Текст книги "Теги. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Ник Тарасов

Соавторы: Ян Громов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 76 страниц)

Глава 3

Артём

Район выбирать оказалось муторнее самой покупки.

Размышляя о своём будущем месте проживания, исторический центр я отмёл сразу. Красиво, статусно, старый фонд с лепниной – и вечный шум под окнами, пробки, выхлопы, ужасная загазованность, узкие дворы, забитые машинами в два ряда. Городские мероприятия с громкой музыкой, весельем и плясками. Летом – открытые окна и круглосуточный гул, зимой – бесконечная возня коммунальной техники под окнами. В прошлой реальности я одно время хлебнул жизни в центре и знал цену этой открыточной картинке. На фотографиях всё выглядело прекрасно, а вот жить там хотелось всё меньше с каждым месяцем. Мне нужен был чистый воздух, тишина, покой, но и чтобы при этом утром до зала и до офиса добираться без нервов. Присмотрелся к восточным микрорайонам – те, что помоложе, застройка поприличнее, дворы пошире, спальные кварталы за Пермякова. Тихо, зелено, приятно, до офиса минут пятнадцать на машине. Молодёжь с деньгами скупала жильё именно там, и это кое о чём говорило. Люди редко голосуют рублём случайно.

Позвонил Ирине. Той самой… короче, риелтору из «Терема», которая мне прошлым летом однушку подобрала. Профессионал редкий: блокнот, цепкий, почти ястребиный взгляд и память на клиентов такая, что иной компьютер позавидует. Она узнала меня по голосу с первой секунды. Ещё бы. Помимо того, что она помогала мне с покупкой той самой однушки, в которой я жил, мы ещё периодически пересекались у неё в офисе. Я приезжал по работе, иногда задерживался у её рабочего места буквально на пять минут выпить кофе, переброситься парой слов. Если она была на месте в тот момент. За это время успели познакомиться уже не только как клиент и риелтор, а в более дружеском формате.

– Артём! Здравствуйте! Богатеете? – В трубке слышалась улыбка. – Однушку уже переросли?

– Перерос, Ирина. Ищу двухкомнатную теперь. Восточка, кирпич предпочтительнее панели, не первый и не последний этаж. Двор тихий. Бюджет до… хмм… девятисот максимум, но лучше – дешевле, потому что потом нужно будет докупать в квартиру разные штуки. На руках, без кредитов и ипотеки. Наличкой или безналом.

Она щёлкнула ручкой на том конце – я почти видел, как она быстро записывает мои пожелания привычным убористым почерком.

– Хорошо. Пару вариантов есть уже сегодня, ещё подниму к концу недели. Без ипотеки – это всегда приятно слышать. Продавцы таких покупателей любят. Будем смотреть, выбирать.

Вот за что я её ценил. Ноль лишних слов, ноль впаривания. Не начинала убеждать, что «надо брать, завтра уже не будет», не пыталась незаметно сдвинуть бюджет вверх. Работала как хороший компилятор: на входе задача, на выходе результат, посредине – тишина и дело.

Первый вариант забраковал ещё в подъезде. Дом хороший, кирпичный, семь лет, но подъезд обшарпан, лифт скрипел так, будто его собирали из деталей от разных механизмов на спор. Где‑то уже успели отбить плитку, на стене красовалась свежая надпись маркером, а лампочка под потолком мигала через раз. Квартира – метраж нормальный, только окна на трассу. Я постоял у стеклопакета, послушал, как внизу воет фура, одна за другой проносятся машины, и всё понял. Через неделю этот шум перестанешь замечать, через месяц начнёшь ненавидеть. Ирина даже не уговаривала, сразу повела дальше.

Второй был занятнее. Улучшенная планировка, кухня почти десять метров, балкон застеклён. Хозяйка – женщина за пятьдесят, суетливая, показывала комнаты и без остановки расписывала, какой тут «чудесный ремонт». То обои итальянские, то плитка дорогая, то соседи золотые люди. Ремонт был так себе, честно говоря. Косметику навели, а в остальное решили не лезть. А когда я мельком глянул на розетку у плинтуса, интерфейс подкинул мне подарочек: над щитком в прихожей всплыло блёклой строкой [Медь: окисление на скрутках] и следом [Сечение занижено: риск нагрева]. Проводка родная, ещё советская, под современную технику не тянула вообще. Микроволновка с чайником одновременно – и здравствуй, выбитая пробка, а то и запах горелого. Менять всё под ноль, штробить стены, перекладывать кабель. Спасибо, я лучше поищу.

