Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 76 страниц)

Теорию сдавали в комнате на первом этаже. Побеленные стены, плакаты с дорожными знаками, лампы дневного света под потолком, забранное решёткой окно. За столом сидел капитан с планшетом для бумаг и списком экзаменующихся. Компьютеры были древние, у меня перед глазами сразу полыхнуло несколько тегов об их плачевном состоянии, но я тут же заглушил их – не до них сейчас. Ястребиный взгляд экзаменатора, кажется не заметил моей заминки.

Нас запускали по одному, без суеты. Кто‑то нервно перечитывал конспект прямо в коридоре, кто‑то молча ходил взад‑вперёд, повторяя про себя знаки. Я, наоборот, чувствовал себя спокойно. За последние месяцы правила успели намертво улечься в голове.

– Фамилия. Усаживаетесь за компьютер. Разговоры – сразу вон.

Я шагнул и сел за компьютер, над которым было меньше всего тегов. Вбил специально неспеша, двумя пальцами свою фамилию, имя, отчество, год рождения и дождался, пока открылась программа.

Прочитал первый вопрос. И почти сразу понял, что скучаю…

За рулём я к этому моменту отъездил пару десятков лет в прошлой жизни. Большинство ситуаций давно превратились в рефлексы, а теперь приходилось вдумчиво отвечать на вопросы, которые когда‑то выучил ещё в автошколе. Рассуждать про кустарник у обочины или минимальные расстояния до перекрёстка было почти неловко.

Впрочем, расслабляться я себе не позволял. Экзамен есть экзамен. Мало ли, а вдруг зазнаюсь и затуплю? Не надобно такого мне! Вопросы дочитывал до конца, ответы проверял дважды. Ошибиться по невнимательности было бы особенно обидно.

Задержался я только на вопросе про трамвайные пути – так, просто задумался на мгновенье. Не потому, что не знал правила, а потому что в Тюмени трамваев не водилось никогда, а в моем родном городе и подавно. На автодорогах все подобные ситуации существовали для меня исключительно в учебниках, хех. Но по другим городам России практический опыт с трамвайными путями у меня, конечно же был.

Проставив все ответы, я ещё раз быстро пробежался по всем двадцати вопросам. Всё сходилось. Двадцать из двадцати.

Капитан заглянул в монитор, молча просмотрел ответы, потом поднял глаза на меня.

– Быстро вы.

– Так я готовился.

Он хмыкнул, поставил размашистую подпись и вернул бланк.

– Ага. Идите к автобусу для направления на полигон.

Глава 19

Артём

Собрались, приехали на полигон. Площадка была размечена белой краской по серому асфальту, но местами краска стёрлась в пыль и линию приходилось угадывать. Конусы стояли пластиковые, побитые, один подклеен скотчем, а вместо двух дальних ограничителей торчали старые автомобильные покрышки. Инспектор оказался молодой, старлей, солнечные очки на лбу, жевал резинку и держал лист с фамилиями. Пока я подходил, он дважды глянул на часы и зевнул в кулак, даже не потрудившись отвернуться.

Пять упражнений. Эстакада, параллельная парковка задом, разворот в тесноте, бокс задним ходом, змейка.

Сел в учебную «шестёрку », пристегнулся, привычным движением проверил нейтраль, выжал сцепление, повернул ключ. Двигатель с хрипловатым урчанием ожил. Я положил руки на руль и только тут, признаюсь честно, поймал себя на глупейшем чувстве.

Ладони стали влажными…

Меня, опытного мужчину в теле молодого парня, действительно потряхивало из‑за обычной площадки в автошколе. Разум прекрасно понимал, что ничего сложного впереди нет. Эти упражнения я когда‑то выполнял сотни раз, потом ещё много лет ездил по городским улицам, трассам, зимним дорогам. Но организм жил собственной жизнью. Для него это был первый экзамен, первый инспектор, первая возможность облажаться и начать всё сначала. Тело помнило, что ему двадцать три, и исправно вырабатывало положенную по возрасту порцию адреналина.

Я медленно вдохнул, выдохнул, разжал пальцы на руле.

Спокойно. Если сейчас завалишь парковку, это будет лучшая история для будущих внуков.

