Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 76 страниц)

Глава 10

Артём

Вечер выдался спокойный. Ранний вечер – уехал с работы пораньше. Лена ночевала у себя дома, занималась по учёбе. Я устроился в кабинете за столом с ноутбуком, налил морса вместо кофе на ночь глядя и наконец добрался до идеи, которую откладывал уже некоторое время, но постоянно держал в голове и мысленно дорабатывал.

YouTube.

Штука эта сейчас выглядела как сарайчик на окраине интернета. Сырой сайтик, куда заливают ролики с котами, падающими скейтерами да чьими‑то днями рождения, «на которые никто не пришёл». Качество – мыло на мыле, звук отвратный, комментарии от полутора гиков. Интерфейс простенький, возможностей почти никаких, да и сам сервис казался временной игрушкой, каких интернет уже переварил и выплюнул не один десяток. В Тюмени про него слыхом никто не слыхивал, да и в мире пока мало кто. Обыватель две тысячи шестого смотрел телевизор, качал клипы на болванки, обменивался фильмами на дисках и не видел особого смысла смотреть видео через браузер. Онлайн‑видео для него было чем‑то вроде летающей тарелки – вроде и есть, а вроде и незачем.

Только я‑то знал, чем этот сарайчик обернётся!

В конце года его купит компания Google ; отвалит кучу денег, и площадка рванёт вверх так, что через пару лет туда полезут все подряд – блогеры, кинокритики, музыканты, корпорации, бабки с рецептами пирогов, владельцы соколов‑пустельг,,. Не сразу, конечно, сначала осторожно, с недоверием. Потом всё быстрее и быстрее. По крайней мере так было в моей реальности.,. Так что, лучше не надеяться на авось. А ещё лет через десять на этом будут делать целые состояния. Пацан с камерой и харизмой станет зарабатывать больше иного завода. Миллионы людей будут приходить на платформу каждый день просто потому, что это войдёт в привычку, как когда‑то телевизор.

Значит, заходить надо сейчас. До хайпа. Пока трава по колено. Пока место у окна ещё не занято. Пока алгоритмы ещё не превратились в неприступную крепость (да их и нет ), а конкуренция не выросла до небес. Чего ждать‑то? Нет ни одной причины тянуть кота за хвост!

Я откинулся в кресле и покрутил идею со всех сторон, как деталь на станке. Взвесил время, силы, возможную отдачу. Гнать контент пачками смысла нет – я и так замотан по горло: бизнес, автошкола, тайский бокс. Да и аудитории такой многочисленной пока нет. Большинство людей ещё даже не привыкло, что видео вообще можно смотреть в интернете, а не скачивать ночью через торрент.

Но застолбить имя, занять нишу, набить первую подписную базу – это можно и в полупассиве. Завести канал на IT‑темы. Разбор железа, простыми словами про сети, борьба с вирусами, «как не угробить свой компьютер за пять шагов». Без заумных терминов, без снобизма, чтобы понял даже человек, который вчера впервые увидел системный блок без крышки. Ролики короткие, по делу. Раз в неделю, максимум два. Главное – быть тут раньше остальных, чтобы к моменту золотой лихорадки у меня уже стоял заявочный столб с моей фамилией. Когда остальные только начнут осматриваться, я уже успею обжиться.

Название канала придумал за минуту – «Компьютерная помощь от Dornet». Пусть название мессенджера тянет за собой узнаваемость, лишней она точно не будет. А слова «компьютерная помощь» сразу объясняют, о чём канал. Поиск на YouTube пока примитивный, цепляется в основном за название и описание. Человек вобьёт «компьютерная помощь», «компьютер не работает» или просто «компьютеры» – и лишний шанс попасться ему на глаза точно не помешает. Логика простая: сегодня зерно, через два года – деревце, через пять – сад. Не всякое семя всходит, но если не посадить вообще ничего, урожая не будет точно. А сажать надо, пока земля пустая и никто не толкается локтями за грядку.

