Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 76 страниц)

Глава 10

Артём

Дни второй половины апреля слились в один сплошной непрерывный коридор. Стас весьма точно обозвал мой новый график режимом терминатора. Подъем в шесть ровно. Тихий выход на общую кухню за кипятком. Овсянка «Нордик» в глубокой тарелке. Туда же я крошил свежий банан.

Стас смотрел на этот завтрак совершенно круглыми глазами. Настоящий Артём Дорохов годами питался исключительно слипшимися макаронами, дешевыми сосисками и местными дешёвыми газировками. Здоровая пища вызывала у соседа искреннее глубинное подозрение.

– Ты траву жрешь, – констатировал он во вторник, заваривая свой доширак. – У тебя скоро перья вырастут.

– Это сложные углеводы, – ответил я спокойно. – Двигатель работает на нормальном качественном топливе.

Молодой организм забирал это топливо мгновенно. За дни регулярных тренировок тело донора начало постепенно меняться. Мышечный корсет приходил в тонус. Осанка выравнивалась. Дурацкая, назойливая и бесячая студенческая сутулость хоть и пыталась цепляться синюшными пальцами за трон, но тоже постепенно уходила. Прыщи сошли на нет благодаря полному отказу от пищевого мусора.

В среду мы столкнулись в коридоре с Валькой. Он остановился, вытащил сигарету изо рта, окинул меня долгим внимательным взглядом.

– Дорохов качается? – Валька покрутил головой. – Конец света. Завтра стопудово осадки из пауков пойдут.

По выходным мы стабильно играли в футбол на заднем дворе. Меня теперь звали в команду самым первым. Дрищ Дорохов превратился в цепкого выносливого защитника. Стас вообще перестал воспринимать меня как обузу. Мы как-то сидели на кухне вечером. Сосед жевал кусок серого хлеба, запивая сладким чаем.

– Ты нормальный чувак оказался, Дорохов, – выдал он наконец. – Кто бы знал…

Я молча кивнул. Социальный капитал внутри общаги рос пропорционально реальному.

Наличные деньги лежали в моем тайнике. Пятьдесят пять тысяч рублей. Заначка надежно пряталась под рассохшейся паркетиной. Я заработал эти купюры на ремонте компьютеров, жесткой экономии. Хранить такие суммы на виду категорически нельзя. Нормальной банковской карты у Артёма отродясь не водилось (не считая ту студенческую, с довольно ограниченным функционалом). Открывать всё равно придется, чтобы было по-людски. Держать капитал под деревяшкой – ну, блин, уровень пирата с сундуком.

Выбрав день на неделе, я поехал в отделение Сбербанка на улицу Ленина.

Внутри душная человеческая очередь змеилась от самого входа. Люди ругались, переступали с ноги на ногу, вытирали пот со лбов. В двадцать шестом году я открывал корпоративный счет через мобильное приложение за три минуты. Здесь мне пришлось взять бумажный талончик. Приметил освободившееся место на жестком стуле и сел туда. Ждать надо было сорок долгих минут.

Потом я подошел к нужному окну. Операционистка за толстым стеклом взяла мой паспорт. Она достала чистый бланк. Взяла синюю шариковую ручку. Начала старательно вписывать буквы в тесные клеточки. Медленно. Тщательно сверяя каждую страницу документа. Мать твою, каменный век. Система работала со скоростью улитки, парализованной лейкохлоридием парадоксальным.

* * *

Я вышел из душного зала на свежий прохладный воздух. Дошел до газетного киоска на ближайшей остановке. В стеклянной витрине лежал свежий апрельский номер журнала «Хакер». Я достал мелочь из кармана куртки.

Какая-то девушка передо мной забрала предпоследний экземпляр.

Среднего роста. Темные волосы уложены в строгое ровное каре. Светлая весенняя куртка. Очков нет. Она расплатилась бумажными десятками, сунула глянцевый журнал в объемную сумку, пошла к пешеходному переходу. Девушка ни разу не обернулась. Я шагнул к окошку, забрал свой номер.

Раскрыл страницы прямо на ходу. Статья про настройку виртуальных частных сетей. Базовые принципы OpenVPN, настройка IPsec, протоколы PPTP/L2TP… В моей прошлой реальности это был скучный материал для лабораторной работы первокурсников. В две тысячи пятом это весьма передовые технологии для избранных специалистов. Журнал работал как отличный индикатор общего уровня местной IT-индустрии.

