Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 76 страниц)

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 3

Артём

Все в общежитии отмечали праздник, это чувствовалось буквально кожей, сквозняк из постоянно открывающейся двери блока гулял туда-сюда, а громкий топот в коридоре отвлекал от работы. Девчонки с четвёртого этажа сегодня напоминали радостно встревоженных птичек. Их громкий смех и хруст пластиковых стаканчиков, а также непередаваемый аромат дешевого лака для волос долетал из-за закрытых дверей.

– Слышь, Тёма, не спи! – Стас ворвался в комнату, на ходу вытирая мокрую шею полотенцем. От него несло мылом и какой-то мужской туалетной водой. – Мы там это, с пацанами скинулись на общак. Короче, держи деньги и бегом дуй к цветочному на углу.

Он неловко выудил из кармана спортивных штанов несколько мятых купюр, пригоршню монет и ткнул всё это мне в грудь.

– Купи тюльпанов на все деньги, чтоб на всех вахтёрш и наших активисток хватило. Только нормальные цветы выбирай, а не какие-нибудь веники. Иди уже, задрот, хоть какая-то от тебя польза будет, а мы пока с пацанами за пивом мотнёмся.

Я взял деньги, взвесив их в руке, на вскидку там было не так уж и много.

– Сделаю, – ответил я ему, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком уж сухо.

На лестнице мня едва не снесла стайка девушек-первокурсниц… Одна из них, в короткой джинсовой юбке и с ярким макияжем, пробегая мимо, задела меня плечом.

– Ой, извини! – бросила она, не глядя на меня, но даже не притомрозив.

Я остановился на лестничной клетке, обернувшись им в след. Внутри было какое-то необъяснимое и странное чувство, как будто смесь иронии и тоски, одновременно. Мне сорок пять лет, у меня был свой процветающий бизнес, счета в банках и устоявшаяся взрослая жизнь. А теперь что? Теперь я стою здесь, в обшарпанном подъезде тюменской общаги, и меня послали за цветами, как малого пацана на побегушках. Абсурд моей ситуации был настолько полным, что я едва не заржал вслух.

А ещё абсурд до меня дошёл и в том, что я пошёл за цветами каким-то бабам, которых я знать – не знаю, но… в такой день правильнее было бы начать с поздравления той, кто ближе всех в жизни (пусть это и касается Дороха, а не меня), а именно – матери. Судя по её недавним сообщениям, о беспокойстве, о перечислении фин. поддержки, у них близкая связь с этим Артёмом. Я не в той ситуации, чтобы нарочито изображать бурю эмоций, но чисто по-человечески… хмм…

«С 8 марта, мама!:)» – отправил я ей в ёмком сообщении.

На улице Тюмень встретила меня холоднм, колючим ветром с Туры. Градусник у входа в общагу показывал всего минус пять, но из-за большой влажности холод пробирал меня до костей. Серое мартовское небо висело так низко, что почти цеплялось за крыши пятиэтажек, а под ногами было сплошное грязное месиво из снега.,.

Я шёл к цветочному киоску на Мельникайте, на подсознании чувствуя, как тело-донор уверенно выбирает путь. Ноги сами обходили самые глубокие ямы, плечо привычно дергалось, поправляя лямку пустого рюкзака. Память Артёма работала как навигатор, наложенный на моё сознание.

Тюльпаны в ларьке к моему удивлению оказались вполне себе живыми, ярко-красными, с плотными, еще не раскрывшимися бутонами. Продавщица, закутанная в три шали, быстро завернула их мне в газеты. Ледяные стебли холодили мою ладонь даже через бумагу. Я максимально аккуратно уложил их в рюкзак, чтоб они не замерзли окончательно по дороге.

Но в общагу я решил пока не идти. Цветочное поручение вполне подождёт ещё полчаса, а мне нужно было подтверждение.

Интернет-кафе располагалось в подвале соседнего дома. Вывеска «Matrix» нервно мигала синим цветом. Внутри было сильно накурено, несмотря на запрещающие таблички, и очень душно от работающего железа. Из трёх компьютеров два уже были заняты школьниками-подростками, которые яростно колотили по клавишам, переругиваясь через мониторы:

– На базе, на базе он! Дымовуху бросай!

– Да вижу я, не ори!

