из этих людей не угадывал точный счёт финала в экзотическом раскладе с коэффициентом, который букмекеры считали почти фантастическим.