Инспектор махнул рукой.

– Начинайте.

Я плавно отпустил сцепление, вывел машину к первому упражнению.

Эстакаду взял на ручнике, без малейшего отката. Старенькая «шестёрка » привычно дёрнулась вперёд и спокойно полезла вверх. Краем глаза заметил, как инспектор поставил в листе какую‑то отметку.

Дальше – параллельная парковка. Когда‑то именно она казалась мне самым неприятным упражнением. Теперь же всё происходило почти автоматически! Остановился, включил заднюю передачу, поймал ориентиры, довернул руль в нужный момент. Машина мягко встала между ограничителями с первой попытки.

Разворот в ограниченном пространстве тоже прошёл без суеты. Ровно три движения, как учили в автошколе, хотя в обычной жизни я давно сделал бы иначе.

Перед въездом в бокс на секунду задержался. Не потому, что сомневался. Скорее машинально прикинул траекторию, привычно выбирая наиболее удобный заход… Решил заходить справа и спокойно загнал машину задним ходом, не задев ни одной стойки.

Оставалась змейка. Я специально не спешил. Пусть лучше чуть медленнее, зато без резких движений рулём и лишних подруливаний. «Шестёрка » лениво переваливалась между конусами, а я лишь слегка корректировал траекторию, не давая ей уйти в сторону.

Когда остановился у финишной линии, почувствовал, что напряжение наконец отпустило.

Старлей ещё раз посмотрел в ведомость, потом перевёл взгляд на площадку.

– Ноль штрафных, – сказал он и внимательно посмотрел мне в лицо. – Ты чего такой ровный? Не первый раз сдаёшь?

Я пожал плечами.

– Да первый так‑то.

Он прищурился, будто пытался понять, шучу я или нет.

– Ну‑ну.

В голосе не было недоверия. Скорее профессиональная привычка. За день через него проходили десятки курсантов, и большинство на площадке нервничали куда сильнее, чем я.

Данила полигон прошёл с тремя штрафными. На эстакаде заглох, потом при парковке чуть замешкался и один раз дёрнул машину сцеплением, но всё‑таки собрался. Вылез из машины бледный, с мокрой спиной, и минут пять просто стоял у забора и смотрел в одну точку.

Город принимал другой инспектор, майор Суходрищев, пузатый, с папкой и авторучкой, которой он щёлкал не переставая. Щёлк‑щёлк. Первые пять минут это бесило, потом я перестал слышать. Валерий Палыч сидел сзади и в зеркало показал мне два пальца. Что он имел в виду, я не понял до сих пор. Может, «спокойно», а может, просто ими чесал бровь.

– Трогай. По Республики до второго светофора, потом покажу, – распорядился майор Суходрищев.

Я поехал. И тут началось самое сложное за весь экзамен. Ехать надо было хорошо, но при этом старательно, по методичке, как позволено вчерашнему новичку, чтобы не провоцировать появление ненужных вопросов. Руки на десять и два. Зеркала – демонстративно, с поворотом головы, чтобы майор видел. Поворотник за сто метров и обязательное шевеление шеей на каждом перекрёстке. Я себя чувствовал артистом погорелого театра.

Майор щёлкал ручкой и молчал. У Дома Обороны он оживился.

– Развернись здесь.

Разворот я сделал. Двойная там не мешала, знак разрешал, мешала «шестёрка»‑двойник кого‑то местного, вставшая под самым поворотом, и мешал автобус, который лез с внутреннего радиуса и на мой поворотник ему было плевать. Я его пропустил, потом добрал угол и вышел ровно.

– Автобус пропустил, – сказал майор Суходрищев себе под нос и что‑то отметил. – Правильно.

На обратном пути я нарушил один раз. Не заметил свежий знак «сорок» перед ремонтом дороги, его прикрывала листва, и прошёл пятёркой быстрее. Майор смотрел в свою бумажку и знак тоже прозевал. Я до конца маршрута ждал, что он вспомнит.

– Всё, глуши, парниша. Сдал.