Знакомые звуки Counter-Strike 1.6. Я подошел к парню, сидящему за отдельным столом.

– Почем час? – спросил я администратора.

Тот лениво повернул ко мне табличку. Увидев цифры, я понял, что бюджет Артёма прикажет долго жить, если я не буду экономить. Ладно, ничего не поделаешь, придется занятся перепроверками в комнате, пусть и на диал-апе.

* * *

Я благополучно вернулся в общагу, где уже было довольно жарко. Стас успел где-то раздобыть «Жигулёвское» и в настоящий момент с довольным видом обрезал пластиковую бутылку, подготавливая вазу для цветов.

– О, приволок! Красава, Дорох, – он выхватил у меня из рук букет, который я аккуратно доставал из рюкзака. – Иди на кухню, там наши девчонки готовят, салат что ли какой-то мутят, может, и тебе пару ложек перепадёт.

Я кивнул ему, но пошёл к своему столу, у меня были другие планы на этот вечер. Сев за компьютер и привычно положив пальцы на клавиатуру, я открыл браузер. Мышка была с шариком и двигалась с довольно тяжелым, характерным сопротивлением. Google здесь ещё не был тем всезнающим монстром, каким помнил его я, а русская Википедия и вовсе выглядела совсем куцей. Так что пришлось мне лезть на английскую.

Я лихорадочно искал хоть какие нибудь факты и точки опоры. Олимпийские игры 2004 в Афинах (да-да.,. те самые, где для музыкального сопровождения церемонии открытия был впервые в истории приглашён диджей электронной музыки, а именно – Тиесто ; на тот момент он ещё создавал музыку в стиле транс), медальный зачёт. Россия тогда была третьей, пропустив вперёд США и Китай, это я помнил совершенно точно, но на экране высветилась таблица. Втoрoе место. У России 32 золотых медали, у Китая 28. Волосы на затылке, как мне показалось, зашевелились. Это не прoсто «эффект бабочки», это точно какая-то другая колея.

Хорошо, попробуем найти ещё совпадения, я вбил в поиск: «Vitali Klitschko», его послужной список открылся, довольно длинным полотном. Имена те же и даты боёв тоже совпадают, но один из проигрышей, который я помнил как технический нокаут, здесь почему то значился как победа судейским решением. Мелочь? Для истории, может быть, и да, но для того, кто собирается ставить деньги на спорт это катастрофа.

Я выудил из ящика стола обрывок от тетрадного листа, огрызок карандаша и начал чертить таблицу, деля мир на «свое » и ' чужое'.

«События-якоря: ЦСКА, Кубок УЕФА».

Я хорошо помнил ту весну 2005-го. Май. Лиссабон. ЦСКА бился против «Спортинга». 3:1. Тогда я поставил против своих, считая себя великим аналитиком, и конечно же просадил такую сумму, которая тогда была крайне приличной, по крайней мере для меня. Такое забыть невозможно. Здесь до мая оставалось два месяца и если этот результат подтвердится, то у меня появится первый серьёзный рычаг.

«Формула-1. Индианаполис».

Июнь 2005 года. Нашумевший скандал с шинами «Мишлен», когда на старт вышли только шесть машин на «Бриджстоуне», Шумахер тогда победил в пустой гонке. Это было настолько дикое событие, что оно просто обязано повториться, если конечно же законы физики и бизнеса здесь схожи.

Я устало отстранился от монитора. Гипотеза подтверждалась, этот мир вроде и близнец, но всё же не точная копия. Каждое событие мне придётся проверять двойным фильтром, никаких ставок «на память», только жёсткий анализ текущих данных.

* * *

Умом понимая, что застрял я тут видимо на долго, я открыл папку «Диплом». Для достоверности пролистал начало еще раз.

Проект локальной сети.,. Коаксиальный кабель? Последовательное соединение? Ужас…

Файл я закрыл уже через минуту чтения. Да уж, Артём Дорохов был не просто двоечником, он был очень ленивым двоечником, который видимо скачал работу где-то на задворках рамблера. Если я принесу этот мусор на защиту, меня выкинут из вуза быстрее, чем я успею хоть что-то сказать в своё оправдание.

Ну что ж, придётся мне всё переделывать. С нуля.

