Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 76 страниц)

Глава 18

Артем

Я молча стоял перед ним.

Парень хмыкнул, достал сигарету, закурил.

– Такого сроду не случалось. Фантазер, блин.

Я продолжал невозмутимо стоять напротив его ухмыляющейся физиономии, показывая своим видом всю серьёзность намерения. Лишь сдержанно добавив:

– Я хочу попытать счастья.

Просмеявшись, он даже немного опешил от моей настойчивости.

– А ты на всю голову отбитый, похоже. Ну, допустим. Коэффициент на это дело – пятьдесят. Больше пятнадцати тысяч я у тебя не приму. А то вдруг ты накаркал или с Берни Экклстоуном по выходным в гольф играешь!

Он хмыкнул, развернулся и подошёл к девушке за кассой.

– Оформляй ему специальную ставку, – сказал он. – Менее восьми финишировавших. Коэффициент пятьдесят. Лимит пятнадцать штук.

Она удивлённо подняла брови, жуя Stimorol, судя по пачке жвачки, которая лежала у неё на столе рядом с клавиатурой.

– Серьёзно?

– Более чем. Наш клиент решил бросить вызов теории вероятности.

Я молча выложил на стойку пятнадцать тысяч рублей. Девушка быстро пересчитала купюры, несколько раз уточнила условия ставки, после чего распечатала квитанцию и поставила печать. При помощи нехитрой манипуляции правой рукой, бумажка плавно отправилась в боковой карман моих джинсов.

Девятнадцатого июня я пришел в эту же контору. Занял свободное место в углу, заказал растворимый кофе в пластиковом стаканчике. На экранах стартовала прямая трансляция из США. Зрители на трибунах ждали грандиозного зрелища.

Дальше всё пошло строго по сценарию из моей памяти. Команды на резине «Мишлен» массово отказались участвовать в гонке из-за проблем с безопасностью покрышек. После прогревочного круга четырнадцать машин свернули на пит-лейн и больше на трассу не вернулись. Старт приняли только шесть болидов – они же в полном составе и добрались до финиша. Весь заезд превратился в абсурдный фарс. Трибуны свистели, летели пустые пластиковые бутылки, комментаторы сходили с ума, механики прятали глаза.

Ставка в пятнадцать тысяч умножалась на пятьдесят, превращаясь в семьсот пятьдесят тысяч рублей…

Я сидел перед телевизором в зале, где сигаретный дым смешивался с запахом пива и солёного арахиса и летнего пота. Клетчатый флаг на экране ознаменовал конец гонки. Меня вдруг накрыло. Я смеялся. Искренне, до жестких спазмов в животе. Но привлекать внимание было категорически нельзя. Поэтому приходилось крепко прижимать ладонь ко рту, глуша звуки. Со стороны, наверное, смотрелось, типа я закашлялся. Рядом сидели злые проигравшие мужики.

Да уж… В конторе находились безрадостные люди, которым предстояло выплатить мне огромную сумму. Я смотрел на шесть финишировавших болидов и понимал одну простую вещь – есть свои плюсы в том, чтобы из своей пригретой и стабильной жизни внезапно оказаться в прошлом. Пусть и в чужом теле.

Марина

Вторая половина июня выдалась жаркой. Я сняла помещение в небольшом торгово-офисном центре прямо на восточке. Ездить далеко не надо, пешком минут пятнадцать ходу от квартиры. Первый этаж, отдельный вход со двора, серо-коричневая напольная плитка, кремовые крашеные стены, пластиковые окна, кондиционер, телефонная линия. Около двадцати семи квадратных метров гулкой пустоты.

Заказала три стола, два тех самых черных офисных кресла среднего размера с тканевым покрытием и одно кресло побольше – руководительское, с чёрной кожаной обивкой. Два офисных стула для посетителей, которые поставила в угол. Кулер для питьевой воды, небольшой холодильник, микроволновку, немного посуды. Пару широких открытых стеллажей для бумаг, шкаф для одежды и личных вещей, телефонный аппарат. Компьютеры в полной сборке и один МФУ HP. Технику привезли через день, заставили картонными коробками половину комнаты.