* * *

Я потянулся к телефону, набрал номер конторки, где на прошлой неделе заказывал недорогую камеру и штатив, уточнил, готово ли. Готово. Отлично. Завтра заберу, все приготовлю необходимое, а вечером сниму пробный ролик у себя в кабинете. Свет поставлю от настольной лампы, фон – стеллаж с книгами (он у меня и так есть в кабинете), коробками от комплектующих и парой материнских плат, чтобы сразу было понятно: человек говорит не с дивана. Необходимые комплектующие принесу с работы, там, на складе у меня куча всего. Зритель две тысячи шестого не избалован, ему бы картинку почётче да голос поразборчивее. Остальное простят… Да и смотреть будут скорее ушами, чем глазами.

Даже монтаж можно пока особо не мудрить. Возьму какой‑нибудь Pinnacle Studio, вырежу лишние паузы, поставлю простенькую заставку – и этого будет вполне достаточно. Время красивых перебивок, анимаций и цветокоррекции ещё пока не пришло. Сейчас люди скорее удивятся самому факту, что кто‑то спокойно и по‑человечески объясняет вещи, за которые компьютерные мастера обычно дерут деньги в три шкуры.

В общем, план обрёл форму. Осталось только начать, а начинать я умею.

Открыл новый файл Word и написал сверху: «Первые ролики. Примерный план ».

Первым делом вывел: «Компьютер тормозит. Пять причин, которые можно исправить самому». Почти у каждого второго компьютер уже через полгода после покупки начинал еле шевелиться. Люди винили Windows, хотя чаще всего сами успевали забить автозагрузку, поставить десяток бесполезных программ или превратить рабочий стол в склад ярлыков. Тема вечная.

Следом записал: «Как выбрать компьютер и не переплатить ». Магазины вовсю пользовались тем, что покупатель ничего не понимал в железе. Красивое слово «Пентиум» действовало почти магически, а всё остальное консультанты рассказывали уже в свою пользу. Если объяснить простыми словами, за что действительно стоит платить, ролик долго не потеряет актуальности.

Третьей темой стало… хмм… а вот это, пожалуй: «Что делать, если поймал вирус ». Интернет стремительно рос, а вместе с ним росли и вирусы. Кто‑то открывал подозрительные письма, кто‑то скачивал всё подряд, кто‑то вставлял чужие дискеты и флешки без единой мысли о последствиях. Заодно можно объяснить, зачем вообще нужен антивирус на Windows, почему без него лучше не жить, но и почему одной его установки недостаточно. Самые простые правила компьютерной гигиены зачастую спасали лучше любого лечения. Ну а если кто‑то сидит на Linux, то, скорее всего, мои советы ему и так не нужны. Таких энтузиастов пока единицы, да и основная охота вирусописателей шла совсем на другую добычу. Такой ролик пригодится каждому человеку.

Четвёртой строкой появилась: «Как переустановить Windows и не потерять свои файлы ». Для большинства людей переустановка была почти концом света. Они боялись даже прикоснуться к установочному диску, заранее прощаясь с фотографиями, документами и музыкой. Если показать весь процесс спокойно, без заумных терминов и лишней паники – многие наконец поймут, что ничего сверхсложного в этом нет.

Последней записал: «Пять бесплатных программ, которые должны быть на каждом компьютере ». Архиватор, хороший браузер, антивирус, проигрыватель, нормальный файловый менеджер. Большинство пользователей жило на том, что поставили в магазине. Если показать действительно полезный набор и коротко объяснить, зачем нужен каждый, люди наверняка будут возвращаться.

Я перечитал список и довольно кивнул – ни одной углубленной темы для айтишников. Всё для обычного человека, который хочет, чтобы компьютер просто работал, а не требовал " шаманского бубна" при каждом включении.

Сохранил файл и переключился на другую задачу, куда более насущную, хех.

* * *

Мессенджер.

Dornet рос тихо, но упрямо. Люди подтягивались, сидели в общих комнатах, гоняли сообщения через GPRS, ругались, знакомились, искали своих по интересам, делились друг с другом чем‑то полезным. Всё двигалось, как я задумал. Только вот вся техническая начинка по‑прежнему висела на мне одном… Сервер, протокол, багфиксы, новые фишки – я тянул это по вечерам, после разъездов по клиентам и очень плотной работы в офисе. И чувствовал, что упираюсь в потолок. В сутках двадцать четыре часа, из них восемь я хотя бы иногда сплю, и растягивать себя дальше уже некуда.

