Текст книги "Жизнь замечательных Блонди (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 96 (всего у книги 98 страниц)

Рауль покинул кабинет, присутствующие запереглядывались.

– А ведь хорошая штука, – сказал вдруг Вернер, – если даже нас проняло. Даже Людвига!

Вольт едва приметно вздрогнул, но сказать ничего не успел: Вернер поднял своего кота и продемонстрировал его присутствующим.

Кристиан склонен был согласиться: если эта штуковина способна выдавать направленное излучение, то… Запросто можно лишить противника боевого духа и вымотать: куда уж тут воевать, если не можешь уснуть, а уснешь, пожалуй, коли мерещится всякая жуть, да еще и не знаешь, наяву ты это видишь или нет! Что, впрочем, вины с Рауля никоим образом не снимало…

– А ты, конечно, знал? – поинтересовался Эмиль у Алана, и тот неопределенно пожал плечами.

Пытать его не стали, знали, что за начальника он пойдет в огонь и в воду, и даже если и знал что-то о планах Рауля, всё равно его не выдаст. А и выдал бы, что толку?

Совещание пошло своим чередом, заговорили о других насущных проблемах, раз уж собрались. Не принимал участия в общей беседе только Алан, и его не трогали. Да и всё равно обсуждали вещи, далекие от дел его департамента…

Алан же настолько погрузился в собственные мысли, что не сразу услышал голос Кристиана.

– Алан, – звал тот негромко. – Ты что, уснул?

– Нет, – тот выпрямился, готовясь отвечать на какой-то вопрос. – Прошу прощения, я…

– Совещание окончено, – сообщил Кристиан и посмотрел как-то странно. Будто понимал что-то. А может, и правда понимал, кто его разберет!

Алан огляделся – и правда, все уже покинули кабинет, остался он один. Можно было только встать, коротко поклониться и выйти, чувствуя на себе пристальный взгляд Первого Консула.

"Дела! – подумал тот, когда за Аланом закрылась дверь. – Опять что-то у них неладно, поклясться могу! Который раз, интересно?" Увы, подсчитать возможным не представлялось…

…Не представлялось возможным подсчитать, сколько раз Рауль находил очередного гения. Это было одним из его хобби (и, кроме того, профессиональной обязанностью): разыскивать многообещающих молодых сотрудников и вытряхивать из них всё, на что те оказывались способны. По большей части эти гении оказывались пшиком, они не могли выдержать даже простейшей проверки, и Рауль мгновенно про них забывал. С другими он возился, бывало, подолгу, выжимал досуха и отбрасывал за ненадобностью: увы, мало кто соответствовал его требованиям, а тех, кто мог еще и угнаться за полетом мысли руководителя, и вовсе надо было днем с огнем искать!

Алан наблюдал это не первый год и уже свыкся с тем, что время от времени на Рауля находит, он выписывает с периферии очередного гениального юнца и тратит на него всё свободное время, заботы департамента перекладывая на плечи верного заместителя. Первого и единственного, к слову сказать, хотя Раулю полагалось минимум трое. Увы, более они никого рядом с собой терпеть не желал, одно это и утешало…

Алан прекрасно знал: более, чем на пару месяцев, не хватит ни Рауля, ни юного гения. Первому станет скучно (в принципе, он сходу мог понять, на что годен новый сотрудник), второй просто не справится с объемом работы, где-то ошибется, или, окрыленный внезапно возникшими перспективами, зазнается, проколется на ерунде и с позором вернется туда, откуда Рауль его взял.

Но не теперь. Не теперь…

На сей раз избранником Рауля, если можно так выразиться, стал не юный Блонди, только-только из интерната или проработавший всего несколько лет, а вполне взрослый экземпляр, ровесник Второму Консулу. Служил тот в Латоне, довольно крупном городе в другом полушарии, и ничем особенным не блистал. Затем вдруг пошел в гору, был на хорошем счету и добился-таки перевода в Танагуру! Еще полтора года работы в департаменте Ама, и этот Блонди – звали его Мишелем Вером, – выдал на-гора этот вот самый сомнологический проект, из-за которого сыр-бор разгорелся… Разумеется, пропустить подобное Рауль не мог и взял ценного сотрудника в оборот.

