Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 76 страниц)

Чем проще легенда, тем легче её держать.

Перед выходом ещё раз посмотрел на себя в зеркало. Да. Нормально. Ничего особенного. Самый обычный нормис. Именно этого я и добивался.

В «Безмятежную Венецию» добрался быстро, на обычном городском такси, без всякого люкса и показухи. Морозец был не слишком кусачий, воздух пах рекой и снегом. На палубе почти никого не было, основная жизнь шла внутри, за большими окнами, где уже сидели посетители, кушали и лениво тянули чай или кофе.

Сел так, чтобы видеть вход и чтобы за спиной была стена, – старая добрая привычка Дикого Билла Хикока. Причем тут я? А при том, что у меня была точно такая же многолетняя привычка из прошлой жизни, когда вёл переговоры с людьми, которым не доверял. Дикий Билл один‑единственный раз изменил своей привычке и… всё. Этого оказалось достаточно. У меня это в памяти врезалось ещё в более молодые годы, когда я изучал историю Дикого Запада на досуге.

Глупость? Возможно.

Но хорошие привычки стоят дёшево, а помогают иногда очень существенно.

Я окинул взглядом зал. Семейная пара с детьми возле окна. Ещё одна семья. Компания из трёх мужчин за дальним столиком. Две девушки что‑то обсуждают над десертами. Одинокая девушка. Официантка несёт поднос с чашками. Всё спокойно. Обычная жизнь обычных людей. Ничего экстраординарного.

Заказал чай каркаде. Руки держал на столе, на виду, чтобы не провоцировать. В руках ощущался небольшой тремор…

Оставалось только ждать. Около десяти минут.

Жуткие десять минут. Я даже понятия не имел, сколько обо мне уже знают и где именно заканчивается моё везение.

А что если они – одни из…

Глава 5

Артём

Он появился ровно в полдень. Один. Без свиты, без охраны на виду, без попыток произвести впечатление. Лет сорока пяти, плотный, в хорошем тёмном пальто, которое снял и аккуратно повесил на спинку соседнего стула. Лицо гладкое, сытое, глаза без выражения. Такие лица обычно хуже всего запоминаются. Сел напротив, оглядел меня неспешно – сверху вниз, как товар на полке, который ещё не решил, покупать или нет.

– Артём, – сказал он.

Не вопрос, утверждение.,

– Меня Рустам зовут. Спасибо, что нашли время.

Голос оказался спокойным. Без нажима. Без показной важности. Именно это и настораживало.

– Не за что. Чай будете?

– Буду.

Он подозвал официантку движением двух пальцев, заказал чай и какие‑то пирожные, будто мы старые приятели, встретившиеся обсудить дела, пошутить, посмеяться вдоволь. Потом дождался, пока она отойдёт достаточно далеко.

Сложил руки на столе, повторив, кстати, мою же позу – на виду, мирно. Видимо, пытался меня отзеркалить, чтобы быстрее расположить к себе. Старый приём. Дедовский. О нём любили писать авторы книг по переговорам, НЛП и бытовой психологии. Да и пикаперы в своё время носились с этой техникой как с волшебной таблеткой для соблазнения девушек.

Вернее… как «в своё время» – если быть точным, это для моего времени в две тысячи двадцать шестом «в своё время», так как у большинства молодых парней и мужчин постарше уже немного иные приоритеты и пикап не столь актуален. А здесь, в две тысячи пятом, если эта линия идёт по похожему сценарию, то как раз только‑только должно быть время расцвета – РМЭС, Богачёв, Лесли. Что‑то и кто‑то из этого, возможно, тоже есть.

– Хорошее место выбрали. Светлое, – молвил Рустам после короткой паузы в пару‑тройку секунду, пристально вглядываясь мне в глаза.

Я мельком посмотрел на окна. Днём через них действительно заливало половину зала.

– Люблю, где светло.

– Это правильно.

Он улыбнулся одними губами.

– В темноте всякое мерещится.

Начало мне не понравилось. Вообще не понравилось.

Но лицо я удержал. Отпил остывающий чай, поставил чашку обратно на блюдце и посмотрел на него спокойно, чуть‑чуть растерянно – как смотрит человек, которого вызвали неясно зачем и который до сих пор не понимает сути разговора.