Пора было брать человека! Толкового программиста в штат, чтобы снять с меня рутину и часть головной боли.

Я гонял эту мысль давно, но всё стремался.,. Мессенджер – это моё детище, моя фора перед всем миром, и пускать туда постороннего было боязно. А то как разболтает, как унесёт идею, как поймёт, что я знаю чуток больше, чем положено молодому парню из Тюмени… Хотя… стоп… Стопарни‑ка, Артём, по‑быстроляну. Договор о неразглашении никто не отменял. Вместе с трудовым пусть подписывает всё как положено. Стопроцентной гарантии это не даст, но большинству любителей поболтать быстро отобьет желание чесать языком и хвастаться перед девчонками молодыми. Да и весь код всё равно одному человеку показывать никто не собирается.

Дуров в этом мире переводами занят, конкурентов пока раз‑два и обчёлся, а без нормального разработчика я продукт не вытяну на долгой дистанции. Один в поле если и воин, то быстро уставший.

* * *

Лена, мой начальник отдела кадров, нагребла мне стопку резюме. Слух‑то по городу шёл семимильными шагами. Толковых айтишников в Тюмени немного, все друг друга знают через одного, и про мою контору успели нацарапать берестяных легенд: платят выше рынка, орать не орут, комфортные рабочие условия, относятся с уважением. Для две тысячи шестого это, оказывается, было чем‑то вроде офиса Google на минималках.

Кандидатов набралось семеро. Пятерых я отсеял на телефонном разговоре – кто‑то плавал в базовых вещах, кто‑то держался нагло, будто это я к нему на собеседование пришёл. Двоих позвал в офис…

Первый оказался парнем языкастым, но пустоватым. Красиво рассказывал, как «поднимет всё с колен на новый уровень », сыпал словами, а копнёшь чуть глубже – там пусто, как в кармане у студента перед стипендией. Ага, наслышался я уже таких ' поднимателей скален' в своей прошлой жизни! Я вежливо попрощался.

А вот второй меня зацепил.

Павел. Не Дуров. Но Павел.,. Двадцать пять лет, профильное образование, работал до этого в какой‑то серой конторе, где его держали за джуна на побегушках и платили гроши. Буквально недавно уволился и находился в активном поиске. Пришёл в чистой белой костюмной рубашке с галстуком, чёрных джинсах брючного типа, красных «Конверсах », с потёртым рюкзаком, из которого торчал уголок распечатки с его же кодом – притащил показать, не поленился. Уже плюс.

Сели, поговорили. И я почувствовал редкую вещь – когда человек понимает тебя с полуслова, мыслит свободно, как и ты.

– Смотри, – я развернул к нему ноутбук с открытым протоколом. – Вот сообщение уходит, а абонент офлайн. GPRS у него отвалился в метро или где там. Что с сообщением?

Павел прищурился, несколько секунд молча смотрел на экран.

– А что считается доставкой? Сервер сообщение принял или клиент подтвердил получение?

Я невольно улыбнулся.

– Недурно! Сейчас считается, что сервер попытался отправить. Клиента нет – сообщение теряется. И это меня бесит.,. Пользователь думает, что всё дошло, а по факту ничего нет.

Павел кивнул.

– Тогда очередь на сервере! Для каждого пользователя. Пока клиент не пришлёт подтверждение получения, сообщение никуда не исчезает. Как только абонент снова появляется в сети, сервер начинает отдавать накопившееся по порядку. Получил ACK – запись удалили. Не получил – повторная отправка. Иначе любой обрыв связи будет приводить к потере сообщений.

Он на секунду задумался и продолжил:

– Ещё я бы сразу разделил статусы. ' Принято сервером' – это одно. «Доставлено на устройство » – совсем другое. А если когда‑нибудь захочешь, можно добавить и «прочитано ». Тогда и пользователи не будут путаться, и протокол потом не придётся переделывать.

