Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 76 страниц)

Речь шла о нашей вывеске на входе в коридор, ведущий в наши офисы, которая висела с прошлого года и на которой было написано название, вид деятельности и режим работы.

В кабинете, куда меня отправили разбираться с уведомлением, за столом сидела женщина из отдела, занимавшегося наружной рекламой.

Вид у неё был надменный. Она не подняла глаз.

– Это не реклама, – сказал я. – По статье девять закона о защите прав потребителей я обязан довести до сведения клиентов название, адрес и режим работы. Есть информационное письмо Президиума Высшего арбитражного суда от девяносто восьмого года, номер тридцать семь, пункт восемнадцатый: обязательные сведения рекламой не являются независимо от манеры исполнения. И с первого июля действует новый закон о рекламе. Пункт пятый части второй статьи второй: вывески без рекламной информации под него не подпадают.

Она наконец подняла глаза. Смотрела с презрением, словно какая‑то челядь посмела её, королевну, беспокоить своими глупыми беседами.

– Молодой человек. Не тратьте моё время. Вы это в суде расскажете.

В этом она была права. Дело выигрышное, практика на моей стороне, юрист найдётся. Мне на это нужно было пару‑тройку недель, две поездки в суд и голова, свободная для того, чтобы этим заниматься.

* * *

Следом пришла и трудовая инспекция.

Рябая женщина лет пятидесяти вошла в кабинет, показала удостоверение и села. Положила на стол папку, достала ручку и только потом посмотрела на меня.

– Распоряжение?

– Мне достаточно удостоверения. У государственного инспектора труда особый порядок, посмотрите статью триста пятьдесят семь Трудового кодекса Российской Федерации от две тысячи первого года на досуге. Основание – обращение работника.

Она назвала фамилию – Вагин. Вагин Олег Олегович. И я вспомнил. Мужик работал у меня месяц, примерно в конце две тысячи пятого. Помогал таскать и обжимать кабель на крупном объекте. Договорились устно, платил я наличными раз в неделю, ушёл он сам по окончании проекта, без скандала. Всё, как изначально договаривались. Нанял его тогда чисто для временной черновой работы.

Доказать, что он у меня не работал, я не мог. Договора не было. В памяти осталось только общее впечатление: месяц возни с кабелем, несколько конвертов с наличными и человек, которого я после окончания проекта больше не видел.

– Трудовые книжки… – начал я.

– Трудовые книжки не показывайте, – перебила она, не поднимая головы. – Вам их вести не положено, вы предприниматель. С октября будет положено, закон уже принят. А пока документом является письменный трудовой договор. Вот их и покажите.

Это была статья триста девять Трудового кодекса в тогдашней редакции: до шестого октября предприниматель действительно не имел права вести трудовые книжки. Закон уже приняли, но до вступления изменений оставалось менее двух месяцев.

Договоры у меня были в идеальном порядке. Все в двух экземплярах, с приложениями, с должностными инструкциями. Лена вела кадры добросовестно. На этом участке я был спокоен: тут придраться было не к чему.

Инспектор пролистала папку.

– Так. А зарегистрированы они где?

– В каком смысле зарегистрированы?

Она посмотрела на меня, и по этому взгляду я понял, что сейчас будет дорого.

– Статья триста три Трудового кодекса. Работодатель обязан зарегистрировать трудовой договор с работником в органе местного самоуправления по месту своего жительства. У вас куча договоров. Зарегистрировано ноль.

– Подождите, а это требование разве не отменено?

– Пока ещё нет. До октября вы должны это соблюдать. Так что, на данный момент это нарушение.

Упустил, вылетело из головы. И инспектор прекрасно знала, что именно сейчас она может меня на этом поймать.

Засланный казачок из трудовой инспекции конечно же знал наиболее вероятные уязвимые места! Даже Вагина умудрились откопать из небытия!