* * *

Вечером я валялся на кровати. Изучал статью про протоколы шифрования. Дверь тихо скрипнула, в комнату зашел Кит. Он потоптался у порога, присел на край тумбочки Стаса.

– Артём, слушай сюда, – Кит задумчиво почесал нос. – У меня есть один знакомый. Он держит интернет-кафе на Республики. Ему толковый админ нужен на полставки. Он готов платить девять тысяч в месяц. Пойдешь?

Я перевернул глянцевую страницу.

– Спасибо, Кит. Я сам себе администратор.

Он пожал плечами, спорить не стал, спокойно вышел в коридор. Предложение зависло в воздухе. Я отложил журнал, достал из стола свой рабочий блокнот. Интернет-кафе.

Этот бизнес сейчас переживал бурный стремительный рост. Школьники рубились в контру. Студенты качали рефераты. Взрослые мужики сидели на автомобильных форумах. Заработать там можно неплохо. Проблема заключалась совершенно в другом. Году в две тысячи десятом широкополосный доступ придет в каждую квартиру. Рынок умрет естественной смертью.

Я взял ручку, написал на чистом листе:

IT-услуги. Текущая надежная база.

Интернет-кафе. Короткий цикл до 2008 года.

Домены. Регистрация адресов в зоне.ru. Перепродажа.

Мессенджер на Java. Приложение для кнопочных мобильников.

Ручка замерла напротив третьего пункта. В десятых годах короткие адреса вроде shop.ru или news.ru уходили за миллионы. Компании бились за красивые имена в судах. Сейчас регистрация стоит шестьсот рублей в среднем, а у некоторых регистраторов доходило и до девяти сотен. Пустая виртуальная земля ждала своих колонизаторов. Прямо великий комбинатор из общаги, блин.

Я быстро оделся. Спустился на первый этаж. Вышел в вечерние сумерки. Дошел пешком до компьютерного клуба «Матрикс» в соседнем квартале.

Занял свободный пузатый монитор в самом углу. Открыл сайт крупного регистратора доменных имен. Вбил первые пришедшие в голову короткие названия. Занято оказалось совсем немного. Я составил список из десяти перспективных адресов. Регистрировал интуитивно, стараясь цеплять широкие понятные ниши. Забил несколько автомобильных докторов. Взял пару адресов под будущие крупные интернет-магазины.

Следом вбил «tyumen-media.ru». Система мгновенно показала зеленую галочку. Свободно. Добавил в корзину «sibnet-news.ru», «tyumen-news.ru» и ещё пару. Оплатил электронными деньгами из неучтённого калыма через крайне неудобный кошелек WebMoney. Страницы грузились мучительно долго. Иконка браузера крутилась целую вечность.

Я вышел на темную улицу. Внутри появилось совершенно новое, очень плотное чувство удовлетворения. Весь этот месяц я просто физически выживал. Бегал по мелким заявкам. Обжимал кабели. Чинил чужие старые роутеры. Сейчас я первый раз сделал что-то долгосрочное. Заложил крошечный кирпич в настоящий будущий фундамент. Это уже был задел на годы вперед.

* * *

Ночью общага наконец полностью затихла.

Стас мерно сопел лицом к стенке. В коридоре перестали хлопать скрипучими дверями. Я лежал в темноте, смотрел на серый потолок, составлял мысленный список вещей. Вещей, по которым я по-настоящему сильно скучал.

Высокоскоростной интернет. Подробные карты Google прямо в кармане куртки. Нормальный кофе из хорошей кофемашины. Жженая гранулированная кислятина в чашках уже сидела в печенках. Великолепный YouTube… В эти времена можно было довольствоваться разве что апрельским легендарным «Me at the zoo». Горячая вода круглые сутки.

Егор. Сыну сейчас полтора года. Он живет в Екатеринбурге. Найду. Обязательно найду. Если в этом плане реальности совпадают.

Последним пунктом шла самая простая вещь. Возможность вбить в строку поиска любой животрепещущий вопрос. Получить правильный ответ через миллисекунду. Информационный вакуум давил на психику сильнее всего. Любая мелкая справка требовала поездки, газеты, телефонного звонка. Зараза.