Я открыл чистый лист в Word. Моя память инженера выдавала спецификации оборудования, которые в этом времени только-только входили в обиход. Витая пара пятой категории, коммутаторы Cisco 2950, тогда это был топ. Active Directory на базе Windows Server 2003. Для местного завкафедрой это будет выглядеть как откровение, если конечно, я правильно расставлю акценты.

В коридоре взревело радио, «Руки Вверх » запели на предельной громкости, хрипя колонкой, Стас и Ко начали праздновать.

Крошка моя… неслось сквозь тонкую перегородку.

Я нашел в ящике стола стары е, огромные наушники с поролоновыми амбушюрами. Провод у них был перебит в двух местах и перемотан синей изолентой. Но выбора у меня не было и я надел их, отсекая шум общажного безумия.

Курсор замигал на белом поле экрана.

«Раздел 1. Анализ современных технологий структурированных кабельных систем».

Пальцы привычно летали по клавишам, мне ничего другого не оставалось, как написать всё же этот диплом, чтобы попытаться заново выстроить свою компетентность в этом мире. Если я хочу подняться выше уровня студента из общаги, мне просто необходимо было заявить здесь о себе. И значит, этот диплом станет моей первой визитной карточкой.

Я работал до трёх ночи, глаза уже начали слезиться от мерцания монитора, а спина стала поднывать, так как привычка тела к долгому сидению ещё не выработалась. Ребята в коридоре давно угомонились, и только лишь изредка там слышались чьи-то приглушенные голоса и смех.

Когда я в очередной раз нажал кнопку «Сохранить» и снял наушники, за окном уже была глубокая ночь.

Марина

Девятое марта. Звонок будильника моей Нокии звучал так, будто внутри неё кто-то медленно пилил консервную банку. Я суматошно шарила рукой по табуретке, не открывая глаз, и с сожалением думала о том, что в моей прежней жизни меня будила «Алиса» голосом джазовой певицы. А сейчас этот ужасный звук пилы, как по банке. Спасибо тебе, эпоха.

Жанна тихонько посапывала на соседней кровати, обняв свою подушку, как самого родного человека. Рядом с кроватью на полу валялась её туфля, одна-одинёшенька. А вот вторую, не исключено, что, она оставила где-то в качестве вещдока вчерашних похождений. Прям как Золушка!

Я села, стараясь не делать резких движений – привычка меня сорокалетней. Пружина под задницей снова ткнулась мне под копчик, но я к ней, кажется, уже почти привыкла, что само по себе было тревожным симптомом. Сегодня предстоял поход на журфак. Кафедра. В памяти всплыла Нина Павловна. И диплом, который вчера вечером так удачно отправился у меня в мусорное ведро.

М-да, Кустова, ты просто гений. Сожгла мост, а как реку будешь переходить еще не придумала.

Я открыла шкаф. Снова это унылое полотно. Серая водолазка, чёрная юбка до колена, туфли без каблука с круглым тупым носом. Одеваясь, я ловила себя на том, что ищу взглядом отсутствие пуш-апа и несуществующий браслет. В моей прошлой жизни перед эфиром меня по часу мучил стилист, наносила какие-то кремы и масла визажистка по имени Карина, у которой была собственная студия на Патриках. А тут – водолазка, пахнущая стиральным порошком «Миф», и блеск для губ, найденный в косметичке донорки. «Буржуа», между прочим. По местным меркам – почти что статус.

– Ну, привет, замухрышка, – сказала я печально своему отражению в зеркале.

Зеркало мне почему то промолчало. Видимо, согласилось.

* * *

Журфак ТюмГУ встретил меня тем самым особым запахом, который я уже давно забыла как класс – мел, линолеум, мокрые куртки и чьи-то приторные духи «Может быть». На доске объявлений трепыхались бумажки, прикнопленные обычными канцелярскими кнопками. Расписание пересдач, какое-то объявление о поездке в Тобольск и как изюминка «кружок поэзии». Боже мой, кружок поэзии.

Студенты сновали туда-сюда. Джинсы с заниженной талией, кожаные куртки, у девчонок блестящие заколки-крабики и блеск для губ, тот же самый «Буржуа», у каждой второй. Парни в свитерах крупной вязки. Один пробежал мимо меня с кассетным плеером на поясе. Я едва не остановилась, чтобы поглазеть. Плеер. Кассетный. В моём времени такие лежат разве что в музеях.