Блин! Я очутился прямо внутри той старой шутки: «Причины головной боли: мигрень, гипертония, стресс, Олег»…

Глава 14

Артём

Дальше пошли расчётные листки, которых я не выдавал, потому что переводил всё на карточки. Статья сто тридцать шесть Трудового кодекса требовала письменно извещать работника о составных частях заработной платы и произведённых удержаниях, способ выплаты тут ничего не менял. И выплата зарплаты, которая по той же статье полагалась каждые полмесяца, а платил я, как и все, раз в месяц. На карточку деньги уходили исправно, только один раз в месяц. С точки зрения банка всё прекрасно. С точки зрения инспектора – очередной пункт в протоколе.

В постановлении она указала штраф в пять тысяч рублей (максимально возможный, как я сверился потом – исправно отработала свою шоколадку с кондитерской фабрики «Мезенцевская») и установила срок для устранения выявленных нарушений – два месяца. За это время я должен был привести кадровые документы и порядок выплаты зарплаты в соответствие с требованиями закона.

Жалко было времени на это всё. Да еще и учитывая то, что часть из этих нарушений станут неактуальными меньше, чем через два месяца. Пять тысяч я мог заплатить, исправить документы мог тоже. Но за каждым таким пунктом стояли аутсорсинговый бухгалтер, кадровик, поездки, бумаги и несколько часов, вырванных из работы. И если проверка действительно была заказной, что практически наверняка, то я уже понимал принцип: достаточно найти одну дыру, чтобы дальше просто искать следующую.

У двери она остановилась и сказала:

– Не думайте, что у вас тут какой‑то особенный бардак. В любой организации можно найти нарушения, если проверяющий знает, куда смотреть.

И вышла.

С одной стороны – нарушения есть нарушения. Согласен. Подобные нормативно‑правовые документы не просто так пишутся. В любой другой ситуации я бы спасибо сказал инспекторам за то, что указали на недочёты.

Но…

За коррупционную заказуху никакого «спасибо» я говорить не собирался.

* * *

Дальше налоговая начала с камеральной проверки, которая в те годы проводилась без какого‑либо отдельного решения. Камералка начиналась сама по себе, когда инспекция получала декларацию. А потом, позже, если у инспектора возникали вопросы в ходе проверки, приходило требование.

Требование было на пять листов. Срок – пять дней. За каждый непредставленный документ – пятьдесят рублей. Мы с бухгалтером посчитали объём и получили около девятисот листов копий. Несколько килограммов бумаги только на то, чтобы доказать то, что и так было видно по проводкам и платежам.

Бухгалтерия же у меня была на аутсорсе. Поэтому я позвонил в фирму, объяснил ситуацию, и на следующий день их бухгалтер приехала ко мне с папками и списком того, что требовала инспекция. Часть документов хранилась у них, часть была у нас. Дальше несколько дней мы просто собирали бумагу в один большой комплект: договоры, акты, счета‑фактуры, платёжки, накладные. Каждую бумагу нужно было найти, проверить, снять копию и положить в правильную стопку. Если в одном документе обнаруживалась ошибка или чего‑то не хватало, следовал звонок из налоговой и ещё один круг по тем же папкам.

Через неделю пошли встречные, и вот это оказалось хуже всего.

Налоговая направила требования моим клиентам. Всем, с кем у меня были нужные инспектору сделки, пришла бумага примерно одного содержания: представить документы по взаимоотношениям с индивидуальным предпринимателем Дороховым. Договоры, акты, платёжные документы – всё, что подтверждало наши сделки.

Никто из них ничего не нарушил. Просто каждому теперь надо было поднять архив, найти договоры, акты и платежки, сделать копии, заверить их и отправить в инспекцию. Для крупного клиента это несколько часов работы бухгалтера. Для небольшого – вполне ощутимая головная боль. И всё это из‑за человека, с которым они просто заключили обычный договор и вовремя получили работу.

Двое после этого взяли паузу.

Они не разорвали договоры и не отказались от уже начатых работ. Просто позвонили и сказали, что новое расширение пока отложат до осени – планировали добавить ещё несколько объектов, но теперь решили не спешить. Оба говорили вежливо, оба ссылались на внутренние причины и оба не назвали настоящую причину, потому что настоящую причину в трубку не говорят.