– Ирина, тут электрику перекладывать полностью, – сказал я в подъезде негромко. – Медь старьё.

Она глянула на меня с уважением.

– А вы разбираетесь. Большинство только на обои смотрят.

– Профессия такая. По проводам живу.

Третий вариант я тоже отсеял – уже по двору. Между домами воткнули какую‑то шашлычную, и вечерами там, по словам соседки, «весело». Пока она это рассказывала, из открытой двери уже тянуло дымком и жареным мясом, а возле входа курили двое подвыпивших мужиков. Веселья мне и на работе хватало.

А вот четвёртый лёг как влитой. Кирпичная девятиэтажка на Пермякова, дому лет восемь, двор закрытый, детская площадка, тополя в три обхвата. Машины стояли аккуратно, асфальт без ям, возле подъезда чисто. Седьмой этаж – как я и просил, серединка. Двушка‑распашонка: комнаты в разные стороны, кухня просторная, лоджия во всю стену. Хозяева – молодая пара, уезжали в Краснодарский край, продавали быстро, торопились. Ремонт свежий, меблированная. Всё без дизайнерских выкрутасов, зато аккуратно, стильно и со вкусом. Я прошёлся, потрогал батареи, заглянул в щиток – медь, автоматы нормальные, никаких тебе окисленных скруток. Интерфейс молчал, и это молчание дорогого стоило.

– Беру, – сказал я Ирине. – Если по цене сойдёмся.

Просили восемьсот восемьдесят. Ниже моего бюджета, здорово. Но хотелось ещё скинуть – на обустройство, как и сказал. Ирина отработала свой хлеб виртуозно: минут за десять, парой фраз про «деньги в день сделки, не ипотечник» и «покупатель ответственный» сбила цену до восьмисот тридцати пяти. Без давления, без театра, будто между делом. Я слушал и любовался. Ей бы переговорам можно было учить за деньги.

Сделку оформили через несколько дней в офисе «Терема», с юристом, всё чинно. Проверили документы, сверили данные, подписали бумаги. Восемьсот тридцать пять тысяч рублей из заложенной на новую квартиру суммы я перевёл по безналичному переводу через банк – продавцам так было удобнее, да и мне тоже. Минут через десять после подтверждения перевода мы пожали друг другу руки.

На следующий день завёз Ирине на работу большую коробку конфет, вручил. Она сначала попыталась отказаться, но без особого энтузиазма. Посмотрел на новенькие ключи и понял, что теперь у меня наконец есть просторное место, где можно спокойно развернуться и даже бегать, хаха.

Переезд занял два дня. Нанял для этого профильных работяг со своим грузовиком. Перевозимого барахла у меня было относительно немного, многое оставил в однушке для привлекательности будущим арендаторам. Сейф, конечно же, забрал. В новой квартире одну комнату определил под жильё, вторую под рабочий угол: стол, офисное кресло, стеллажи под документацию и железо. А ещё купил и воткнул туда же электрическое массажное кресло – из экономии на скидке, кстати, ибо штука это не из бюджетных. После десятичасовых рабочих дней спина однажды скажет мне за него спасибо.

Лена помогала расставлять всё по своим местам, мыть, наводить порядок и всё удивлялась, откуда у меня столько денег в мои‑то годы. Не буквально удивлялась, а так, в лайтовом режиме троллинга, чтобы не скучно было. Подкалывала меня, якобы я в IT для прикрытия работаю, а на самом деле сутенёр, по девочкам барыжу, вот и заколачиваю миллионы.

На что я так же подкалывал её, что если бы так и было, то давно уже жил бы на Ходынском поле с какой‑нибудь недавней «Мисс Россия», на чилле, на расслабоне.

Лена шутку оценила, не стала мозги пилить и закатывать сцену ревности.

