Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 76 страниц)

Глава 3

Марина (не из ГАСЫ)

Слово я выловила из форумной темы про сессию, между жалобой на расписание маршруток и спором о том, где в Тюмени найти дешёвый принтер.

«Качай месседжер Дорохова, СМС и аська – в топку».

Я перечитала дважды. Потом проскроллила тему вверх и вниз. Слово мелькало не один раз. «У меня вся группа в Dornet сидит». «Аська – шляпа, а Dornet – тема». «По джипиэрэс копейки жрёт, заходи». Со второй половины декабря оно расползалось по моему же форуму, как чернильное пятно по промокашке. Студенты подсадили друг друга за пару недель.

Dornet. Сеть Дорохова. Я даже усмехнулась – нет от Dorohov net или Dorohov network ли это? Чувак назвал продукт своей фамилией, скромняга. Кого‑то мне это напоминает. Кого‑то по фамилии Трамп. И тут же усмешка сползла.

Дорохов.

Я отложила недельный отчёт, который читала, открыла на своей Nokia 6230i браузер и пошла искать, откуда это качать. Нашла быстро – ссылка лежала прямо в форумной теме, добрые люди расшарили. Скачала jar, поставила. Никаких портов, никаких настроек под модель телефона, никакого танца с бубном, который в две тысячи пятом сопровождал установку любого мобильного софта. Открыл – и ты внутри.

Вот на этом «открыл – и ты внутри» я и зависла.

Интерфейс был мобильный. Не порт компьютерной аськи, втиснутый в экранчик с матом и кровью, а штука, изначально нарисованная под маленький экран и под цифровые кнопки. Большие пункты меню, понятная навигация джойстиком, логичные переходы между разделами, ничего лишнего. Я из опыта узнала чистую работу с первого касания. Это сделал человек, который думал не о том, как запихнуть существующий продукт в телефон, а о том, как люди будут пользоваться им именно на телефоне.

В две тысячи пятом так не думает почти никто. Здесь мобильный софт рисуют те, кто сначала сделал десктоп, а потом мучительно его ужимает, отрезая куски интерфейса и пытаясь впихнуть невпихуемое. Логика «mobile first» придёт лет через… через сколько? WhatsApp, например, с февраля две тысячи девятого. Допустим, года через три с лишним, а активно и массово – ещё позднее.

Это, конечно, если в этом будет совпадение в этой реальности.

А потом я залезла в структуру и тихо села ровнее.

Внутри были не просто контакты и сообщения. Внутри были сообщества. Готовые комнаты по интересам – студенты, программисты, автомобилисты, музыканты… Ты заходишь и сразу попадаешь не в пустоту, где надо кого‑то искать, а в живую среду, где уже кто‑то есть, о чём‑то говорит, спорит, шутит или задаёт вопросы. Не нужно собирать аудиторию по одному человеку за раз. Она уже существует.

Я смотрела на это и слышала собственный голос из прошлой жизни, на какой‑то планёрке году в семнадцатом по схожей теме: «Любой сервис держится на людях. Пока человек одинок – он может уйти в любой момент. Когда появляются свои, он остаётся».

Только здесь это молча сказал мне через экран какой‑то Артём Дорохов из Тюмени. В декабре две тысячи пятого года.

Я выключила телефон и положила его на стол экраном вниз, будто это что‑то значило. Будто так можно было отложить мысли, которые уже начали крутиться в голове.

Так. Спокойно, Вероника.

Нет.

Я – это она, а она – это я. Марина. Так, спокойно, Марина. Разложим всё по полочкам, как ты любишь. Без эмоций. По пунктам.

Я взяла чистый лист бумаги и ручку, чтобы тезисно набросать свои мысли. Некоторые вещи лучше становятся понятны, когда перестают болтаться в голове и оказываются перед глазами на бумаге.

Итак.

Весна. Я проверяю красивые свободные домены под будущий медиапроект. Заняты. Многие нужные. Причём не случайный набор адресов, а именно те варианты, которые в первую очередь приходили в голову мне самой. WHOIS показывает одно имя: Артём Дорохов, Тюмень. Человек скупил примерно те же домены, до которых додумалась бы я. Подозрительно. Я тогда ещё обвела имя в рамку и сказала себе: запомнить. На всякий случай. Иногда профессиональная интуиция цепляется за странные мелочи раньше, чем разум успевает объяснить почему.