Я её и без того понял.

Когда налоговая начинает задавать вопросы не только тебе, но и твоим клиентам, у клиента появляется простой вопрос: зачем ему лишний раз связываться с человеком, вокруг которого внезапно возник интерес инспекции? Даже если у него самого всё чисто. Особенно если речь идёт не о текущем договоре, а о новом проекте, который можно спокойно перенести на пару месяцев. Подозрительность, страх. А иногда ещё и невежество.

Сама проверка при этом уползла почти ни с чем. Бухгалтерия у меня стояла белая с первого дня, не потому что я такой честный. Просто я достаточно прожил в мире, где за серые схемы садят. Все зарплаты официальные, все акты подписаны, деньги проходят по счетам. Искать там было особенно нечего. Если инспектор хотел найти нарушение, ему приходилось искать его уже не в реальных деньгах, а в формулировках и бумагах…

Акт по камеральной, кстати, в те годы составляли только если находили нарушение. В моём случае его не было. То есть я даже не получил бумагу, где написано, что вопросов нет. Пришло требование, потом встречные требования клиентам, потом тишина, потом ещё одно требование. Психологически это было противнее, чем нормальный акт: когда есть бумага с результатом, история хотя бы закончена. Здесь же каждый новый день оставлял ощущение, что проверка просто где‑то лежит и в любой момент может продолжиться.

Ух, как, должно быть Мезенцев упивался собственной властью от того, что меня, такого неудобного, кошмарил по всем фронтам. Когда кругом коррупция и непотизм – прав тот, у кого больше прав (и денег). С моей стороны нужно было стараться вести бизнес максимально прозрачно, чтобы не давать рычаги воздействия таким, как Мезенцев. Что я и делал с самого начала, помня ещё по опыту прошлой жизни.

Один момент, связанный с этой проверкой, меня даже развеселил. В две тысячи шестом году налоговая активно гоняла работодателей на зарплатные комиссии. Вызывали тех, у кого официальные зарплаты выглядели подозрительно низкими. Меня не вызвали. Потому что у меня зарплаты никогда не были ниже рынка, в начале года я ещё поднял зарплаты самым сильным на опережение, чтобы у Мезенцева не было возможности кого переманивать, и у меня по бумагам вышли цифры выше рынка. На фоне других предпринимателей, наши зарплаты выглядели вполне прилично, а искать повод для комиссии в них было сложнее.

Я всё сделал по уму, предусмотрительно. Не из‑за налоговой, а из‑за ценности человеческого ресурса. Но получилось и так, что в плане налоговой мне это сыграло на руку.

* * *

Чуть после проверки от налоговой сорвалось подключение.

Клиент новый, склад на Товарном шоссе, договорились ещё в начале июля. Я подал заявку оператору и получил устный ответ, что возможность есть, свободна примерно половина пар в кабеле, приезжайте с проектом.

Проект я сделал, согласовал с клиентом и отправил заявку дальше. Официальный ответ пришёл на бланке с угловым штампом, за подписью заместителя начальника филиала. По существу там была одна строчка: техническая возможность организации канала связи по указанному адресу в настоящее время отсутствует.

Я перечитал её раза три.

Ещё две недели назад возможность была. Теперь её не было. В бумаге не объяснялось почему, а требовать от оператора доказательств того, куда именно делись свободные пары, я мог хоть до посинения.

Оспаривать нечего. Никто снаружи не проверит, сколько там свободных пар и куда они делись за две недели. На этом участке кабельная канализация принадлежала оператору, кабели и кроссовое оборудование тоже были его. Другого готового маршрута до склада не имелось. Тянуть воздушку по крышам – это ещё два месяца согласований и согласие собственников зданий по дороге.

Я сказал клиенту правду. Клиент вежливо ответил, что тогда, наверное, подождёт до осени.