Я молча слушал.

– Только очередь нельзя хранить бесконечно. Нужен срок жизни сообщений, ограничение на размер очереди и нормальная индексация. Иначе, когда пользователей станет много, база превратится в бутылочное горлышко. Лучше сразу заложить архитектуру с запасом, чем потом латать её на ходу.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на него уже совсем другим взглядом. Заинтригованно.,. Не заученные ответы с собеседований. Он действительно видел систему целиком.

Вот оно. Человек отвечает на вопрос профессионально и тут же видит подводные камни, говорит уточнения. Для эпохи, где половина «программистов » умела только Windows переставлять за тысячу рублей, это дорогого стоило.

Мы просидели ещё час. Я подкидывал задачки, он их разгрызал. Лишь изредка буксовал, но честно говорил «тут не знаю, надо разбираться, не за пять секунд », и это подкупало сильнее любого хвастовства. К концу разговора я уже решил.

– Оклад… – я назвал сумму, и Павел моргнул.

Цифра была ощутимо выше того, что ему платили в его серой дыре. И выше рынка для такой должности процентов на пятнадцать‑двадцать. Я это делал сознательно, как всегда в вопросе финансового подхода к своим сотрудникам. Неизменно. В той жизни, в этой – в любой бы так делал. И на должности министра труда тоже бы следовал этой позиции в своих решениях. Дешёвый сотрудник обходится дороже. Скупой платит дважды. Хороший спец за нормальные деньги окупается многократно, а сэкономленная на зарплате копейка потом вылезает боком, потерянными клиентами, бессонными ночами, потерей деловой репутации, стрессами, дополнительными походами по больницам – анализы, медикаменты.

– Это… серьёзно? – уточнил он.

– Абсолютно серьёзно, Павел. Но и спрос будет серьёзный. Мессенджер теперь во многом на тебе. Техническая часть, частично концептуальная. Я задаю направление, ты его тянешь и предлагаешь своё. Живая работа с мозгами, где твоё мнение весит. Дресс‑кода у нас нет – носи хоть свои красные кеды, хоть сланцы, хоть в шортах и «гавайке» гоняй. Главное, чтобы делал свою работу должным образом. По рукам?

Он согласился! По глазам было видно – деньгами тут дело не исчерпывалось. Впервые за долгое время кто‑то отнёсся к нему как к специалисту, разглядел за ним мозги, и это грело его сильнее любой цифры в договоре. Я эту породу знаю. Такие за нормальное отношение горы свернут.

– И важное условие – подписание договора о неразглашении.

– Да, конечно… Я прекрасно понимаю это.

– Всё. Выходишь в понедельник, – сказал я, пожимая ему руку. – И, Паш. У нас в конторе правило простое. Уважение к своим коллегам и к клиентам. Работаем головой, глотку бережём. Никто на тебя орать не будет, но и ты держи планку.

Он кивнул, и я понял, что не ошибся.

В понедельник Павел вышел, и я лично устроил ему место. Хороший стол у окна, свежий системник, два монитора – роскошь для две тысячи шестого, но человеку, который целыми днями пялится в код, второй экран экономит уйму нервов. Кит показал ему «кухню », познакомил с ребятами. Лена оформила бумаги, завела карточку, провела экскурсию ; объяснила, где чай, где микроволновка, куда бежать, если приспичит.

Я наблюдал за новичком краем глаза. Первые полдня он держался напряжённо, поглядывал по сторонам, будто ждал подвоха. Оно и понятно – на прошлой работе его, видать, гоняли так, что человек разучился спокойно дышать. Но к обеду вроде как отпустило. Кто‑то из парней позвал его в столовку через дорогу, вернулись они уже переговариваясь об игре GTA да о процессорах, и Павел заметно оттаял, начал осваиваться в новой роли, в новой компании.

К вечеру я подсел к нему, глянул, что он там делает. Парень уже успел разобраться в структуре проекта, раскопал основные модули мессенджера, поднял локальную сборку и теперь сидел над сетевой частью. На листке рядом лежали несколько коротких заметок.

