Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 76 страниц)

– Да, это может сильно помочь. Буду признателен.

Он полез во внутренний карман пальто.

* * *

Диктофон был маленький, цифровой, недешёвый. Саня положил его на стол и рядом выложил два снимка, распечатанных на цветном принтере.

– Она согласилась, – сказал он. – Я её не заставлял, если что. Она вообще не боится.

– Почему?

Саня посмотрел на меня, как на ребёнка.

– Артём. У людей, на которых я работаю ночью, крыша такая, что ваш Зыков рядом с ней не подполковник, а мальчик на побегушках. Она это знает. Я это знаю. Зыков, если что, тоже узнает.

Он сказал это вскользь, между делом, и вернулся к снимкам.

– Это она сняла. Когда он под кайфом был. Он таблетки какие‑то закидывает, перед этим. Потом минут десять вообще не в себе. Вот она и щёлкнула.

Я взял снимки.

Оба были тёмноватые. Свет приглушённый, красноватый. На первом силуэт мужчины на кровати, полулёжа, голова откинута. Лицо видно неидеально, но видно достаточно, чтобы присмотреться и признать. Причёска, форма носа, подбородок. Я видел этого человека три раза за столом с кофе и узнал бы его и по затылку.

На втором снимке он был снят чуть ближе. Синяя рубашка расстёгнута до середины, погоны на плечах, звёзды читаются. Ниже рубашки ничего не было, и я быстро перевёл взгляд обратно на погоны.

– А как её зовут, кстати?

– Всё, что могу сказать, представляется Анжелой.

– Классика…

Что интересно, в англоговорящих странах женские имена Энджел и Энджела считаются очень красивыми. Да и имя Жанна – тоже не последнее в списке. А у нас и Анжелу и Жанну опошлили, опроститутили. Срамота!

– Включи, – сказал я.

Саня нажал кнопку.

Женский голос, молодой, хрипловатый от сигарет. Она говорила легко, со смешками, иногда Саня задавал вопросы. Как его зовут. Как часто. Что просит. Она отвечала подробно, называла фамилию, называла звание, описывала рубашку, описывала таблетки. Пару раз засмеялась. В одном месте сказала: «Он мне ещё жалуется, что на работе замучили, дело какое‑то громкое, все на него давят, чтобы было так, как нужно». Саня спросил: «Какое дело?» Она ответила: «Ну то, где девушку молодую сбили. Он говорит, там папа большой, сверху просят не торопиться».

– Погоди. Ещё раз.

Саня перемотал. «Там папа большой, сверху просят не торопиться».

– Видишь, она тоже слухи не оспаривает, а говорит в унисон. Но ты смотри сам на достоверность информации. У тебя же там ещё и папа Лены этим вопросом плотно занимается, как мне обмолвился Филя. Финальное решение за вами…

Глава 16

Артём

Я дослушал запись до конца. Всё это время я сидел, положив руки на стол, и смотрел на диктофон, а не на Саню. Когда запись кончилась, стало слышно, как за стеной Виолетта включила чайник.

Мне было тошно от всей этой истории. Слегка от Сани, сильно от записи и больше всего от себя, потому что я сидел в собственном кабинете и слушал, чем занимается взрослый женатый мужик в постели. Он платит за то… за что платит, и просит не снимать ментовскую рубашку с погонами. Его личное дело, пусть делает, что хочет, при других обстоятельствах я бы про такое и слушать не стал, выключил бы на первой минуте и попросил Саню забрать всё с собой.

А я слушал. Дважды, ещё и перематывал. Потому что этот блюститель порядка, в перерывах между трапезами с кофе и коньяком, затягивал дело. Сверху его попросили не торопиться. С какого верху? По своей внутренней иерархии? Или в целом по чиновничьей? В этом ещё предстояло разобраться. При должности и социальном весе Иванова‑старшего, он вполне мог и напрямую вмешаться в процесс.