Я вылез на асфальт, и меня слегка повело. Примерно минут двадцать я держал в голове двойную работу – ехать самому и одновременно изображать курсанта. За такое всегда приходит счёт. Правый висок начал гудеть. Знакомое дело, перебор с концентрацией всегда отдавался у меня в одну точку над глазом.

– Ну ты, Артём, красавец, – сказал Палыч и хлопнул меня по плечу так, что я качнулся. – Я говорил, у тебя чуйка. Иди уже, забирай бумажку.

Из четырнадцати с первого раза сдали только шестеро. Данила в городе завалился на кольце, майор снял его на второй минуте.

– Тём, я тупой, – написал он мне в сообщении позже. – Я его видел. Вот видел же, он справа шёл, и я продолжал ехать, не меняя траектгории. Зачем я поехал?

– Потому что тебя трясло и ты хотел, чтобы это быстрее кончилось, – ответил я спокойно. – Через две недели пересдача, приедешь и сдашь. Второй раз уже не так страшно, проверенное дело.

– А ты откуда знаешь?

– Опыт, Данила.

– Так тебе же двадцать три. И ты вроде в первый раз сдаёшь.

– Опыт включает и наблюдение за знакомыми, как было у них.

Шесть сдавших человек из четырнадцати – это ещё довольно неплохой результат. Помню, в прошлой жизни мне хороший знакомый из Японии рассказывал, что в его группе из двадцати четырёх человек сдали только два – он и один вьетнамец. Жёстко!

* * *

Категорию «А» я добирал отдельно. Мотоэкзамен принимали на том же полигоне, только ближе к дальнему краю площадки. Городской части для мотоциклистов тогда не предусматривалось вообще – хватало площадки. Полный бред, если вдуматься, потому что убиваются мотоциклисты на перекрёстках, а не на змейке.

Инструктора по категории «А», который притёрся в итоге к нашей группе на постоянной основе по их внутреннему графику звали Николай Егорович, и вся группа в итоге сократила это до Егорыча. Мужик в выцветшей камуфляжной одежде цвета хаки, с чёрной каймой под ногтями, которую он и не пытался отмывать, потому что три учебных «Минска» держались на нём одном. Пока мы собирались, он успел подтянуть цепь на одном мотоцикле, заменить свечу на другом и ногой поправить погнутый рычаг переключения передач на третьем. Говорил мало и всегда по делу.

– Габаритный коридор. Не смотри под колесо. Смотри в конец коридора. Куда голову повернёшь, туда и уедешь.

Это, между прочим, лучшая инструкция по езде на двух колёсах, какую я слышал в обеих жизнях…

«Минск» мне достался под третьим номером и самым убитым. Лапка переключения болталась, передний тормоз хватал через раз, а на холодную двигатель упрямо не хотел запускаться с кикстартера. Приходилось заводить с толкача. Егорыч на это говорил одно:

– Пинай веселее!

Когда подошла моя очередь, инспектор коротко кивнул, разрешая начинать. Восьмёрку я откатал чисто. Потом прошёл габаритный коридор, не коснувшись ногой земли… На скоростном участке специально не спешил – здесь выигрывала не скорость, а аккуратность. В габаритной остановке остановился примерно за полметра до линии. Можно было подъехать ещё ближе, но идеальная точность иногда вызывает больше вопросов, чем небольшая погрешность.

Инспектор в кепке, с мегафоном под мышкой, которым он за весь экзамен так и не воспользовался, поставил отметку в ведомости и махнул рукой.

– Следующий.

И всё. История, к которой я готовился неделями, закончилась до смешного скромно. Егорыч на прощание крепко пожал мне руку.

– Первый сезон не лезь в междурядье. Успеешь ещё.

Полагаю, он сказал это автоматически, как говорил сотням учеников до меня. Но совет был правильный.

За удостоверением велели прийти через несколько дней. В холле ГАИ, как обычно, собралась очередь. Кто‑то проверял квитанцию об оплате госпошлины, кто‑то нервно пересчитывал фотографии, хотя они уже давно лежали в личном деле. За окошком сотрудница одну за другой выдавала ламинированные бланки, сверяя фамилию с паспортом.

– Дорохов…

Я подошёл, расписался в журнале и получил своё удостоверение.