Кафедра журналистики пряталась в самом конце коридора. Я тихо постучала.

– Войдите.

Нина Павловна сидела за столом, заваленным какими-то распечатками. Шестьдесят с копейками, серый каре, очки на цепочке, кофта в катышках. Взгляд пронизывал до костей, как настоящий рентген. Такие взгляды я видела у налоговой инспекторши, которая в две тысячи семнадцатом чуть не закрыла мою студию.

– Вершинина. Садитесь. Ну, как у нас с дипломом?

– Нина Павловна, – я села, сложила руки на коленях, как примерная отличница. – Я хочу сменить тему.

Ее очки медленно поползли вниз по переносице. Бровь поднялась. Одна. Левая. Этого было вполне достаточно.

– Марина. У вас же два месяца до защиты.

И вот тут во мне что-то щёлкнуло. Не в висках, а где-то ближе к затылку, как реле. Над сединой Нины Павловны, вдруг, вспыхнула полупрозрачная строчка:

[Сопротивление: высокое]

[Точка давления: репутация кафедры]

Я моргнула. Строчка не исчезла, повисела ещё секунду и медленно растворилась. Внутри стало горячо и собранно, пришло то самое состояние, в ктором я двадцать лет выходила в эфир, и продавала рекламодателям воздух по цене кислорода в реанимации.

– Нина Павловна, – голос мой пошёл ровно, на низах, как меня учил когда-то режиссёр Гольдберг. – Старая тема – это просто компиляция. Её защитят на четвёрку и забудут уже через неделю. А я предлагаю работу о технологиях скрытого управления повесткой в региональных СМИ. С кейсами и анализом, с методикой, которой пока ни у кого, на курсе и в помине нет…

Я говорила минут десять, не торопясь, аккуратно подкидывая ей слова «рейтинг кафедры», «межвузовская конференция », «публикация в сборнике». Я точно знала, куда жать. Академики – это ведь те же люди, у них тоже есть тщеславие, только оно носит очки на цепочке.

[Сопротивление: снижается]

[Интерес: растущий]

– Ну.,. – Нина Павловна сняла очки, потёрла переносицу. – В принципе, вы уверены, что вы успеете?

– Успею.

– Хорошо. Принесите мне план, в четверг.

Я кивнула и встала. Дошла до двери, почти что ровно.

* * *

В коридоре меня по-настоящему накрыло.

Сначала ноги. Они стали как будто вообще не мои – чьи-то чужие, ватные, в чужих туфлях. Потом в глазах у меня поплыло, края коридора потемнели, а центр покрылся рябью, как картинка на старом «Горизонте», когда антенну крутят. Я едва успела сесть на холодный, крашеный масляной краской, с облезлыми проплешинами и мелкими трещинами подоконник.

Дыши, Кустова, дыши глубже, дура.

Внутри было такое чувство, будто кто-то вытащил пробку и всю меня слил в раквину. Эта усталость была не от бессонной ночи и не от стресса, это было что-то совсем другое, какая-то точечная пустота, как после двенадцатичасового монтажа, когда мозг ещё работает, а тело уже трупик.

Получается, что теги не бесплатны. Логично. Бесплатный только сыр в мышеловке.

– Маринк, ты чего тут сидишь, как привидение?

Передо мной стояла рыжая девушка. Острое лицо, лисьи глаза, веснушки, которые она явно ненавидела и пыталась замазать тональником на тон светлее. Олеся Краснова. Память донорки тут же подсунула мне картинку: мы в одной группе, она вечно списывала у меня по зарубежке, но за глаза называла «занудой».

[Любопытство: высокое]

[Искренность: средняя]

Над её головой надпись повисела секунду и ушла. Я выдохнула. Пока бесплатно. Видимо, у меня есть какой-то лимит, глубоко лезть нельзя, а на верхних слоях оно само считывает. Нужно запомнить как это работает.

– Голова закружилась, – я слабенько ей улыбнулась, подстраиваясь под образ. – С Нинкой воевала.

– О-о-о, – Олеся села рядом, плечом задела меня. От неё пахло жвачкой «Орбит» и сигаретой, которую она по всей видимости не так давно выкурила. – И как, выжила?

– Уговорила сменить тему.