Хуже всего, что я уже знал, что возьму. Возьму диктофон, возьму снимки, положу их в укромное место и буду думать, как я про всё это расскажу Аркадию. Про Юру, про ночные похождения Зыкова. Где‑то там в больнице Лена учится полноценно функционировать заново, ей больно кашлять, першит, когда долго говорит, последствия ЧМТ, а этот подполковник просит «не торопиться», пьёт кофе с коньяком за казённым столом и по ночам, закинувшись колёсами, жалуется проститутке со страпоном о его нелёгкой долюшке. Вот и вся моя мораль на сегодня.

Я скинул файл с записью с диктофона себе на ноутбук, а с него – на флешку.

– Копии фото есть?

– У меня есть на всякий случай. Это тебе.

– Спасибо, Саня.

– Да не за что. – Он встал, застегнул пальто, глянул в окно, поправил шарф. – Я сделал то, что должен

Он улыбнулся, довольный собой, и ушёл. Я отчётливо услышал, как в приёмной он сказал что‑то Виолетте, и она засмеялась. Что‑то в духе: «А почему у меня в телефоне до сих пор нет номера такой зайки?»

Ну, конечно. Саня – есть Саня. Хех.

Я сидел ещё минут пять. Смотрел на два темноватых снимка и думал, что теперь знаю про Зыкова больше, чем его жена. Знание было отвратительное и полезное одновременно. Нужно было ознакомить со всем этим багажом знаний и улик Аркадия. Сегодня же.

Представляю выражение его лица от всей этой дичи…

Марина

По квартире, домам и прописке, кстати, была кое‑какая суета сует, которая доставила мне знатных хлопот.

С бабушкиным домом всё оказалось сравнительно просто. Его продали, деньги остались на её счёте. Я настояла, чтобы она их не трогала и не пыталась вернуть мне часть стоимости квартиры. Ей эти деньги были нужнее, чем мне. На жизнь, на свои нужды. Не рассчитывать же только на жалкие подачки от государства, которые называются «пенсия». А помощь от меня бабушка очень не любила брать – примерно как было с моим подарком на Новый год и рекацией на него отца. Вот та же история. Единственное, если только проталкивать помощь им в виде еды, которую я покупала и привозила время от времени. Заказывая всё так же услуги водителя Вадима, по возможности.

С родительским домом же вышло заметно тяжелее. Наследство, Сашкина доля, опека, переоформление – всё это пришлось разбирать отдельно, и без предварительной консультации юриста Сергея Андреевича Крылова, без Ирины я бы там утонула. Последняя водила меня по нужным кабинетам, следила за бумагами и знала, к кому идти, если очередная дверь внезапно оказывалась закрыта. Она и сама разбиралась в этом, а где нужно было – их штатный юрист подсказывал.

Где‑то мне пришлось умаслить нужных людей. В нескольких местах помог и влиятельный дядя Олеси, после которого вопросы почему‑то  начинали решаться значительно быстрее. Я не особенно интересовалась, какие именно слова он говорил и кому звонил. Мне нужен был результат, а не экскурсия по устройству российской бюрократии 2006‑го года.

Сашку вместе с бабушкой в итоге зарегистрировали в новой тюменской квартире. После этого вопрос с его пропиской перестал висеть над сделкой, а у меня исчезла ещё одна причина просыпаться ночью и вспоминать, не забыли ли мы какую‑нибудь справку.

Деньги за родительский дом я забрала себе. Они просто уменьшили дыру в моих запасах, образовавшуюся после всех этих похорон, переезда, покупки просторной квартиры в Тюмени, оформления и прочих «радостей». Сам дом в Зажопинске дорогим не был. Воспоминания о родителях к нему тоже не прилагались отдельной строкой и покупателя совершенно не интересовали. Поэтому – да, лишь как уменьшение финансовой дыры.

В результате всё получилось как я задумывала. Дом продан, квартира куплена, бабушка и Сашка зарегистрированы, вещи перевезены, документы собраны в одну папку. Только денег после этого стало меньше.

До полного счастья оставалось вернуть их в запас и преумножить…

* * *

Вечером я открыла свои расчёты. Сначала посмотрела остаток, потом доходы за последние месяцы. Реклама в «Медиа72» и «Вместе» приносила деньги, квартиры тоже. За авторские тексты платили, и работу я могла продолжать. Всё было вполне прилично, если забыть сумму, которую хотелось накопить к кризису. Как говаривал ещё Конфуций: «Сатоши Накамото ждать не будет, когда ты там деньги накопишь».

