Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 76 страниц)

Тег #Противостояние

Глава 1

Марина

Я положила трубку одним решительным движением.

В офисе стояла привычная рабочая атмосфера. Олеся с кем‑то спорила по телефону, Света что‑то быстро печатала, а у меня в голове крутилась одна‑единственная мысль.

Он знает, что я сделала. Не предполагает. Не догадывается. Именно знает. Или очень хочет, чтобы я в это поверила.

Я медленно откинулась на спинку кресла, начав вертеть заточенный карандаш между пальцев.

Совесть меня не мучила. Если бы пришлось выбирать еще раз, я бы поступила точно так же. В бизнесе редко побеждает тот, кто красивее играет. Меня интересовало совсем другое. Откуда он вышел именно на меня? Где я ошиблась? И самое главное – в случае судебных разбирательств, сможет ли он хоть что‑нибудь доказать, кроме собственных догадок? М?

Я взяла сотовый телефон и набрала Геру Альпермана.

– Нужно срочно встретиться. Через час сможешь?

По голосу он сразу, видимо, понял, что дело нешуточное.

– Да, Марин. Я найду время.

– В том же кафе.

– Буду.

* * *

Гера появился почти одновременно со мной. Только взглянул на мое мрачное лицо и сразу перестал улыбаться. Мы заказали кофе. Разный.

– Что случилось?

– Мне сегодня звонил Артем Дорохов.

Он нахмурился, отхлебнув горький кофе без сахара.

– И? Продолжай.

– Сказал, что знает, кто организовал атаку. Вернее, он сказал: «Что же ты творишь, паскуда в юбке? Я знаю, что ты сделала.»

Несколько секунд Гера молчал.

– Это невозможно.

– Поэтому я и хочу понять, где именно возникла утечка. Ты кому‑нибудь рассказывал на стороне?

– Нет.

– Хорошо подумай.

Я пристально всмотрелась в его глаза.

– Уже подумал.

– Брату?

– Не. Даже Леви не говорил. От греха подальше. О всё‑таки бдит за твоим порталом вполне легально. Не хотел его втягивать в это.

Я внимательно наблюдала за ним.

Он не выглядел человеком, который что‑то скрывает. Но, может, это у него просто была такая привычная манера поведения, даже, когда врёт. Глаза вроде не бегали.

– Подрядчики были?

– Ага. Один.

– Один?

– Да. Больше там и не требовалось. Он занимался только технической частью. Все, что касалось шума на форумах, я делал сам.

– Сам?

– Это несложно. Несколько заранее подготовленных аккаунтов, разные площадки, разные тексты. Где‑то достаточно написать самому, дальше люди начинают спорить уже без тебя. Если тема удачная, она живет собственной жизнью. А тема у нас была ох какая удачная. Часть людей любят поддержать вбросы и поспорить.

Я медленно кивнула.

– Он знал, кто заказчик? Твой этот подрядчик.

– Не.

– Вообще ничего, Гера?

– Да, Марин, говорю же тебе, ничего. Абсолютно. Получил техническое задание и оплату. Всё. Ни имени, ни причины, ни конечной цели. Человек проверенный. В такой сфере не принято задавать лишние вопросы, знаешь ли.

Я отпила немного своего кофе, задумчиво посмотрев в окно…

– Ну, допустим. Тогда объясни мне одну вещь. Если Дорохов действительно решил копать, чем это может закончиться?

Гера даже не задумался.

– Если говорить про юридические последствия – ничем. Ты ведь про них?

– Именно. Уверен?

– Практически, да, уверен.

Он чуть наклонился вперед и заговорил тише.

– Технический след почти никогда не равен человеку, который принял решение. Даже если представить невозможное и допустить, что он восстановит всю цепочку событий, в конце он увидит только исполнителя, только какой‑то никнейм, который практически невозможно отследить. Не говоря уже о заказчике.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что цепочка была разорвана заранее. Именно для этого она и строилась. Исполнитель не знает, кто заказчик. Заказчик не соприкасается с технической частью. Между ними нет ничего, что можно было бы превратить в доказательство.

Я молчала, снова отпив кофе.

– Если упустить всю сложную техническую часть – цепочки прокси, анонимайзеры, подмены IP‑адресов и всё такое, представь… эмм… Представь, что кто‑то получил по почте коробку с яблоками, – продолжил он. – Потом эти яблоки перепродали, потом отвезли в другой город, потом из них сварили варенье. Через месяц ты пробуешь это варенье. Сможешь назвать дерево, на котором выросли именно эти яблоки?