– Да ладно? – Олеся уставилась на меня так, как будто я при ней умножила в уме семизначное число. – Нинку? Уговорила? Маринк, ты что, головой ударилась где-то?

– Ударилась, – согласилась я. – Пойдём, что ли, поедим. Я сейчас просто умру.

– Жиза, – обрадовалась Олеся.

* * *

Студенческая столовая встретила очередью из студентов, держащих перед собой подносы и ароматами жареного лука и компота из сухофруктов. Тётка в белом колпаке большим половником разливала первое по тарелкам. Цена порадовала: суп аж «целых» двенадцать рублей. Котлета с пюре двадцать, за компот три. Я машинально перевела всё это в свои деньги и едва не заржала вслух: бизнес-ланч на Патриках стоил у меня как две недели обедов в этой столовой.

Котлета была какая-то странная. не сказать, что не вкусная, но… я давно таких не ела, а вот пюре оказалось комкастое. Белый хлеб был слегка заветренный, но внутри мягкий, с поджаристой нижней коркой. Я ела молча, в три горла, и понимала, что моё молодое тело имеет на эту еду собственное мнение, ни с кем не согласованное. Оно, кажется, было просто счастливо этому гастрономическому чуду.

Олеся трещала без умолку. Кто, с кем, куда, сколько и главное – на ком. Я кивала ей и параллельно думала совсем о другом.

Букмекерская контора. В Тюмени. Две тысячи пятый год. До закона о букмекерах осталось полтора года. Точки обязательно есть, их просто нужно найти.

– … а Ленка с журфака, представляешь, ушла в эту шарашку, ну, где спорт, ставки, я не знаю…

Я подняла голову, ловя её последнюю фразу.

– Где?

– Что – где?

– Ну, блин, вот эта самaя шарашка, ставки…

Олеся пожала своими плечами:

– Да, их сейчас полно. У нас на Герцена одна ; я как раз, сегодня плакат видела. «Лига ставок », или как-то так.

– Ага, – сказала я ровно, стaвя «галочку» в списке своих первоочередных маршрутов.

* * *

На сaмoм выходе из столовой я задержaлась у деревянной доски объявлений. Среди листочков «продам холодильник», «репетитор по английскому», ' ищу попутчика до Кургана' висел жёлтый лист формата А4, с крупной размашистой надписью: «ЛИГА СТАВОК. Спортивные прогнозы. Ул. Герцена, 55».

Жилой девятиэтажный дом, насколько помнила донорка тот район…

Я достала из сумки обычный блокнот в клетку, за восемь рублей – aналог привычных заметок в смартфоне. Аккуратно записала адрес, печатными буквами.

В голове у меня, где-то, на изнaнке черепа, тихо, но вполне отчётливо ныло. Как больной зуб, котрый сколько не тяни, а скоро всё же придётся идти и лечить.,.

Глава 4

Артём

Десятое марта. Утро. За окном какое-то серое марево, под рёбрами у меня глухое раздражение, а в руках мышка с шариком, которая ездила так, будто я ей бензин забыл залить туда.

Word завис уже в третий раз. Сохранение файла занимало двадцать секунд. Я считал.,. Раз-два-три-четыре, песочные часики всё крутятся, курсор замер, из системника еле слышно как поскрипывает жёсткий диск.

Спокойно, Дмитриев. В двадцать шестом ты ругался, что ноут открывает Photoshop за две секунды вместо одной. Карма, она такая, с чувством юмора у неё всё в порядке.

Я стиснул зубы. Pentium III, всего лишь 128 метров оперативки, а на нём диплом на сорок страниц. Каждое нажатие Ctrl+S было у меня как поход в магазин за хлебом. Туда, обратно, и не факт, что вернёшься.

Над розеткой возле стола вдруг проявилась тонкая полупрозрачная строчка:

[Перегрузка: нестабильное напряжение]

Я моргнул. Не исчезла. Висит, ждёт, пока я обращу на неё внимание. Я перевёл свой взгляд на сетевой кабель, торчащий из стены витой соплёй:

[Обрыв: жила 3, скрутка]

Так. Это уже не какая-то галлюцинация. Это уже инструмент. На этот раз эта штука уже перестала меня пугать и начала просто работать. Я даже мысленно хмыкнул, у любого нормального человека на моём месте уже шла бы юшка из носа от страха, а у меня в голове щёлкнуло холодное и спокойное: удобно.