Лето‑осень. Мне нужен подрядчик на модернизацию сайта. Я звоню по объявлению, попадаю на него. Непродолжительный разговор – и я кладу трубку с неприятным холодком. С примерно таким же холодком, который бывает, когда коррумпированные ворюги из ЖКХ плохо обеспечивают нагрев радиаторов в квартирах, а спать‑то ночью хочется. И с комфортом. Парень оперировал словами «масштабирование», «доступность», «отказоустойчивость». Причём не вставлял их для солидности, а рассуждал через них. Он мыслил как столичный проджект из двадцатых, который уже видел крупные нагрузки и рост проектов, а не как тюменский эникейщик из две тысячи пятого, который чинит «Виндоус» за тыщу и переустанавливает драйверы принтеров. Я тогда заказ ему не отдала – наняла другого, медленнее и дороже, но без этого холодка подозрительности. Просто передумала. Перестраховалась. И, как теперь понимаю, правильно сделала.

И вот сейчас. Мобильный мессенджер. С интерфейсом из будущего и логикой сообществ, которую здесь придумать неоткуда. Не то чтобы невероятная фантастика, ведь я же умная и прекрасно понимала, что история знает примеры людей, которые сильно обгоняли свою эпоху. Тот же Тесла приходил в голову первым. Да и вообще талантливые визионеры периодически появляются. Но одно дело – отдельная идея. Другое же, когда один и тот же человек раз за разом попадает в точки, до которых окружающие ещё просто не доросли. Вероятность такого существует. Только она неприятно низкая. Подозрительно…

Я смотрела на свои набросанные на листе бумаги тезисы и понимала простую арифметику. Один раз – случайность. Совпала интуиция, бывает, есть и другие умные люди. Два раза – уже совпадение, на которое стоит коситься. Три раза, в трёх разных областях, с одним и тем же привкусом «не отсюда» – это уже не совпадение. Это система. А у системы всегда есть причина. Даже если причина пока скрыта от глаз.

Я ещё раз пробежалась взглядом по листку… Домены. Разговор про сайт. Мессенджер. Да. Всё же по отдельности каждый пункт можно было объяснить. Вместе они объясняться не хотели. Они складывались в картину. Пока размытую, неполную, с отсутствующими кусками, но всё‑таки картину.

Я пошла и налила себе терпкий кофе, оперлась на подоконник в кухне и стала перебирать причины. Медленно. По одной. От самых банальных и скучных до тех, которые ещё утром сама бы назвала бредом.

Гипотеза первая: гений‑самородок. Бывают. Редкие головы, настроенные на будущее, которые видят на десять ходов дальше остальных просто потому, что так устроены. Я таких встречала. Не много, но встречала. Обычно после разговора с ними остаётся ощущение, будто человек смотрит чуть дальше линии горизонта. Они раньше других замечают тренды, быстрее понимают, куда всё движется, и умеют делать выводы там, где остальные пока только собирают факты.

Но самородок обычно гениален в чём‑то одном – в коде, или в продукте, или в маркетинге. Кто‑то пишет великолепный софт и проваливается в переговорах. Кто‑то чувствует аудиторию, но не понимает технологий. Кто‑то умеет строить бизнес, но не способен придумать ничего нового. А этот хорош везде сразу: и домены подгрёб по уму, и сети строит на высочайшем уровне, и продукт делает с правильной философией. Причём не отдельными вспышками, а логично, взаимосвязанно. Слишком ровный талант. Слишком мастер на все руки. Так не бывает у самородков, так бывает у людей с матёрым опытом. С большим, прожитым опытом. Когда за плечами не одна удачная идея, а десятки принятых решений, удачных и неудачных; риски, победы и поражения.

Гипотеза вторая: за ним кто‑то стоит. Инвестор из Москвы, консультант, ментор в айти. Кто‑то подсказывает, направляет, даёт деньги и насмотренность. Версия удобная, скучная и… правдоподобная. Хмм… Мир вообще чаще объясняется скучными версиями, чем сенсационными.