Оно было совсем лёгким. Ламинированное водительское удостоверение с моей фотографией три на четыре, где я вышел с таким выражением лица, будто меня подняли среди ночи. В графе разрешённых категорий стояли две буквы: «А» и «В». Вот так ляпота!

Я вышел в коридор, несколько секунд просто вертел удостоверение в руках и невольно усмехнулся.

В прошлой жизни у меня был стаж пару десятков лет, несколько машин, десятки тысяч километров, парочка штрафов с камер и одна относительно серьёзная авария на городском перекрёстке с регулируемым поворотом налево (не по моей вине, а потому что бедолага один молодой на своём чёрном «Мерседесе» «подвылез» и своего стоячего ряда, как он потом пытался доказывать в ГИБДД, считая «подвылезание» автоматическим преимуществом).

И вот сейчас в руках лежали мои первые в этой жизни водительские права – только что выданные, ещё тёплые после ламинатора.

Обмывать поехали в кафе «Ассорти» – теми, кто собрался, включая и тех, кто сдал, и тех, кто запорол. Егорыча и Валерия Палыча тоже позвали, последний взял сто грамм и рассказал, как в восемьдесят четвёртом получал права в военкомате за два дня, потому что через неделю их уже сажали на «шестьдесят шестые». Данила пил пиво, курил и страдал, кто‑то поставил в караоке «Ветер с моря дул». Я посидел часок, оставил на столе денег больше, чем выпил, и уехал на такси. Да я и не пил практически. Точнее сказать – оставил денег больше, чем съел.

Вечером Лена рассматривала мои права под лампой, будто там могло быть что‑то интересное.

– Фотка у тебя козырная, блин. Хахаха! И почему, кстати, две категории? Я как‑то, видимо, упустила этот момент. Тебе мотоцикл зачем?

– Ну как зачем. Чтобы был.

Она положила карточку на стол и посмотрела на меня из‑под ресниц.

– Артём, предупреждаю сразу. Я на этой штуке сзади не поеду, если намереваешься гонять как эти чуваки из «Форсажа».

– Договорились.

– И ты не поедешь.

– Вот это уже спорное утверждение.

После чего мы серьёзно посмотрели друг на друга несколько секунд и разразились в смехе. Лена не была той, которая…

Помню, к году двадцать пятом или самом начале шестого мне попалось видео одной мадам немолодого возраста и она скулила довольно агрессивно на тему того, что её муж, который взял её в своё время с двумя детьми вроде (уже своего рода герой) «додумался в сорок с лишним купить себе мотоцикл». Сдать на права соответствующей категории и купить мотоцикл, гонять в своё удовольствие. Она из этого устроила истерику сначала с ним, а потом в публичном пространстве, чтобы её такие же, как она, поддержали. Есть вот такой крайне неприятный типаж тёток преклонного возраста, которые навязывают мужчинам, как они обязаны внешне выглядеть и чем заниматься в соответствии с возрастными стандартами в их токсичной голове. Мол, купить мотоцикл в сорок с лишним – это детство в заднице. Ммм… Кстати! Ещё она говорила что‑то про то, что: «Некоторые мечты должны оставаться только мечтами! Вот, я, может, тоже хочу тройничок с двумя мужиками! И ничего же, я не бегу это реализовывать!»

Блин, хахаха! Железный аргумент. Ага.

Тут даже комментировать нечего. Абсолютно непригодная пассия для семейной жизни.

В общем, моя студентка Лена такой не была и это в ней не менялось. Да, где‑то она могла чуть больше переживать и через укоризненную шутку это показывать, но не более. Решения мои она принимала и следовала за ними.

* * *

Кит на следующий день взял мои права аккуратно, изучил и вернул.

– Ну наконец‑то. А я всё думал, как ты умудрялся постоянно на такси гонять и о своей машине даже не помышлял. А оно вот как – помышлял, ещё как, и не только о машине.

– Никаких секретов от тебя не скроешь, Денис, хах.

– Ага, – сказал он и больше ничего не спросил.

Он вообще никогда не спрашивал до конца. Останавливался за полшага и смотрел. Иногда мне казалось, что он давно придумал себе какую‑то свою версию моего необычного взгляда на жизнь и поступков и живёт с этой версией спокойнее, чем я со своей.