* * *

За ту же неделю меня трижды остановили на дороге. Первый раз я ещё решил, что случайность. Второй раз насторожился. Третий – на Мельникайте, всё тот же ленивый разворот корпуса и жест жезлом.

– Откройте багажник.

Я уже собирался выйти, но остановился.

В прошлой жизни я слишком хорошо запомнил историю журналиста Ивана Голунова. Тогда я ещё смотрел на неё со стороны, а теперь заранее знал, насколько легко обычный досмотр может превратиться в совсем другую историю. Поэтому никаких компромиссов с ментами, когда речь идёт о досмотре: либо всё оформляется по закону, либо я ничего самовольно не открываю.

– А понятые? – спросил я. – Досмотр транспортного средства – два понятых и протокол. Статья двадцать семь точка девять КоАП Российской Федерации от 2001 года.

Он посмотрел на меня секунды три. Его рожу скривила злая гримаса. Потом он вернул документы.

– Свободны.

Я сел в машину и понял простую вещь. Скорее всего, никакого списка нет. Нет базы, куда меня внесли, нет бумаги, которую можно запросить, нет фамилии, которую можно назвать. Есть человек, который по рации передал другому номер моей машины, и всё.

Формально я могу пожаловаться на незаконную остановку. Только что именно я буду доказывать? Три остановки за неделю без протокола, без штрафа, без досмотра и без единого документа на руках. Против такого трудно писать жалобу. Против этого можно только ездить дальше и каждый раз терять несколько минут своей бесценной жизни.

В Екатеринбург в этом месяце я не поехал. Собирался, но проверки съели время.

* * *

В конце августа ко мне зашёл Павел и закрыл за собой дверь.

– Артём, слушай. Мне тут звонили. Престижное кадровое агентство, ищут ведущего разработчика в екатеринбургскую компанию, с переездом. Уровень зарплаты назвали вдвое выше. Вернее… Они спросили, я ответил им что это коммерческая тайна. Девушка сказала что‑то типа: «Павел, мы хорошо осведомлены о вашем уровне, навыках. Скажем так, если у вас зарплата на текущем месте – икс, наш клиент, ваш потенциальный будущий работодатель, готов платить два икс. Это отличный мотиватор для того, чтобы как минимум призадуматься».

– И? Продолжай.

– Да особо нечего продолжать. Я подумал, что тебе надо знать об этом звонке. И, да, я отказался. Деньги, конечно, это довольно весомый довод. Но для меня не играют ключевую роль, да и микроклимат на рабочем месте важен. Я, например, ни за какие деньги бы, даже за десять икс, не согласился работать у какого‑нибудь автодилера с их бесконечными стандартами, правилами, дресс‑кодами, заученными фразами и прочей рабской институционализирующей лабудой. Для меня важна свобода мысли, образа и действий. В твоей компании это моё желание реализовано на сто процентов. Как там будет у новых людей – неизвестно. Но крупные компании, корпорации склонны ограничивать в свободах. Сама работа здесь очень интересная и развивающая именно в том направлении, в котором я хочу. И я уже начальник отдела. Коллектив комфортный. Плюс мне Тюмень милее, не хочу переезжать в Екатеринбург. А деньги… ты и так мне платишь выше рынка. И у тебя в компании, как я понял, есть правило пересмотра зарплат в сторону повышения примерно раз в полгода. Так что – я здесь.

Он ушёл, а я сначала пар минут смотрел на закрытую дверь. А потом подошёл к окну и смотрел в него ещё несколько минут.

Снова заметил на ветке дерева пустельгу. Интересно – это всегда одна и та же? Или разные?..

Ранее я поднял зарплаты, не дожидаясь просьб, и Кит тогда спросил, зачем платить больше, если люди и так не жалуются. Я ответил, что дешёвый сотрудник обходится дороже всего. Так я считал в прошлой жизни. Так я считаю и по сей день.