Забывать я эту сумму не собиралась.

Впереди ещё оставалось время, но не так, чтобы много. Я рассчитывала покупать подешевевшие активы, когда владельцы начнут хвататься за возможность получить живые деньги. А потом и биткоин. Для этого требовался собственный запас. Потратить его заранее на повседневные проблемы было бы особенно обидно с моими знаниями.

Я ещё раз пересчитала свободный остаток. Получилось столько же. Ага, если достаточно долго смотреть на цифру, она обязательно постесняется и подрастёт.

Всё ещё большой остаток, но… Можно и больше.

Кошка запрыгнула на стол и остановилась перед ноутбуком. Я подхватила её под живот, переставила на пол. Алиса тут же вернулась. В её распоряжении находилась целая квартира, но потребовалось именно место перед экраном.

– У тебя всё хорошо, – сказала я. – Ты даже не представляешь насколько.

Я почесала голову, случайно проведя пальцами по шраму. Провела медленно ещё раз, почувствовав его каждый изгиб.

– Да, даже не представляешь насколько…

Кошка повернулась и ткнулась лбом мне в руку. Я погладила её между ушами, потом отодвинула ноутбук. От необходимости думать это не избавило, зато Алиса смогла наконец занять поверхность полностью.

Я ощущала себя выжатым лимоном. Приличным таким лимоном, из которого пытались добыть ещё ложечку для последней чашки. Похоже, мои последние недели проходили под этим девизом. Можно ещё немножко, Марина, ты же справляешься…

Справлялась я отвратительно. Ела через раз, да и то, нередко – перекусы, и читала знакомые документы по кругу. При этом продолжала руководить людьми.

Отдохнуть прямо вот, в декабре, который на носу, где‑нибудь несколько дней казалось разумной идеей. Уехать из квартиры, где кошка всё ещё искала бабушку, и из редакции с бесконечными вопросами. От Геры с его осуждающим взглядом в отношении активных действий по Дорохову. Хотя я его последнее время вообще не трогала. Всё навалилось разом, выбивая почву из‑под ног, – не до Дорохова пока.

Хотелось просто сменить картинку. Другой город, номер гостиницы, чужие лица, другая архитектура, несколько дней без необходимости постоянно помнить, кому позвонить, что купить и какой вопрос ещё остался нерешённым. Оставить Олесю и Геру за главных – они справляются, уже проверено.

Побыть в городе, в котором меня знают значительно меньше. Новосибирск вполне подходил. Там меня если кто и знает, то только по медийной деятельности.

Если только…

Можно было заодно увидеть Тимофея. Мы столько работали вместе, а вживую даже не встречались. Странное ощущение: человека знаешь по голосу, сообщениям, рабочим привычкам и тому, как он формулирует мысли, но ни разу не сидел с ним за одним столом. Прямо как в моем будущем, когда работаешь с людьми, решаешь вопросы, а за всю жизнь так ни разу и не встретишься с собеседником.

Я вернула ноутбук ближе к себе. Алиса выразила недовольство и улеглась рядом, прижав лапой угол. В новостях попалось напоминание про Азиатские игры в Дохе. Я задержала взгляд на заголовке, и у меня впервые за вечер появилось желание прочитать материал целиком.

И тут я вспомнила! В начале декабря там должен был выступать Пак Тхэ Хван.

Я медленно выпрямилась на стуле. Фамилия потянула за собой воспоминание о собственной статье. В первой жизни я писала про эти Игры и молодого корейского пловца. Он взял три золота, затем его признали лучшим спортсменом соревнований. Я помнила, что сама проверяла написание имени перед публикацией. С ним тогда намучилась сильнее, чем с остальным текстом.

Я даже помнила, как перепроверяла его фамилию перед отправкой материала. Тогда это казалось обычной журналистской мелочью. Теперь внезапно оказалось знанием, которое можно превратить в деньги. Ну, а что? Время уже довольно много прошло с последнего раза. Да и город другой.

И вот теперь этот материал мог мне пригодиться.