– Дорох, ты чего завис, третий день как зомби ходишь.

Стас сидел недалеко от меня, на кровати, поджав ноги под себя, и размеренно щёлкал мышкой по «Героям». Замок отстраивал, гад. Из колонок тихонько наяривала пафосная средневековая труба, а на экране в окне города Стас как раз возводил Казармы – картинка моргнула, и среди построек Замка появилось новое здание, готовое штамповать копейщиков.

Легендарная Heroes of Might and Magic III… ммм, какая ж ностальгическая романтика…

– Думаю.

– Опасное занятие, – он даже не оторвался от своего экрана. – Бросай, пока не втянулся.

Если бы ты только знал, родной.

Я сохранился ещё раз, двадцать одна секунда, я даже посчитал, и выключил комп. Хватит. Надо было вылезать наружу. Тюмень я помнил по двадцать четвёртому, ну там набережная с фонарями, «Сити-молл», стекляшки на Республики. А сейчас за окном двухтысячи пятый, и никакой тебе набережной, и никакого «Сити». Надо смотреть всё это вживую, иначе я тут построю в голове какую-то картинку, которая в реальности не бьётся ни с одной точкой.

Куртка «донора» висела у меня на крючке, синтетика, тонкая, болоньевая, на синтепоне в палец толщиной. Я натянул её на себя и сразу же понял: промёрзну за квартал. Ну и ладно. Двадцать минут пешком, не помру как-нибудь.

* * *

От Мельникайте до самого центра я шёл больше часа. Не потому что далеко, а потому что я останавливался у каждой второй вывески. «Ремонт обуви». «Пельменная». «Фотосалон Кодак». Аптека «36,6», а я её помнил совсем в другом месте. Стройка на углу, тут пустырь, забор и кран. Через лет десять здесь будет торговый центр, а пока всего лишь лужа и собака на цепи.

Я всё это запоминал. Как аналитик, который составляет себе карту местности. Точки, маршруты, плотность движения. Машины «девятки», «Жигули», вперемешку с иномарками, заметил у одной фары были обмотаны скотчем. Люди в кожанках и в дубленках, у девушек сапоги-ботфорты на каблуке, шапки с помпонами.

На «Фортуна-Бет» наткнулся на Республики, между парикмахерской и магазином «Сантехника». Дверь с пружиной, колокольчик, внутри четыре пластиковых стула, два экрана с коэффициентами, пахнет табаком и кожзамом. И ещё чем-то смутно-знакомым, но неопределенным.

За стойкой сидела женщина лет сорока, темные волосы зачёсаны назад, под глазами мешки, на пальце обручалка. Она подняла на меня свой взгляд и ничего не сказала. Я тоже промолчал, просто подошел к экрану.

Линия. Футбол: «Спартак» – «Динамо», коэффициент 2.10 на хозяев. Хоккей, МХЛ. Бокс. Всё это на бумажных бланках, шариковой ручкой. Никакого тебе онлайна, никакого приложения, никаких лайв-ставок. В двадцать шестом я бы поржал. Сейчас же просто стоял и записывал в голову коэффициенты, как первоклассник таблицу умножения.

Ставить пока было нельзя. Сначала надо проверить хотя бы три события из моей памяти на этой реальности. Если ЦСКА в мае возьмёт Кубок УЕФА с тем же счётом, то значит, можно. Если нет, значит, я в чужой колоде, и любая моя «память» здесь всего лишь пустой звук.

Тётка за стойкой посмотрела на меня устало:

– Молодой человек, ставить будем или экскурсия, а?

– Экскурсия, – я ей улыбнулся. – В следующий раз.,.

Она хмыкнула, и, потеряв ко мне интерес, отвернулась.

* * *

На обратном пути я зашёл в «Компас », компьютерный магазин на полпути. Витрина с системниками. Pentium 4, 512 RAM, винчестер на 80 гигов. Двадцать пять тысяч.

Музей. Натуральный музей какой-то. У меня в кармане флешка на терабайт стоила в двадцать раз дешевле этого ящика, и размером была в зажигалку.

Парень за прилавком был чуть старше меня, в круглых очках, в свитере с оленями (да-да… том самом!). Он поднял глаза от журнала «Хакер».