Машину я выбирал почти три недели и, честно скажу, удовольствия получил от выбора больше, чем потом от езды.

Задача была нехитрая, но с условиями. Первое – надёжность. Ездить мне надо каждый день по городу и раз в полтора‑два месяца мотаться в Екатеринбург, где у меня были кое‑какие свои дела. Триста двадцать километров по трассе с бесконечными фурами, обгонами через встречку, а зимой – ещё и с гололёдом. Машина должна была спокойно держать крейсерскую скорость, не заставляя каждый раз гадать, доеду ли я до следующей заправки.

Второе – никакой показухи. Меня уже таскали на допрос по делу Тагира Бикмухаметова, и подполковник милиции Гуськов вполне мог присматривать за мной внимательнее, чем мне бы хотелось. Лучше лишний раз не мелькать, не создавать впечатления человека, который внезапно начал жить слишком хорошо. И уж тем более не подогревать интерес налоговой. Всё должно выглядеть просто: молодой предприниматель купил нормальную рабочую машину. Ничего необычного. Пока так.

Третье – проходимость. Дороги у нас заканчивались там, где заканчивался асфальт, а асфальт заканчивался быстро. Стоило свернуть не туда и начинались колеи, щебёнка, размокшая грунтовка и ямы, в которые легковушка проваливалась с неприятным хрустом подвески. Да и зимой дороги не всегда хорошо чистят, особенно во дворах.

Я расписал варианты на листе, как техническое задание. Отечественные машины даже не рассматривал. Не потому, что они были совсем безнадёжными, а скорее потому, что мне важна была предсказуемость. Не хотелось каждые выходные гнать такое ведро с гайками в автосервис на ремонт.

Toyota RAV4 нового поколения стоила неприлично. Машина отличная, но переплачивать только за шильдик смысла не было. Nissan X‑Trail я всерьёз рассматривал, съездил к дилеру, посидел за рулём, прокатился по территории салона. Понравился. Но дилер в городе был слабый, а большинство запчастей шли через Москву. Если что‑нибудь серьёзное случится, машину можно было поставить на прикол на пару недель, а то и больше.

Были ещё Honda CR‑V и Suzuki Grand Vitara, но первая заметно выбивалась из бюджета, а вторая оказалась теснее, чем выглядела на фотографиях. Хотелось машины, в которую можно без танцев загрузить вещи, в том числе и по работе, сесть самому и не чувствовать, что локтем подпираешь дверь.

И тут я вспомнил про Hyundai.

В две тысячи шестом отношение к корейцам было ещё снисходительное. «Дешёвка ». «Жестянка». «Через три года сгниёт, через пять развалится ». Ага. Щас. Я‑то прекрасно знал, чем закончится эта история и как лет через десять корейцы будут стоять в каждом дворе.

Tucson я помнил хорошо. Атмосферный двухлитровый двигатель без сложных сюрпризов, полный привод с принудительной блокировкой межосевой муфты, высокая посадка, приличный дорожный просвет. Именно такая машина и нужна человеку, который не хочет никому ничего доказывать.

Салон нашёлся на объездной. Новенькое стеклянное здание с керамогранитом на полу, четырьмя машинами в выставочном зале и высоким флагом Hyundai у входа. Внутри пахло пластиком новых автомобилей, кофе из автомата и каким‑то универсальным освежителем воздуха, которым тогда, кажется, пользовались все дилеры.

Менеджер представился Костей. Лет двадцати пяти. Костюм был на полразмера больше, чем нужно, а волосы уложены гелем так, что их, казалось, можно потрогать пальцем и услышать хруст. Улыбался он искренне, но было видно, что работает недавно и ещё не научился отличать человека, который просто пришёл посмотреть, от того, кто действительно готов покупать.

– Tucson? Отличный выбор, реально. У нас как раз две в наличии. Двухлитровый бензин, автомат и механика. Комплектации почти одинаковые, разница в коробке и нескольких мелочах…

Глава 20

Артём

– Что по срокам, если я беру серую, которая в зале?