Вот тут-то Алану и стало не по себе… Не то чтобы он не испытывал подобного раньше, но, как уже было сказано, долго интерес Рауля к новым сотрудникам не держался, однако с Мишелем, казалось, он нашел общий язык. И немудрено! Если Вер и не дотягивал до уровня Второго Консула, то упорно стремился к этому, и тот мог говорить с ним почти на равных. Как с Аланом, но тому казалось, будто Вер куда быстрее и лучше понимает идеи, которыми Рауль способен был сыпать безостановочно, особенно если на него находил некий стих. Алан их в лучшем случае запоминал, чтобы обдумать на досуге, Мишель же подхватывал на лету и если не развивал, то задавал вполне осмысленные вопросы. Раулю это нравилось, видно было невооруженным глазом. Казалось, он нашел, наконец, достойного помощника, и…

Рано или поздно это должно было случиться, говорил себе Алан, проходя коридорами Эоса и не видя ничего по сторонам. Скажи лучше спасибо, что всё-таки поздно, что ты работал с ним столько лет, и он тебя ценил… как умел. Это его натура, разве ты раньше не знал? Ему нужно только всё самое лучшее, что может дать ему мир. Лучшие сотрудники, самые безумные из осуществимых и наиболее осуществимые из безумных идеи, рискованные эксперименты… Он ведь иначе жить не сможет, а ты… Ты, в общем-то, тоже. Но между вами – огромная разница. Он идет вперед и только вперед, а ты способен только держаться за ним, кое-как выдерживая эту скорость, и то уже давно чувствуешь, что он тебя щадит. Ты бы давно уже отстал, если бы это было не так…

Всё это Алан давно знал, но легче от этого не становилось. Что он мог поделать? Поговорить с Раулем? Да он ведь, скорее всего, даже не осознает, что делает, для него это в порядке вещей, сколько раз проходили! И он ведь не избавится от верного заместителя, тот слишком удобен, незаменим даже, Алан не останется без работы, дел ему хватит. Вот только обсуждать свежие идеи с Раулем будет Мишель, и сидеть с ним допоздна в лаборатории тоже будет Мишель, а на долю Алана останется административная работа, с которой он справляется отлично, а большее… Большего ему не дано.

Сколько себя помнил Алан, никакой особенной цели в его жизни не было. Он знал о своих, мягко говоря, не выдающихся способностях и лишь прикладывал все усилия к тому, чтобы не оказаться хуже своих однокашников. Его ждала самая обычная карьера, наверняка без особых взлетов и прочих неожиданностей, какая-нибудь неприметная должность, возможно, на периферии. Ни о чем большем Алан и мечтать не смел, да и непривычен он был к этому делу, к мечтам то есть. Такие середнячки, как он, должны исправно тянуть лямку и благодарить судьбу за то, что им позволено хотя бы это.

Собственно, ни о чем ином Алан и не помышлял, и длилось это до тех пор, пока ему не исполнилось четырнадцать. В тот год Алан впервые услышал о том, кто впоследствии сыграл немаловажную роль в его судьбе… Впрочем, нет, слышать о нем Алан слышал и раньше, преподаватели давно уже все уши прожужжали, рассказывая об одном из самых выдающихся выпускников прошлых лет, том, что еще в подростковом возрасте выдавал идеи, которые приводили в благоговейный трепет взрослых специалистов. Ученики слушали и только усмехались про себя: такие встречаются один на тысячу, а то и реже, и наверняка это продукт какого-то эксперимента, чего же требовать от обычных рядовых Блонди? Думал так и Алан, хотя всегда с интересом слушал и читал все, что попадалось об этой выдающейся личности, в самом нежном возрасте успевшей прославиться на всю Амои. Ему в самом деле было любопытно, тем более что его специализация имела некоторое отношение к работам кумира преподавателей.

Все изменилось в тот день, когда руководство интерната с помощью каких-то немыслимых интриг умудрилось заполучить предмет своего обожания для проведения нескольких факультативных лекций о последних достижениях в области развития биотехнологий. Алан, разумеется, от посещения лекций уклоняться и не думал: одно дело читать какие-то материалы о новых разработках и совсем другое – услышать о них из уст того, кто их придумал.