– Очевидно, что нет.

– Вот и здесь так. Есть результат. Есть исполнитель. Но между результатом и человеком, который захотел его получить, слишком много разрывов. Суд в таких вещах живет доказательствами, а не догадками.

– То есть он может быть уверен, что это я потому что где‑то кто‑то случайно в ухо пукнул…

– Конечно.

– … но доказать не сможет.

– Именно. Если у него нет чего‑то кроме собственных выводов и сплетен от бабки Лукерьи.

Мы еще немного обсудили детали, после чего я поднялась.

– Спасибо.

– Марин.

– Что?

– Я его не знаю, что он за человек, но лучше не расслаблять булки и допустить мысль о том, что теперь он наверняка попробует как‑то ответить.

– Знаю. Мне нужно подумать над всем. А ты – держи язык за зубами. Я тебе щедро заплатила и за работу, и за молчание.

Гера молча провел двумя пальцами вдоль губ, изображая застегивающуюся молнию.

* * *

Дома меня встретила Алиса.

Она недовольно мяукнула, будто выговаривая за позднее возвращение. Я разделась, приняла душ, накинула домашнюю одежду и бухнулась в кресло. Кошка запрыгнула на кресло и без приглашения устроилась у меня на коленях. Я гладила теплую черную шерсть, смотрела в стену и размышляла…

Если Гера прав, юридически мне ничего не грозит.

Пусть Дорохов хоть сто раз повторяет, что знает правду. Между знанием и доказательством лежит огромная пропасть. Слухи меня тоже не пугали. Люди в нашем городе ежедневно приписывали друг другу такое, что впору было писать уголовные романы. Через неделю половина забудет сегодняшний разговор.

Гораздо важнее было другое. Я добилась того, чего хотела. Хехехе! Репутация Dornet получила трещину. Не смертельную, но вполне заметную. На первый раз – достаточно. Часть пользователей теперь неизбежно задумается, стоит ли хранить переписку в сервисе, который уже однажды серьезно дал сбой. Да и вообще, пользоваться ли им… Для растущего проекта даже небольшие сомнения стоят дорого.

Но радоваться было рано. Если я смогла ударить первой, то… хмм… никто не мешал Дорохову попробовать сделать то же самое. Действовать. Ответить именно зеркально. Он же айтишник – шарит, наверное.

Я посмотрела на мурлыкающую и дремлющую Алису. Сделала ей кончиком пальца по носу «пип».

Нет, рассчитывать на то, что он окажется благородным человеком и просто проглотит случившееся, было бы верхом глупости.

Я снова взяла телефон.

– Гера?

– Да. Подожди, в сторону сейчас отойду. Я не один… Всё, говори.

– Слушай…

– Слушаю.

– Хочу, чтобы ты вместе с Леви занялся защитой «Медиа72» и «Вместе». Не только тем, чтобы все работало, как сейчас. Мне нужна полноценная проверка, где нас можно ударить и что можно усилить заранее. Вполне легально и прозрачно.

Он немного помолчал.

– Леви и так с тобой, а я занят в других проектах… Дай подумать.

– За дополнительную работу будете получать дополнительные деньги. Щедро, ты меня знаешь. Твои упущенные проекты окупятся.

– Я обмозгую, с братом вместе прикину, что да как. По объёму и стоимости сообщу тебе позже – завтра в первой половине дня. Ок?

– Договорились.

Я положила трубку.

Завтра с самого утра ещё и нужно будет провести отдельный разговор с Олесей и Светой. Никаких подозрительных вложений в письмах. Никаких неизвестных программ. Рассказать им про фишинг. Никаких паролей по телефону. Я уже говорила раньше вскользь, но теперь нужно более предметно их проинструктировать. Пусть лучше десять раз перестрахуются, чем один раз помогут кому‑нибудь открыть дверь изнутри.

Противостояние, очевидно, перестало быть холодным.

Глава 2

Артём

Во время и после истории с Dornet Тарханов не стал делать вид, будто ничего не произошло.