– Рустам, я, честно, не очень понимаю, о чём разговор. Вы по работе? Сети, компьютеры? Так это лучше через секретаря, я.,

– Нет, – мягко перебил он. – Не по компьютерам.

Он сделал короткую паузу.

– По спорту.

И замолчал, глядя мне прямо в глаза.

Ждал реакции. Не слов. А именно – реакции.

Я свёл брови. Изобразил недоумение, потом узнавание, потом лёгкое смущение – последовательно, не разом, как настоящий человек вспоминает что‑то неловкое и не очень приятное.

– Ааа. Это вы про… про ставки, что ли?

– Про них.

‑‑ Так это когда ещё было.

Я типа облегчённо хмыкнул, будто гора с плеч. Изображая невозмутимость. Хотя внутри напряжение никуда не делось. Наоборот, стало только сильнее…

– Я уж думал, что – то серьёзное.

Рустам слегка приподнял бровь, но ничего не сказал.

– Да поставил на фантастику, повезло как дураку. Сам до сих пор не верю, если честно. Бывает же такое иногда. Купил лотерейный билет – и попал в число счастливчиков. Он продолжал молча слушать.

Возможно, не стоило говорить так много и оправдываться. Ведь я как бы не знал точно, кто он вообще такой. Но я старался подыгрывать визуальному образу того, кем я являюсь – парню двадцати с небольшим. Не видел целесообразности вступать в конфликты с полукриминальными элементами.

– А что, разве нельзя было? Я ж никакие правила не нарушал, в Мексику с деньгами не сбегал… Всё официально, с бумажками, с выплатой через кассу. Даже в банке особо не душнили! Ну, спрашивали стандартное: откуда деньги, что за выигрыш. Я всё показал, всё объяснил.

Я развёл руками и даже слегка улыбнулся. Улыбка получилась вполне живой. Почти искренней.

– В Мексику не сбегал, верно. Можно, Артём. Всё можно. – Рустам отпил чай, аккуратно поставил чашку на блюдце, не звякнув. – Только смотрите, какая штука получается. Вы весной поставили на финал. Точный счёт. Три‑один. ЦСКА. Это, знаете, как в рулетке угадать число. Один к тридцати примерно. Зашло. Бывает, говорю себе. Бывает.

Он наклонился чуть ближе. Голос не повысил, наоборот, опустил, и от этого по спине у меня поползло что‑то нехорошее. Словно болотная чёрная пиявка поползла…

– А потом, летом, вы пошли к другой букмекерской компании и поставили на «Формулу». На то, что машин до финиша доедет меньше восьми. Это, Артём, уже не рулетка. Это даже не угадать число. Это всё равно что заранее назвать точный момент, когда в грозу молния ударит в конкретное дерево. А вы назвали. Дважды за короткое время, понимаете? Один человек. Дважды на то, во что верить нельзя.

Я молчал. Лихорадочно соображал. Тело хотело сглотнуть от волнения – я не дал, сглотнуть сейчас значило признаться.

– Везение, – сказал я наконец. Ровно, чуть пожав плечами. – Я знаю, звучит дико. Самому не верится до сих пор. Но я правда просто… я в первый раз поставил на эмоциях, хотелось рискнуть. Студенты некоторые поговаривали про казино, про ставки на спорт, мол, иногда заходит, можно поднять денег, если повезёт. Работал как проклятый в свободное от универских дел время, немного денег скопилось, вот и решил попробовать. Мол, рискну и будь что будет. Зашло., А со второй ставкой всё было ещё глупее. Я тогда в интернете наткнулся на новости про скандал вокруг Michelin. Какие‑то претензии, разговоры про безопасность, споры перед гонкой. Полез читать дальше, потом ещё дальше. Накрутил себя. Подумал: а вдруг там вообще половина участников не выйдет или посыпется какая‑нибудь дичь? Ну и поставил. Не потому что знал. Потому что фантазия разыгралась. Попал пальцем в небо. Удачно попал.

Я снова развёл руками.

– Ни системы, ни схемы. Дуракам везёт, Рустам. Я и есть дурак, которому повезло, хех.

– Дурак, – повторил он задумчиво, продолжая разглядывать меня. – На дурака вы не очень похожи, Артём Сергеевич.

Он слегка покачал головой.