Гера Альперман заверил, что всю сетевую мелочёвку привезёт сам, включив в стоимость работы, и я не стала забивать голову кабелями, разъёмами и прочими техническими заклинаниями.

Когда всё необходимое для офиса было приобретено, Гера пришел настраивать сеть. Он таскал тяжелые системники, обжимал витую пару, возился под столами с серыми проводами, проверял контакты. Я сидела на подоконнике с кружкой растворимого кофе, кипяток для которого я налила из кулера, и наблюдала за процессом. Над лохматой головой студента-программиста стабильно висели полупрозрачные плашки: [Увлеченность: высокая], [Смущение: фоновое]. Смущался он, видимо, моего присутствия. Ладно, не критично. Главное, чтобы сеть работала без сбоев. Гера поднял локалку, настроил общий доступ к рабочим папкам и подключил МФУ к сети.

– Всё готово, Марина, – парниша вытер лоб. – Локалка работает, интернет есть на всех компьютерах, МФУ тоже проверил.

– Спасибо, Гера. Вот твои деньги за работу.

Дальше нужно было закрыть вопрос с мелкой текучкой. Отвечать на телефонные звонки, сортировать входящие бумаги, встречать гостей, заведовать чаем, кофе, канцтоварами. Нанимать взрослую опытную секретаршу я пока не планировала. Олеся привела свою двоюродную сестру Свету. Девушка только что выпустилась из какого-то простецкого колледжа. Хлопала ресницами, чуть ли не взлетая, теребила ремешок дерматиновой сумки, явно нервничала перед собеседованием.

– Девять тысяч рублей в месяц, – сказала я, глядя на неё. – Пятидневка, с девяти до шести. Обед ровно час. Работа на телефоне, базовая документация, встреча посетителей, обеспечение офиса. Как думаешь, справишься?

Света активно закивала с сияющей улыбкой. Над ней вспыхнуло [Облегчение: сильное] и сразу следом [Готовность: искренняя].

– Да, справлюсь, конечно.

* * *

Новостной портал «Медиа72», расположившийся по адресу media72.ru, мы официально запустили в конце месяца. Дизайн получился простым, понятным. Белый фон, четкая сетка городских новостей. Зато контент мы выдавали совершенно другого уровня. Наработки у нас были с подготовительного этапа. Олеся уже вовсю носилась по городу, встречалась со спикерами, собирала инфоповоды, писала короткие емкие заметки. Я взяла на себя серьезную аналитику, большие текстовые форматы. Работали плотно, я старалась делать работу ещё и на выходных.

Через месяц счётчики посещаемости показывали стабильные пятьсот уникальных посетителей в сутки. Для тюменского интернета две тысячи пятого года это был настоящий прорыв. Местные форумы и городские порталы обновлялись в лучшем случае раз в неделю. Мы давали свежую картину каждый день.

Первое серьезное расследование я решила делать по долевому строительству. В прошлой жизни, в две тысячи двадцать шестом году, я снимала большой цикл телевизионных передач на эту тему в нулевых и начале десятых. Механики обмана, серые схемы вывода денег, фиктивные банкротства, подставные фирмы-прокладки. В две тысячи пятом всё это цвело буйным цветом, законы работали слабо, почти никак. Люди охотно несли наличные мошенникам.

Я собрала актуальный материал по местным застройщикам. Нашла пару откровенно кривых схем. Свела всё в один большой, жесткий, суровый, беспощадный текст. Опубликовала на сайте.

Статья выстрелила мощно. Её стали перепечатывать другие издания. В офис на рабочий телефон начали звонить реальные пострадавшие люди. Света только успевала записывать контакты, кратко фиксировать истории обманутых дольщиков и распечатывать присланные ими по электронке документы. Пошел нормальный такой журналистский резонанс.

Ответочка прилетела через два дня.

Я сидела в офисе, правила Олесин текст про городские парки. Зазвонил мой мобильный. Номер на экране не определился.

– Да.

– Марина Андреевна? – голос в трубке звучал глухо, с характерной вальяжной хрипотцой.

– Слушаю вас.