Он звонил несколько раз. Всегда спокойно, всегда предельно вежливо, но настойчиво. Каждый разговор сводился к одному и тому же: когда мы сможем закончить беседу. Я прекрасно понимал, что дело не в его личном любопытстве. Где‑то в Екатеринбурге сидел Аркадий Мезенцев и требовательно ждал ответа. А Тарханову, судя по всему, очень не хотелось сообщать ему, что переговоры снова откладываются.

Когда наконец вся эта история с атакой немного улеглась, я сам ему перезвонил. Договорились встретиться там же, где и в прошлый раз. Он уже сидел за тем самым столиком. Дежавю.

– Рад, что удалось выбраться, Артём.

Я молча кивнул и уставше опустился напротив. Да уж… Если бы не Паша, я бы вообще не представлял, как все это разгребать в одиночку.

Тарханов внимательно посмотрел на меня.

– Я знаю, у вас были серьезные проблемы с мессенджером.

– Ага, было такое.

– Надеюсь, ничего критичного?

– Уже нет. Ситуацию удалось стабилизировать. Основную атаку отбили, сервис работает в штатном режиме. Остальное – вопрос времени. Репутация наша сильна, несмотря на все штормы.

Он понимающе кивнул.

– Неприятная история.

– Не то слово.

– А есть предположение, кому это могло быть нужно?

Я внимательно посмотрел на него в течение нескольких секунд.

– Нет. А у вас?

– А у меня‑то откуда? Или вы на что‑то намекаете своим вопросом? Мы такими методами дела не ведём.

Ага. А ваши методы по попыткам переманивания сотрудников и клиентов через бабки – это прям святейшие методы. Я ничего ему не стал говорить про Вершинину.

Официант поставил перед нами чашки с кофе и сразу удалился. Несколько секунд мы помолчали, попивая кофе.

Потом Тарханов аккуратно положил ладони и всё тот же проект соглашения на стол. Я ещё раз пробежался по нему, хотя, уже знал, что меня интересовало. Ознакомился подробно ранее.

– Итак… вернемся к тому месту, на котором нас прервали неприятные обстоятельства?

– Давайте.

– Что там у вас было за «мелкие уточнения»?

– Да. Я сейчас работаю как индивидуальный предприниматель. Предмет сделки какой? Восемнадцать процентов чего именно вы собираетесь купить? Надо конкретно проговорить, чтобы понять.

Тарханов едва заметно улыбнулся.

– Это как раз решается довольно просто. Сначала создается общество. Наши юристы полностью сопровождают регистрацию. Затем в него передаются все активы, связанные с проектом. После этого Мезенцев приобретает восемнадцать процентов долей общества.

Ответ последовал мгновенно. Значит, вопрос он действительно ожидал.

– Какие именно активы?

– Все, что имеет отношение к бизнесу. Программный код, доменные имена, товарный знак, оборудование, действующие договоры, исключительные права… Одним словом, всё, на чем сегодня держится Dornet.

Я кивнул. Вот оно.

Сейчас у Мезенцева нет предмета покупки.

Есть предприниматель по фамилии Дорохов, у которого в голове код, в сейфе документы, а в кармане ключи от офиса. Пока все существует именно так, никаких восемнадцати процентов продать невозможно. Нельзя купить часть человека.

Но стоит создать общество – и появляется юридическая оболочка. У нее возникают участники, доли, органы управления, порядок принятия решений. Появляется объект, который можно оценить, купить, продать, разделить между собственниками.

Получалось интересно.

Чтобы продать восемнадцать процентов, я сначала должен собственными руками собрать конструкцию, внутри которой эти восемнадцать процентов вообще смогут существовать.

Вообще‑то общество я же и сам собирался создавать. Где‑нибудь ближе к девятому или десятому году. Под крупные корпоративные контракты, под государственные тендеры, под банковское финансирование. Когда бизнес до этого дорастет и станет понятно, зачем усложнять структуру.

Но сейчас мне предлагали сделать это значительно раньше. И совсем не по моей инициативе.

– Регистрацией, значит, будут заниматься ваши юристы?

– Да.

– За мой счет?

– Нет. Это часть сделки.

Я кивнул.

– Если общество учреждаю только я, документы готовите тоже вы?

– Разумеется.

– Какие именно?

Вопрос явно застал его врасплох.

– Стандартный комплект. Решение единственного учредителя, устав, регистрация общества. После входа инвестора – необходимые изменения в корпоративных документах.

Вот теперь звучало правильно. Я мысленно поставил галочку. Человек понимал, о чем говорил.