– Дураки деньги пропивают, проигрывают, тратят на проституток и прочую ерунду. А вы их в дело вложили. Контора, офис, люди. Грамотно вложили. Не по‑дурацки совсем. Это тоже о многом говорит.

Я неопределённо пожал плечами.

– Так я ж не вчера родился. Деньги имеют свойство заканчиваться. Финансовая грамотность – очень важный элемент в жизни мужчины.

– Это верно.

Принесли его пирожные. Официантка аккуратно поставила тарелку между чашками, пожелала приятного аппетита и ушла. Рустам поблагодарил её кивком, но к еде не притронулся в тот же момент. Похоже, пирожные были нужны ему исключительно для антуража.

– Я вам объясню, зачем пришёл, – продолжил Рустам, и тон у него стал почти отеческий, что было хуже всего. – Скажем так, есть люди, которые на вас посмотрели и подумали: интересный молодой человек. Способный. Неглупый. У такого, наверное, есть какое‑то… понимание. Знание. Откуда – на данном этапе неважно. Может, знакомый где сидит. Может, чутьё такое золотое. Может, ещё что‑то.

Он сделал маленькую паузу.

– И эти люди не хотят вам зла. Наоборот. Они хотят наладить с вами позитивное общение.

Уголки его губ чуть дрогнули.

– Или, если сказать совсем по‑простому, заложить фундамент дружбы.

Вот оно. Я ждал этого с самого «спасибо, что нашли время». Даже не конкретно этих слов. Самого предложения.

Люди вроде Рустама никогда не тратят время на пустое любопытство и бессмысленные встречи. Только я допускал мысль о чем‑то типа угроз, а тут вот оно как – дружба. «Друзья, давайте жить дружно!» – как говорил один известный котейка.

– Дружить – это как? – спросил я, слегка прищурившись. Но без грубости.

– Продуктивно дружить.

Он развёл руками добродушно, словно обсуждал взаимовыгодный контракт между двумя серьёзными людьми.

– Вы делитесь пониманием. Когда чуете, что где‑то выгорит, – говорите нам. Мы ставим, вы в доле. В хорошей доле, не обижу. С выбором букмекера поможем, подскажем. Доставим, если потребуется. А взамен – за вами стоит сила. Никто вас не тронет, ни одна сволочь. Бизнес ваш растёт спокойно, конкуренты не докучают, проверки проходят мимо. Хорошая жизнь, Артём. Спокойная. Под зонтиком.

Он говорил негромко и уверенно, стараясь вызывать во мне доверие. Он ведь понятия не имел, кто я есть, и его расчёт был на обработку молодого парня двадцати с небольшим. Но, надо отдать должное, получалось у него убедительно. Он зашёл не с насилия, а с мира, это уже хорошо. И звучал он так, словно рассказывал о чём‑то совершенно естественном.

Словно каждый разумный молодой человек на моём месте должен был сейчас обрадоваться удачной возможности. Я смотрел на него и понимал, что от того, как я сейчас отвечу, зависит очень многое. Например, выйду ли я отсюда на своих двоих.

Вернее, выйти‑то отсюда я, скорее всего, выйду. А вот дойду ли до дома – уже другой вопрос. Соглашусь – и завтра они потребуют прогноз, которого у меня нет. Потом ещё один. И ещё. А когда выяснится, что волшебный источник иссяк, дружба закончится быстро и неприятно.

Откажусь грубо – оскорблю. Начну юлить слишком активно – вызову подозрение.

Но всё же самое опасное – сказать лишнее.

Потому что ставками всё явно не ограничится. Ежу понятно. Люди, которые предлагают крышу и защиту, всегда хотят больше, чем озвучивают в первую встречу.

Надо было пройти по лезвию; показать, что делиться нечем. И при этом не задеть.

– Рустам.

Я подался вперёд, понизил голос и заговорил быстро, горячо, почти сбивчиво. Как говорит припёртый к стенке мальчишка, которому нечего скрывать и который отчаянно пытается объяснить очевидное. Играл как мог, чтобы смотрелось убедительно.

– Я бы рад. Честное слово, рад бы под зонтик, кто ж от такого откажется. Только мне делиться нечем. Нет у меня знания. Нет знакомого. Нет схемы. Я не вру вам – мне просто нечего вам дать.