Ну и ладно. Перетерпим. Завтра утром нужно починить сеть в одной фирме. Жизнь идет.

Марина

Двадцать седьмого апреля я открыла почтовый ящик на «Рамблере» и увидела письмо с темой «Предложение о сотрудничестве». Без восклицательных знаков, без капслока, без обещаний золотых гор – уже хороший знак для весны двухтысячи пятого. На форуме «Тюменский деловой» я неделю назад оставила короткое объявление: «Тексты, реклама, аналитика. Качественно, дорого». Дорого – это для меня сейчас по восемьсот рублей за страницу. Ну и ладно. Я выдаю качество, которое им и не снилось.

Письмо было от Павла Сергеевича Гущина, директора рекламного агентства «Реклама-Юг». Он искал автора на серию текстов для нового торгового центра «Гудвин» на Максима Горького, 70 – пять рекламных статей в пакете, плюс тексты для буклетов, наружка, слоганы и ещё некая мелочь. Бюджет – восемь тысяч рублей. Подпись, телефон, городской номер с прямым выходом.

Я перечитала письмо ещё раз. Восемь тысяч за такой объём текстов. В двадцать шестом у нас в редакции одна обложка стоила сорок тысяч только за текст. Здесь, в две тысячи пятом, восемь тысяч – это уже очень солидно. Для моих навыков работа вообще не пыльная. Это, считай, половина месячной зарплаты инженера на заводе… Жирный жир, как сказали бы у нас на потоке местечковым приколом.

Я ответила через пятнадцать минут. Спокойно, по-деловому, без лишних любезностей. Уточнила задачу, попросила бриф, дала свой телефон. Запрошенная информация пришла и через минут сорок последовал обратный звонок.

– Марина?

Голос у Павла Сергеевича оказался ровный, без рыночной хрипотцы. Сорок лет, наверное, с хвостиком. Я мысленно подобралась, голос держала на низах, по-гольдберговски.

– Марина. Здравствуйте.

– Здравствуйте. Я Павел Сергеевич. Где вы работаете, чтобы я лучше понимал ваш опыт?

– Я ещё студентка, но опыт у меня по написанию текстов внушительный.

– Студентка? – он хмыкнул. – Ну ладно. Тексты ко вторнику на следующей неделе успеете?

– Исходя из текущей загруженности и требуемого объёма, я вам сделаю все тексты к завтрашнему вечеру.

Он помолчал две секунды.

– Хорошо. Приезжайте тогда послезавтра в одиннадцать, улица Республики, девяносто два, первый этаж.

– Договорились.

Я повесила трубку.

* * *

Вечером пораньше я села за стол с пачкой бумаги и шариковой ручкой. Ноутбука у Маринки же нет, печатной машинки тоже, есть Жаннин древний аппарат с вяленьким процессором. Ну и ладно, на первом этапе я писала от руки – так быстрее думается, и руку молодую полезно держать в тонусе.

«Гудвин» – торговый центр. В этой ветке реальности и пока его только видела только в строительных лесах, ну это и понятно, открытие должно быть позже. Там даже написано «СКОРО»… что по факту может означать как «через месяц», так и «через двадцать лет». Но, вероятно, примерная дата открытия совпадает там и тут. Ладно, это и не важно. Важно – как продать людям две тысячи пятого года идею «прийти и потратить деньги в одном здании».

Я писала быстро, но потрудиться было над чем, начиная с пяти полноценных рекламных статей. Хотя… Интересный парадокс. Статьи, например, объёмные, а слоган – это текст в одну строчку. Но на деле ты можешь просидеть с идеей толкового слогана по времени как с целой статье или дольше, бесконечно шлифуя, правя слово, окончание, пунктуацию. В две тысячи двадцать шестом это так. Но тут же у меня есть преимущество – большинство слоганов современности ещё не «высказаны» и, благодаря моим необычным способностям, осталось только выудить наиболее подходящие варианты из памяти моего многолетнего опыта. Хехехе…

Ближе к утру, но до рассвета, всё лежало стопкой на столе. Я перечитала контрольно, поправила в нескольких местах. Жанна продрала глаза, чтобы попить воды.

– Ты чё, не спишь?

– Заказ.

– Большой?

– Восемь.

Она открыла рот. Закрыла. Выпила воды.