Только не клеилась одна деталь: он работает в одиночку. Небольшая контора, несколько сотрудников из местных – я навела справки через знакомых. По специфике моей деятельности – быстро обрастаешь нужными связями. Будь за ним московская сила, он бы рос иначе. Шумнее. Агрессивнее. С другими бюджетами и другими задачами. Уже снимал бы офис побольше, набирал людей десятками, покупал рекламу там, где её никто не покупает. А он растёт тихо, аккуратно, считая каждый рубль. Как человек, который привык рассчитывать прежде всего на себя. Как человек, который всё держит в своей голове и никому не отчитывается.

Хотя, опять же, нельзя списывать со счетов тот факт, что он моего возраста, свежий выпускник ВУЗа, как и я. Довольно‑таки быстро взлетел для своих объёмов, пусть они пока и не грандиозные, но тем не менее…

Это тоже добавляло подозрительной подозрительности.

И вот тут я подошла к третьей гипотезе и поймала себя на том, что мне не хочется её даже думать.

Потому что она была безумной.

А что, если он – такой же, как я?

Я поставила чашку на подоконник слишком резко, кофе плеснул через край, замарав часть подоконника.

Что, если где‑то ещё одна голова из будущего упала в чужое молодое тело выпускника универа и теперь, как и я, осторожно, по чуть‑чуть, перекладывает знание двадцатых в неуклюжую неразвитую реальность две тысячи пятого? Не ломает мир через колено. Не делает резких движений. Просто использует то, что уже знает. Грамотно. Продуманно.

Домены, которые очевидны для любого, кто видел, как взлетал интернет. Продукт с логикой сообществ, потому что человек своими глазами наблюдал, во что вырастут эти сообщества. Речь, которая «опережает время», потому что это просто его нормальная речь – оттуда. Даже вероятная осторожность в развитии бизнеса укладывалась в эту картину. Слишком много совпадений складывалось в одну сторону.

Паром у Ко Лана. Высокий мужчина с тёмными мокрыми волосами, который не паниковал, кричал по‑русски и бросил мне спасжилет за миг до удара в висок. Я помнила его так чётко, что иногда просыпалась с этим кадром. Будто всё произошло вчера, а не месяцы назад. Вспышки света на воде. Крики. Накренившаяся палуба. Солёный воздух. И его голос.

Если меня выбросило сюда – почему не могло выбросить кого‑то ещё?

Чисто гипотетически. Нас же там, на тонущем пароме, было много.

Я закрыла глаза и заставила себя медленно выдохнуть.

Потому что одно дело – пережить невозможное самой. И совсем другое… допустить, что невозможное произошло не только с тобой.

Стоп. Это уже не аналитика, это меня понесло в мистику и романтику, а от романтики до глупости один шаг. Самая вероятная версия по‑прежнему скучная: очень умный, очень начитанный местный парень с инженерной башкой и звериным чутьём на тренды. Бритва Оккама не любит попаданцев. Их вообще не бывает – кроме одного случая, который я каждое утро вижу в зеркале, но это, будем считать, статистическая погрешность мироздания.

И всё‑таки версию «такой же, как я» я не вычеркнула. Просто поставила рядом с ней маленький вопрос и оставила жить. Хорошая аналитика не выбрасывает неудобную гипотезу только потому, что от неё мурашки.

* * *

Что я знала точно, без всяких гипотез и догадок, так это бизнес‑расклад. А он мне не нравился. Хотя я его и не видела ещё визуально, но он мне не нравился дистанционно. Герой не моего романа.

Дорохов лез в мою нишу.

Может, он этого даже не осознавал – у него мессенджер, у меня форум и медиа, форматы разные, задачи тоже вроде бы разные. Но я‑то видела дальше носа. У меня «Вместе» – городская площадка, где люди уже общаются, спорят, ищут врачей, обсуждают, какой детский садик для ребёнка лучше, договариваются о встречах, продают покрышки, обсуждают местные новости, ругаются из‑за политики – из‑за псевдорелигиозных олигофренов и преступников, которых по факту никто не избирал на их чиновничьи должности.