Я покачал головой.

– При всём уважении… Два раза стрельнуло, и всё. Колодец пустой.

Рустам молчал. И я продолжил.

– Видите ли, я больше и не играю, понимаете? Ни рубля. Можете проверить – я ни в одной конторе с лета не появлялся и не планирую появляться. Потому что, хоть и дурак, но не идиот. Я понимаю, что везение, вполне возможно, кончилось. И очередной раз так нагло дёргать судьбу за усы – это путь либо в разорение, либо во что‑нибудь ещё похуже.

Я даже усмехнулся.

– Мне моего счастья уже хватило. Теперь бы его не растерять. Работаю усердно и вбелую. Всё по‑честному. Вы… вы это и сами скорее всего уже знали перед нашей встречей.

Он слушал, не перебивая. Не кивал. Не спорил. Глаза его спокойно шарили по моему лицу, ища трещину.

Любую. Хоть самую маленькую.

– А если мы вам не поверим? – сказал он совсем тихо, и пирожные, и чай, и светлое кафе вдруг отодвинулись куда‑то далеко. – Если мы решим, что вы зажали? Что есть у вас человечек, а вы его прячете, для себя бережёте? Молодой ты, Артём. Деньги завёл, квартиру купил, офис арендовал, людей нанял. Всё это, знаешь, такое… хрупкое. Сегодня есть, завтра – пожар, проверка, шпана какая в подъезде. Город большой, всякое случается. И заступиться за тебя некому. Ты ж один. Совсем один.

Вот теперь он сказал главное. Без крика, без угроз напрямую – просто положил на стол, между чашкой и пирожными, мою жизнь и показал пальцем, какая она ломкая. От дружелюбия перешёл к мягкой угрозе. Перебирает методы, чтобы какой‑нибудь из них сработал.

Спину под свитером прошило холодом. Но я держал глаза. Не отвёл. Знал: отведу – пропал.

– Рустам, – сказал я медленно, очень спокойно, хотя внутри всё орало. – Если бы у меня был такой человек, я бы вам его всё равно не сдал. Но я бы сам согласился с вами… эмм… назовём это – сотрудничать. Потому что я не самоубийца и понимаю, с кем разговариваю. Мне моя контора очень дорога, это моё детище. А моя жизнь и ещё дороже. Но его нет, человека того магического. И профита вам никакого не будет с того, что вы мне офис арендованный спалите, – знание от пожара не появится. Будут проблемы, перееду в другой офис. Проверки, головорезы – вред мне, но сильная суета и затраты для вас. А ещё привлечение к себе ненужного внимания. Уверен, у вас вполне хватает забот и без меня. Верно? От лихих девяностых мы ещё только в начале пути трансформации в правовое поле. Многие менты и прокурорские всё ещё продажные, но не все… Не все. Есть те, которые делают свою работу по совести. Создаются специальные отряды. Особенно, в отношении особых групп лиц, которые наводят слишком много шума в обществе. И раз вы не гнушаетесь поджогами, повреждением имущества и нападениями, нет никакой гарантии, что вы уже давно не находитесь в разработке у какого‑нибудь добросовестного товарища подполковника из УБОП, который только и ждёт, чтобы вы допустили ошибку. Даже если я им ничего не скажу про наш сегодняшний разговор, им станет очень интересно при оценке причинно‑следственных связей, как человек выиграл крупную сумму денег, а потом с ним или его имуществом что‑то случилось… и на тебе, снова ниточки ведут к тем самым букмекерам! Начнут копать глубже.

Я перевёл дыхание.

– Просто сухие факты, Рустам, и ничего более. Как там говорят – овчинка выделки не стоит. Я лучше так скажу. Вы же про дружбу говорите, правильно? Так вам со мной выгоднее по‑другому дружить. Не по ставкам. Вам сети надо в конторах настроить, базы защитить, чтоб менты с проверкой ничего лишнего не выкачали? Чтобы защитить себя от утечки компроматов в папочку добросовестному товарищу подполковнику. Это я умею. Это у меня есть. Это я вам дам с радостью и с той самой дружеской скидкой для настоящих друзей. А вот магических пророчеств на спортивные события – нет. Ну нет их. И не будет.