– Меня зовут Геннадий Валерьевич Прохоров. Депутат городской думы. И по совместительству человек, которому ты, девонька, сильно мешаешь работать своей дурной писаниной.

Я откинулась на спинку своего черного кресла. Прохоров. Владелец одной из крупных строительных компаний, упомянутых в моем расследовании. Да-да, есть такой персонаж.

Интерфейс среагировал мгновенно, хотя человека не было рядом. Прямо перед глазами, в воздухе над телефоном, развернулись еле заметные теги:

[Угроза: реальная]

[Уверенность: пока высокая]

– Вы хотите обсудить статью, Геннадий Валерьевич? – спросила я абсолютно ровным голосом.

– Вопрос неверный. Я хочу, чтобы ты её убрала. Прямо сейчас. Без году неделя в профессии и уже замахнулась на то, чего вообще не понимаешь. Девонька, ты вообще в курсе, с кем связалась? У меня всё под ногтем. Мусора, прокурорские. Одно мое слово, и твою шарашку закроют, аппаратуру вывезут, людей разгонят, а сама пойдешь по статье за клевету. Поняла меня? Убери статью. Пока я добрый.

Он давил авторитетом. Типичный хозяин жизни из нулевых.

Я смотрела на теги. Страха не было вообще. Жесткий многолетний опыт медийных войн – дело такое. Я включила режим Фила Айви за покерным столом. Холодный расчет, полная невозмутимость, блеф по-крупному.

– Геннадий Валерьевич. Наш разговор сейчас записывается. С первой секунды.

В трубке повисла долгая плотная пауза. Тег [Уверенность: пока высокая] мигнул, сменился на [Замешательство: резкое].

– Мне совершенно всё равно, кто у вас там под ногтем, – продолжила я спокойно. – Если в моем офисе появится хоть один проверяющий, если в мою сторону произойдёт какое-либо негативное телодвижение, эта аудиозапись уйдет в федеральные СМИ. В газеты, на телевидение. Одновременно. Уж я об этом позабочусь – была готова к угрозам от таких, как вы, когда публиковала свою расследовательскую статью. Вы депутат, публичный человек. Скандал с угрозами журналистам вам точно не нужен. Верно? Статью я убирать не буду. Всего хорошего.

Я нажала отбой. Положила телефон на стол.

Блин. Ну и дела. В действительности, я ничего не записывала – как-то не сориентировалась сиюминутно… Чистой воды блеф. Но Прохоров этого не знал. Такие люди привыкли, что их боятся по умолчанию. Спокойный отпор срывает им шаблоны напрочь.

Прохоров замолчал. Звонков больше не было, внезапных проверок тоже, как и караулящих возле подъезда молодцев с дубинками.

Хах, этот наглый звонок депутата мотивировал меня ещё больше! Вместо удаления первой публикации я села писать вторую. Использовала новые документы, сканы договоров, которые принесли обманутые люди. Больше историй. Выкатила вторую часть расследования через неделю.

Я смотрела на главную страницу сайта. Просмотры росли стремительно. Влияние портала постепенно увеличивалось, крупные СМИ перепечатывали и ссылались на нас. Света вовсю обзванивала потенциальных рекламодателей, договаривалась о встречах и предоставляла статистику посещаемости. Некоторые компании начали выходить на нас сами. Появились первые рекламные баннеры и первые деньги с деятельности моего бизнеса.

Но всё же ванильных иллюзий я не питала. Я нажила первого серьезного врага с реальным административным ресурсом. И этот враг точно ничего не забыл.

* * *

История с депутатом Прохоровым дала неожиданный побочный эффект. Олеся резко повзрослела. Я ей рассказала эту историю и её это впечатлило до глубины души. Ветреность испарилась. У девушки прорезалась жесткая профессиональная хватка.

Мы тогда сидели в офисе утром. Она смотрела на меня совершенно другими глазами. Над её рыжей макушкой висели четкие текстовые блоки. [Восхищение: искреннее]. Чуть правее стабильно пульсировало [Амбиция: удвоилась]. Олеся поняла масштаб нашей игры.

– Маринка, блин, это было вообще… мощно, – сказала она тихо. – Я тоже так хочу.