Он завис. Пауза вышла длинная. За это время пальцы успели дважды выровнять стопку рекламных буклетов на стойке, а взгляд ушёл куда‑то мне за плечо. Я приготовился слушать.

– Ну… оформление… подготовка… постановка…

Он явно пытался собрать привычную для клиентов фразу.

– Неделя‑полторы.

– Костя! Алё! Машина стоит в зале. Я плачу сегодня. Сколько на самом деле?

Он виновато улыбнулся, покосился в сторону кабинета руководителя и заговорил тише.

– Если сегодня оплачиваете, завтра после обеда будут готовы документы и ПТС. Дальше уже сами в ГИБДД. Если очередь нормальная, за день поставите.

– Вот это разговор!

Он заметно расслабился. Видимо, решил, что клиент не скандальный, а просто не любит, когда его держат за идиота. Пока печатали договор, он ещё честно попытался продать всё, что полагалось.

– Может, защиту картера поставим? Сигнализацию? Антикор?

Последнее я сразу вычеркнул. Остальное действительно имело смысл.

Денег получилось прилично, но я мог себе позволить. Сверху пошли, как я и одобрил, сигнализация, защита картера, комплект ковриков и каско, за которое страховая попыталась взять с меня как с начинающего самоубийцы. Для них я был человеком без водительского стажа, вчера впервые получившим права. Формально они были абсолютно правы. Объяснить, что в прошлой жизни я проездил два десятка лет, возможности не существовало.

Взял механику. Автомат я сознательно не рассматривал. Не потому, что коробки были плохими, а потому, что в Тюмени две тысячи шестого года хороших специалистов по автоматам было немного. Историй про ремонт «у знакомого в гараже» я слышал достаточно ещё в первой жизни. Проверять их на себе желания не возникало. Хотя, если уж совсем честно, одного знакомого в прошлой жизни «из гаражей» я знал и общались на протяжении многих лет. Серёга… Серёга, который работал как проклятый, мечтал накопить денег и переехать всей своей семьёй в тропическую страну. Очень добрый и отзывчивый парень по своей натуре. Только Серёга был спецом по кузовщине, коробками он не занимался. Помню, его два совмещённых гаража находились в таком лабиринте гаражного массива, с такими острыми углами, тесными проездами и ямами, что если ты водитель так себе, приезжая к нему сделать ремонт нескольких царапин мог попутно ещё добавить мастеру работы (за дополнительную плату, разумеется). В этом, наверное, и был замысел его местоположения, хахаха.

Цвет выбрал самый незаметный – тёмно‑серый металлик. Через день после мойки он выглядел одинаково пыльным зимой, летом и в межсезонье, зато не бросался в глаза.

Машину выдали уже на следующий день. Сняли транспортировочную плёнку с порогов, проверили жидкости, прикрутили рамки под номера и торжественно вручили два ключа с брелоком сигнализации. Костя пожал руку так, будто лично вручную собрал этот Hyundai на заводе.

На учёт я ставил машину сам и потерял почти половину рабочего дня.

Сначала очередь на площадку осмотра. Потом ожидание инспектора, который неторопливо переходил от машины к машине, сверяя номера. Дойдя до моей, он несколько минут искал номер кузова, светил фонариком под капотом, потом недовольно буркнул:

– И чего они его каждый раз прячут…

Нашёл, поставил отметку и махнул рукой.

Дальше начался привычный квест по кабинетам. Сдать документы в одно окно. Получить квитанции. Оплатить их в отделении Сбербанка через три дороги. Вернуться обратно. Отстоять очередь ещё раз. Услышать, что в одной из квитанций ошиблись с реквизитами. Переделать. Снова очередь…

Всё происходило без скандалов, но с тем неторопливым спокойствием, которое тогда почему‑то считалось нормой.

Стоя с папкой документов под мышкой, я поймал себя на мысли, что через пятнадцать лет половину этих операций можно будет сделать через интернет за несколько минут. Записаться заранее, оплатить госпошлину, приехать к назначенному времени и почти не стоять в очередях.