Закончив с переездом полностью, мы взяли винишка, нарезали сыра и решили посмотреть на широком экране какую‑нибудь классику. После непродолжительных обсуждений, единогласный выбор пал на «Парк Юрского периода». Тот самый фильм Спилберга из девяностых с замечательным актёром Сэмом Ниллом. Которого я позднее видел в «Острых козырьках».

Хмм… Интересно, Сэм Нилл всё ещё продолжает сниматься в кино будущего после того, как я… переместился сюда?

* * *

Разгрёбшись с бытом, я вернулся к тому, что меня по‑настоящему грело. К делу. К работе.

Dornet рос. Медленно, без фейерверков, но уверенно – как правильно посаженное дерево.

Из новшеств вкатил то, что телефоны две тысячи шестого могли переварить. Во‑первых, доставку сообщений вдогонку: адресат вне сети – сообщение висит на сервере и падает ему, как только он появится. Мелочь, а для эпохи убитых GPRS‑сетей – золото. Во‑вторых, статусы: «на паре», «сплю», «пишите – отвечу». В‑третьих, ввёл выбор тем, цветов интерфейса. И ещё несколько мелочей для шлифовки. Всё‑таки, в масштабных новшествах я пока был ограничен по эпохе развития технологий.

Я всю соль понимал костями: истинная ценность переписки – в начинке приложения, куда хочется вернуться. Будь то цветовая палитра или комнаты по интересам. Все способы хороши.

Борьба за внимание. Усидчивая и беспощадная.

Чтобы становиться привлекательным для рекламодателей.

Серверную часть под всё это дело тоже пришлось расширять. Один боевой сервер уже был на пути к тому, чтобы упираться в потолок: пользователей становилось всё больше, база разрасталась, запросы прибывали практически каждый день. Арендовал у того же московского хостера вторую машину – помощнее, с нормальным каналом и RAID‑массивом. Часть сервисов перенёс на неё, чтобы разгрузить основной сервер и оставить запас на дальнейший рост.

Домашний системник в углу складского помещения офиса окончательно превратился в тестовый стенд. Там я спокойно обкатывал новые функции, не рискуя положить рабочий проект очередным неудачным обновлением.

Перед запуском по привычке полез проверить тестовую машину. Интерфейс тут же выдал короткую сводку: [Температура: норма ], [SMART: диск здоров, наработка малая]. Порядок.

Бэкапы, как и раньше, настроил сразу, до запуска, а не после катастрофы. Одной потерянной базы в прошлой жизни мне хватило, чтобы выучить этот урок кровью и бессонными ночами. Для резервных копий специально арендовал место уже у другого хостера. Если ляжет один дата‑центр, второй всё равно останется жив. Ежедневная выгрузка базы происходила автоматически, без моего участия. Спится куда крепче, когда понимаешь, что один сдохший винчестер или даже серьёзная авария у провайдера уже не способны перечеркнуть месяцы работы.

Впрочем, я прекрасно понимал, что это решение тоже не навсегда. Если темпы роста сохранятся, то где‑нибудь к середине, максимум к осени две тысячи седьмого придётся уже строить нормальную серверную инфраструктуру: отдельный сервер под базу данных, отдельный тестовый сервер, ещё серьёзнее разводить нагрузку. Домашний системник окончательно уйдёт на пенсию. Хотя выбрасывать его точно не стану. Это же, по сути, первый сервер Dornet. Поставлю потом в стеклянную витрину будущего музея компании. А лет через двадцать, глядишь, продам Илону Маску за миллиард долларов.

Хахаха!

* * *

Вечером залез посмотреть на форум «Вместе».

Держал я его на радаре не из любопытства. Вершинина шла ноздря в ноздрю со мной, только с другого края. Открыл – и присвистнул. Кто‑то грамотный работал над техническим совершенствованием форума, без костылей и уродства. Кто‑то, кто реально шарит в IT, воплощая идеи мисс Вершининой. У её пользователей было уже многое для комфорта. Не форум уже – младенец соцсети, живой и дышащий. Я листал разделы и ловил себя на неприятном холодке узнавания. Она думала ровно как я. Ну да, ещё бы. Объединить общение и город в одну ленту, посадить всех в телефон. Разница была в том, что она заходила со стороны медиа и контента, а я – со стороны мессенджера и технологии. Но целились мы в одну точку, суть была одна и та же.