– Помочь?

– Смотрю. У вас Celeron 2.4 идёт с какой материнкой?

– Asus P4P800-VM, обычно. А что собираете-то?

Мы заговорили. Я задавал ему вопросы, на которые в двадцать шестом ответил бы любой школьник, но здесь, на третьей минуте, парень в очках удивлённо поднял брови выше оправы:

– Ты откуда такой грамотный, студент?

– Книжек, блин, начитался… – я пожал плечами и тут же мысленно дал себе подзатыльник. Дмитриев, реально, ты ща спалишься, как неоновая вывеска в подвале.

От греха подальше, я вышел,., На улице ветер ударил мне прямо в лицо, куртка действительно промерзла насквозь, плечи у меня тут же подобрались сами собой. Но в голове щёлкнуло другое, вот оно. Не ставки, а IT. Тут хороший сборщик и настройщик это редкость; тут люди платят тебе наличными, тут можно подняться без всяких букмекерских контор и без риска нарваться где-то.,. на пацанов в кепках.

* * *

В коридоре общаги меня поймал долговязый парень с хвостом ; в толстовке с пингвином Tux на его пузе. Денис Китаев, по прозвищу Кит. Память «донора» подкинула мне: мы с третьего курса вместе.

– Дорохов, ты же диплом пишешь?.. Слушай, помоги мне с сетевой частью? Я тебе пивандырь поставлю! «Балтику-тройку », все как ты любишь!

Я её, видимо, любил и, походу, все об этом знали. Век бы её не видеть.,.

– Показывай…

Сели у него в комнате. На экране Visio, схема сети, нарисованнная как будто левой ногой в темноте. Я только глянул, и интерфейс высыпал тега ми, как из мешка:

[Ошибка маршрутизации]

[Конфликт адресов: 192.168.1.1]

[Отсутствие VLAN]

[Петля: коммутатор 2 → 4]

Четыре правки за десять минут. Молча. Кит сидел рядом со мной, дышал в плечо, луком и «Дошираком », и постепенно вытягивал шею, всё ближе к монитору.

– Дорохов.,. – он отстранился. – Ты когда это всё выучил-то? Ты же в прошлом месяце путал коммутатор с концентратором…

Я почувствовал, как у меня в затылке что-то стянуло. Не от интерфейса, а от собственной дури. Перестарался. Уже второй раз, за сегодня! Срезал ему чтыре ошибки подряд, словно я тут какой-то сертифицированный инженер Cisco, а не тройбанщик Дорохов.

– Да я.,. – запнулся, потёр себе шею. – Книжку нашёл прост. Толстая такая, в библиотеке. Читал вот её…

– Ага, – Кит сощурился. – Книжку.

– Угу.,.

Он покивал, медленно так, как человек, который ничего не понял, но виду не подал. Пивас, кстати, мне он так и не предложил.

Молодец, Дмитриев. Учись держать язык за зубами. А то в этом мире сойти за ' слишком умного', может быть более чревато репутации «слишком тупого ».

Марина

Двенадцатое марта. С самого утра я сидела за нашим кухонным столм, подоткнув под коленку край колючего пледа, и долбила по клавишам так, что Жанкин старенький «Самсунг» жалобно поскрипывал под моим напористым напором.

«Манипулятивные технологии в региональных СМИ: анализ и противодействие».

Звучало это, в общем-то, как название моей собственной лекции в МГУ году эдак в восемнадцатом. Только там за это платили мне по сорок тысяч за вечер плюс такси, а тут я за это, в лучшем случае, получу «отлично» от Нины Павловны и стаканчик кофе из автомата, но за свои же деньги.

Текст у меня шёл сам. Двадцать лет, три книги, десятки расследований, я этот материал могла бы декламировать в полусне с похмелья. Пальцы мои просто летали, абзацы выстраивались сами собой, как солдатики на плацу.

Стоп, Кустова. Тормози уже.

«Эхо-камеры». Нет ведь такого термина в две тысячи пятом, не вошло пока в обиход. Бэкспейс. «Замкнутые информационные контуры», вот так, пожалуй, лучше, по-научному и без палева.