Мужик передо мной, державший потрёпанную пластиковую папку с резинками, наверняка решил бы, что я несу какую‑то фантастику. А проверять это на практике мне было нельзя. Иначе пришлось бы объяснять слишком многое…

* * *

Домой я поехал сам, тёмным вечером, и держал по городу сорок. На незнакомой машине сначала слушают, а уже потом едут. Сцепление у Tucson оказалось длинное и мягкое после убитой учебной «шестёрки», передачи включались неожиданно чётко, без привычного поиска, руль на нуле был пустоватым, а обзор назад через небольшое стекло оставлял желать лучшего. Впрочем, к таким вещам привыкаешь быстро. Через неделю уже перестаёшь замечать.

Первые несколько перекрёстков я ловил себя на том, что постоянно прислушиваюсь к машине. Не застучало ли что‑нибудь. Не тянет ли в сторону. Не появился ли лишний шум. Хотя прекрасно понимал – автомобиль новый, с ним всё в порядке. Просто странная привычка. После покупки нового автомобиля первые дни порой ищешь проблемы там, где их нет.

Печка быстро прогнала прохладу из салона. От новой машины пахло пластиком, тканевой обивкой и чем‑то ещё, что невозможно встретить потом уже никогда, только в первые недели после покупки. О‑о‑о, этот неповторимый запах.

Во дворе я аккуратно встал между старенькой «девяткой» и серебристым «Опелем», ещё раз выровнял машину, заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел, положив руки на руль. В салоне стало тихо.

Потом вышел, закрыл дверь, отошёл на несколько шагов и посмотрел на машину со стороны. Попинал по колёсам. Дурацкая привычка. Но она есть, наверное, у каждого.

Лена вышла на балкон почти сразу. Я ещё пару минут назад отправил ей сообщение, что приехал.

– Это она? – крикнула Лена.

– Она.

– Большая какая.

– Практичная.

Она перегнулась чуть больше через перила, рассматривая машину сверху.

– Цвет хороший. Не маркий.

– Именно поэтому и выбрал.

– Смотрится прикольно, – сказала Лена.

Я поднял голову и поймал себя на мысли, что улыбаюсь совершенно без причины. Довольный потому что…

* * *

Вечером мы поехали кататься без всякой цели, потому что в первый вечер иначе нельзя. Особенно на машине с механической коробкой. Её лучше освоить спокойно, на полупустых дорогах, без спешки почувствовать сцепление, передачи, тормоза.

Сначала прокатились через мост. Потом ушли по Червишевскому тракту в сторону дач. Движения почти не было. Изредка навстречу проходили фуры, редкие легковушки да маршрутки, спешившие закончить последний круг.

Я специально несколько раз остановился на обочине и тронулся в подъём – проконтролировал качество сцепления и прочувствовал откат. Потом развернулся, попробовал ещё раз. Потом и ещё, и еще. Машина всё делала именно так, как я от неё ожидал. Лучше уж я сейчас в темноте для какого‑нибудь единичного зрителя выгляжу, как странный дурачок, чем во время дневных заторов на каком нибудь перекрестке в гору остановлюсь на красном, потом на зелёный не рассчитаю откат и въеду в перед автомобиля, стоящего позади.

Лена тем временем открыла бардачок, достала толстую новую, ароматно пахнущую, инструкцию по эксплуатации и начала читать её вслух с совершенно серьёзным видом.

– «Во избежание повреждения автомобиля не рекомендуется…» Ой, слушай дальше… «…не допускайте длительной пробуксовки ведущих колёс».

– Полезная информация.

– Нет, подожди. Тут лучше. «Не располагайте голову, руки и другие части тела за пределами салона во время движения».

– Вот же блин! Хорошо, что предупредили. А то как раз собирался ехать, свесившись по пояс в окно.

Она рассмеялась и перелистнула ещё несколько страниц.

– Слушай, они реально думают, что кто‑то это читает?

– А что не так, Лен? Ты же читаешь прямо сейчас.

Инструкция отправилась обратно в бардачок, а вместо неё появился компакт‑диск, который Лена предусмотрительно прихватила из дома.

Она вставила его в CD‑магнитолу.