– Маринка, ты меня пугаешь, – сказала она наконец. – В хорошем смысле.

– Иди дальше спать, Жанн.

* * *

Агентство «Реклама-Юг» располагалось на первом этаже указанного здания – длинный коридор, линолеум в шашечку, запах краски и копировальной бумаги. Я постучала в дверь с табличкой «Директор», открыла дверь и вошла, ровно в одиннадцать ноль одну.

Павел Сергеевич сидел за полированным столом в костюме, который явно покупался не в Москве и не в Италии. Тёмно-синий пиджак, лацканы чуть шире, чем положено, рубашка с воротником на пуговицах. С рынка, или из «Сибири» на Республики, разница невелика. Над его головой плавал спокойный серый блок [Интерес: умеренный] – пока он меня не прочитал, оценки не было.

Я положила перед ним папку с распечатками и присела на стул. Я поспала немного, проснулась рано, набрала тексты, после чего их распечатала на матричном принтере у соседа по площадке за семьдесят рублей. Принтер стрекотал так, будто внутри кто-то пытался завести мотоцикл.

Бззз. Тррр. Стррр.

Шрифт скакал, лента бледная, но читаемо.

Он взял первый лист. Прочитал. Взял второй. Третий.

Серый блок над его головой дрогнул и сменился на ярко-янтарный. [Изумление: искреннее]. Рядом проступил тонкий золотистый ободок – [Расчёт: привязать к себе]. Я молчала, смотрела в окно на кирпичную стену соседнего корпуса.

Он дочитал все тексты, положил папку на стол, снял очки. Потёр переносицу.

– Марина. Это… ты точно студентка?

– Пятый курс журфака.

– У меня в штате три рекламщика. Один с десятилетним стажем, из «Тюменских известий» ушёл. Так не пишет никто из них…

– Спасибо, Павел Сергеевич.

Он откинулся на спинку кресла. Кресло крякнуло.

– Откуда у тебя это всё?

Заготовка лежала наготове.

– Много читаю. Дэвида Огилви, Клода Хопкинса, Билла Бернбаха. Западная школа. У нас её почти не переводят, я по-английски разбираю.

– Огилви, – повторил он. Слово ему явно было незнакомо, но переспрашивать он не стал – нормальная реакция мужика, который не хочет выглядеть лопухом. – Ну ладно. Огилви так Огилви.

Я слегка улыбнулась. Без снисхождения, ровно настолько, чтобы он почувствовал – я ему поверила, что он поверил.

– Слушай, Марин, – он подался вперёд, поставил локти на стол. – Я тебе вот что предложу. У меня сейчас три больших заказа в работе плюс «Гудвин». Иди ко мне в штат. Восемь тысяч оклад, премии по проектам.

[Готов перейти к торгу] – мигнуло над ним.

Я выдержала паузу. Включила интерфейс самую малость, ровно на касание – только подсветить точку давления, не больше. В прошлый раз на кафедре меня после такого почти выключило, повторять не хотелось.

[Точка давления: страх потерять автора]

– Павел Сергеевич, в штат я не пойду.

Он чуть нахмурился.

– Отчего же?

– У меня диплом в мае. Плюс ещё несколько проектов. В общем, мне это не подходит. Давайте по-другому.

– Как?

– Внешний консультант. Я пишу вам тексты под крупные заказы и даю письменные рекомендации по стратегии. Двадцать тысяч в месяц, фиксированно. Объём – до двадцати пяти страниц или пяти кампаний, что наступит раньше. Сверх этого объема – оплата будет отдельно.

Я надавила. Не голосом, а взглядом, паузой, наклоном головы. Свинцовая дымка [Сомнение] над его пиджаком поплыла, истончилась, посерела. Появилась тонкая зелёная полоска [Готов согласиться].

Виски сразу заломило. Тихо, фоном, но заломило. Я мысленно отметила: лимит на сегодня – ещё пара активаций, потом всё, отдыхать.

– Двадцать тысяч, – он постучал ручкой по столу. – Это много для Тюмени и за такую работу…

– Это мало для текстов, которые продают. Один тираж листовок «Гудвина» – сколько вы за него возьмёте? Тысяч сорок? Больше?

Он молчал.

– Я вам напишу так, что они закажут второй тираж. Второй тираж отобьет вам мои деньги сразу.