– Хотеть мало, – я пододвинула к ней стопку распечаток. – Надо уметь копать документы.

Я продолжала учить её искать информацию в открытых базах данных и официальных реестрах, а не переписывать чужие пресс-релизы. Заставила вызубрить профильные законы вдоль и поперёк. Объясняла принципы общения с анонимными источниками и отдельно вбивала в голову простое правило: если факт нельзя проверить, это не факт, а чьё-то мнение. Строго запретила принимать на веру слова чиновников, пресс-секретарей, силовиков и вообще любые так называемые «официальные версии событий». Любую информацию требовалось подтверждать минимум через два независимых источника. При это постоянно держа в голове, что документы ценились выше рассказов. Я вываливала на неё концентрированную выжимку из своих лет медийного продюсирования. Олеся впитывала правила жадно. Она вела подробные конспекты в толстом ежедневнике, задавала точные вопросы.

Моя собственная мозговая аномалия тем временем тоже эволюционировала. Способность адаптировалась к регулярным нагрузкам. Теги над головами людей стали ощутимо детальнее. Раньше интерфейс выдавал базовую эмоцию. Теперь он показывал скрытые слои. Вместо простой короткой надписи [Ложь] я видела развернутую конструкцию [Ложь: частичная, скрывает финансовый мотив].

Побочные эффекты сильно снизились. Мигрени отступили. Я сильно снизила объем давления на чужую психику. Перешла на пассивное считывание информации. Один или два человека в день, чисто для поддержания формы. Я осознанно училась выключать эту штуку. Постоянный фоновый поток чужих мыслей выматывал нервную систему до полного истощения. Я отводила взгляд. Расфокусировала зрение. Заставляла цветные плашки растворяться в воздухе. В общем, превращала пугающую мутацию в управляемый рабочий инструмент.

Ближе к концу августа сайт стабильно генерировал трафик. Базового дизайна от Геры Альпермана уровню нашего медиа уже сильно не хватало. Требовалась первоклассная верстка от профессионала, более удобная система управления, улучшенный рубрикатор. Я полезла на городской форум искать технического специалиста.

В разделе услуг мне попалось на глаза довольно грамотное объявление. Никаких кричащих шрифтов. Никакой лишней воды. «Разработка сайтов. Техническая поддержка. Настройка серверов. Сетевые решения. Индивидуальный предприниматель Дорохов Артём». Ниже был указан номер телефона.

Я посмотрела на фамилию. Дорохов. В памяти мгновенно всплыла база WHOIS. Тюмень – город объективно маленький. Совпадения здесь случаются редко.

Я взяла свою Нокию, набрала номер. Гудки шли долго.

– Да. Слушаю, – ответил мужской голос.

Спокойный, низкий, очень уверенный баритон. Молодой.

– Добрый день. Меня зовут Марина. Я руководитель местного медиа-проекта. Ищу подрядчика для модернизации своего новостного сайта.

– Здравствуйте, Марина. Расскажите, что именно вас не устраивает сейчас.

Я коротко описала ситуацию. Посещаемость росла гораздо быстрее ожиданий. Сайт начинал подтормаживать в часы пик. Хотелось добавить новые разделы и сделать систему более удобной для редакции и более стильной, статусной для глаз читателя.

Артём почти не говорил о технических деталях. Вместо этого задавал вопросы. Сколько новостей публикуется ежедневно? Планируется ли фотогалерея? Будет ли архив материалов? Сколько человек работают через админку одновременно? Какой рост аудитории я ожидаю через полгода?

Вопросы были правильные. Очень правильные. В духе тренингов по продажам, которые стали популярны в России со второй половины две тысячи десятых, где главное – выявить «боль клиента» и предложить нужное «лекарство» для лечения этой боли.

Большинство местных айтишников начинали разговор с цены и сроков. Этот сначала пытался понять, во что проект может превратиться через год-два. Пытался расположить к себе, не обсуждая первым дело деньги.

Хмм… По ходу разговора он несколько раз предлагал решения, которые выглядели разумно и без лишней экзотики. Никакого желания продать мне золотой космический корабль вместо велосипеда. Только спокойный расчёт и понимание, что растущему проекту скоро станет тесно в текущих рамках. Уже становится.