Я открыла ещё одну страницу. Прочитала название соревнований, проверила год. Всё совпадало с моей памятью. Игры только‑только начинались, время для ставки оставалось.

Я откинулась на спинку кресла и несколько секунд просто смотрела на экран. После всего, что произошло за последние недели, мысль о деньгах неожиданно принесла не жадность, а облегчение. У меня снова появился способ что‑то контролировать.

Мне даже стало теплее. Я расстегнула кофточку и отодвинула чашку, чтобы не задеть её локтем. Возвращать стратегический запас по небольшому кусочку придётся долго. При удачной ставке проблема решалась за одну поездку.

Способ уже проверенный. Именно с него в этой жизни многое и началось.

Я ещё немного посидела перед экраном, вспоминая статью. Имя пловца знала уверенно, количество золотых медалей тоже. Здесь не требовалось вытаскивать из памяти случайный спортивный результат. Я работала с этим материалом. Собственными руками набирала текст, а потом вычитывала.

Ну вот. Оказывается, от журналистики бывает и отложенная финансовая польза.

Третье, пятое и седьмое декабря. Времени на раздумья нет.

Я написала Тимофею в аське, что собираюсь в Новосибирск. Предложила встретиться в кафе, когда ему будет удобно.

Ответ пришёл, пока я ещё смотрела новости.

«Что‑то по проекту?»

Я перечитала вопрос и от души улыбнулась.

«Познакомиться хочу. Мы друг друга только по телефону знаем».

«Можно. Когда будешь?»

Мы договорились связаться после моего приезда. Я закрыла переписку и начала смотреть поездку: билеты на самолёт, гостиницу, такси, чтобы меня встретили в аэропорту с табличкой «Госпожа Марина Вершинина» – вот это вот всё. От одной возможности уехать становилось легче. Появилось дело с понятным окончанием в виде мешка с золотыми монетами.

* * *

Олеся покрутила запасные ключи на пальце в коридоре и посмотрела на меня.

– В Новосибирск? В декабре?

– Сезон отпусков же. Пляж, море, пальмы. Все приличные люди сейчас туда.

– Ага. И Равшан, бродящий по песочному белому пляжу с пенопластовой коробкой на плече и кричащий: «Горячее пиво, холодные беляши!». Ха. Ха. Я серьёзно, Марин. Что за кипиш?

– Я тоже. Мне нужно немного отвлечься. Заодно с Тимофеем познакомлюсь. А то работаем в одной команде уже фиг знает сколько, а до сиз пор лично не пересекались. Посмотрю, какой он там, великий наш айтишник – как знойный спасатель Малибу или как Дженкинс из «Южного Парка» – «тот, у кого нет личной жизни». Хах!

Она положила ключи в сумку.

– Корм где?

– На кухне, как обычно. Покажу. Воду меняй, пожалуйста, и лоток посмотри.

– Разберусь, Марин. Не первый раз уже тебя выручаю с кошкой и домом.

Я посмотрела на неё сурово с прищуром и улыбнулась. Она улыбнулась в ответ.

Олеся присела и протянула руку Алисе. Кошка понюхала пальцы, позволила себя погладить. Подруга подняла на меня глаза.

– На сколько едешь?

– Пока точно не решила. Недели полторы, наверное. Будем на связи.

– Хорошо. Будем на связи.

Я знала точно, что мне нужно там быть со второго по седьмое, поэтому оформила билеты исходя из этих соображений. Но сказала Олесе немного абстрактно потому что я реально сильно устала. И вдруг захочу там ещё на пару дней задержаться, передвинув дату обратного рейса. А, может, и нет. Не знаю.

Мы прошли на кухню, где я всё‑таки показала ей корм. Алиса увязалась за нами и уселась возле миски, словно на что‑то намекая.

– По работе всё у тебя, – сказала я. – Спорные материалы присылай на электронку, прочитаю. Я возьму ноутбук.

– Да, конечно. Режим взаимодействия – как всегда в таких случаях, когда ты отсутствуешь. Не переживай.