[Готов согласиться] – налилось плотным изумрудом.

– По рукам, Марина – сказал он. – С первого мая. Договор оформим через ИП моего зама, тебе же неудобно через бухгалтерию?

– Удобно как угодно.

Мы пожали руки. Ладонь у него была сухая, крепкая, надежная, если так можно выразиться. Без липкости. Нормальный мужик, в общем. Из тех, кто в двадцатые ушёл бы либо в депутаты, либо… в банкротство – пятьдесят на пятьдесят.

* * *

На улице моросил мелкий апрельский дождь. Я застегнула куртку, пошла пешком в сторону остановки. Голова гудела, но терпимо. В кармане лежал листок с распиской от Павла Сергеевича: восемь тысяч за «Гудвин» он отдал наличными, не торгуясь, плюс устный договор на двадцать в месяц с первого числа. Ну, если быть точным, первый рабочий день – с третьего, так как майские праздники и всё такое.

Первый стабильный доход, не связанный с курсовыми и репетиторством. Не зарплата санитарки, как у Жанны на полставки, и не разовая шабашка. Постоянка. Приятное чувство…

Я шла и считала в уме. Сорок пять было накоплено до встречи. Плюс восемь сейчас. Пятьдесят три тысячи рублей. Минус различные текущие расходы, какие-то обновки. К финалу в Стамбуле двадцать пятого мая, если не делать глупостей, держать себя в рабочем тонусе, можно смело выйти примерно на те самые заветные восемьдесят или даже чуть больше (попросив у Гущина оплату чуть пораньше). При этом, конечно, нужно защитить диплом ровно.

Итак. Финал двадцать пятого мая. Защита двадцатого. Между ними пять дней. Пять дней, в которые я должна успеть отдышаться после кафедры и собраться к перерыву в Стамбуле, к моменту, когда «Ливерпуль» горит ноль-три и весь мир в это верит, а я знаю, что нет.

У остановки я зашла в киоск, купила пачку Tic Tac апельсиновых – Маринкин организм требовал сладкого после нагрузки. Закинула две штуки в рот, разгрызла. Кисло-сладкое масло разлилось по языку, и в голове чуть прояснилось.

В прошлой жизни я бы сейчас сидела в чёрной «Ауди» с водителем, ехала бы на совещание в офис на Тверской, читала бы с телефона почту от руководства канала и думала, кого из ведущих отправить на интервью к министру. В этой же – я стою на остановке двадцать седьмого маршрута под мелким тюменским дождём, в обычной куртке, с восемью тысячами рублей в кармане и расколотой между двумя женщинами головой.

И, что характерно, мне даже нравится по-своему.

Подошёл автобус. Я залезла внутрь, протянула кондукторше деньги, села к окну. Стекло запотело. Я провела по нему пальцем, нарисовала кривую галочку. Двадцать пятое мая.

Двадцать пятое мая, девочка. Доживём!

Глава 11

Артём

Первое мая встретило меня тишиной, какой в общаге не бывает по будням. Ни «Руки Вверх» из-за стены, ни топота по коридору, ни криков «кто кипяток слил». Стас уехал к родителям в Ишим ещё в субботу вечером. Половина этажа разъехалась по родне. Я лежал на скрипучей кровати в одних трениках и слушал, как за окном кто-то лениво бьёт по мячу.

Два месяца я не останавливался. Бегал – по клиентам, по сетям, по обжимке, по утренним отжиманиям. Сегодня впервые можно было не бежать. И мне это, блин, не понравилось. Когда стратег без задачи – стратег начинает грызть себя.

Я сел за стол, включил лежащий на столе ноутбук. Подождал, пока этот гроб прогрузит винду. Дозвонился до диалапа со второй попытки. Открыл «Рамблер», в строку поиска вбил: «Екатеринбург, детские сады».

Палец завис над «Enter». Постоял секунды три. Потом я медленно стёр всё до буквы.

Ну а что я искал? Адрес бывшей жены, так а у меня её здесь нет. Никакой Насти Дмитриевой в этой реальности не существует. С чего бы? Есть молодая Настя Мельникова, которая сидит сейчас в какой-нибудь бухгалтерии на «1С: Предприятие 7.7» и не подозревает, что в Тюмени есть невзрачный студент с прыщами на лбу, который, теоретически, как бы любил её долгие годы.