– Почему здесь сокет держится открытым постоянно? Почему не переподключаться при простое? А авторизация почему отдельно от установки соединения?

Хорошие вопросы. Не из серии «что делает эта функция», а про архитектуру. Я объяснил, почему в своё время принял именно такие решения, он молча кивнул и что‑то дописал в блокнот.

– Хах, приживётся! Куда он денется, – съязвил я вечером Киту, когда мы запирали офис.

– Толковый, – согласился Кит. – Где ты его нашёл?

– Они меня находят, Денис. Они меня находят сами. В чём и вся соль!

Глава 11

Артём

Кадровая тема вообще последнее время радовала. Слух про условия работы полз по Тюмени сам собой, без всякой рекламы. Уважение, понятные правила, зарплаты выше средних по городу, спокойная атмосфера без ора – и вот уже у Лены копится резерв из желающих. Приходят по сарафану, приводят знакомых, оставляют резюме «на всякий случай, вдруг место освободится». Мне не приходилось платить кадровым агентствам или размещаться на площадках. Всё укомплектовано, а если кто уйдёт – на его место уже стоит очередь. Но, ключевое слово – «если». У меня не было текучки.

Хмм… вспомнилось… В прошлой жизни всякого насмотрелся. Особенно в начале карьеры, когда старался пытаться понять, как вообще устроен мир. Не совсем прямо начало, но где‑то там, у истоков познания. И один разговор почему‑то намертво засел в памяти.

Была у меня хорошая знакомая – Диана. Работала она торговым представителем. Кажется, у сигаретной компании… Да, определённо, у какого‑то сигаретного дистрибьютора с широким ассортиментом! Если не ошибаюсь, сигареты, как основная продукция, немного энергетиков, немного жвачек. Как‑то так. Для талантов Дианы такая работа была, пожалуй, идеальной профессией. Миниатюрная, симпатичная, гиперактивная, всегда улыбалась, шутила, с любым человеком находила общий язык. Казалось, такие должны легко делать карьеру.

Однажды мы сидели в кафе, обедали. Болтали обо всём подряд, потом разговор незаметно свернул на работу. И в какой‑то момент улыбка с её лица просто исчезла, она начала рассказывать.

За красивым офисом, корпоративными буклетами и показными разговорами о командном духе скрывался обычный гадюшник. Или, точнее сказать, сборище наиболее отмороженного быдла. Всё руководство компании, от генерального директора до супервайзеров, было из той породы людей, которые считали подчинённых не людьми, а расходным материалом.

На планёрках мат стоял такой, будто это не одна из крупнейших региональных компаний, а подворотня самого неблагополучного района самого неблагополучного города России из первой половины девяностых. Если кто‑то не дотягивал до плана, его могли при всех смешать с грязью. Оскорбляли персонально, переходили на семью, внешность, интеллект. «Амёба ты тупорылая» – было самым мягким оскорблением там. Иногда в человека, а точнее – в голову человека, летела первая попавшаяся под руку вещь – ежедневник, степлер, подставка для ручек. Просто потому, что начальник был в плохом настроении.

В конце же месяца, когда план продаж не сходился, в дополнение к публичным оскорблениям, унижениям, и бросаниям в голову предметов, сотрудникам принудительно выдавали коробки сигарет и ставили перед фактом: «Либо продавай их с рук кому хочешь, либо покупай за свои деньги и жри эти сигареты дома сам, всей своей семьей, с детьми вместе. Нам плевать. Главное, чтобы отчёт красиво сошёлся и директору по продажам было приятно».

Коробки, не блоки!

Фактически людей заставляли собственными деньгами закрывать дыры в чужих показателях.

Я тогда спросил:

– И что, все молчат?

Диана только пожала плечами – она не могла уйти. Маленькая дочь, одинокая молодая мать, кредиты, съёмная квартира. Зарплата нужна была любой ценой. И как бы в той компании она была неплохая по рынку, но какой ценой! Каждый месяц она обещала себе потерпеть ещё немного. Потом ещё немного. Потом ещё.