Пока Олеся играла с Алисой, там же, на кухне, я позвонила Гере и предупредила, что уезжаю в Новосибирск. Сказала, что по «Вместе» он снова за старшего – примерно на неделю‑полторы, пока меня не будет. Заодно познакомлюсь с Тимофеем, ведь столько времени работаем вместе и до сих пор ни разу не виделись.

Гера принял и подтвердил без лишних вопросов.

Про ставку я, естественно, Олесе рассказывать не стала. Пришлось бы объяснять, зачем мне отдавать букмекеру два миллиона и откуда взялась уверенность в корейском пловце. На оба вопроса у меня имелся правдивый ответ, совершенно непригодный для разговора. Всё оставалось в силе по поводу моего главного секрета – секрета самозванки, хахаха! Ни слова.

Может, когда‑нибудь в будущем напишу мемуары об этом, под прикрытием жанра художественной литературы. Но пока ни слова, ни намёка.

Вариант того, чтобы везти с собой деньги наличкой я сразу же отмела – как абсолютно нерациональный. Декларировать ничего не нужно было, так как рейс внутренний, но на просвете я бы выглядела глупо. Да и привлекла бы к себе ненужное внимание. История знает немало случаев кражи денег у пассажиров сотрудниками аэропорта. Не. Я просто сниму нужную сумму уже там, в банке Новосибирска, а потом зайду в букмекерскую контору. В конце концов, я ехала зарабатывать, а не перевозить по стране чемодан денег.

Оставалось просто съездить и вернуться ещё более успешной и счастливой. И главное, что как раз успеваю до принятия закона о госрегулировании организации и проведению азартных игр.

Я сложила вещи и позвонила в такси, заказав Вадима.

* * *

Меня реально встретили в аэропорту с такой табличкой, как я и задумывала. Шикарно. В гостиничном номере я сначала села на кровать. Куртку снять успела, ботинки пока оставались на ногах. За окном находился незнакомый город, в сумке лежал телефон, и прямо сейчас никто ничего от меня не требовал.

Я посидела ещё немного. Потом всё‑таки разделась и полезла под одеяло, отложив разбор вещей. Можно было позволить себе хотя бы час.

Когда проснулась, во рту пересохло. Я выпила воды и посмотрела на телефон. Сообщение от Тимофея оказалось коротким, он уточнял встречу. Мы договорились о кафе. Я ответила, что буду, и пошла мыться, приводить себя в порядок.

Отражение в зеркале особого восторга не вызвало. Не в том смысле, что я повернулась взять маленькое полотенце для лица, а моё отражение продолжило смотреть на меня в упор и с недоброй улыбкой. А в том, что как‑то выглядела я неважно… Хмм.

С другой стороны, Тимофею платили за разработку, мои круги под глазами в техническое задание не входили. Можно было ограничиться нормальной одеждой и попыткой причесаться.

Но… всё же чуток макияжа я использовала.

В кафе я приехала немного раньше. Выбрала столик, достала телефон. Когда Тимофей позвонил и сказал, что уже внутри, я подняла руку, увидев парня с мобильником рядом с ухом у входа.

Он подошёл, остановился возле стула.

– Марина? Ты ли это? Та самая смелая и амбициозная Марина?

– Да‑да, это я. Садись уже.

Первые несколько секунд мы разглядывали друг друга. Я узнала его по голосу, и это показалось забавным. Раньше слышала его только по телефону. И вот Тимофей уже сидел за столом напротив меня. А насчёт того, как он выглядел… Не Дженкинс точно, но и не прям Дэвид Шарве в его прайме… хотя, парень приятный, если честно. Ухоженный. Располагающий к себе.

Хмм…

Глава 17

Марина

– Ты совсем иначе представлялась, – сказал Тимофей.

– Старше?

– Нууу… эээ…

Тимофей немного замялся, и я кивнула с улыбкой.

– Можешь отвечать честно. За это оплату не задерживают и не штрафуют.

– Да, старше. И даже не только дело в интонации, тембре. А ещё и в уверенности. Словно ты уже лет двадцать в деле и знаешь, что почём.

– Голос начальственный. Профессиональная деформация.