Егор. Немногим больше полутора лет. Адрес я помнил – улица Сурикова, дом, в который я возил подарки до его десятого дня рождения, пока Настя не съехала на новую квартиру в другой район. Поезд Тюмень – Екатеринбург, часов шесть плацкарта, рублей семьсот туда-обратно. Доехать. Найти дом. Встать напротив окон.

И – что?

Смотреть на чужие занавески. Ждать, пока выйдет молодая женщина с коляской. Может, увидеть в коляске мальчика. Мальчика, для которого я – никто. Хуже, чем никто, посторонний студент с лицом двоечника, торчащий у подъезда. Если повезёт, то не вызовут участкового.

Либо увидеть в коляске какую-то девочку.

Либо вообще никого не увидеть в коляске… да как и саму коляску.

Что-то похожее на квантовую суперпозицию, однако. Пока нет внешнего наблюдателя, меня, то есть, непонятно, как оно в этой реальности сложилось в деталях…

Я закрыл крышку ноутбука. Посидел минуту, разглядывая щербатую царапину на пластике.

Двадцать лет я учился одной штуке. Когда внутри накатывает чёрная вязкая хрень – не садись её жевать. Встань и сделай дело. Любое. Можно мелкое, можно дурацкое, главное, чтобы руками, телом, головой. Депрессия любит неподвижных, как комар – болото, как неглерия Фоулера – обонятельный нерв.

Я открыл блокнот.

ЦСКА – «Спортинг», восемнадцатое мая, Лиссабон. Финал Кубка УЕФА. Я этот матч помнил поминутно, потому что в две тысячи пятом, в первой своей жизни, поставил деньги против ЦСКА. Был уверен – «Спортинг» дома их порвёт. ЦСКА выиграл три-один. Голы: Алексей Березуцкий на пятьдесят шестой, потом Жирков, потом Вагнер Лав. Замены, перестроения, темп игры – всё сидело в голове намертво.

Теперь я ставлю за ЦСКА. И не просто на победу, а на счёт.

Я расписал на левой стороне листа варианты.

Победа ЦСКА – коэффициент где-то в районе тройки. «Спортинг» дома, фаворит, букмекеры дадут на хозяев что-то около двойки. Точный счёт три-один в пользу гостей – это уже двадцать, может двадцать пять, а то и все тридцать. На точный счёт они тогда линию выставляли почти наугад.

Я взял ручку и начал делить капитал.

К восемнадцатому числу, за вычетом нормальных, но не шикарных расходов на жизнь, обновок, у меня должно быть в загашнике тысяч шестьдесят пять, не меньше. А то и больше. Но вести банкролл менеджмент нужно с умом, очень вдумчиво. Не лезть всем банком на точный счёт. Нужен холодный расчетливый план акулы, а не азарт фиша.

Я расписал:

– 30 тысяч на победу ЦСКА в основное время. Коэффициент примерно 3 – выход примерно 90.

– 20 тысяч на точный счёт 3:1. Коэффициент, скажем, 25 – выход в таком случае – 500.

– тысяч 15, плюс-минус, это резерв. Никуда не ставить. Карман.

Если ЦСКА выигрывает, но счёт другой – ладно, я в плюсе на 60. Дома, шампанское, дальше IT.

Ежели ЦСКА выигрывает три-один – полмиллиона. Это уже хорошая квартира-однушка в Тюмени с мебелью.

Если ЦСКА проигрывает – минус пятьдесят тысяч. Жопа, но не катастрофа. Останется пятнашка или побольше резерва на жизнь и клиенты. Ставлю то, с чем морально готов расстаться. Хотя и понимаю, что пятьдесят тысяч для две тысячи пятого – огромная сумма.

Я перечитал ещё раз, ещё раз всё взвесио. Ну, нормально.

Перевернул страницу.

Формула-1, Индианаполис, девятнадцатое июня. Я отлично помнил скандал с шинами Michelin – после прогревочного круга семь команд свернули в боксы, на старт вышли только шесть машин. Ferrari, Jordan и Minardi. Весь мир тогда орал так, будто чемпионат умер прямо на глазах.

Если контора вообще примет ставку вроде «на старт выйдет меньше десяти болидов» или «в гонке финишируют только шесть машин», коэффициент будет какой-то совершенно безумный, овер сто-пятьсот.