Самое страшное – она рассказывала обо всём в каком‑то смысле спокойно. Без истерики. Без возмущения и тремора. Как будто это было что‑то приемлемое, допустимое. Руководство открыло окно Овертона, торговые схавали и понеслось… Будто человек постепенно настолько привыкает к унижениям, что перестаёт считать их чем‑то ненормальным.

И ладно Диана. Хрупкая девушка, мать‑одиночка, загнанная обстоятельствами в угол. Боевая по‑своему, по‑милому и забавному, что всё же не Ронда Роузи, обычная девушка. Её я прекрасно понимал.

Но здоровые мужики?

Почему они терпели? Почему никто не схватил одного такого начальника за грудки и не объяснил человеческим языком, где заканчивается руководство и начинается скотство? Почему никто не сломал ему нос? Почему никто не выбил ему четыре‑десять зубов, чтобы тот потом всю жизнь вспоминал, шамкая вставными челюстями, что не рекомендуется бросаться в людей предметами и публично унижать? В крайнем случае – почему не пошли в трудовую инспекцию? Почему не записали видео или аудио и не пошли во все крупные СМИ? Как можно быть такими кастрированными терпилами?

Немыслимо!

Тут ведь всё очень просто – любое быдло существует ровно до тех пор, пока чувствует собственную безнаказанность. Её начальство вело себя так только потому, что им это позволяли.

Диана всё‑таки смогла выбраться. Через несколько месяцев благополучно нашла другую работу, с уважительным микроклиматом, и уволилась. Чему я искренне порадовался, когда узнал.

Что‑то мне подсказывает, что история Дианы не была единичной ни по стране, ни по региону. Особенно, касательно тех, кому довелось работать в торговле.

Так вот, у меня такого не водилось вообще! Ноль! Я на входе предупреждал каждого: рукоприкладство, демонстративное неуважение к коллеге или клиенту – за дверь в ту же секунду, без разговоров. Никто из нас, руководителей – ни я, ни Кит, ни Виктор, ни Лена даже близко ничего подобного себе не позволяли.

Когда микроклимат нормальный, люди и работают в охотку, радостно, качественно и держатся за место. А сейчас, в условиях мезенцевских пакостей, я эту истину ценил вдвойне. Первое, что делает хищник, когда хочет задавить конкурента, – переманивает у него людей. А у меня людей переманить и дорого, и незачем. Им хорошо там, где они есть. Я никогда не впаривал сотрудникам вот это фуфло в стиле Доминика Торетто – якобы «мы семья» и всё такое. Категорически нет! Семья – это жена, муж, родители, дети, а не работа. Но я всегда старался обеспечивать рабочие условия такими, чтобы коллегам работалось в радость, а не в тягость.

Кстати, говоря про конкурента, я посидел, обмозговал ситуацию и решил сработать на опережение: поднял зарплаты самым сильным, кого потенциально могли попробовать выдернуть. Пусть екатеринбургский умник свои деньги на что‑нибудь другое тратит.

Такова была моя твёрдая позиция. Например, если человек устроился к тебе на работу за двадцать тысяч рублей в две тысячи шестом году – это не значит, что он должен до пенсии работать за двадцать тысяч. И это также не значит, что индексация возможна только при нормативно‑правовых «пинках» от государства. Труд на совесть, ответственность, обязательность, лояльность – периодический пересмотр зарплаты в сторону повышения. Раз в полгода или чуть больше. Получите, распишитесь.

* * *

Про мезенцевские пакости – отдельная песня.

Началось всё вроде безобидно. Кит как‑то зашёл по работе и между делом обронил, что на паре городских форумов появились странные посты. Мол, Dornet сырой, дырявый, персональные данные пользователей утекают куда‑то в даркнет и продаются там на закрытых форумах кому попало. Я сперва отмахнулся – мало ли в сети трепа. Но потом такой же вброс всплыл у меня же, внутри мессенджера, в одной из общих комнат. Аккуратный, грамотный текст, будто заботливый человек предупреждает наивных юзеров об опасности. Не импульсивный наброс какашек на вентилятор, а словно… с чувством, с толком, с расстановкой.