Все бы ничего, вот только, увидев лектора, сосредоточиться на содержании его рассказа Алан уже не мог, как ни пытался себя заставить. Ни фотографии, ни видеозаписи не могли передать и сотой доли того обаяния, той внутренней силы, которую излучал этот совсем молодой еще Блонди. Должно быть, именно это и называется харизмой, и Алану странно было видеть, что далеко не все его однокашники так очарованы этой выдающейся личностью, а некоторые так и вовсе поглядывают с плохо скрываемой неприязнью. Лишь спустя некоторое время он догадался – это была банальная зависть к тому, кто лучше, успешнее и талантливее их самих, но понять этой зависти так и не смог. Сам Алан, во всяком случае, не завидовал, потому что Раулем Амом он мог только восхищаться…

С той-то поры и появилась у Алана тайная цель (мечтой он это желание не называл, потому что мечты сбываются крайне редко, а Алан был твердо намерен воплотить свои намерения в жизнь): любыми правдами и неправдами пробиться в Эос – это была первая и самая сложная часть его плана. Сказать, что такому как Алан, сложно было этого добиться, значит ничего не сказать. Молодые Блонди умнее и талантливее него, случалось, отправлялись в дальние захолустные городки или на военные базы, чтобы там влачить весьма жалкое для представителей элиты существование, что уж говорить об Алане! Но там, где Алану не хватало способностей, выручало упорство и трудолюбие: не отвлекаясь ни на что, он шел к своей цели и ко дню выпуска числился в первой десятке. Чего ему это стоило, знал только сам Алан, но он никогда и никому об этом не рассказывал.

В восемнадцать лет Алан получил долгожданное назначение в Эос, и вот тут-то выяснилось, что не все так просто, как казалось. Все, чего хотел Алан – это быть рядом с так потрясшим его воображение Блонди, может быть, даже работать под его началом, ни на что большее он и рассчитывать не смел. Просто – видеть хотя бы издали, дышать одним с ним воздухом, радоваться его успехам… Желание иррациональное и даже несколько извращенное для представителя элиты, но это было все, чего хотел Алан Грасс. Увы, до осуществления этого желания было еще очень и очень далеко.

За время, которое понадобилось Алану на то, чтобы окончить учебу, его кумир взлетел на недосягаемые высоты. Шутка ли, в таком возрасте получить под свое начало все эосские лаборатории! В общем-то, и Алан числился в одном из подразделений, имевших отношение к лабораториям, но до Рауля Ама ему все равно было как до солнца…

Кто другой тут и опустил бы руки, но только не Алан. С его мягким, в общем-то, нравом и доброжелательностью, а еще большой нелюбовью ко всем и всяческим интригам, ему пришлось непросто. Не стоит, пожалуй, описывать, как именно пришлось Алану ломать себя, чтобы однажды обставить одного из своих коллег, прямо говоря, не очень честным способом. Утешало его только то, что реального вреда коллеге это не нанесло, а вот Алан – Алан совершил очередной рывок, уже на пределе своих возможностей, и добился-таки перевода в лабораторный комплекс, находящийся в прямом подчинении Рауля Ама, к тому моменту уже занявшего пост Второго Консула.

Это было, пожалуй, все, чего Алан мог пожелать. Ему нравилась его работа, его ценили – Алан заметно отставал от своих коллег в той части, что касалась генерации новых идей, зато по части исполнительности и тщательности сбора и анализа данных равных ему не было. Постепенно сложилось так, что большую часть подобной работы в подразделении переложили на Алана, впрочем, он не жаловался: хуже было бы, окажись он вовсе бесполезным. Но самое главное – со своего места в большом зале, заставленном стендами, экранами, рабочими терминалами, Алан частенько видел Второго Консула. Обычно тот миновал зал, не замедляя шага, если направлялся в свой рабочий кабинет или в лаборатории, но иногда, очень редко, останавливался переброситься словом с начальством Алана. Одним словом, о большем Алан не мог и мечтать еще год-другой назад…

Желаемое редко походит на действительное, в этом Алан убедился очень скоро. Рауль Ам был уже не тот, каким его запомнил четырнадцатилетний Алан. От того, прежнего Рауля будто волна шла, цепляя всех и каждого. Кто-то Рауля не любил, кто-то им восхищался, но равнодушным он не оставлял никого, это Алан успел заметить. Теперь же Рауль заметно повзрослел и словно замкнулся, отгораживаясь невидимой стеной от окружающих. Нет, он ни на йоту не утратил своей гениальности, перед ним преклонялись, им восхищались, но – не любили и побаивались. От него не исходило больше то невидимое сияние, в лучах которого когда-то мог погреться каждый, Рауль не увлекал больше за собой – просто приказывал, зная, что никто не посмеет ослушаться. Даже лицо изменилось – не такой живой стала мимика, не такой искренней улыбка, а взглядом можно было заморозить насмерть, но не согреть, как прежде.