«Если примет»… Вот в этом и вопрос. Тюменская «Фортуна» – не William Hill. Экзотические линии у них либо отсутствуют вовсе, либо принимаются только через старшего кассира. Узнаю позже. До июня ещё дожить надо.

Ещё одна головная боль – сама контора.

«Фортуна-Бет» – единственная серьёзная точка в городе. Пятьдесят тысяч одной квитанцией – это для них событие. Меня запомнят. Кассирша запомнит лицо, охранник запомнит куртку, какой-нибудь местный жук с пивом запомнит, что худой студент в синтепоне принёс пятьдесят и потом унес полмиллиона. И поползёт по Тюмени слух.

Можно разбить по двум точкам… Но второй приличной конторы я не знаю, а мелкие пункты типа «Спорт-Лидера» больше десятки за раз не примут. Значит, одна контора, одна квитанция. После выигрыша я тихо ухожу из ставок до конца года. Закон 244-ФЗ выйдет в две тысячи шестом, к седьмому всё перекроят, букмекеров загонят в зоны. Мне это уже неинтересно. У меня будут домены, мессенджер и пятьдесят рабочих мест чужого офиса.

Я закрыл блокнот с хлопком, уверенно.

* * *

К пяти вечера в комнате стало душно от собственных мыслей и застоялого воздуха. Я переоделся – старые треники Дорохова, серая майка, кеды, которые помнили ещё абитуру. Спустился во двор, вышел через арку.

До набережной Туры дошёл пешком за двадцать минут. В моей памяти из две тысячи двадцать пятого здесь была плитка, ровные фонари, велодорожка, кофейня «Skuratov» с прилично сваренным флэт-уайтом. Сейчас – раскисшая глина, покосившиеся железные перила, бродячая собака с прижатым ухом, кучка щебня и облезлая табличка «осторожно, оползень». Воду в реке гнало мутным течением, по противоположному берегу торчали трубы ТЭЦ.

Я начал бежать. Медленно, прикидывая дыхание.

Тело юное, в расцвете сил, два месяца под умеренной нагрузкой – и оно отвечало. Лёгкие набирали воздух полным ходом, без свиста и хрипа, без «погоди, я пять минут постою». Колени не ныли. Поясница не отзывалась. Я бежал и тихо удивлялся, как же это, оказывается, легко, когда тебе двадцать с небольшим.

Я обогнал собаку, потом какую-то кошку, девушку с коляской, дедушку, добежал до старого моста, развернулся. Тура справа, серая, тяжёлая. Тюмень слева, низкая, в синюшных пятиэтажках, в кранах долгостроев, в кривых вывесках. Год две тысячи пятый. Я тут чужой и я тут единственный, кто знает, что будет дальше.

Скучаю по будущему. Удивляюсь настоящему. Ну и ладно, родной. Перетерпим.

* * *

В общагу вернулся часам к семи. На лестнице между вторым и третьим этажом стоял Кит с банкой «Балтики-3», прищурившись разглядывал какой-то журнал.

– О, – сказал он, увидев меня. – Дорохов, дружище, ты телефон оставил, а тебе настойчиво звонили. Я и взял трубку.

– Кто?

– Контора какая-то. Я не понял. Сказали, что по объявлению, и что срочно. Просили перезвонить.

Он сунул руку в карман толстовки, выудил мятую бумажку. На ней синей ручкой, его аккуратными мелкими буквами – номер. Городской, не сотовый.

– Серьёзный голос, – добавил Кит. – Настройся соответственно.

– Спасибо.

Я поднялся к себе, скинул кеды, попил воды, сходил в туалет, не стал даже переодеваться. Надел другую обувь, спустился к таксофону у проходной, вставил телефонную карту. Набрал номер.

– Нефтесервисная компания «СибТехСервис», добрый вечер.

– Здравствуйте. Артём Дорохов, вы мне звонили.

– А, Артём. Сейчас передам.

Трубку взял мужик лет, наверное, сорока, голос спокойный.