У него – мобильный мессенджер с сообществами, который сейчас расползается по студентам как зараза, медленно, но верно. Пока ещё маленький. Пока ещё локальный. Но такие вещи редко остаются маленькими надолго, если в них заложена правильная идея.

Это два конца одной верёвки. Сегодня они в разных руках, а завтра кто‑то сообразит связать их вместе – общение в кармане плюс городская среда, – и получит то, ради чего я вообще всё затевала. Прообраз соцсети. Мой прообраз. Не форум, не чат и не новостной сайт по отдельности, а место, где человек живёт своей цифровой жизнью целиком.

И сообразить это мог именно он.

Потому что мыслил он в ту же сторону, что и я…

Козлина!

Женщине место нужно уступать!

Как же меня это выбесило!

Бесило и пугало одновременно!

Пугало больше всего не то, что конкурент с деньгами. Деньги находятся. Не то, что конкурент может быть со связями. Связи тоже заводятся. А вот конкурент с такой же головой – это реальная угроза. Человек, который приходит к похожим выводам самостоятельно и примерно в то же самое время.

* * *

Я допила кофе, вытерла подоконник кухонной тряпочкой зелёного цвета и села за ноут, не хотелось пялиться в мелкий экран телефона. Хватит крутить версии, версии подождут. На версии нет данных, а на бизнес‑ход данные есть. С ними работать проще. Они хотя бы не зависят от того, насколько безумными кажутся твои предположения.

Открыла аську, нашла Тимофея. Он, как всегда, отозвался через пару минут, быстро. Видимо, я у него – VIP клиент, хехе…

«Тимофей, привет. Есть задача. Нужна мобильная версия „Вместе“. Облегчённая. Под телефоны – WAP, чтобы открывалось через GPRS на обычной трубке. Не весь функционал, а ядро: чтобы человек мог с телефона зайти, почитать темы, ответить, проверить личку. Лёгкое, быстрое, под копеечный трафик. Прикинь объём и сроки».

Отправила сообщение и откинулась на спинку кресла.

Пауза.,

Я смотрела на мигающий курсор и представляла, как он там морщит лоб, мысленно разбирая задачу на части и уже прикидывая, что можно сделать быстро, а что придётся вырезать без сожалений.

' Сделать можно. WAP – штука кривая, но под чтение и короткие ответы потянет. Урезать придётся сильно, WAP и телефоны накладывают много ограничений. Вопрос – зачем? У вас сайт нормально живёт. Народ с компов сидит'.

Я невольно улыбнулась.

Хороший вопрос.

Честный.

И я не могла ему ответить правду – что народ скоро пересядет с компов в карман, что я это видела своими глазами, что есть в этом городе парень, который уже строит будущее с другого конца, и я не собираюсь отдавать ему фору.

«Считай, что я смотрю вперёд, – напечатала я. – Люди скоро будут жить в телефоне, а не за столом. Кто первый там окажется – тот и соберёт аудиторию. Я не хочу оказаться второй».

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом пришёл ответ:

«Странная идея, но – деньги заказчика, как говорится. Завтра скину оценку по часам».

«Спасибо. И, Тимофей. Это срочнее, чем выглядит».

«Понял. Принял».

Я закрыла аську, развернулась и какое‑то время просто сидела, глядя в окно, прикрытое шторами. Мысли постепенно успокаивались и выстраивались в более понятный порядок. Было заметно, что за стеклом валил снег, тихий и густой, заваливающий двор, машины, тротуары, весь этот первобытный город две тысячи пятого, который ещё понятия не имел, во что превратится через десять или двадцать лет.

Где‑то в этом городе сидел человек по фамилии Дорохов и, наверное, прямо сейчас тоже что‑то считал, тоже строил планы на месяцы вперёд, тоже смотрел в окно на тот же снег. Знакомый мне и незнакомый одновременно. Почти чужой. Почти свой. Наглый, портящий мне всю малину.

– Кто же ты всё‑таки такой, – сказала я вслух пустой комнате.

Комната, естественно, промолчала.