Вот тут я и напрягся.

Хамство конкурента выглядит иначе – крикливо и коряво. А это было гладко и методично. Кто‑то спокойно, без единого крика, затягивал удавку. Посты сыпались один за другим, каждый чуть иначе сформулирован, с новеньких аккаунтов, из разных углов сети. Классическая корпоративная травля, которую я в прошлой жизни насмотрелся до тошноты в исполнении крупных игроков. Почерк узнаваемый, ага.

Кит подтвердил мои подозрения на следующий день. Зашёл как обычно по работе, потоптался у стола, помялся, а потом выложил.

– Артём, я тут поспрашивал по‑тихому, – он понизил голос, хотя в кабинете мы были вдвоём. – Помнишь моего родственника, что в провайдерской конторе сидит? У него там кум работает в «ТюменьСервисе». Так вот. Эти посты про даркнет – кузнецовских рук дело.

– Уверен? – я оторвался от экрана.

– Тот кум говорит, им ставят задачи сверху. Списками. «Раскидать по форумам, что Dornet дырявый». Платят отдельно, налом, щедро мимо кассы, – Кит поскрёб затылок. – Кузнецовская контора не бедная, но такие деньги на грязь лить ему одному не с руки, думаю. Кум, кстати, обмолвился про Екатеринбург. И я думаю, мы теперь можем понять, откуда ветер дует.

Я кивнул. Пазл сложился.

– Мезенцев, – сказал я вслух.

– Ага. Ты про него упоминал некоторое время назад в тему про соскочивших клиентов.

– Делец хренов. Скупает по Уралу и Сибири интернет‑проекты да провайдеров, как горячие пирожки, – я побарабанил пальцами «Собачий вальс» по столу. – По мою душу он заходит в Тюмень с двух сторон. Карманный Кузнецов демпингом душит мой сервис, а вбросы подтачивают мессенджер. Расчёт простой: обвалить нам цену и прибрать задёшево.

Кит присвистнул с досадой.

– Серьёзные ребята.

– Серьёзные, – согласился я. – Ты, кстати, молодец, что раскопал. Только дальше не лезь, не суйся к этому куму больше. Нам засвечивать интерес, привлекать к себе внимание ни к чему. Лучше будем создавать видимость под кодовым названием «Ксения Гарбышева, двадцать лет, не понимает, что происходит».

– Ась?

– Забей. В общем, дальше я сам, дружище. Если твоя помощь ещё понадобится по этому делу, я дам знать.

Кит кивнул и ушёл, а я остался переваривать. Значит, за спиной у Кузнецова, за его немогучими плечами, опять маячил Аркадий Мезенцев собственной персоной – и тут, и там, везде. Прибрать всё задёшево – вот вся его нехитрая философия.

Ладно. Значит, играем.

С судом соваться было бесполезно. Мезенцев же не строчил всё это со своего IP и не подписывался номером телефона. Найди‑ка автора анонимного поста в две тысячи шестом, ага. За клевету притянуть – нереально, доказательств ноль целых, ноль десятых. Да и про «персональные данные » он откровенно загнул. Ничего связанного с платежами или строгой личной информацией в мессенджере пока и в помине не было – ну, какие данные, так, по мелочи, общего толка. Утекать особо нечему. Но обыватель‑то этого не понимает… Обыватель слышит слова «даркнет » и ' утечка' и начинает бояться, а страх – штука прилипчивая, как лента от мух.

Так что отвечать я решил делом. Молча и весомо!

Я посадил Павла за конкретную задачу.

– Значит так, Паш, слушай меня очень внимательно. По нам идёт информационная атака. Пишут, что мы якобы небезопасные и сырые.,. – я развернул перед ним список претензий, которые собрал из вбросов. – Часть тут – чистая брехня, но кое‑что притянуто за уши от реально существующих шероховатостей. Вот эти шероховатости мы и залатаем. Публично. Чтобы человек зашёл, увидел живой развивающийся продукт, и вся клевета завязла в реальном качестве.