«Ну, здравствуй, коллега по несчастью, – подумал я, закрывая ноутбук. – Как бы ты ни выглядела».

Штат своей компании я тоже подтянул – пространство второго офиса, взятого в аренду у того же арендодателя, позволяло рассадить людей без давки. Виктора, продажника, поставил во главе вновь сформированного отдела продаж и дал ему двух новых бойцов под начало. Новых у нас, а так с некоторым опытом – один из торговых представителей, Евгений, другая – из «Евросети», была администратором салона второй категории, Елизавета. Женя и Лиза, в общем.

Что касается Виктора – мужик уравновешенный, не скользкий, клиентов приводил ровно и без цирка – грех такого не растить. Плюс я добрал троих технарей, инженеров. Платил я, как всегда, повыше рынка. Дешёвый сотрудник всегда обходится дороже: накосячит, наворотит делов, клиент убежит, репутация просядет – потом втрое переплатишь за исправление ситуации. Простая арифметика, которую половина местных контор в упор не видела и не хотела видеть. А потом жаловались, почему у них клиентская база растёт так жиденько.

* * *

А ещё мне идея одна пришла вечером, дома. Занимательная. Практичная.

Я сидел в домашнем рабочем кабинете, Лена устроилась в жилой комнате с учебниками по пению – что‑то там конспектировала, изредка вздыхая над скучным параграфом.

Ага, если бы по пению. По своим архитектурно‑строительным наукам.

Я открыл чистый вордовский файл и начал думать пальцами. Так мне лучше соображалось: не в голове гонять по кругу, а раскладывать по строчкам.

Меня давно грызла аренда. Да вообще, любая аренда – это как маленький волчок, постоянно грызёт твоё бочок, не давая спокойно спать. Два помещения в бизнес‑центре, деньги за них капали чужому дяде каждый месяц, и с ростом штата эта капель будет превращаться в ручей. Сейчас два офиса, потом три, потом девять. Платишь, платишь, куча денег расходуется на эту статью, однако.

И тут мысль щёлкнула, аж пальцы зачесались.

А что, если купить здание? Своё. Административное, этажа на три‑четыре, с парковкой машин на двадцать‑двадцать пять. Часть отдать под свою контору, с запасом, а остальное сдавать. И сдавать не абы кому, а тем, кто варится рядом с IT или с бизнесом вообще: юристам, бухгалтерским фирмам, веб‑студиям, дизайнерам, рекламщикам. Примерно такому спектру профессий. Такие соседи – это же готовый канал клиентов. Юрист порекомендует меня своему клиенту, я – своего клиента отправлю к аутсорсинговым бухгалтерам этажом ниже. Я ведь и сам услугами таких бухгалтеров пользуюсь с самого начала практически – найду что сказать. Заключить с ними всеми негласное соглашение про водоворот клиентов в природе. Экосистема под одной крышей. IT‑бизнес‑центр, короче.

А что? Вообще не шутя! Солидно!

Я даже привстал от азарта, потом сел обратно, чтобы Лену не пугать грохотом.

Прикинул цены, посёрфил в интернете. Здание такой этажности, с нужной мне площадью и парковкой, потянет сейчас примерно на… шестнадцать‑тридцать миллионов, наверное, в зависимости от места и состояния. Сумма, от которой даже мои доходы поперхнутся. Но вот в чём фокус: в обвал конца восьмого года всё это подешевеет капитально. Часть владельцев коммерции сядет в лужу – кредиты, платежи, арендаторы разбегутся, бизнесы посыпятся. К сожалению, это неизбежно. К сожалению… для них. И к счастью для меня, кто в курсе и имеет достаточно времени, чтобы подготовиться. Коммерческая недвижимость пойдёт с молотка сильно ниже докризисных ценников. Значит, задача простая: копить. И копить обязательно в долларах – под эту цель открою валютный счёт отдельно.