– В твои‑то годы? Быстро же, однако…

Он улыбнулся и взял меню. Мы замолчали, выбирая еду. Я поняла, что действительно хочу есть, и заказала себе горячее.

– По «Вместе» всё нормально? – спросил Тимофей, когда у нас приняли заказ.

– Да, всё в рабочем режиме. Ты и сам это знаешь не хуже меня, а организационных новостей пока нет. Я хотела просто увидеть тебя. Ты столько всего для проекта сделал, а мы даже за одним столом не сидели.

– Сейчас вообще можно не встречаться. Интернет, времена такие. То ли ещё будет!

– Можно, – сказала я, внимательно разглядывая его причёску. – Но мне захотелось.

Он кивнул, принимая объяснение. Положив меню, он спросил, довольны ли пользователи уже сделанными функциями. Я рассказала без цифр, которые пришлось бы проверять, и он сразу оживился. Уточнил пару вещей про профили, затем вернулся к мобильной версии. Обычный трёп о рабочих моментах, чтобы как‑то завязать разговор.

Я слушала, опершись локтем о стол. Его вопросы были конкретными. На них можно было ответить, после чего разговор двигался дальше. Он не пытался выяснить, держусь ли я – после травмы головы, после потери родителей, и уговаривать поберечь себя. Я внезапно поймала себя на желании растянуть встречу.

– Мы сейчас всё больше и больше будем работу обсуждать, – подметила я.

– Уже начали.

– У меня талант. Пригласила человека поесть, устроила совещание.

– Я сам начал. Интересно вживую узнать про плоды моих трудов.

– Плоды… плодовитые. Охват расширяется, людям нравится.

Принесли еду. Я взяла вилку и наконец занялась ужином. Тимофей философствовал что‑то про удобство нашего общения через аську. Я согласилась, хотя теперь уже понимала, что личной встречи мне не хватало. За короткими сообщениями сидел настоящий живой человек, который сейчас ел напротив и иногда не сразу находил ответ. Я слушала его и постепенно переставала думать о своих неприятностях.

Мы болтали о том, о сём. Даже перекинулись парой слов о новинках кино.

Перед уходом он спросил, надолго ли я приехала.

– На несколько дней. Думаю, примерно недели полторы. Немного дела, немного отдых.

– Интересное место ты выбрала для отдыха, но, зная тебя, я не удивляюсь. Зимой здесь с отдыхом своеобразно, Марин.

– Мне пока подходит кровать в гостинице. А там видно будет. В Новосибирске есть немало мест, которые стоит посетить.

Мы попрощались у выхода. Я не стала придумывать ему дополнительные задачи по случаю знакомства. Он вернётся к своей работе, а я уже завтра займусь тем, ради чего мысленно привезла два миллиона.

* * *

В банк я заехала первым делом, после того, как расположилась и встретилась Тимофеем. Ещё некоторое время назад благодаря собственным оборотам и замолвленному Ринатом за меня словечку я стала для них VIP‑клиентом. Это было приятно хотя бы в таких мелочах: когда обычному человеку на выдачу крупной суммы пришлось бы ждать и объяснять, зачем ему столько наличных, мой запрос приняли почти без вопросов. Я заранее предупредила, какую сумму хочу снять, и попросила подготовить деньги в максимально короткий срок.

Деньги выдали быстро. Я пересчитала их прямо у операциониста, убрала в сумку и поехала дальше.

Нет.

Не в сумку. Я убрала деньги в неприметный магазинский пакет, который я до этого ещё приобрела и пошоркала для создания эффекта старины. Довольно практичный способ для переноски большой суммы денег при себе. Налётчик, тот, что хватает и убегает, скорее позарится на сумку, чем на какой‑то потасканный пакет из условной «Восьмёрочки».

В букмекерской конторе мне пришлось повторить, на что именно я хочу поставить и сколько.

Я уже перебрала в голове несколько вариантов. У Пак Тхэ Хвана должно было быть три золотые медали, причём в разных заплывах и в разные дни – это да. Можно было разнести ставки по отдельным результатам и получить более предсказуемую схему. Но с точки зрения эффективности мне это не нравилось. Если уж я знаю итог, разумнее было взять самый маловероятный из вариантов, который одновременно давал лучший коэффициент.