Странно…

Они вообще неразговорчивые, эти комнаты.

Я приготовилась ко сну, почистила зубы, выключила выключила свет и пошла спать. Завтра придёт смета от Тимофея, а с ней активно продолжится гонка, в которой второй из бегущих пока даже не знает, что бежит наперегонки со мной.

А может…

И догадывается. Он же умён не по годам.

Но мне это не важно!

Глава 4

Тагир Маратович

Тот самый «серый человек», которого нашёл Рустам, оказался немногословным. Звали его Митрич. Тагиру Маратовичу было всё равно, как зовут инструмент. Главное, чтобы он профессионально делал своё дело.

Митрич работал по‑старому. Old school. Без шпионских игрушек из кино и без чудес. Ножками. Телефоном. Знакомствами. За три недели он несколько раз прокатился по адресам обоих фигурантов, поговорил с соседями, бывшими одногруппниками, парой клиентов Дорохова и людьми, которые пересекались с Вершининой по журналистской работе. Поднял открытые регистрационные данные по фирмам и ИП, посмотрел, где снимаются офисы, кто с кем работает и кто что про них говорит. Кое‑где помогли старые связи, оставшиеся ещё с девяностых. Кое‑где – пачка купюр и правильно заданные вопросы. Ничего незаконного. Просто много мелких кусочков информации, которые постепенно складывались в картину.

Через три недели на стол лёг отчёт. Не папка с грифом «Совершенно секретно», конечно, а несколько листов, отпечатанных на принтере, с фотографиями, подколотыми скобками степлера (два комплекта) и одной общей скрепкой. Тагир Маратович залил себе зелёного чая в глаза… ну, то есть, в чашку, надел стильные очки и стал читать. Медленно, как читают договор, под которым придётся ставить подпись.

Первый фигурант расследования. Дорохов Артём, двадцать два года, в январе две тысячи шестого исполняется двадцать три. Студент‑выпускник, защитил диплом летом, по технической части. Открыл ИП. Чинит конторам компьютеры, тянет сети, работает с софтом, пишет какие‑то программы. Бизнес растёт довольно быстро для вчерашнего студента, благодаря личной ответственности в рабочих вопросах; клиенты его хвалят. Перебрался в свою квартиру, купленную за деньги с выигрыша, судя по движению финансовых средств. Простую, без вычурности. Не транжира, не спешит покупать Феррари, условно говоря. Передвигается на простеньких такси, а иногда и вовсе – на общественном транспорте. Снял офис, расширил штат компании – а изначально работали втроём. Платит налоги. Платит белую зарплату. Договоры, акты, печати – всё аккуратно, комар носа не подточит. Запустил мессенджер Dornet. Постоянной спутницы нет. Снимок: тощий парень в куртке выходит из подъезда, лицо спокойное, взгляд немного под ноги.

Тагир Маратович отхлебнул чая. Картинка ему не нравилась. Не потому что в ней было что‑то плохое, а потому что в ней всё было слишком чисто. Так чисто молодые не живут. Молодые лажают, гуляют, светятся. Сорят деньгами. А этот будто протёр за собой каждый след.

Второй фигурант. Вершинина Марина. Выпускница журфака, красный диплом. Тоже двадцать два, в феврале две тысячи шестого исполняется двадцать три. Сайт «Медиа72», форум «Вместе» при нём, расследования, различные местные новости, заслуживающие внимание, качественная подача. Было яркое расследование про застройщиков – на одного депутата уже наехала, шуму вышло прилично. Но в итоге тот отступил. По наиболее вероятной информации – от давления сверху, покровитель есть. Но он не имеет никакого отношения ни к её выигрышам в частности, ни к её деньгам в целом. Купила квартиру за деньги с выигрыша. Не транжира. Работает по ИП и тоже полностью легально. Растёт, развивается, постоянный прирост аудитории. Партнёра нет, живёт одна. Снимок похуже, смазанный: девушка на остановке садится в маршрутку, повернулась, смотрит как бы в кадр.

Между ними – ничего общего, связь не найдена, нет никаких встреч вживую.