Павел кивнул и полез в код. Парень был быстрым, чётким. За несколько вечеров мы выкатили обновление: подчистили пару мест, подправили уязвимости, сделали кое‑какие улучшения. удобства. Мелочи, но живые, заметные. Люди любят, когда продукт шевелится и обрастает удобствами.

А параллельно я сделал грамотный ход, который подлые вбросчики не ждали.

Взял и сам написал пост в официальной комнате мессенджера. По вопросам безопасности. Спокойно, без истерики, человеческим языком объяснил: какие данные Dornet хранит, а какие вообще не собирает, как ходят сообщения, почему разговоры про «утечки в даркнет» – страшилка на пустом месте. Признал честно, где мы дорабатываем, показал, что уже сделали в свежем обновлении. Сказал, что буду и дальше держать людей в курсе.

Эффект вышел ровно такой, на какой я рассчитывал. Когда на площадке молчат и отнекиваются – верят слухам. А когда владелец сам выходит, всё раскладывает по полочкам и тут же показывает свежие правки, слухи теряют силу. Пользователи в комментариях под постом сами начали осаживать паникёров: мол, вон разработчики всё объяснили, обновление вышло, чего воду мутить. Сообщество, считай, само себя от заразы и почистило.

Мезенцевские вбросы никуда не делись, конечно… Но они завязли, как муха в киселе. Одно дело кричать «всё плохо » в пустоту, и совсем другое – кричать это рядом с живым, растущим, отвечающим на вопросы продуктом. На контрасте его брехня выглядела жалко, ущербно. Как обиженные и озлобленные посты какого‑нибудь алкаша, выкинутого на свалку истории, который как выпьет – так строчит свои тирады.

Я сидел вечером дома, перечитывал свой пост, комментарии под ним, свежую статистику подключений и ловил спокойное удовлетворение. Мезенцев ещё побарахтается, найдёт новые способы гадить, я в этом не сомневался. Но первый его заход я отбил чисто, без нервотрёпки и без адвокатов. Делом. А дело – оно всегда весомее любых слов!

Марина

Я лежала и держала этот сон про чёрного котёнка обеими руками, боясь расплескать хоть каплю. Он не был похож на остальные сны – на муть, на компот, на бессвязицу, на цветные обрывки без начала и конца. Он был какой‑то плотный… настоящий.,. с деталями, которые не выдумаешь на пустом месте. Приятный запах мокрой шерсти,,. Звонкий хруст снега под подошвой… Как мягкое желе выдавливалось из пакетика толчками. Как трогательно дрожал котёнок.,.

Это было довольно‑таки реально, я не сочинила его. Я его помнила, да. Впервые не «мне рассказали », а изнутри, из настоящей памяти.

И вместе с этим котёнком в голове тихо, без фанфар, щёлкнуло: я ведь реально Марина! Не «мне кто‑то мне сказал, что я Марина », а вот прямо, из нутра, с осознанием – я, как есть,,. Молодая женщина, которая стелила свой шарф бездомной кошке в снег, а сама шла дальше со своей оголенной шеей, прикрытой лишь воротником. Первый живой кусочек меня самой, вернувшийся на место.

Мелочь, казалось бы. Всего лишь один котёнок в одном вечере, могло бы подуматься со стороны. Но я вцепилась в него, как утопающий в доску, потому что это была первая доска, приплывшая ко мне за все эти белые пустые дни…

* * *

На седьмой день меня перевели в неврологию.

Переезд оказался целым событием ; словно это было маленьким путешествием через всю больницу. Меня переложили с кровати на каталку – я даже попыталась помочь, оттолкнуться, но медсестра мне сказала, что так будет лучше и меня повезли по коридорам. Лампы на потолке проплывали одна за другой, ровными белыми прямоугольниками, и от их мелькания слегка мутило.

Новая палата была попроще интенсивки, зато с окном во всю стену и тремя пустыми койками кроме моей. Свет уже резал глаза меньше, я даже смогла держать их открытыми подолгу. Голову стягивало уже не «железным обручем », а лёгкой шапочкой, тупой и терпимой, и это ощущалось почти как выздоровление, почти как праздник.