Хмм… Значит, Мезенцев пытается перетянуть у меня толкового программиста. Всё пронюхал, гад. А парень молодец, верен делу. Надо придумать повод в духе «за отличные показатели в работе» и выдать ему внеплановую премию. За лояльность и порядочность. Но не сейчас. А месяца через два, чтобы смотрелось естественно. Как бы невзначай. Паша – парень неглупый, понять сможет за что премия. Но доказать не сможет, хах!

* * *

Но не всегда так бывает, как с Пашей. В самом начале сентября ко мне в кабинет пришёл Женя из отдела продаж, тот, что был из торговых представителей раньше. Решил мне устроить подарок на день знаний, так сказать. Мялся минуты две, потом сказал, что уходит: нашёл место в торговой компании по оптовой продаже водки, оклад плюс проценты, стабильно. И выше, чем у меня. На сетевика с перспективой стать супервайзером в обозримом будущем. То есть, решил вернуться в ту же сферу, откуда и пришёл.

Я спросил прямо, звонил ли ему кто‑нибудь. Он посмотрел в пол и сказал, что нет. Может, и правда нет. А, может, и неправда. У него жена и двое детей… Неважно. Это меня не касается.

Я подписал заявление без осуждения и пожал ему руку. Позвонил по внутренней связи Лене, сказал, чтобы оформила с Женей всё как надо и две недели упорно искала замену. Потом, подумав пару секунд, добавил, что пусть ищет двух продажников. Расширение штата отдела. Виктор во главе, Лиза и двое новых.

Потом сидел в пустом кабинете и стратегически планировал.

* * *

Я взял чистый лист А4 и стал выписывать события.

Пожарный надзор. Администрация округа. Трудовая инспекция с рябой женщиной. Требование из налоговой. Отказ оператора. Крайне подозрительные остановки на дороге сотрудниками ГИБДД. Звонок Павлу. И, наверное, Жене. И сверх того повышение аренды и двое клиентов, взявших паузу в вопросе расширения по количеству объектов для обслуживания.

Я посмотрел на список целиком и увидел отчётливую схему всего этого кипиша, происходящего разом, в период меньше месяца. Отдельно каждый эпизод можно было списать на совпадение, некомпетентность или обычную бюрократическую дурь. Когда они выстроились на одном листе друг за другом, случайностью это уже не выглядело. Всё, что я и так понимал, но наглядно, письменно, воспринималось ещё лучше.

Первое. Ни одна проверка не пришла сама. Все внеплановые либо «вдруг» именно сейчас (какое совпадение), либо по обращениям от условных «Олег Вагин и Ко». И тут была интересная деталь: по закону анонимка основанием для внеплановой проверки быть не может, обращение должно позволять установить обратившегося. Значит, за каждой бумагой стоит подпись живого человека с фамилией и адресом. Кто‑то каждый раз должен был написать заявление, поставить под ним свои данные и запустить очередную процедуру. За щедрое вознаграждение, само собой.

А копию обращения, между прочим, можно запросить…

Второе. Ни одна из этих проверок не смертельна. Штрафы до пяти тысяч рублей, вывеска, коробки на эвакуационном выходе. По отдельности всё это ерунда, и любой предприниматель в городе через такое проходит регулярно. Ни один пункт сам по себе не способен выбить бизнес из колеи. Максимум – несколько часов, несколько бумажек и очередной платёж.

Все вместе они съедают одно: моё время и моё душевное спокойствие. И именно это было самым неприятным. Время нельзя вернуть, нельзя занять у банка и нельзя компенсировать ещё одним рабочим вечером. А отсутствие душевного спокойствия способно надолго выбить из колеи.

Третье. Я был прав ещё весной. Мезенцев хочет подрубить мне оборотку, подмочить репутацию и купить дёшево. Так оно и есть. В этом и суть всех его потуг. Он не пытается убить меня одним ударом. Он методично создаёт вокруг меня достаточно мелких проблем, чтобы я сам начал искать выход попроще.

Паразит.

Четвёртое. Теперь у этого появилась предполагаемая дата и сумма. Через полгода мне, похоже, предложат двести тысяч зелёных за тридцать процентов вместо четырёхсот за восемнадцать. И я соглашусь, потому что устану (нет).