Всей суммы я к тому моменту всё равно не соберу, но это и нормально. Часть возьму кредитом на юридическое лицо. Залогом станет само здание – классическая ипотека на коммерческую недвижимость. Банк, скорее всего, попросит ещё поручительство собственника бизнеса, то есть меня, либо залог другого имущества. Ну и пусть просит. Схема рабочая, обкатанная миллионами до меня. Решаемо.

Отдельным абзацем задумался про ООО.

Хмм, вопрос тоже довольно‑таки интересный…

Глава 4

Артём

ООО, значит… Нет. Пока – нет. И завтра нет. Смысла ноль. ИП меня устраивало по всем статьям: простая отчётность, деньги свои, отчитываешься легко. ООО я заведу тогда, когда оно начнёт приносить осязаемую выгоду, а не раньше. Скорее всего – по мере серьёзной экспансии, после покупки здания, ближе к девятому или десятому году. И не взамен ИП, а в довесок. ИП пусть тянет консалтинг, обслуживание, часть клиентов по‑простому… А ООО возьмёт на себя крупные корпоративные проекты, штат, большие контракты, тендеры, серьёзные кредиты на развитие – выход на региональный уровень, а там, глядишь, и на весь федеральный округ. Каждому «инструменту » своё место.

Я перечитал файл. Всё стояло ровными шеренгами, каждый пункт был мне по силам, пусть и растянут на годы. Отлично. То, что доктор прописал.

* * *

А в самом низу, под всеми серьёзными текстами и расчётами, я приписал одно слово. Жирным шрифтом и тёмно‑синим цветом.

McLaren.

Казалось бы, при чём тут суперкар посреди бизнес‑плана? А при том.,. Этому было очень даже разумное объяснение! Это машина моей мечты – дерзкая, эгоистичная и без оправданий. Такой она и должна быть. В долгую, на будущее, когда фундамент встанет. Обязательно. Пусть висит в конце документа как маяк, к которому идёшь.

Сохранил файл в запароленную папку с рабочими мыслями. Мало ли кто в ноутбук залезет – паранойя штука полезная, особенно у человека, который сам умеет писать червей и знает, как легко чужое любопытство превращается в чужой доступ.

– Ты там мировое господство планируешь? – Лена заглянула в дверь, растрёпанная, с ручкой за ухом.

– Почти, – усмехнулся я. – Квартплату оптимизирую.

Она фыркнула и ушла обратно к конспектам. За что я её ценил, в числе прочего – не лезла в душу клещами.

Кстати, о теле, которое ко всему этому прилагалось – к моей душе.

Тайский бокс перестал меня убивать где‑то к этому времени. Первые тренировки были позором, да – тело задохлика, которое я за год привёл в порядок, всё равно не понимало, что от него хотят. Голова знала технику, а мышцы отставали, как плохой перевод от оригинала. Я задыхался после двух раундов на лапах, ноги деревенели, удары выходили корявые. Тренер, жилистый парень по имени Руслан, только качал головой. Руслан был помощником Сергея, того главного тренера, который был приземистым мужиком с расплющенным носом.

А тут вдруг что‑то встало на место. Тело освоило стойку как влитое, само, без напоминаний. Дыхание перестало сбиваться, я держал темп и ещё оставалось на голову – думать, читать соперника, не паниковать. Руслан после спарринга хлопнул меня по плечу и выдал:

– Ну вот. Лучше и лучше с каждой тренировкой. Уже на человека похоже. Так держать!

Я чуть не расплылся, как дурак. От него это было равно ордену. И самое приятное – после зала башка становилась ясной, звенящей, пустой в хорошем смысле. Стресс, вся эта муть с криминальными клиентами, гонка с Вершининой, цифры и планы – всё вымывалось потом и болью, тестостероновой агрессией. Выходишь на мороз, идёшь к такси или же пешком прогуливаешься, и мир вокруг делается решаемым. Каждая задача – просто следующий раунд. Всё становится по плечу, словно ты – профессиональный фиксер. Словно ты… не знаю, Рэй Донован какой‑нибудь.

Лена перемены заметила. Как‑то за ужином посмотрела на меня долго и обронила:

– Ты стал другой. Затрудняюсь описать в точности. Собранный какой‑то что ли.