– Хорошо.

Я сделал небольшую паузу.

– Мелочь вторая. У меня есть партнер.

Тарханов поднял глаза.

– Китаев Денис Александрович?

– Он самый.

– Насколько я понимаю, технический директор?

– Да.

– Какая доля ему принадлежит?

Я несколько секунд молчал.

– Пока юридически никакая.

Он удивился.

– Тогда в чем вопрос?

– Мы договорились еще зимой. На словах. Я обещал ему долю, когда будем оформлять компанию.

Тарханов молча сделал краткую пометку карандашом.

– Тогда это необходимо урегулировать до закрытия сделки.

– Каким образом?

– Очень просто. Сначала определяетесь между собой, какую долю получает Китаев. Затем учреждается общество уже с учетом этих договоренностей. После этого в капитал входит инвестор.

Я внимательно посмотрел на него. Звучало красиво. Даже слишком красиво.

Я прекрасно понимал, что сейчас он говорит исключительно с позиции Мезенцева. Для него главное – получить прозрачную структуру собственности еще до подписания сделки. Чтобы после входа инвестора никто внезапно не заявил: «А вообще‑то мне здесь тоже обещали десять процентов.»

Но внутри меня уже крутилась совсем другая мысль. У индивидуального предпринимателя не бывает долей. Юридически Киту сейчас не принадлежало ничего. Только мое слово. И он поверил этому слову.

Теперь же правила игры потенциально могли измениться. Появлялось общество, появлялись документы, появлялись юристы. И впервые вопрос будущей доли Кита переставал быть исключительно нашим личным разговором. Он становился частью крупной сделки.

– Мелочь третья.

Я перевернул лист с проектом соглашения.

– Вот этот пункт.

Тарханов взглянул на документ.

– Ограничение по крупным расходам?

– Именно.

– Что вас смущает?

– Формулировка.

Я подвинул лист к нему.

– Здесь написано: любые сделки свыше пятидесяти тысяч долларов требуют предварительного согласия участников общества.

– Совершенно верно.

– Это не закон.

– Нет.

– Это ваше условие.

– Это механизм защиты инвестиций.

Я кивнул. Примерно такого ответа я и ожидал.

– Хорошо. Тогда давайте говорить не про формулировку, а про последствия.

Я взял салфетку и начал писать цифры.

– Пятьдесят тысяч долларов. По сегодняшнему курсу – примерно два миллиона сто тысяч рублей. С лишним.

Тарханов молча наблюдал.

– Например, скажем, собственный серверный узел, который я собираюсь разворачивать в будущем, – стойки, серверы, дисковый массив, сетевое оборудование, источники бесперебойного питания. Если закупать все сразу, одной сделкой, это очень быстро приблизится к вашему порогу. Или новый офис. Если придется покупать помещение, а не арендовать. Или, например, приобретение небольшой компании вместе с ее разработками и командой. Таких решений по мере роста бизнеса будет становиться все больше.

Я положил ручку.

– И еще вот момент. Если мне понадобится одномоментно расширить команду, подписав несколько дорогих контрактов с ключевыми специалистами? Естественно, касательно ФОТ, я могу понять ваши опасения по поводу нецелевого расходования средств, как в некоторых крупных компаниях управленцы содержат штат эскортниц на крупной зарплате по видом каких‑нибудь «менеджеров по работе с салфетками» или «ведущих специалистов по баклажанам». Но тут я имею в виду потенциально возможное привлечение реальных специалистов высокого уровня.

Я нахмурился.

– Получается интересная картина…

Тарханов ждал продолжения. Наверное, в этот момент я для него выглядел как непрерывно шипящий каракал.

– Любое серьезное решение, связанное с развитием компании, автоматически превращается в вопрос, который я должен сначала согласовать с вами.

– Не совсем.

– Нет? А как же?

– Мы не собираемся вмешиваться в оперативное управление.

– Пока все идет хорошо.

Он спокойно выдержал мой взгляд.

– И потом.

– Владислав Игоревич, давайте честно.

Я слегка постучал пальцем по документу.

– Юридически здесь нигде не написано, что вы обязаны согласовывать подобные расходы.

– Разумеется.

– То есть однажды я могу прийти к вам за одобрением покупки оборудования, а вы скажете «ну нееет».

– Теоретически – да.