Значит, задача формулируется просто.

Надо оказаться выносливее! Не отступать и не сдаваться!

Глава 15

Марина

– Нет, Тимофей. Ещё раз. Профиль – это же не анкета отдела кадров.

Я позвонила ему из редакции. Раньше чаще писала в аську, но сегодня хотелось проговорить всё голосом и не устраивать пятнадцать заходов с уточнениями.

– Что именно ты хочешь добавить? Давай предметно.

– Витрину человека. Чтобы он мог показать о себе больше, чем имя и две строчки.

Я объяснила ему по телефону своё видение по усовершенствованию профилей пользователей и он записывал.

– Хорошо. Сделаем нормально, а не поверх старого кода. Я посмотрю, что можно переиспользовать, и вечером скину тебе стоимость в сообщении в аське.

– Договорились.

Тимофей никогда не спорил ради спора. С этим парнем мы с первых дней как‑то редко спорили. Если что и было – он удивлялся моим идеям. Но оно и понятно. Он‑то из середины нулевых, хоть и толковый, но из нулевых, а я с моим развитием и уровнем интеллекта… из две тысячи тридцать седьмого, не меньше! Если Тимофей видел техническую проблему, объяснял её. Если видел решение – просто делал. Присылал сообщение с цифрой, а ещё через неделю, две, три, в зависимости от сложности работы, я уже заходила на «Вместе» и видела то, что обсуждала с ним до этого.

– И ленту тоже доделай.

– Естественно. Как и обговорили.

– Это ускорит процессы? Не замедлит ведь?

– Для пользователя – да, ускорит. Для сервера – зависит от того, сколько их будет.

– Будет достаточно.

– Тогда серверный запас закладываем сразу.

Он помолчал секунду.

– Ладно, понял. Будем на связи.

Я положила трубку.

Олеся сидела за своим столом и разбирала свежую почту.

– Что там?

– Обсудили вопросы по модернизации «Вместе».

– А Леви, кстати? Чем он занимается теперь?

– Кибербезопасность с братом. И ручная модерация в дополнение к автоматике.

Олеся усмехнулась.

– Много ему теперь работы…

– Скоро будет ещё больше. «Вместе» растёт быстрее, чем мы успеваем придумывать для него новые правила.

* * *

Я сидела вечером дома на кресле, размышляла про организационные вопросы по моему форуму, по моей прелести. Думала о том, что с самого начала получается так, что один – одно, другой – другое, третий – третье. А продукт растёт. Нужно начинать обрамлять его по‑серьёзному.

Взяла лист бумаги и написала сверху: «Вместе».

Ниже – Гера. Под ним – Тимофей, Леви. Ещё ниже оставила два пустых места.

Хмм… Как лучше? Хмм… Гера должен был заниматься безопасностью и всеми теми вопросами «на заказ», о которых обычным пользователям лучше вообще не знать. Тимофей – кодом и техническими задачами, которые я ставила ему по мере необходимости. Леви – помощь брату; модерацией и всем, что автоматика не могла решить сама.

Два пустых места я пока не заполняла.

Форум рос. Вместе с ним росло количество жалоб, спорных сообщений, регистраций и технических проблем. Раньше всё держалось на нескольких людях, которые просто знали друг друга и закрывали очередную дыру по мере её появления. Долго так продолжаться не могло. А то бы это превратилось в «надеяться на авось».

Нужна была структура. Нормальная, с зонами ответственности, подчинением и понятными обязанностями. Гера наверху, под ним – люди, отвечающие за код, безопасность и модерацию. Он тут рядом, под боком. И мы с ним замазаны. Так что лучше его иметь под боком в качестве старшего. Тимофей оставался внешним специалистом, которого можно было подключать под конкретную задачу. Идеальная роль в моей схеме, учитывая и то, что он всё же птица свободного полёта. Леви – постоянной рукой на форуме. Новых модераторов можно было нанимать уже под них. Думаю, так нормально. Осталось только всем сообщить.