И всё. Без подначек, без «боевые единоборства такие травмоопасные…», без истерик, приводящих к «а когда же ты наконец за ум возьмёшься по‑настоящему… », без сарказма «ну‑ну, завтра уже на интервью в Дэйне Уайту намылился поди…». Просто отметила доброжелательно и вернулась к еде. Я снова, в который раз, поймал себя на тихой благодарности. Она принимала меня таким, какой есть, а не пыталась переделать под свой воображаемый чертёж, как одна из этих стримовых Наташек и Олесек из двадцатых. Бесценное качество для девушки.

И вот, поразмыслив на досуге про Лену, я решил сделать ей подарок.

Пошёл в ювелирный. Только в нормальный, в сеть с настоящим именем, а не к тем позорным крикунам, что орут про «самые низкие цены» и «скидку восемьдесят процентов». Знаю я эту публику. Изделия у них полые внутри, как шоколадные зайцы, сами сплавы вызывают большие вопросы, а проба нарисована чуть ли не фломастером. Презираемые всеми фуфломицины – ещё и имеют наглость величать себя «известными и популярными в народе сетями».

Дороже в приличном месте – зато за качество спокоен.

Выбирал долго, очень тщательно. Продавщица порхала вокруг, но я отмахивался вежливо – сам знал, что ищу. Взял цепочку на шею из белого золота, тонкую, не цыганскую лопату, а изящную. И к ней кулончик из платины в виде буквы «А».

Почему «А»? Ну, тут, на самом деле, без загадок. Потому что я – Артём. Вот так всё просто. Пусть носит частичку меня, раз уж мы с ней в этой странной, ни к чему не обязывающей связке, которая мне, чёрт возьми, нравилась.

Я купил букет из пяти белых роз, ровно пять, без гигантомании. С зеленью. Поставил в вазу.

В целом вечер я организовал без пафоса. По большому счёту терпеть не могу этот театр – ресторан, свечи по счётчику, преклонение на колено, вся эта ванильная показная чепуха на публику. Иногда можно было нечто подобное, но сдержаннее и не сегодня. Нет. Я устроил праздник дома, для двоих. Без посторонних глаз, максимальная интимность события.

Лена любила и умела готовить, руки золотые, хорошая мама приучила. Но в этот раз я решил всё сделать иначе. Я сам решил приготовить одно популярное блюдо из двадцатых, которое мне нравилось, и для которого закупил всё необходимое. Я готовил, объяснял, учил ласково, спокойно, с поцелуями, а Лена внимала, училась.

Для сегодняшнего вечера, кстати, я купил бутылку французского Mouton Cadet Sauvignon Blanc. Да, на этот раз это было белое. И для него – соответствующее блюдо: филе сёмги под сливочно‑лимонным соусом с молодым картофелем и спаржей.

Ммм… пальчики оближешь…

* * *

На столешнице уже лежало всё, что я купил по дороге домой. Толстый кусок охлаждённой сёмги с ровными оранжевыми прожилками в вакуумной упаковке, молодой картофель размером чуть больше куриного яйца, пучок спаржи, жирные сливки, крупный лимон, укроп, чеснок и хорошее сливочное масло. Остальное необходимое уже было дома до этого.

Ничего экзотического. В двадцатых подобное блюдо стало почти классикой домашних ужинов. Ладно, возможно не классикой в широком смысле, но, как минимум, не редкостью. Тогда его готовили тысячи людей, а в две тысячи шестом оно пока ещё выглядело чем‑то почти ресторанным.

– Мне нужно, чтобы ты была очень внимательной, – улыбнулся я, притягивая Лену за талию. – Смотри и запоминай.

– Есть, босс!

Она послушно кивнула, но… через пару секунд уже сама взяла разделочную доску, хаха. Бесценно. Не смогла устоять в стороне с пассивным видом, лишь наблюдая. Если уж что‑то особенное ваять – то вместе с близким мужчиной.

Картофель первым отправился под холодную воду. Молодую кожицу я почти не чистил, лишь слегка прошёлся жёсткой стороной губки, смывая остатки земли. Именно в этой тонкой оболочке потом оставалась добрая половина вкуса. Лена с любопытством наблюдала, как я безжалостно откладываю нож в сторону.

– А почистить?

– Зачем? Всё вкусное ты сейчас сама хочешь выбросить.