– Даже если оборудование или дорогие специалисты объективно необходимы бизнесу?

– Даже тогда.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Наконец Тарханов заговорил.

– Артем Сергеевич, позвольте объяснить, как это выглядит с другой стороны.

– Слушаю.

– Мезенцев вкладывает четыреста штук баксов. Для него это не благотворительность. Он покупает долю в бизнесе и рассчитывает, что эти деньги не будут потрачены на решения, которые он считает чрезмерно рискованными.

– Например?

– Например, если вы завтра решите открыть десять филиалов одновременно.

– Не решу.

– Я это понимаю. Но документы пишутся не под конкретного человека и не под конкретное настроение. Они пишутся на годы вперед.

Я невольно усмехнулся. Вот теперь говорил не переговорщик. Теперь говорил инвестор.

– Тогда встречный вопрос.

– Конечно.

– Если через год рынок резко изменится и мне понадобится принять решение, грубо говоря, за сутки, что делать?

– Позвонить нам.

– А если никто не возьмет трубку?

– Возьмут. Мы же будем партнёрами.

– А если Мезенцев будет в самолете? Или на отдыхе вне зоны доступа?

– Тогда решение примет человек, которому он делегирует такие полномочия.

Я медленно покачал головой.

– Вот именно этого я и боюсь.

– Чего именно?

– Что однажды скорость моего бизнеса станет зависеть не от меня…

Тарханов не ответил сразу. задумался… Он понимал, что спорить здесь особенно не с чем.

Стартап жил скоростью. Инвестор – процедурами. Обе стороны были по‑своему правы. Он немного поёрзал.

– Артем Сергеевич, между абсолютной свободой основателя и полной защитой инвестора всегда приходится искать компромисс. Таковы правила бизнеса. Я понимаю, что вы ещё пока в юном возрасте, только вступили на эту тропу, но поверьте…

– Да знаю я, знаю. Начитан. Наслышан.

– Вот и прекрасно тогда. И именно этим мы сейчас занимаемся.

Я откинулся на спинку стула.

Смешно. Мне были готовы доверить чуть ли не полмиллиона долларов на развитие компании. И одновременно предлагали заранее согласиться с тем, что любое по‑настоящему крупное решение однажды перестанет быть только моим.

Жепа.

– Мелочь четвёртая. Право вето. Зачитайте перечень.

Тарханов открыл папку.

– Назначение и прекращение полномочий генерального директора. Утверждение годового бюджета. Изменение структуры органов управления. Привлечение заемного финансирования сверх установленного лимита. Открытие новых направлений деятельности. Отчуждение долей. Сделки с заинтересованностью. Увеличение уставного капитала…

Он читал минуты две, наверное.

Восемнадцать процентов. И при этом практически на каждом действительно важном решении…

Я молча дождался конца.

– Мелочь пятая. Увеличение уставного капитала.

– Требуется единогласное решение участников.

– Единогласное, – повторил я.

Вот здесь я едва не сделал неправильный вывод.

Первая мысль была простой: размоют.

Сегодня у меня восемьдесят два процента, завтра в общество заводят нового инвестора, и моя доля резко уменьшается.

Но нет. По закону так не получится. Пока я владею большинством, никто не заведет в общество нового участника без моего согласия.

Опасность была совсем в другом.

Если увеличение капитала требует единогласия, значит, ни один новый инвестор не сможет войти в компанию без одобрения уже существующего. И если, например, через год мне понадобятся дополнительные деньги на масштабирование, выбирать будет уже не только основатель.

Выбирать будет и Мезенцев. Он сможет согласиться. Сможет отказаться.

Или предложить вложить деньги самому. На своих условиях.

Я поднял глаза.

– То есть если через год я решу привлечь еще одного инвестора, без вашего согласия этого не произойдет?

– Не произойдет.

– Даже если условия будут объективно выгодны компании?

– Даже тогда.

Он ответил спокойно.

Для него это было очевидно. Для меня – тоже.

Разница заключалась лишь в том, что он называл это защитой инвестиций. А я видел в этом право первого и единственного покупателя.

– Мелочь шестая. Опцион.

– Право приобрести дополнительные пятнадцать процентов долей по текущей оценке в течение трёх лет.

– Владислав, слово красивое. Только в нашем законодательстве его пока нет, насколько я знаю.

Он едва заметно улыбнулся…

– Это рабочий термин.