Вот это и было самое поганое. Митрич копал три недели, проверил всё, что можно было проверить. Ноль. Похоже, они даже не знакомы. Жили в одном городе и ни разу не пересеклись так, чтобы это где‑то отпечаталось.

А схема без связи не работает. Тагир Маратович знал это твёрдо, как таблицу умножения. Если двое доят один источник, между ними обязательно есть ниточка – человек, телефон, конверт, хоть что‑то. Источник не раздаёт золото незнакомцам с улицы по доброте душевной. Значит, либо ниточку спрятали так глубоко, что Митрич до неё не докопал. Либо источника нет, и тогда это две отдельные головы, которые угадали невозможное. Что было ещё хуже, потому что вообще непонятно, как они с виду такие схожие, но между ними нет никакой связи. По крайней мере, никакой заметной связи.

Он снял очки, потёр переносицу.

– Ладно, – сказал он пустому кабинету. – Пока нихрена не понятно.

Беседовать с пристрастием, орать, ломать, угрожать, тащить в подвал, подкупать, в крайнем случае – это всегда успеется. Это самое простое и самое глупое. Сломанный человек врёт что угодно, лишь бы перестали ломать, и потом ищи в его вранье правду. Подкупленный тоже может начать лить в уши сладкие речи, чтобы получить ещё больше. Нет. Сначала по‑хорошему, нейтрально. Сначала улыбка, чай, рука на плечо. Предложить взаимовыгодную дружбу. Дружба развязывает язык лучше паяльника, потому что от дружбы человек расслабляется и сам приносит то, что прятал.

С девчонкой пока подождём – баба, журналистка, за ней депутат маячит, туда лезть надо аккуратнее. А вот с пацаном поговорим. Пацан, получается, без крыши, один. С пацана и начнём.

Тагир допил остывший чай и снял трубку.

– Рустам. Дорохов Артём, по которому работали. Один из тех, по которому вынюхивал Митрич. Пусть с ним поговорят. Мягко. Я хочу, чтоб он сам пришёл и сам сел напротив. Без приключений. Понял? Мягко. Не в духе девяностых в лесу.

Артём

Миша позвонил как‑то вечером, когда я уже собирался домой из офиса, где немного задержался после рабочего дня. Тот немногочисленный народ, что был не на выезде (и секретарь), уже давно разошёлся, в общем зале горела только часть света, а из‑за двери подсобки доносилось привычное гудение железа. Я как раз складывал бумаги в ящик стола и прикидывал, что я буду сегодня есть на ужин.

Высветился незнакомый номер, я снял трубку – там представились и я почти сразу узнал голос. Почти сразу. Спокойный, чуть с хрипотцой, тот самый охранник, что весной таскался со мной в банк, прикрывая могучими плечами мои выигрыши. Но, честно говоря, видимо, от того, что я был в запаре, изначально на долю секунды мне пришёл почему‑то на ум другой Миша. Тот, который в армейке служит и счастливо верит в то, как верно его ждёт Марина из ГАСЫ для свадьбы.

Но потом я быстро сориентировался, что это был охранник Миша.

– Тёма? Не спишь же? Это Миша из букмекерской конторы! Помнишь меня?

– Помню, Миш. Здорово. Какими судьбами?

– Да вот, решил позвонить. По старой памяти.

Он помолчал, и в этой паузе мне сразу стало неуютно. Миша был не из тех людей, кто звонит просто потрепаться о жизни, погоде или новогод них планах. И уж тем более не из тех, кто ищет компанию на вечерний разговор.

– Слушай. Я тебе по‑дружески скажу одну вещь, а ты её правильно прими. Не как наезд, не как угрозу, а как,. ну, как предупреждение от хорошего человека.

Я прикрыл ящик стола. Медленно откинулся на спинку кресла. В животе тихо похолодело. Такие вступления редко заканчиваются чем‑то приятным.

– Говори.

– Тобой интересуются, Тём. Серьёзные люди. Хозяева мои, и не только они. Спрашивали, кто ты, откуда, чем дышишь, где ходишь‑бродишь.

Он выговаривал слова неторопливо, давая каждому осесть в голове.