По ходу, этот Дорохов действительно отлично знал своё дело.

– Я поняла вас, Артём. Пришлите, пожалуйста, коммерческое предложение на электронную почту, которую я вам отправлю по СМС.

– Хорошо.

– Спасибо. Мы с партнёрами обсудим ваше предложение и я перезвоню.

– И вам спасибо за звонок. Договорились, Марина.

Я положила телефон на стол. «Дорохов Артём, значит. ИП, IT-услуги. Подозрительно грамотный. Да кто ж ты такой-то, Артём?.. » – подумала я.

Глава 19

Марина

Пазл складывался в вызывающую вопросы картину. Молодой парень. Скупает перспективные адреса. Похоже, слишком хорошо разбирается в технологиях. Я не IT-эксперт, но есть такое ощущение… И явно думает сильно дальше большинства местных специалистов. За ним стоило внимательно наблюдать.

Заказывать ему модернизацию своего главного актива я всё-таки передумала. Что-то внутри смущало и тревожило одновременно в его личности. Нашла другого IT-специалиста. Он работал медленнее, взял заметно дороже, зато не вызывал у меня никаких подозрений. Работу сделал великолепно.

С Дороховым мы пока больше не пересекались. Только тот непродолжительный звонок. Два голоса в телефонной трубке.

Артём

Семьсот пятьдесят тысяч из «Ставка-Сервис» я получил за несколько дней, без нервотрёпки. Судя по лицам девушки на кассе и высокомерного управляющего в момент, когда я подошёл к кассе для переговоров по выигрышу (да, он, очевидно, следил за заездом после моей ставки, чтобы «от души посмеяться над моей глупостью», но, увидев результат, вышел шокированный увидеть меня) – их переполняла такая злость, досада и шок, что, глядя на их лица, мне сразу вспомнился тот самый мем «у меня какаята огресия и зубы скрипят». Была забавно за этим наблюдать.

Но, они прекрасно понимали, что финансовые обязательства и репутация превыше всего, иначе к ним вообще никто ходить не будет.

Я сказал, что мне нужно безналом на мой счёт в банке. Управляющий сказал, что такую сумму они не могут перевести единовременно, а только частями в течение ближайших дней. Ага, я это уже понимал.

Перевели. Семьсот тысяч сразу отправились на мой умный вклад. Остальное осело на простом счету – так, на текучку.

Июль, август слились в один длинный рабочий день. ИП крутилось, клиенты передавали меня из рук в руки, как горячую картошку. Доход вышел на восемьдесят-девяносто тысяч в месяц. Для молодого парня в Тюмени две тысячи пятого это было что-то из области ненаучной фантастики. Я и сам иногда тормозил, глядя на цифры в банкомате, периодически проверяя. Деньги клал по большей части на вклад, оставляя какую-то сумму на обычном счету под рукой. Здесь стоит напомнить, что до появления App Store и Android Market оставалось ещё несколько лет, а именно – три года; и интернет-банкинг оставлял желать лучшего. Поэтому примерно раз пару недель я заходил в банк и перекидывал часть денег на вклад.

В общем, мне отлично помогали навыки зрелого мужчины, который уже строил всё с нуля и знал всю кухню, понимал в каком направлении мыслить для большей эффективности дела.

В квартиру я принципиально ничего дорогого не тащил. Логика простая. Планирую делать ремонт, а во время ремонта дома толком не поживёшь. Вернее, нежелательно. Комната-то всего одна. Плюс не хотелось, чтобы пополз слушок: мол, в той квартире завёлся богатей хренов, айда оприходовать. Воры – народ внимательный. Так что я затаился и сначала привёл жильё в порядок.

Сам не полез. Работы своей было много, да и я не отделочник. Нашёл по рекомендации от клиента бригаду – мужики ответственные, без запоев в середине процесса. Переклеили обои – теперь они стали цвета и рисунка, вызывающего радостные эмоции, никакой больше глухой тоски. Перестелили линолеум, поменяли гарнитур на кухне (я прикупил новый, лучше). Старые гармошки-батареи в кухне и комнате отсоединили и сняли, поставили современные биметаллические радиаторы. Отодрали кривые полочки со стены, прикрутили нормальные, стильные. Пока всё это гремело и пахло краской, клеем, я ночевал в приличном, но не элитном, отеле с возможностью доступа в интернет – я мог спокойно работать, не дыша токсичной химией под звуки дрели.