– Артём, добрый вечер. Меня Андрей зовут, я по технической части. Слушайте, у нас ситуация. Открываем новый офис на Республики, пятьдесят рабочих мест, нужна сеть с нуля. Оборудование у нас уже всё закуплено – две «Циски», сервер, патч-панели, кабель, розетки и так далее. Полтора месяца назад брали подрядчика, он деньги взял, тянет кота за хвост до сих пор, ничего внятного не показал. Мы с ним расстаёмся и будем судиться. Но работу надо сделать, и как можно скорее. Сроки горят, поэтому и на работе находимся в выходной.

– Понятно.

– Чтобы вы понимали солидность уровня, я скажу прямо – общий бюджет за работу – шестьдесят пять тысяч. Сроки – до двадцатого мая запустить, иначе у нас будут серьезные пробуксовки в бизнесе. Возьмётесь?

В трубке негромко гудело. Я молчал две с половиной секунды. В моей голове щёлкнуло: пятьдесят мест – он даёт три недели, серьёзный контракт. Пожалуй… это примерно недели две работы при моём интерфейсе, с подмогой, чтобы успеть до финала Кубка УЕФА. Напряженно – потому что придётся совмещать с постоянниками. Шестьдесят пять – это шикарное подспорье к моим целям.

– Возьмусь, – сказал я. – За семьдесят.

Андрей в трубке хмыкнул. Не зло, скорее одобрительно.

– За семьдесят, – повторил он. – Молодой да ранний. Ладно, Артём, по рукам. Главное – сделайте в полном объёме и в срок. Третьего мая в восемь утра подъезжайте, я вас встречу. Республики сто тридцать три, вход со стороны дороги.

– Сто тридцать три, со стороны дороги. Восемь утра. Буду, – подтвердил я.

Я повесил трубку, постоял у проходной. Под рёбрами разжалось с довольным чувством, как тогда, после риелторского агентства «Терем», только сильнее.

«Мамма мия!» – как говаривала моя итальянская «знакомая» в двадцать втором в случае эмоционального восклицания. Семьдесят тысяч одним заказом.

Я пошёл на улицу прогуляться. Небо над общагой было серое, низкое, по-майски цветущее. Где-то у мусорки опять колотили по мячу.

Замечательно. Когда ты действительно чего-то хочешь и решительно идёшь к этому, мир плавно начинает подстраиваться под тебя и даже предлагать новые сопутствующие плюшки. Третьего в восемь утра на Республики.

Вперёд к цели!

* * *

Мой рабочий день начался третьего мая ровно в восемь утра. Но не только лишь мой. Деловое предложение Киту состоялось накануне вечером. Оплата в семь тысяч из общего бюджета за помощь руками стала отличным аргументом. Кит согласился моментально. Для тюменского студента это были фантастические деньги. Вузовская стипендия составляла жалкие копейки. Жить на нее, короче, было тупо невозможно.

Общий бюджет я ему, разумеется, не озвучил, сказал только, что всё серьёзно и нужна стопроцентная ответственность в работе – никаких приколов и никакой «Балтики».

Итак, улица Республики встретила меня прохладным утренним майским ветром. Андрей, как и договаривались, всё показал, объяснил, предоставил. Компания «СибТехСервис» арендовала часть первого этажа массивного кирпичного здания. Полсотни пустых столов ждали своей очереди. Будущая серверная комната представляла собой голые серые стены, грязный бетонный пол. Заказчик закупил неплохое железо. Коробки с двумя маршрутизаторами Cisco, стопкой коммутаторов, бухтами витой пары категории 5e пылились в углу. Структурированная кабельная система в две тысячи пятом году считалась задачей элитарной. Масштаб пугал местных подрядчиков. Мой страх перед подобными объемами давно прошел. Двадцатилетний опыт в ИТ показывал вещи куда страшнее пустых помещений.

Объем предстоящей работы поражал. Требовалось проложить кабельные магистрали, закрепить пластиковые короба, установить настенные розетки, настроить маршрутизаторы.

После ознакомления мы переоделись, сразу начали работать. Обязанности напарника включали обжимку кабелей, протяжку проводов под потолком, заделку патч-панелей, маркировку концов. Моей зоной ответственности стали общая архитектура, монтаж девятнадцатидюймовых шкафов, серверные стойки.

Системный интерфейс развернулся на полную мощность. Каждый сетевой узел выдавал россыпь полупрозрачных тегов. Взгляд зацепился за пластиковый короб. Предупреждение вспыхнуло прямо над ним.

[Кабельная трасса: перегиб, радиус менее минимального].