«Исследования Вирджинского университета, две тысячи семнадцатый год…» – мать честная. Бэкспейс, бэкспейс, и ещё раз бэкспейс. Тут даже массового доступа к Фейсбуку пока ещё нет и в помине, какие тут тебе Вирджинии.

Я ловила себя на том, что одёргиваю саму себя буквально через абзац. Как сотрудник собирающийся уйти с работы на обед на пять минут раньше, в ожидании, что его начальник окликнет в самый последний момент. Зато текст становился аккуратнее, я как будто бы заново вспоминала, как оно было до того, как всё медиаполе превратилось в какую-то жижу.

К пяти вечера я выдала из себя двенадцать страниц чистового текста. Не черновика, а именно чистового. Спина деревянная, в глазах рябь, но внутри было какое то тёплое и тихое удовольствие. Так бывает у меня, когда после долгого простоя руки наконец-то делают своё.

* * *

Дверь хлопнула в начале десятого.

– Марин-ка-а-а! – Жанна влетела в нашу прихожую с таким лицом, будто привела домой новогоднюю ёлку, а вовсе не людей. – У нас гости, не будь букой!

За её спиной топтались двое каких-то парней и одна девица. Все слегка поплывшие, у одного в руках болтался пакет с «Балтикой-тройкой» и пачкой «Lay’s Max» с ветчиной и сыром. Я медленно прикрыла крышку «Самсунга».

Раньше я бы, то есть «донорка» бы, забилась с книжкой куда-нибудь в угол дивана и сидела бы там, не отсвечивая, пока они все не разойдутся. Я знала это так же чётко, как имя своего бывшего мужа.

Я встала и вышла в коридор.

Девица оказалась ничего, симпатичная такая, в розовом свитерке. Один парень был длинный и нелепый, в куртке-косухе на два размера больше, чем нужно. А вот второй…

[Алкоголь: высокая концентрация]

[Агрессия: скрытая]

Тег вспыхнул прямо над его макушкой и неохотно потух. В виски тут же ткнулось коротко и тупо. Не сильно, но я для себя отметила: на близком расстоянии оно у меня срабатывает само, без всякого моего усилия. Удобно, в общем-то.

Парень был коренастый, с бритым затылком и взглядом, которым обычно меряют, не должна ли ты ему по жизни.

– Жан, – я улыбнулась ровно настолько, насколько было нужно. – Слушай, у меня же завтра кафедра, диплом показать. Давайте вы на кухне посидите, а?

– Да ладно тебе, – Жанка попыталась было обнять меня за плечи. От неё несло «Адмиралом» и жвачкой.

– На кухне, – повторила я тем же ровным тоном, на низах. – Там и чипсы не накрошите на кровати.

Я взяла из её руки пакет, отдала открытую пачку «Лейса» девице в розовом, и аккуратно, плечом, сместила всю эту компанию в сторону кухни. Получилось это как-то само. Двадцать лет прокатываний продюсеров через «нет, у меня бюджет другой », это, оказывается, не пропьёшь так просто.

– Ботанка зазналась, – бросил мне корепнастый, прямо в спину.

Я не обернулась. Просто закрыла за ними дверь. Села на свой диван, и только тут заметила, что ладони у меня влажные, а в ушах тоненько так звенит.,.

Вот же ж. Это от тега или от всей этой ситуации, я уже и сама не разберу.

Через час, когда у них там что-то загремело, а потом снова утихло, Жанка постучала через стену.

– Маринк, – голос её прошёл через тонкую перегородку как через марлю. – Ты чё? Тебя ж раньше слышно вообще не было.

Я лежала на своём диване, смотрела в трещину на потолке и понимала: вот оно. «Донорка» была не тихая, она была вообще никакая. Любая моя нормальная реакция взрослой женщины с этого момента – это уже аномалия. Жанка вот уже заметила. Завтра заметят на кафедре, послезавтра ещё кто-нибудь.

Надо как-то аккуратнее,., Не уходить полностью в роль серой мышки, поздно уже ; я ведь и так наследила, но и не выпрыгивать из штанов.

Где-то около двух гости наконец ушли. Жанка бухнулась лицом в подушку и сразу же засопела.

Я выползла на кухню. Чайник засвистел натужно, как будто простуженный. Я насыпала в кружку «Любимая внучка» две ложки «Нескафе Классик», залила кипятком, и встала у окна.