Когда пыль улеглась, так сказать, и я вернулся в свою обитель, я занялся мебелью. Софу, кресло и табурет с балкона раздал по знакомым – пусть пользуются. Холодильник продал, кухонный стол со стульями тоже. Плита, шкаф и письменный стол были ещё в очень хорошем состоянии, их оставил. Взамен купил мягкий уголок с синей гаммой цветов, высокий вместительный холодильник, телевизор с тумбой, DVD-проигрыватель. Ещё одну тумбу к уголку. Новый кухонный стол, стулья, посуду, постельное бельё, сейф. Квартира стала наконец-то похожа на человеческое комфортное жильё, а не на лачугу студента-двоечника.

В голове при этом тикал свой календарь с напоминаниями важнейших событий. Я отлично помнил, что во второй половине две тысячи восьмого мир накроет финансовым кризисом, словно ежовым покрывалом. Времени до него навалом, так что пока я просто откладывал и не суетился. После обвала можно будет присмотреться и к акциям крупных компаний. Не потому, что я великий трейдер – наоборот, в биржевых премудростях разбирался весьма поверхностно. Но даже мне было очевидно: многие серьёзные компании переживут кризис и рано или поздно отрастут обратно. Купить подешевевшие бумаги, подержать несколько лет и потом продать дороже выглядело вполне рабочей идеей. Впрочем, до тех времён ещё нужно было дожить. Да и куда больше меня интересовали биткоин и недвижимость, где я понимал перспективы гораздо лучше. Появления биткоина в две тысячи девятом ждал куда живее, чем обвал акций. Вот там я собирался закупиться по-крупному, прям основательно, пока эта штука стоила дешевле жвачки. Да уж… знание будущего – единственный нормальный бонус за то, что меня выкинуло из своей тёплой жизни в чужое тело.

* * *

В начале августа я набрал Дениса «Кита» Китаева.

– Дорохов? – он удивился. – Здарова. Чё, случилось чего? Как ты?

– Да ничего. Узнать хотел, как ты вообще. Работа, жизнь.

Кит помолчал, потом выдал длинно и устало. Работает чуть больше месяца. Контора так себе, коллектив токсичный, зарплата смешная, а ситуация страшная.

– Бабосы нужны, – добавил он. – Так что терплю. Куда деваться.

– А чего терпеть? – сказал я. – Не будь терпилоидом. Бросай нахрен. Иди ко мне. Официально, по трудовой – я индивидуальный предприниматель же. И мне будет кстати такой толковый спец, как ты.

В трубке повисла пауза. Я прямо чувствовал, как он там прищурился – фирменный его прищур, который означал «что-то не сходится, но я согласен».

– Серьёзно?

– Серьёзнее некуда. Давай встретимся, обсудим.

Сели в кафешке на следующий день. Я выложил условия. Семнадцать с половиной тысяч рублей на старте.

Он поперхнулся своей колой, которую он заказал вместе с булочками. Я,к слову, заказал просто чай каркаде.

– Сколько?

– Семнадцать пятьсот. Это начало. Будешь расти – будет больше.

– Блин, Дорохов, – он вытер рот салфеткой. – У меня сейчас одиннадцать с половой. Блин, одиннадцать с половиной, понимаешь?

– Ну! Поэтому я и говорю – бросай ту шарагу.

Согласился он мгновенно. Глаза загорелись так, будто я ему не работу предложил, а ключи от сундука с золотом. Кит вообще из тех, кто въезжает в дело с фанатизмом неофита. Мне такой и нужен был. Заказы уже шли валом, знакомые знакомых звонили наперебой, а я один. Физически не разорваться. Части звонивших приходилось отказывать, и каждый отказ – это потерянный клиент, охват и потерянные деньги. Нехорошо.