Я выбрала наиболее безумный сценарий. Хехе.

Yeah girl, так сказать.

– На Пак Тхэ Хвана. Лучший спортсмен Азиатских игр и три золотые медали по итогам его выступления.

Сотрудник посмотрел в экран, потом на меня. На его лице читался покерфейс. Он ещё раз посмотрел на экран, потом на меня.

– Эмм… Такое нужно отдельно согласовывать.

– Согласуйте.

Я устроилась на стуле. Сумку и пакет держала на коленях. Сотрудник отошёл разговаривать, и у меня появилось время оглядеться. Ничего особенно привлекательного в букмекерских помещениях я по‑прежнему не находила. Несколько человек смотрели результаты, кто‑то заполнял бумажку, кто‑то спорил о коэффициентах. Фонило пивом и сигаретами. Здесь оставить деньги было прощё простого, главное – поверь в сочную рекламу и приди.

Мне же эта прокуренная обстановка могла не нравиться сколько угодно… Достаточно было получить нужную ставку.

Сотрудник вернулся и уточнил сумму. Я назвала её ещё раз. Он убрал руку с мыши и повернулся ко мне.

Два миллиона звучали убедительно. В других обстоятельствах мне бы понравился эффект. Сейчас хотелось закончить. Я уже представляла возвращение домой и новую строчку в своих расчётах. Представляла себя Скруджем Макдаком, радостно ныряющим в гору золота. Приятно было заранее знать, что она, эта новая строчка, там появится.

– Нужно подождать, – сказал он.

– Хорошо. Я подожду.

Пришлось посидеть ещё. Я достала телефон, увидела сообщение от Олеси про кошку. Алиса поела и проверила сумку подруги. Всё шло хорошо.

Когда заявку согласовали, я попросила показать условия. Прочитала имя пловца, затем весь текст ещё раз. Требовалось одновременное выполнение обоих условий. Три золотые медали и признание лучшим спортсменом Игр. Если что‑то расходилось, ставка проигрывала.

Я отдельно уточнила это вслух.

Сотрудник подтвердил и показал на запись. Своего рода забота о клиенте, который приносит слишком много денег на слишком странный прогноз.

– Всё правильно, – сказала я.

Никакого внутреннего подвига в эту минуту не происходило. Я просто знала результат. Статья вспоминалась с такой ясностью, что хотелось поскорее закончить формальности и пойти поесть. Будь у меня сомнения, я бы не приехала сюда с этой суммой. Кстати, я вспомнила и то, что его объявят как Most Valuable Player (MVP) пятнадцатого декабря. То есть, по идее мне тут нужно задержаться на две недели. Но это уже были детали, главное всё же, чтобы по медалям совпало.

Хотя…

В общем, сначала – медали.

Передавая деньги из затёртого пакета, всё же ощутила неприятное сжатие в животе. Посмотрела, как их пересчитывают, и отвела взгляд. Отдавать собственные два миллиона непросто даже под хорошую идею.

Но квартиру я оплачивала совсем недавно. Счета и взятки тоже. Переезд. Видимо, сам процесс уже надоел, и организм реагировал на очередное расставание с деньгами без учёта перспектив.

Я забрала документ о ставке, проверила сумму. После этого убрала его отдельно, чтобы не затерялся среди остальных бумаг.

На улице стало легче дышать. Я остановилась возле выхода и закуталась потеплее. Всё, дальше моё присутствие ничего не меняло. Корейскому пловцу оставалось проплыть свои дистанции, а мне спокойно дождаться результата. И потом мы вместе с ним будем очень радоваться.

Да?

Да по‑любому!

Почему‑то я ещё немного постояла на месте, прежде чем пошла неторопливо искать машину.

* * *

Воскресенье. Пак Тхэ Хван выиграл первое золото, и у меня заметно отпустило плечи. Я даже засмеялась над собой. Сама же знала, чем всё закончится, а сидела здесь с напряжённой спиной, будто от моего состояния зависел результат заплыва.