Долгая пауза. Он смотрел на меня, я на него. Где – то за спиной звякнула посуда, засмеялась официантка. Жизнь шла своим чередом в радиусе двух метров от стола, за которым решалось, насколько у меня скоро будут целы рёбра и ноги в обозримом будущем за мой дерзкий язык и отказ предоставить им курицу, несущую золотые яйца.

Рустам откинулся на спинку стула. Лицо его не изменилось, но что‑то в нём чуть отпустило – то ли он в глубине души охренел от моей дерзости (хотя она была ну очень умеренная), то ли мои доводы его убедили в значительной степени, то ли решил, что давить дальше пока рано.

– Не ожидал, честно говоря. Складно толкуешь, – произнёс он. – Для вчерашнего студента – слишком складно. И слишком дерзко. Я что‑то пропустил? Ты сидел?

– Нет.

– Служил в горячих точках?

– Нет.

– Интересно. Но ты знаешь больше, чем положено знать молодому человеку твоего… типа. Ты излагаешь свои мысли словно видавший виды дядька моего возраста или даже старше. Если бы я не видел твою внешность, не общался бы с тобой лично, а лишь имел с тобой эту беседу исключительно по телефону, так бы и подумал, что тебе лет сорок – пятьдесят.

– А на деле двадцать с небольшим. Я много книг читал в своей жизни, стараюсь постоянно развиваться. Ещё… ещё я диплом по сетям защитил. Привык объяснять сложное просто.

Он усмехнулся. Первый раз – почти по‑настоящему.

– Ладно, Артём Сергеевич. – Он встал, снял с соседнего стула пальто, неторопливо надел. К пирожным – вкусным, свежим, сочным, он так и не притронулся. – Будем считать, поговорили. Пока – поговорили. Ты парень неглупый, это я вижу. Совет тебе на будущее: если вдруг колодец твой опять водицы наберёт – ты вспомни про нас первым делом. По‑хорошему вспомни. Это в твоих же интересах. Вместе поднимем знатного бабла. А вот если надумаешь хитрить – в третье «везение дураку» мы не поверим и уже будем разговаривать совсем по‑другому. У нас ведь связи есть не только в Тюмени.

– Понял. Вспомню, – сказал я. – Если наберёт.

– Ага.

Он бросил на стол несколько купюр – больше, чем стоили чай и пирожные, – и собрался направиться к выходу.

Но…

Он остановился с задумчивым видом на несколько секунд и обернулся в мою сторону с серьёзным выражением лица. Будто только что вспомнил пустяк.

У меня по спине словно пробежала ящерица…

Глава 6

Артём

– Слушай, а ты девушку одну не знаешь? – спросил он небрежно, через половину зала. – Тоже выпускница этого года. Тоже один раз крупно подняла на фантастический результат в спортивном мероприятии, около трёх миллионов. В то же время, что и ты. Случайно не подруга? Или знакомая?

В голове у меня что‑то щёлкнуло. Резко, отчётливо, как контакт замкнуло.

Три миллиона. Девушка. Выпускница.

Хмм…

Я не знал ни её имени, ни лица. Но удержать лицо своё мне сейчас стоило большего, чем за весь предыдущий разговор, – потому что внутри уже неслось: ещё один. Ещё один такой же. Кто‑то, кто тоже выгреб у конторы невозможную сумму на невозможном результате. Ещё и гораздо большую сумму. Случайностью это быть не могло. Я слишком хорошо знал, как считается вероятность. Мне не верилось в такую случайность.

– Нет, – сказал я ровно, чуть пожав плечами. – Не знаю никакой. Три миллиона? Везёт же людям. Мои выигрыши – крохи, в сравнении с такой суммой.

Рустам смотрел на меня ещё секунду. Долгую. Примерно, как минуту, только секунду.

– Давай, – сказал он.

И вышел.

* * *

Я просидел в «Безмятежной Венеции» ещё минут двадцать. Не потому что хотел чая, а потому что не был уверен, что ноги меня сразу понесут. Расплатился за свой заказ, сказал официантке, что она может съесть нетронутые пирожные Рустама, мол, это подарок от нашего стола за отличный сервис, вышел на улицу.

Снег. Лёгкий, сухой, кружил под фонарями, которые уже зажглись – рано темнело в декабре…

(Нет).

Это был второй час дня. Никакие фонари ещё не горели, конечно же. Но снег кружил, такое было, да.