Она тихо хмыкнула.

– Ладно, Артём. Убедил.

Картофель один за другим упал из моих рук в тяжёлую кастрюлю из полированной нержавейки. Толстое дно глухо отзывалось на каждый удар, обещая, что вариться он будет спокойно и равномерно.

Дзынь… Дзынь… Дзынь…

Я залил его холодной водой, бросил хорошую щепоть соли, несколько веточек укропа прямо целиком и небольшой кусочек сливочного масла. Молодому картофелю после закипания хватит минут пятнадцати‑двадцати, не больше.

– Что?.. Масло тоже в воду? Сливочное масло?

– Ага. Оно добавляет лёгкий сливочный вкус, а картошка потом получается нежнее. Мелочь, но разница чувствуется.

Пока кастрюля неторопливо набирала температуру, мы занялись рыбой. Я достал филе из упаковки и специально оставил его на несколько минут просто полежать на доске.

– Да, кстати, холодную сёмгу сразу на сковородку нельзя. Забыл что‑то я сразу распечатать… Переволновался от того, что всё хочется приготовить идеально, хех. Ладно, пусть сейчас температура получше выровняется с комнатной. Тогда прожарится красиво.

Лена обняла меня и поцеловала. Чтобы не волновался. Затем провела пальцем по гладкой поверхности рыбы.

– Даже жалко резать.,.

– Выбирал лучший кусок.

Я аккуратно промокнул филе бумажным полотенцем.

– Запомни, Лен, главное правило. Чем суше поверхность, тем красивее получится корочка.

Она повторила движение уже самостоятельно, старательно, будто боялась повредить нежное мясо. Я невольно улыбнулся. Всё‑таки приятно чему‑то учить человека, которому действительно интересно.

Следом настала очередь спаржи. Я взял первый стебель за оба конца и слегка согнул.

Хруст…

Нижняя жёсткая часть сама осталась в руке.

– Видела?

– Она сама.,.

– Именно. Не нужно ничего вымерять. Она сама показывает, где заканчивается вкусное.

Мы быстро перебрали весь пучок. Стебли блестели после воды яркой весенней зеленью. Немного оливкового масла Extra Virgin (оно у меня постоянно было дома, привычка ещё с другой жизни ), соль, несколько оборотов мельницы с чёрным перцем – и больше ничего. Иногда лучшая приправа – вовремя остановиться. Отложил тарелку в сторону.

Я взял лимон, помыл и первым делом аккуратно прошёлся по его кожуре мелкой тёркой, снимая только тонкий жёлтый слой.

– Для соуса, – пояснил я, заметив вопросительный взгляд Лены. – Сам сок даст свежую кислинку, а цедра – запах. Только до белого слоя не нужно доходить, он горчит.

Когда маленькая горка ароматной цедры легла в блюдце, я разрезал лимон пополам и протянул одну половину Лене. Другую – себе.

– Выжимай сок. Только не торопись, косточки нам в соусе совсем ни к чему.

Она с сосредоточенным видом принялась давить лимон над небольшой миской, то и дело поглядывая, не ускользнула ли очередная косточка. Я невольно улыбнулся. Было в этой бытовой картине что‑то удивительно домашнее. Простое. Настоящее.

– Откуда ты вообще всё это знаешь?

– Это довольно длинная история…

– Очень длинная?

– Лет на двадцать.

Она рассмеялась, даже не подозревая, насколько сейчас я был близок к правде.

Подготовил сковороду с антипригарным покрытием, включил прогрев. После того, как она уже прогрелась как надо, я положил небольшой кусочек сливочного масла и плеснул совсем немного оливкового. Масло медленно растеклось тонкой золотистой плёнкой, запахло… орехом.

Филе легло кожей вниз.

Раздалось негромкое ровное шипение. Не агрессивное, не оглушительное. Именно такое, какое и должно быть.

– Слушай звук, эту шипящую симфонию, – сказал я. – Хорошая готовка часто начинается с правильного считывания звуков.