– Слушай, – сказал Кит, жуя булку. – Ну раз у тебя такая постанова, что звонят наперебой…

– Не звонят, а звонят, – перебил его я с выражением покер-фейс. Просто спонтанный троллинг.

– Да похрен. Звонят или звонят – разницы-то… Короче, я вот к чему – тебе же ещё руки нужны будут, да? Трое смогут больше в работу взять, а, значит, и прибыль больше. И я знаю одного подходящего кандидата. С бывшей работы. Филя.

– Филя?

– Слава Филиппов. Постарше нас будет. Молчун, замкнутый немного, но руки золотые. Работящий до тошноты. Я за него ручаюсь.

– Прям ручаешься? Ну что ж, давай, веди своего Филю. Меня и самого одолевала мысль, что расширение на одного человека – недостаточно для того наплыва клиентов, что у меня есть. Но хорошего, ответственного спеца на примете не было.

Через пару дней встретились втроём в том же кафе. Филя оказался спокойным парнем двадцати семи лет, говорил мало, больше слушал и кивал. По паре ключевых вопросов я понял – профессию свою знает браво, без понтов. Таких хорошо иметь в команде: делает больше, чем говорит. А в моём бизнесе это главное, мы ж не политиканы какие.

– Шестнадцать тысяч на старте, – сказал я ему. – С возможностью роста.

Кит чуть нахмурился – мол, мне-то семнадцать пятьсот. Я бросил на него короткий взгляд. Кита я знал не первый месяц, проверял в деле, а Филя для меня человек новый. Логично, что новичку – чуть поменьше, пока не покажет себя. Бизнес, ничего личного.

Филя подумал секунд семь, разглядывая стол.

– Согласен, – сказал он. – С прошлой работы уволюсь без промедления.

Вот так за неделю я из одиночки превратился в компанию из трёх человек. Двое толковых ребят, которые тянут новые заказы, пока я разгребаю те, что один уже физически кое-как мог осилить. Всем необходимым для работы я их обеспечил – включая и два бэушных, но хороших ноута; хранили принадлежности мои соколы у себя по домам вне рабочего времени.

Сидел я потом дома, откинувшись на кресле, смотрел в потолок и думал – ну вот, опять у меня штат. Маленький, всего двое, но штат. В прошлой жизни их было полсотни. И я, идиот, искренне думал, что начинать с нуля будет проще. Ага. Зато теперь хоть телефон можно было не выключать от нервозности перед очередным «а вы не подскажете, у меня сеть легла».

Бухгалтерию свою, кстати, я передал на аутсорсинг некоторое время назад.

А ещё, дополнительно к моим размышлениям, я понимал, что в обозримом будущем нужно будет снимать офис – не на кухне же принимать корпоративных клиентов, хех. И нанимать секретаря с функцией кадровика надо будет. И новых спецов… Причем не только спецов такого формата, как мы трое, а ещё и тех, кто на высоком уровне специализируется именно на сайтах, верстке, дизайне. На данном этапе развития компании такая работа пока у нас носила очень единичный характер.

Для начала – выйти на уровень полной и стабильной загрузки для нас троих. Но, да… расширение и офис уже на горизонте маячат…

И больше никаких ставок до конца года! Точка. Жадность – отличный способ похоронить даже идеальный план; большие выигрыши привлекают слишком много внимания от нежелательных людей. Теперь только официальная работа, которая мне к тому же очень нравится, клиенты и деньги, заработанные обычным путём. Чем скучнее будет выглядеть моя жизнь со стороны, тем лучше для долгосрочной стратегии. А в две тысячи шестом видно будет.

* * *

Звонок раздался в будний день, ближе к обеду. Я сидел дома, разбирал заявки на неделю за своим рабочим столом и прикидывал, на какие из них отправить Кита с Филей, а какие тащить самому. Номер незнакомый, городской.

– Да, слушаю.

– Артём Дорохов? – голос мужской, с ленцой, будто человек заранее уверен, что разговор пойдёт по его сценарию.

– Он самый. С кем говорю?

– Вадим. Кузнецов. «ТюменьСервис» слышал, наверное?