Там «Дискотека Авария» совершенно спокойно соседствовала с «Океаном Ельзи», потом неожиданно начинался «Бумбокс», а следом – ещё что‑то, собранное без всякой системы. Видимо, записывали всё, что нравилось, пока на болванке не закончилось место.

– Скажи, что тебе нравится это, – потребовала она.

– Мне очень нравится, Лена. Я в восторге. Я сейчас даже заплачу…

Вообще, я не был поклонником того, что слушала она в тот момент. «Сектор Газа», «ДДТ», а если про музыку – Володя «Фонарь», Дима «Бобина», Филатов и Соловьёв (намного позднее – Filatov Karas) – это да. А так, в основном англоязычные песни и западная музыка. Но спорить о музыке в первый вечер новой машины – последнее дело.

Пусть моя студенточка слушает то, что ей нравится.

Она легко ткнула меня ладонью в плечо.

– Врун.

– Честное пионерское – не вру.

И остаток дороги до города она подпевала каждой второй песне, упорно не попадая ни в тональность, ни в половину слов. Иногда придумывала их на ходу, иногда просто мычала мелодию, но делала это с таким удовольствием, что выключать музыку не возникало ни малейшего желания.

Я только иногда косился на неё, потом снова переводил взгляд на дорогу и неожиданно поймал себя на простой мысли.

Вот ради таких совершенно обычных вечеров всё это и стоило затевать.

* * *

Мотоцикл был совсем другой историей, и заняла она почти полтора месяца. Тут я торопиться не собирался и решил взять б/у‑шный. Покупка подержанной мототехники в две тысячи шестом была занятием на грани археологии, а на двух колёсах любая экономия рано или поздно оплачивается собственными коленями.

Рынок в Тюмени выглядел предсказуемо. Внизу лежала отечественная техника. «Иж‑Планета», «Юпитер», «Минск», «Урал» с коляской. Бюджетные, и вместе с мотоциклом покупатель автоматически получал вторую профессию – слесаря.

Выше начинались японцы девяностых. Honda, Yamaha, Suzuki, Kawasaki. Их везли через Владивосток, потом через Новосибирск расходились по стране. Большинство уже сменило нескольких хозяев, часть приехала без нормальной сервисной истории, а происхождение некоторых экземпляров лучше было вообще не выяснять. Среди хороших мотоциклов попадались отличные, но искать их приходилось долго.

Объявления я собирал из нескольких мест. По средам покупал свежий выпуск «Из рук в руки», просматривал последние страницы с техникой, потом вечером заходил на местный мотосайт, где постоянно общались человек тридцать. Половина обсуждений сводилась к тому, где достать оригинальную звезду, какую резину поставить и кто умеет нормально синхронизировать карбюраторы.

Иногда кто‑нибудь выкладывал фотографию очередной покупки, и тема на несколько дней превращалась в коллективную экспертизу. Одни поздравляли, другие сразу находили признаки аварии.

Посмотрел я штук восемь примерно. Да… вроде восемь.

Suzuki Bandit 400 у парня в Заречном сначала понравился. Ехал бодро, двигатель работал ровно, но раму после серьёзного падения явно тянули. Даже в какой‑то момент ожил интерфейс и неожиданно выдал, что переднее колесо стоит чуть не по оси руля. [Геометрия рамы: нарушена.]

Yamaha XJ600 хозяин показывал с таким видом, будто расстаётся с лучшим другом. Смотрел мне прямо в глаза и уверял:

– Масло вообще не жрёт.

При этом на передней части двигателя запеклось столько старого масла, что его пришлось бы снимать шпателем. Фуфломёт, блин.

Kawasaki ZZR400 выглядел почти празднично. Свежая покраска, отполированный пластик, новые наклейки. Пока я не открыл документы. Номер рамы не совпадал.

– Таможня ошиблась, – уверенно объяснил хозяин.

Я только кивнул. Конечно. Именно таможня. А потом при регистрации – на штрафстоянку, дело заведут, показания будут брать, а затем начнётся «весёлая бюрократия». Если хозяина не найдут, как мотоцикл использовать уже не сможешь, но и даже на запчасти – жди лет сто, когда отдадут А потом ещё многолетний период ожидания. Нафиг такой гемор не нужен!