Я шёл в сторону дома пешком, нарочно, чтобы просвежиться и чтоб успокоилось внутри. Целый, на своих двоих. Мне просто хотелось идти. А такси успеется, когда устану.

Подведём, Артём. Что мы имеем.

Первое. Версию «дураку повезло» они купили. Частично. Не до конца – Рустам не дурак и сам, он ушёл с открытым вопросом, оставил себе ход. Начальство его тоже, очевидно, не из глупого числа. Но давить прямо сейчас не стал, а это значит, что я их хотя бы не разозлил и купил время. Может, много времени. Может, мало. Посмотрим.

Второе, и главное, выжженное теперь намертво. Ставки – всё. Конец. Навсегда, в любой конторе этой страны, под любой фамилией, на любое событие, которое я помню поминутно. Биткоин, акции, недвижимость – да. Букмекеры – никогда. По крайней мере – в пределах России. Я везением купил себе старт, и везением же чуть не купил гроб.

Чтобы не получилось, как в том легендарном фильме с Саймоном Рексом: «Он уснул живым, а проснулся мёртвым! Ты прикинь!»

Хватит. Колодец заколочен, доска прибита, сверху камень.

И третье. То, от чего у меня до сих пор не унималось под рёбрами.

Девушка с тремя миллионами.

Я остановился, поднял воротник. Снег садился на плечи, таял.

Во‑первых, странно, зачем он мне так много конкретики сказал – выпускница, сумма. Видимо, хотел посмотреть мою реакцию. А ещё хотел закинуть удочку и посмотреть, начну ли я суетиться и связываться, встречаться, чтобы поймать на лжи. Только вот лжи никакой не было, я её и знать не знал.

И вот я перешёл к «во‑вторых». Кто‑то ещё. Кто‑то, кто в тот же период пришёл в контору и поставил на то, во что нельзя поверить, – и забрал три миллиона. Холодно поставил, раз Рустам и его хозяева сложили нас в один список. Точно так же, как я. На событие, исход которого знать заранее невозможно. Если только ты не знаешь его наперёд.

Хмм…

Постой… Погоди… Кстати…

Я уже гнал подобную, связанную по теме мысль не так давно от себя. Мысль странных совпадений. Когда разглядывал новостной сайт Марины Вершининой и её же форум с механикой из десятых годов. «Да ну нахрен», – говорил я себе каждый раз.

А теперь какой‑то бандит мимоходом, у двери кафе, сообщил мне, что в городе есть ещё один человек, который угадал невозможное.

Неужели Вершинина и есть та девушка, про которую сказал Рустам?

Или это просто совпадение и я себе напридумывал небылиц?

И дёрнул такси на очередной автобусной остановке. Продолжать размышлять я буду лучше в тепле, дома, с чаем, как нормальный человек.

Вот только сегодня мне думать придётся не про развитие Dornet.

Теперь – про неё. Про незнакомую девушку, которой я не знаю ни имени, ни лица, и которая, может статься, единственный человек в этом первобытном мире, понимающий, откуда я родом.

Если она вообще оттуда. Если я опять не накрутил себя, как параноик с форума уфологов.

Вершинина, Иванова, Петрова, Михайлова… Но проверить теперь придётся. Это я знал точно.

* * *

Закрытый тест я хоронить не стал, просто перестал его кормить. Двадцать пять человек гоняли Dornet несколько недель, ни один не убил продукт окончательно – значит, можно было приоткрывать дверь в город. Я не стал распахивать её настежь. Я её приоткрыл ровно на ширину ладони.

Объявление в «Матриксе» – три строчки на доске у входа, где обычно висели предложения написать курсач и продать бэушный системник. Десяток листовок у пары студенческих общаг и у пары вузовских корпусов – на видных местах. И коротенький пост на нескольких местных форумах, варезах, написанный так, чтобы меня не забанили за рекламу и не возненавидели как очередного спамера. Без восклицательных знаков. Без «успей скачать прямо сейчас». В дополнение к этому попросил участников теста показать и рассказать преимущества Dornet своим семьям, близким, друзьям.

Вот, в общем, и всё. Аккуратная реклама, без фанатизма.

Я наблюдал регулярно, смотрел, как оно дышит.