Я отложила ручку.

И подумала о другой проблеме.

Права на «Вместе».

Основную работу по форуму делал Тимофей. Что‑то когда‑то писали другие люди. Гера и Леви периодически лезли в код, когда нужно было закрыть дыру или проверить безопасность. Формально всё было понятно только пока никто не задавал неприятных вопросов.

А теперь рядом кружил Мезенцев. Я его, конечно, через Тарханова послала куда подальше, но такие вряд ли понимают с одного раза. Лучше не быть наивной и на это не надеяться.

Мне совершенно не хотелось однажды обнаружить, что половина кода принадлежит одному человеку, четверть – другому, а на остальное нет нормального договора.

Нужно было разобраться с передачей исключительных прав на код, с договорами с разработчиками, с возможной регистрацией программы и отдельно с названием «Вместе». Товарный знак тоже стоило проверить. Не потому, что завтра кто‑то побежит его отнимать, а потому что завтра он мог оказаться нужен.

Я написала на всё том же листе с краю:

«Юрист. Интеллектуальная собственность. Вместе».

Потом подчеркнула два раза.

Разобраться нужно было сейчас, пока «Вместе» ещё можно было привести в порядок без войны за каждый кусок кода.

* * *

За окном мокло. Бабье лето в Тюмени кончилось в один день: в пятницу город ещё ходил в пиджаках, в понедельник встал серый, и я достала плащ. Батареи в редакции уже топили – новое помещение, за которое я переплачивала треть, оправдывало себя именно в такие дни. Арендовала новую площадь с отдельным кабинетом для себя, полноценной стойкой секретаря, переговорной комнатой. Просторнее. С перспективой расширения штата. Поручила Свете поискать другую девушку на своё место, раз уж та так втянулась в изучение журналистики и хочет развиваться в этом направлении. В августе, кстати, Света даже поступила на профильную заочку.

И она таки нашла себе замену. Новым секретарём‑кадровиком у меня стала девушка по имени Маша, двадцати одного года от роду. Произвела на меня впечатление как толковая девчонка для этой должности. С азами кадрового делопроизводства была хорошо знакома по предыдущему опыту.

А Света стала пока журналистом на минималках. Я и Олеся её постоянно поднатаскивали.

Форум рос, развивался. На «Вместе» уже было сильно больше десяти тысяч учётных записей – я проверяла счётчик каждое утро, как температуру у ребёнка. Форум стал экосистемой, куда люди приходили ежедневно, чтобы жить и закрывать свои базовые потребности в поиске информации.

В Dornet у меня давно жила учётка на девичью фамилию бабушки – тихая женщина, ничего не пишет, всё читает. Тихая женщина первой увидела анонс апгрейда «персональных страниц»: три абзаца и картинка. Значит, Дорохов шёл туда же, куда и я. Это злило и успокаивало одновременно. Злило – потому что он шёл быстро. Либо в ногу со мной, либо чуть опережая. Успокаивало – потому что если конкурент копает в ту же сторону, направление верное.

Про остальной местный рынок я думала редко и с брезгливым умилением. Иногда, на очередном «круглом столе», глядя на местных игроков, я чувствовала себя крупной океанской хищницей, которую по недоразумению выпустили в лягушатник. Тесно, мелко, хлорка щиплет глаза. Зато все мальки твои.

Высокомерие? Плевать. Высокомерие, подкреплённое результатом, называется иначе – трезвая самооценка. Про меня можно было сказать разное (что не имело для меня никакого значения), но вот кем я, Марина Вершинина точно не являлась, так это идеальной, вечно понимающей, безотказной добрячкой, хах!

Бюджетирование. Нужно было грамотно распределить вопрос бюджета на последующие инновации и рост охвата в моём форуме. Либо продолжать тянуть из своих запасов «под подушкой», либо…

И тут очень вовремя позвонил Мансуров.