– Я о тебе ничего плохого не сказал, ты не думай. Парень, мол, тихий, работящий; своим делом занимается. Но они захотят с тобой повидаться. Может, уже на днях.

Я машинально посмотрел в окно. Там было темно… В стекле отражался мой кабинет и я сам – молодой парень в джемпере, который ещё несколько минут назад думал только о работе и ужине.

– Понял. И что мне делать? Какие рекомендации?

– Ничего не делать. Вот ровно ничего. Не дёргайся, не бегай, не прячься – это хуже всего. Побежишь, значит, виноватъ. Захотят встретиться – соглашайся спокойно. Только место сам предложи людное. Кафе какое‑нибудь, чтоб народ кругом. Понял? В машину не садись, в гости не езжай. На людях разговаривай.

– Думаешь, всё настолько серьёзно?

Миша немного помолчал, сопя в трубку.

– Думаю, что пока нет. И тебе бы хотелось, чтобы так и осталось. Поэтому просто веди себя спокойно.

Я кивнул, хотя он этого не видел. Никто не увидел этого жеста принятия ситуации, где мне не хотелось создавать больше проблем.

– Понял, Миш. Спасибо. С меня.,

– С тебя ничего, – сразу оборвал он. – Я тебе просто по‑человечески. Ты нормальный был, не выделывался. Вёл себя без понтов. Таких обычно помнят. Веди себя ровно, Тёма. Эти люди уважают, когда ровно. И не уважают, когда суетятся. Всё, бывай.

Гудки.

Я ещё несколько секунд держал телефон возле уха, хотя разговор уже закончился. Потом медленно положил его на стол и какое‑то время сидел не двигаясь.

В кабинете было тихо. С улицы через стеклопакет доносился шум машин, лай собак, окрики людей, вой одинокого волка.

А, нет, вой одинокого волка прозвучал лишь в моей голове.

Обычный вечер. Обычный конец рабочего дня. Только ощущался он теперь совсем не обычным.

Спокойно, Артём.

Думай.

Думалось плохо. Думалось телом – оно у меня в двадцать два года реагировало честнее головы, и сейчас отчётливо сообщало, что под рёбрами всё стянуло в холодный комок, а ладони стали липкими. Молодец, организм. Очень своевременно. Голова ещё пыталась рассуждать, строить версии и искать рациональные объяснения, а тело уже всё поняло и заранее подготовилось к неприятностям.

Я несколько секунд просто смотрел в потолок. Не помогло. Комок под рёбрами никуда не делся. К тому же, там кружила непонятно откуда взявшаяся муха. Он отвлекала от рефлексии.

Я знал, чем это пахнет. Я не первый день в этом мире и прекрасно помнил, как тут всё устроено. Букмекерские конторы в нулевых – это не бабушка‑семечница возле рынка. Это большие деньги, не совсем чистые. Как минимум – нажитые на человеческих пороках, алчности. К тому же, игорный бизнес начала нулевых ещё с девяностых притягивал не только любителей ставок, но и людей с весьма специфическими источниками доходов, для отмывания денег. И за такими деньгами всегда стоят опасные люди. И они очень не любят, когда кто‑то забирает у них слишком много – выгребая их собственную прибыль.

Я заполучил от одних семьсот пятьдесят восемь тысяч весной. Потом ещё семьсот пятьдесят летом, уже у конкурентов. И, видимо, наивно полагал, что между этими конторами стена по соображениям конкуренции – примерно такая же, как между мной, Кузнецовым и остальными. Каждый сам за себя, каждый варится в своём котле.

Нет.

Там, похоже, всё было устроено иначе из‑за специфичности бизнеса.

Все друг друга знают. Видятся. Созваниваются. Бухают на одних тусовках. Обсуждают клиентов, выигрыши, странные истории. А когда одна и та же фамилия всплывает несколько раз рядом с очень неприятными для кассы суммами, её рано или поздно начинают запоминать.

Вот и запомнили.

Получился я.

Наверное, как‑то так.

Я покрутил в руках телефон и невесело усмехнулся.

Не доглядел.