– Допускаю. Тогда давайте не термин. Давайте документы. Что именно подразумевается для подписания изначально?

Он перелистнул несколько страниц.

– Предварительный договор купли‑продажи доли.

– С обязанностью исполнить?

– Да.

– И с неустойкой за отказ?

– Разумеется.

Я медленно кивнул. Никакого выбора эта конструкция мне не оставляла.

Если через два года стоимость компании вырастет в десять раз, Мезенцев просто предъявит предварительный договор и купит ещё пятнадцать процентов по сегодняшней оценке. А если я передумаю – заплачу неустойку и всё равно окажусь в суде.

Иногда достаточно заменить одно красивое иностранное слово юридическим названием, чтобы иллюзия моментально исчезла.

Получалось забавно, но не очень. Мне предлагали сегодня подписать обязательство завтра продать часть компании по вчерашней цене.

И называли это инвестициями.

– Мелочь седьмая.

– Как именно будут проходить расчёты? В чём, то есть?

Тарханов снова улыбнулся.

– Как я и говорил ранее, восемьдесят тысяч долларов при подписании. Остальное – тремя траншами. По достижении заранее согласованных показателей. Четыреста тысяч долларов суммарно.

– Да, это озвученная сумма переговоров. Меня интересует договор.

Улыбка стала спокойнее.

– В договоре будет рублёвый эквивалент. Либо фиксированная сумма в рублях, либо формула пересчёта по официальному курсу на дату платежа. Это уже предмет согласования.

– Логично.

– Мы же оба понимаем, что расчёты между российскими резидентами производятся в рублях.

– Разумеется.

Я сделал небольшую паузу.

– Хотя после июльских изменений валютного законодательства многие почему‑то решили, что ограничения отменили.

– Такое заблуждение действительно встречается.

– Но расчёты между резидентами в иностранной валюте никто не разрешал.

– Не разрешал.

На несколько секунд за столом повисла тишина.

Тарханов внимательно посмотрел на меня.

– Вы хорошо ориентируетесь в вещах, которые обычно мало интересуют разработчиков.

Вот чёрт. Не стоило настолько уверенно поправлять человека, который каждый день сопровождает подобные сделки.

Одно дело – задавать правильные вопросы.

Совсем другое – демонстрировать знания, которые двадцатитрёхлетний программист из Тюмени обычно получает сильно позже. Если вообще получает.

– Скажем так, я разносторонне развитый человек, – ответил я с невозмутимым (насколько это было возможно) видом.

– Ладно, – сказал Тарханов, открывая портфель. – Тогда предлагаю зафиксировать результат сегодняшней встречи.

Он достал два экземпляра документа и положил один передо мной.

– Что это?

– Протокол о переговорах. Он не создает для сторон юридических обязательств по заключению сделки. Просто фиксирует, что именно мы сегодня обсудили и в каком направлении продолжаем переговоры.

Я взял листы. Мелкий шрифт. Плотные абзацы. Что‑то со звёздочкой муравьиным шрифтом.

Юристы, как обычно, умели превращать две страницы текста в двадцать страниц смысла.

Я бегло просмотрел документ до конца и снова поднял глаза.

– Я вернусь к нему в понедельник.

Тарханов едва заметно изменился в лице. Совсем чуть‑чуть.

Если бы не привычка внимательно следить за людьми, я бы этого даже не заметил.

Он рассчитывал, что я подпишу бумаги сегодня.

– Хотите взять паузу?

– Хочу спокойно прочитать каждую строчку.

Несколько секунд он молчал. Потом кивнул.

– Это разумно.

В голосе не появилось ни раздражения, ни разочарования.

– Тогда предлагаю так, Артём. В понедельник. Час дня. Здесь же.

– Да, Владислав, это мне подходит.

– Если за выходные возникнут вопросы – звоните в любое время.

– Договорились.

Я аккуратно сложил оба экземпляра и убрал их во внутренний карман.

Он оставил крупную сумму на столе и поднялся. Денег с лихвой хватало, чтобы закрыть весь счёт.

– Спасибо за разговор, Артем Сергеевич.

– И вам.

Мы обменялись рукопожатием. Он первым направился к выходу.

Я проводил его взглядом. Времени до понедельника было достаточно.

Но интуиция уже подсказывала, что ответ у меня появился задолго до того, как я прочитаю первую страницу, хех…