Цифры пошли вверх – медленно, по чуть‑чуть, как поднимается дрожжевое тесто для пирожков с картошкой и с луком и яйцом, если не лезть к нему каждые пять минут. За первые сутки – сорок с лишним новых. За вторые – ещё под семьдесят. Сервер скучал. Процессор зевал. База даже не заметила, что её кто‑то трогает. Но, рост меня, конечно же радовал. Я понимал, как всё работает. MrBeast тоже когда‑то начинал с двадцати подписчиков на своём канале…

Я завёл отдельный файл Word, расчертил его на колонки. Канал рекламы. Сколько пришло. Как себя повёл сервер. Где скрипнуло. Дал листовки у общаги – замерил приток за два дня. Кинул строчку на форуме – снова замерил. По этим точкам строилась кривая, скучная и честная: столько‑то рекламы даёт столько‑то людей, столько‑то людей держит моё железо. Зная кривую, я мог планировать темп. Мог не убиться.

Это был тот самый кайф, по которому я скучал с прошлой жизни. Когда продукт перестаёт быть твоей домашней игрушкой и начинает жить своей жизнью – отправлять сообщения, пока ты спишь, плодить общие комнаты, которые ты не создавал. Кто‑то из студентов завёл ветки про сессию прямо внутри мессенджера, и они зажила сами.

– Ну вот, – сказал я монитору. – Пошло дело.

И тут же одёрнул себя. Я напомнил себе убедительно: «не радоваться раньше времени». Радость на этапе за сотню пользователей – это как радоваться, что машина завелась, когда тебе ещё ехать через полстраны. Заглохнет на трассе – будешь куковать.

За окном валил декабрьский снег, тихий и ленивый, заваливал асфальт, деревья, капоты машин, прохожих людей. Хороший снег. Снежистый. Под него хорошо думалось.

Думалось ровно до тех пор, пока на следующий день в кабинет не зашёл Кит.

* * *

Ах, да, чуть не забыл.

Лена.

Красивое имя, да?

Но суть не в этом.

Интересная история произошла у меня тут на заднем плане, фоном. В перерывах между беседами с Рустамом о жизни и запуском мессенджера в большое плавание, условно говоря. С Мариной из ГАСЫ я попрощался, сказав ей, что нет у меня желания принимать участие в её треугольнике. Она обиделась – немного брыканула в последующей переписке. Марина хотела продолжения на период, пока её Миша служил в армейке, не хотела скакать от одного к другому. Но и ждать целомудренно тоже не планировала, судя по всему.

И вот вскоре после нашего расставания, если так можно выразиться, мне пришло сообщение с незнакомого номера «Привет! Как дела?:)» Я поздоровался в ответ и сказал, что нормально. Без энтузиазма, полагая, что тут может подвох вообще с любой стороны.

Одно сообщение, другое, пятое, десятое. Оказалось, что это девушка, девятнадцати лет, ближе к двадцати, по имени Лена. Сказала, что студентка ВУЗа, но не призналась, какого именно. Что ещё… Сказала, что живёт в собственной квартире в центре, одна. По версии Лены – она просто выдумала мой номер, как и ещё два других и отправила одинаковые сообщения трём людям, а в итоге ответил только я один.

Я сделал вид, что поверил. Но, конечно, об этом не могло быть даже и речи. По ходу житейских бесед с парнями – Кит, Филя и не только они – мне стало понятно, что такой схемой с СМС на случайные номера не пользуются даже парни, большинство парней (из моих знакомых – вообще никто). Не говоря уже о девушках.

По общению довольно приятная, вежливая, воспитанная оказалась. Чувствовалась некая скромность. Общение у нас сложилось лёгким.

По тому, как она себя описывала – в моём вкусе. Кстати, вот этот момент очень интересный, помнил это и по две тысячи пятому, плюс‑минус, из моей оригинальной реальности. В отличие от тонн фильтров, лжи, скама в две тысячи двадцатых – в таком простеньком способе знакомства вслепую по СМС, при встрече, оказывалось всегда, что девушка именно та, какой она себя и описывала. Либо на уровне ожиданий, либо выше ожиданий.

Договорились встретиться, испить чашечку кофе в кафешке, а там – как получится. Но я уже изначально прикинул, как оно, вероятно, «получится», хах.