Оставшиеся медали должны были появиться позже – пятое и седьмое. В первой жизни я писала итоговый материал, отдельные дни, их насыщенность событиями запомнила хуже. Это было вполне объяснимо. Имя и общий результат нужны для статьи, расписание после публикации можно забыть. Тем более прошло уже немало времени. Я помнила картину целиком, а детали внутри неё постепенно стирались… Но именно по нему дни я помнила.

* * *

Я заказала еду и принялась за работу. Получалось быстрее, чем дома. В одном тексте заметила неудачную формулировку, исправила и сразу объяснила Олесе, почему её лучше убрать. Подруга ответила, что я ожила.

«Высыпаюсь», – написала я.

Отчасти правда. Я действительно спала здесь дольше. Теперь ещё и первый результат подтвердился. Можно было позволить себе некоторое удовлетворение, раз уж за него заранее отдано столько денег. Первые несколько часов я вообще старалась не думать о том, сколько именно.

Олеся позвонила вечером с рабочего. Спросила, когда меня ждать, и рассказала, что кошка уже узнаёт её шаги.

– Скоро. Значит, подходишь на должность котодруга, – сказала я.

– Она меня к миске ведёт сразу после входа, хахаха! Навострив усики. Такая милая и забавная.

– Это инструктаж, хех.

– Тебе самой как там?

Я посмотрела на экран ноутбука. В открытой странице стояло имя пловца. Пока всё было нормально.

– Лучше. Я ещё немного побуду.

– Хорошо. Только с бабушкой созвонись, не забудь. Уверена, она будет рада тебя услышать и что с тобой всё в порядке.

Мне стало неловко. Отвечая на рабочие сообщения, я опять решила, что близкие могут подождать. Всего на час. Потом ещё на час. А потом наступал вечер, и разговор уже переносился на следующий день.

– Ага. Ты права, Олеся. Сейчас позвоню.

Бабушка хотела знать, тепло ли у меня в гостинице. Сашка спросил, когда приеду. Я ответила обоим, затем посидела с телефоном в руке. Нужно было перестать откладывать такие разговоры до «вечера». «Вечером» всегда находилось ещё что‑нибудь. А потом… потом ты узнаешь, что отца и матери у тебя больше нет. Вот и дооткладывалась «на вечер».

* * *

Перед сном пятого я проверила результаты снова. На этот раз золотая медаль оказалась у другого спортсмена.

Я нахмурилась и приблизила экран. Возможно, открыла не ту дистанцию. Перечитала заголовок, затем саму таблицу. Пак Тхэ Хван в ней присутствовал, только на нужном месте стояло другое имя.

По шее пошёл неприятный жар. Я сняла кофту и положила рядом. Первой мыслью была ошибка на сайте. Такое случается, особенно когда новости торопятся выпустить. В первые минуты после соревнований информация вообще могла обновляться несколько раз.

На другой странице результат повторялся.

Я немного посидела, постукивая ногтем по краю ноутбука. Значит, перепутала порядок. Погоди. Не третье, пятое и седьмое что ли? Хмм…

В моей памяти остались итоговые медали. Могла же я забыть, на каких дистанциях он победил?

Нууу…

Наверное, могла. Это вполне нормальное объяснение. Столько лет уже прошло. Да и не факт, что при переносе из одного тела в другое память перенеслась идеально. И вообще, меня по голове сильно ударяли тут…

Я проверила, что ему ещё предстоит плыть. Времени хватало, соревнования продолжались. Ничего окончательного пока не произошло. После этого закрыла браузер и пошла чистить зубы. Во рту оставался неприятный привкус сушеной рыбы, хотя ела я совсем обычную еду. Странно.

Ложась, включила ноутбук ещё раз. Хотелось убедиться, что на странице по‑прежнему речь про эти Игры. В заголовке всё совпадало, ошибку я так и не нашла.

Я выключила свет и долго не могла устроить голову на подушке. Постоянно вспоминала текст статьи, пыталась пройти его мысленно от начала. Лучше всего помнила абзац о лучшем спортсмене и трёх золотых медалях. Даже сейчас могла бы его написать почти без правок.

Значит, всё ещё должно сойтись.

* * *

Когда его выступление закончилось с одним золотом, я сначала решила, что читаю промежуточный итог.