Я ведь сам себе зарекался – после выигрыша залечь, не светиться, ставки забыть как страшный сон. Заработал стартовый капитал – молодец, иди дальше строй бизнес и не испытывай судьбу на прочность. И Миша весной примерно то же самое говорил. Немного другими словами, но смысл был тот же.

А я в июне попёрся на Формулу‑один.

Потому что халява жгла карман. Потому что знал результат. Потому что решил, будто самый умный в комнате. Ну вот, дожгла.

Думал, что если пойду к конкурентам, прокатит. Что информация останется внутри одной конторы, а в другой меня никто не знает. Не прокатило, похоже. Мир оказался меньше, чем хотелось бы.

Встреча будет. Ясно.

Если бы хотели сделать что‑то плохое без разговоров, Миша бы не звонил. Или не успел бы позвонить. Уже бы давно находился в лесной «беседке», только без чашечки чая. Значит, пока речь идёт именно о разговоре. О вопросах. О попытке понять, кто я такой и откуда взялся.

Это уже лучше.

С вопросами работать проще.

Я заварил свежий кофе, сел обратно за стол и стал пытаться собирать в голове легенду. Медленно, по пунктам, отбрасывая лишнее. Потому что встреча будет. И на ней мне надо быть кем угодно, только не тем, кто я есть.

Не человеком, который знает результаты спортивных событий на годы вперёд. Не человеком из две тысячи двадцать шестого. Просто удачливым молодым предпринимателем. Очень удачливым. Но всё‑таки обычным.

Ну, всякое же в жизни бывает. Разные «случайные совпадения».

* * *

Они не торопились. Я думал, дёрнут на следующий день, а позвонили только через три дня. За эти три дня я успел почти убедить себя, что интерес ко мне либо остыл, либо вообще оказался преувеличением. Но нет. Не тут‑то было. Просто, если уж говорить по сути, люди такого уровня никуда не спешат. Когда они хотят поговорить, разговор всё равно состоится.

Мужской голос, незнакомый, ровный и вежливый до тошноты – так вежливы бывают именно те, от кого по‑настоящему стоит ждать беды.

– Артём Сергеевич? Добрый день. Есть к вам разговор, небольшой. По‑деловому. И, поверьте, это важно. Где вам удобно пересечься?

Ни представления, ни лишних слов. Сразу к сути.

Тот самый звонок. Я был готов, поэтому не стал включать дурачка и показывали слабину. С такими людьми слабость – непозволительна. Я предложил «Безмятежную Венецию». Плавучий ресторан в центре города, на Туре, на пришвартованном судне, большие окна, всегда народ, официантки снуют. Тут такой ресторан был. И был очень популярен. Я уже успел побывать в нём пару раз для разведки. Блюда вкусные.

Голос на том конце хмыкнул – он понял, что я понял, – но согласился без возражений. Завтра, в полдень.

Разговор закончился меньше чем через минуту, наверное.

Вернулся домой.

Первую половину ночи я почти не спал. Не потому что боялся какой‑то конкретной угрозы. В целом же меня Миша предупредил. Тут нечто другое. Я не понимал, чего именно ждать. Лежал, смотрел в потолок, гонял варианты. Разговор. Давление. Предложение. Проверка. Попытка прощупать. Может, всё сразу. Мысли ходили по кругу и возвращались в одну и ту же точку. В итоге кое‑как удалось заснуть.

Выходной день. Утром встал, выпил стакан чистой воды, сделал зарядку через силу, заставил себя нормально позавтракать, хотя кусок в горло не лез. Организм был категорически не согласен с идеей еды, но я всё равно впихнул в себя завтрак. На пустой желудок думать ещё хуже.

Оделся как обычно – подштанники, джинсы, футболка, свитер, куртка с подкладом. Никаких новых ботинок из крокодиловой кожи, никакого пафоса. Никаких дорогих часов, которые я, хотя… и так не носил. Я скромный молодой айтишник, которому один раз дико повезло (…два раза…). Я и буду скромным молодым айтишником, которому повезло. Допустим, про движение средств они могли быть в курсе. Всё равно ни к чему производить впечатление мажора. Лучше одеться максимально попроще – с моим гардеробом, заточенным под рабочие нужды, мне даже не придётся заниматься изобретательством.