И вот, через день после «случайного» знакомства по СМС мы встретились вечером. Кафешка находилась недалеко от моего дома, Лена приехала самостоятельно на такси. Воспитанная девушка из две тысячи пятого, которая относилась с уважением к мужчинам.

Ммм…

Она была прекрасна. Стройная, подтянутая, красивая, ухоженная, в шубке из голубой норки. Очевидно, что обеспеченная девушка, но без капли гонора. Напротив, очень мягкая и очень скромная.

Если, например, сравнивать с той же Мариной из ГАСЫ – та была кем‑то вроде «крестьянки», а Лена – кто‑то вроде «дворянских корней». Марина, при близком общении – скорее, порывистый и эмоционально неустойчивый экстраверт, в то время как Лена, пожалуй, была уравновешенным, неторопливым и эмоционально стабильным интровертом.

Пришли в кафе, общались о том, о сём. Я говорил о себе информацию только в рамках легенды, правдоподобной добротной легенды. Девушка тоже про себя рассказывала – родители в Тюмени, купили ей отдельную квартиру, учится старательно на пятёрки. Однако, даже при личном общении отказалась назвать свой ВУЗ, объяснив это тем, что это личное и она пока не доверяет мне настолько. Я не стал на неё давить, лишь улыбнулся и ответил ей словами Фродо из известного мема:

– Ладно уж, храни свои секреты.

Насидевшись вдоволь в кафе, я молвил:

– Лен, а пойдём ко мне, посмотрим какой‑нибудь фильм, продолжим наш приятный вечер в домашней обстановке?

– Ну… я… мне там будет безопасно у тебя?.. – спросила она, улыбнувшись.

– Да, абсолютно. Ты у меня дома в полной безопасности.

– Ну… ладно. Почему бы и нет?

И мы направились ко мне.

Пришли домой, помыли руки и я предложил ей переодеться. Кстати, благо, что я вывел всю поганую моль из дома – дорогущая шубка Лены была в безопасности тоже. В качестве домашней одежды я дал ей… ну, конечно – тот самый чёрный балахон. Постиранный, чистый. В тональность романтике вечера включил фильм «Пила», первая часть которая, начали смотреть. Я его уже смотрел неоднократно, но захотелось вот снова.

А потом, в процессе просмотра, на эмоциях от фильма… что‑то как закрутилось, как началооось… И мы с Леной уже не могли остановиться. А вот фильм – смог. С помощью кнопки «пауза».

Не знаю, сколько эта атмосфера бурной страсти продолжалась, но было здорово. И как‑то по‑особенному чувственно – видимо, из‑за её интровертного типа личности.

Фильм всё ещё стоял на паузе, мы лежали в полутьме, на боку, я обнимал её сзади. И вот тут я ощутил довольно необычную особенность Лены – она прижималась ко мне попой, словно кошечка. Не хватало только приятного мурчания…

Но, вместо мурчания, она начала говорить.

– Артём, я хочу тебе кое в чём признаться, хочу быть честной с тобой…

«Да, блин», – подумал я. «Что, опять? Снова будет душещипательная история про Мишу, Ваню, Васю в армии, за которого она планирует выйти потом замуж?»

Меня накрыло ощущение узнавания.

И в этот момент в голове заиграла та самая музыка из конца «Пилы», когда Адам включает диктофон с кассетой для Зеппа, и «мёртвый» мужчина рядом с ним двигается и встаёт…

– Хорошо, я тебя внимательно слушаю, – ответил я мягко, стараясь не казаться напряжённым или грубым.

– Я учусь… я учусь в… ГАСЕ. И номер телефона твой я не случайно выдумала. Мне его дала… Марина…

– Хорошо, а дальше?

– Ты ведь понимаешь, про какую Марину я говорю?..

– Ага. Догадываюсь.

– Я не так много знаю, что вас связывает. Нас три лучших подруги – я, Марина и Настя. Мы с Мариной учимся вместе, а Настя – из другого ВУЗа. И вот мы как‑то болтали и Марина обмолвилась, что у неё есть знакомый парень, мол, этот парень симпатичный и прикольный, но козёл, она на него в обиде… Этот парень – это ты. И она мне дала твой номер, сказала, чтобы я написала тебе подшутила над тобой как‑то, развела тебя на доверие…