Слышал, конечно. Одно из двух местных ООО – крупные компании то есть, которые до меня тихо-мирно делили городской рынок айтишки. Сети, обслуживание и всё такое. Я отложил ручку, откинулся на спинку кресла.

Звонившему по голосу было лет за тридцать, как мне показалось.

– Слышал. Чем обязан, Вадим?

– Да вот, чем обязан, – он хмыкнул. – Слушай, парень, ты вообще кто такой? Мы тут десять лет на этом рынке пашем. Связи, клиенты, имя. А ты за пару месяцев из ниоткуда вылез и людей наших к себе тянешь всё больше и больше. Так дела не делаются. Старших уважать надо. Это наша территория, тут все в курсе, кто чей.

Я молчал секунды три. Не от страха – просто переваривал интонацию. Сорокапятилетняя часть меня слышала такое раз сто. Молодые, агрессивные, уже немолодые, уставшие – все они говорили примерно одно и то же, когда чувствовали, что земля под ногами поехала. Территория. Уважение. Почитание. Старшие. Люди в курсе. Крыша. Лексикон человека, которому нечего предъявить по сути, поэтому он давит формой.

Что-то я непроизвольно зевнул.

– Вадим, давай по-взрослому, – сказал я ровно. – Сейчас не девяностые, чтобы делить районы и пугать друг друга возрастом и уважением. Рынок в Тюмени большой. Бизнес городской растёт как на дрожжах, фирм всё больше, у каждой – компьютеры, и всем нужно обслуживание. Клиентов хватит и тебе, и мне, и ещё четверым таким же.

– Хватит – не хватит. А чего тогда мои уходят к тебе? Грязные игры ведёшь что ли?

Вот тут он сам подставился. Я даже улыбнулся в пустую комнату.

– Ты же сам в моём деле, знаешь загрузку лучше меня. Не знаю, как у тебя, но у меня на грязные схемы в отношении конкурентов нет ни времени, ни сил, ни желания. Но вопрос ты задал правильный. Только адресуй его себе, Вадим, а не мне. Я никого не перетягиваю. Я беру тех, кого ты потерял. Разница есть, и она большая.

– Это ты сейчас о чём?

– О сервисе. Например, со мной свялся в недавнем прошлом мужик из автозапчастей. У него свитч завис, сеть встала, торговля стоит. Как оказалось, он именно тебе и звонил, а «ТюменьСервис» – он сам мне сказал. Ему сообщили по телефону, что, мол, приедем через два дня, раньше людей нет. Я решил вопрос по телефону примерно за десять минут, перезагрузил ему железку удалённо. Вот и как думаешь, кому он теперь звонит, когда что-то ломается? Ты что-то видишь грязное или несправедливое в этой ситуации?

В трубке стало тихо. Я не торопил. Пусть посидит в этой тишине, она работает на меня.

– Таких историй у меня несколько штук наберётся, – продолжил я. – Люди не уходят от хорошего. Они уходят от «приедем через два дня» и «это не наша проблема – мы всё сделали нормально». Я просто оказался рядом, когда у них горело.

– Я тебя понял. Складно поёшь. Допустим, – буркнул он, но запал уже подсел, я это слышал. – А те, что вообще ни с кем не работали? Почему к тебе сразу идут?

– А это новые конторы. Их в городе каждый месяц открывается как грибов – после дождя. Нефть, стройка, торговля. Им нужна сеть с нуля. Я с ними работаю, потому что пришёл первым и сделал на совесть. Где – сам ищу, а где – они меня находят. По-разному бывает. Ты всё это тоже можешь делать, Вадим. Верно? Верно. Никто тебе не запрещает.

Он попыхтел ещё немного. Я почти физически чувствовал, как он ищет, за что зацепиться, чтобы вернуть разговор в русло «уважай старших», и не находит. Потому что цепляться было не за что. Он попросту жиденько обосрался. Я не отнял у него ничего, что принадлежало бы ему по праву. Я просто работал лучше, и он это понимал не хуже меня. Благо, что адекватный был и понял расклад, не пытаясь прибегать к беспределу.

– Я за тобой слежу. И не только я. Не советую переходить дорогу, – выдал он наконец, уже без прежнего напора, пытаясь создать видимость, что он не лопух.