* * *

Он позвонил сам, на тот номер, который взял у меня на торжественном приёме фонда ещё при знакомстве, и с тех пор ни разу не набрал. Я уже чуть ли не списала его в архив до лучших времён. «Полезное, разработать» – это да, но я не хотела делать первые шаги в отношении мужчины.

– Марина, добрый день. Ринат Мансуров. Нефтесервис. Помните такого?

– У меня хорошая память на людей, которые пьют воду там, где все пьют шампанское.

Он засмеялся. Легко.

– Хочу посмотреть вашу редакцию. Не в гости – по делу.

– По какому?

– По финансовому. Другими не занимаюсь.

Он приехал через пару дней, один, без помощников и без портфеля. Прошёлся по редакции медленно, как покупатель по рынку, заглянул везде.

– У вас чувствуется атмосфера энергичной работы, аж воздух наэлектризован, – сказал он. – Люблю это ощущение, сам такой. Но, что‑то подсказывает мне, что тут пахнет большими расходами.

– Доходами. Просто с отсрочкой.

– Хитро. Хорошая формулировка. Ваша?

– Ага. Все мои формулировки – мои.

Мы разместились в переговорке. От кофе отказался, попросил воды без газа. Часы на его запястье и тут смотрели циферблатом внутрь. Я проверила. Breitling. Ничего не изменилось с лета.

Над ним всплыло – само, я не просила: [Расчёт: холодный]. Как всегда.

Висок дёрнуло, вспышка боли. Налог.

– Я посмотрел ваш «Вместе», – сказал он. – И Dornet тоже посмотрел. Не по верхам. Изучил аудиторию, динамику, структуру, то, как люди там себя ведут.

Я кивнула.

– И что?

– Хороший проект. Но я пока не понимаю, эффективно ли вам тягаться с Dornet на всей территории России.

– Я и не собираюсь.

Он посмотрел на меня внимательнее.

– То есть?

– «Вместе» – не копия Dornet. Мы даже изначально позиционируем себя по‑разному. У меня – форум, у него – мессенджер. Пока так. Я не собираюсь завтра открывать Новосибирск, послезавтра Екатеринбург, потом Москву и пытаться догнать их по количеству регистраций. Моя задача – Тюмень и область. Здесь мы должны стать сетью, которой пользуются каждый день.

– Региональный потолок.

– Региональная концентрация.

– Разница?

– В потолке вы видите ограничение. Я вижу территорию, на которой можно занять почти всё.

Он отпил воды.

– Как вы собираетесь зарабатывать?

– Реклама. Но пока я её не продаю на форум. Только на «Медиа72».

– Почему?

– Хочу построить всё солидно, чтобы не привлекать с самого начала всякий сброд, не становиться одним из помойных форумов. А если и выходить, то на солидных рекламодателей сразу. Вопрос деловой репутации. Солидным рекламодателям нужны и солидные показатели. Жду аудиторию. Сейчас у нас больше десяти тысяч зарегистрированных пользователей. Когда выйдем хотя бы на три‑четыре тысячи уникальных посетителей в сутки и стабильно будем удерживать этот показатель, можно будет нормально идти к местному бизнесу серьёзного уровня. Потому что именно тогда у меня появятся цифры, которые можно продавать рекламодателю.

– А сейчас на чём ваш фокус?

– Сейчас я вкладываю деньги в рост.

– То есть «Вместе» пока потребляет деньги.

– Да. Верно.

Он немного подумал.

– И сколько вам нужно до точки, когда проект начнёт кормить себя?

– Если рост сохранится, много не понадобится. Основные расходы – серверы, разработка, модерация. Редакция к этому бюджету не относится.

– То есть, рекалама…

– Реклама сейчас продаётся на новостном портале. Она окупает редакцию. «Вместе» пока не трогаю.

Он покрутил стакан в пальцах.

– Тогда я пришёл очень даже заблаговременно. С шансом первым запрыгнуть на поезд «Вместе».

– Получается, что так, хаха. И именно поэтому вы здесь. Мужчина, который любит быть первым.