Минуты четыре‑пять мы просто молча наблюдали, как кожа постепенно становится янтарной, а граница прожарки медленно поднимается всё выше по толщине рыбы. Сёмга словно сама меняла цвет, становясь светлее с каждым мгновением…

Переворачивать пришлось всего один раз. Больше ей и не требовалось. Я осторожно подцепил филе деревянной лопаткой, перевернул и буквально через минуту снял его на тёплую тарелку отдыхать.

Лена вдохнула полной грудью.

– Так аппетитно! Уже хочется попробовать.

– Подожди. Самое вкусное ещё впереди.

На той же сковороде растаял ещё один кусочек сливочного масла. Я бросил мелко нарубленный чеснок и начал медленно помешивать.

– Главное сейчас – не жарить его. Просто разбудить.

Воздух мгновенно стал другим. Исчез запах горячей рыбы, уступив место густому сливочному аромату, в котором чеснок звучал мягко, почти сладко.

Я влил сливки.

Они лениво закипели по краям, собирая со дна всё, что осталось после сёмги. Следом отправились лимонный сок и та самая цедра. Соус постепенно густел, становился бархатным, гладким, будто его кто‑то долго растирал кистью по холсту. В самом конце я мелко нарезал укроп и всыпал буквально горсть.

Кухня наполнилась запахом, который невозможно было перепутать ни с чем… Горячие сливки, свежий лимон, масло, зелень, чеснок и рыба смешались в одно целое. Даже молодой картофель, который уже успел свариться, казалось, будто пропитался этим ароматом. Я слил воду, вернул его обратно в кастрюлю, положил ещё немного сливочного масла и несколько раз хорошенько встряхнул. Каждая картофелина сразу покрылась тонким блестящим слоем, словно её специально отполировали.

Соус спокойно томился на маленьком огне, а я тем временем поставил рядом вторую, небольшую сковородку – спарже хватило буквально пары минут. Она лишь слегка размягчилась, сохранив яркий цвет и приятный хруст. Именно такой её и подают в хороших ресторанах.

Напоследок в соус вернулась сёмга. Не жариться. Просто согреться. Я несколько раз аккуратно полил её сливочно‑лимонным соусом сверху, позволяя ему медленно стекать по румяной поверхности рыбы.

Когда всё наконец оказалось готово, я достал две большие тарелки и одно рыбное блюдо из коричневого стекла. На одну тарёлку лёг молодой картофель, рядом на другой устроилась спаржа, а на рыбном блюде заняло своё место филе сёмги. Последним движением щедро полил рыбу горячим сливочно‑лимонным соусом, в котором плавали крошечные зелёные островки укропа. Накрыл полноценно на стол.

Фоном у нас уже был включен второй телевизор, тот, что находился прямо на кухне. По нему транслировался MTV. Просто, чтобы веселее было готовить. Я его выключил.

Пошёл в кабинет, взял ноутбук, принёс в зал, открыл на нём онлайн радио с uplifting trance для поддержания романтической атмосферы, вывел звук на недавно купленную акустику с поддержкой Dolby Surround, новейшую модель, и выставил громкость так, чтобы музыка мягко заполняла квартиру, но не мешала разговаривать на кухне.

Достал из холодильника охлаждённое вино. Белое всегда лучше раскрывается холодным – становится свежее, ярче, без лишней спиртовой резкости.

Разлил вино по бокалам.

После первого же кусочка блюда, которое я приготовил, Лена произнесла:

– Это просто восхитительно, Артём! Словно в элитном ресторане.

За столом во время приятного ужина, суть которого Лена не вполне понимала, когда она расслабилась и раскраснелась от вина, я сходил в кабинет и принёс оттуда коробочку.

– Это тебе.

Лена открыла и замерла. Смотрела на цепочку, на буковку, потом на меня. Из богатой семьи, между прочим, ей золотом глаза не замылишь – а всё равно растерялась, зарумянилась, руки чуть дрожали. Скромная она была до неприличия, любому подарку радовалась искренне, а уж ювелирке – тем более, как оказалось.

– Артём, ты… это же… зачем?

– Затем, что захотел. Дай застегну.

Я зашёл сзади, убрал в сторону её волосы, застегнул замочек. Кулончик лёг ровно, платина мягко блеснула. Лена коснулась буквы пальцами и посмотрела на меня в отражении тёмного окна.