Алан долго терялся в догадках по поводу того, что же все-таки могло произойти с Раулем за прошедшие годы, потом припомнил, что с ним самим сделал Эос, и удивляться перестал. Если уж на самых низших уровнях иерархии творится такое, то что уж говорить о вершинах власти! Но даже и таким Рауль Ам оставался кумиром его юности, и поделать с этим Алан ничего не мог. Конечно, вряд ли блистательный Второй Консул мог обратить внимание на рядового сотрудника, разве только случайно, но на это Алан и не рассчитывал. Своей цели он добился, а в том, что достигнутое оказалось совсем не похоже на то, к чему он так стремился, винить было некого…

Так оно все и шло, до тех самых пор, пока Рауль Ам не вышиб с треском своего первого заместителя, по слухам, за попытки подсидеть начальство. С Раулем такие фокусы не проходили, а потому заместителей у него за последние годы сменился добрый десяток. Должность эту в шутку называли проклятой, удержаться на ней долго было решительно невозможно еще и потому, что требования к своим замам Рауль предъявлял совершенно фантастические…

– Алан, – окликнул кто-то, и он очнулся от воспоминаний. Оказывается, его поджидал Эмиль Кан. – Ты сильно торопишься?

– Не особенно, – ответил тот. Он ко всем своим коллегам относился неплохо, а Эмиля трудно было не любить, настолько он был обаятелен. Конечно, до Рауля Ама ему было далеко, но Эмиль казался как-то… теплее, что ли? И проще, разумеется. Так или иначе, но Алан никогда не отказывался с ним поговорить. – У тебя что-то случилось?

– Да нет, – тот посмотрел на него, склонив голову набок. Челку он уложить не успел, и было немного странно видеть его в таком затрапезном виде. Этак Эмиль появлялся разве что после какого-нибудь рейда по пустыне! Но надо сказать, это его ничуть не портило, он и вообще-то был удивительно хорош собой (особенно по сравнению с довольно невзрачным Аланом, добавил тот про себя, но не позавидовал, потому что в этом не было никакого смысла). – Я хотел у тебя кое-что спросить, не возражаешь?

– Конечно, нет, – улыбнулся Алан.

– Ты обычно спешишь, – кинул пробный камень Эмиль.

– Но это не значит, что я не могу потратить четверть часа на беседу с коллегой, – ответил тот чуть резче, чем хотелось бы. Да, он всегда спешил, всегда пытался угнаться за Раулем и всегда отставал на шаг или два. Теперь уже не нагонит, поздно!

– Может, пойдем ко мне в кабинет? – предложил тот, глядя очень внимательно. Удивительно, обычно карие глаза считают тёплыми, но на сей раз… Алану доводилось видать коричневый лёд – на Амои и не такой бывает, – ну так глаза Эмиля сейчас могли поспорить с ним по части холода. – Здесь рядом, а не в коридоре же говорить…

– Пожалуй, нет, – отказался Алан. Он не любил вести щекотливые разговоры (а этот окажется из таких, он чувствовал) на чужой территории. Тем более, у Эмиля, в расслабляющем и уютном хаосе его кабинета, где, впрочем, владелец ориентировался безо всякого труда, размещая вещи и документы по одному ему понятной системе. – Если, конечно, это не что-то сверхсекретное.

– Да нет, – усмехнулся тот. Лёд в карих глазах не таял. – Тогда я тебя провожу, мне всё равно на выход… Алан, скажи, этот ваш эксперимент… он без последствий, я надеюсь?

– Полагаю, да, – кивнул тот, немного успокоившись. Конечно, никому не понравилось, что их использовали, как подопытных животных, да еще без их согласия.

– Хорошо, – серьезно кивнул Эмиль. – Мне бы не хотелось каждую ночь видеть этого идиота с вышибленными мозгами и лезть на стену из-за того, что я не успел!

Алан взглянул недоуменно, и тут же Эмиль вывалил на него подробности душераздирающей истории, приключившейся несколько лет назад. В итоге они едва не лишились Вернера, а Эмиль окончательно и бесповоротно приобрел заклятого друга или верного врага, это уж с какой стороны посмотреть. Но, наверно, неприятно было проживать тот самый момент с самым худшим из возможных окончаний, пусть даже и во сне…

Интересно, что же видели остальные, задался он вопросом. Судя по выражениям лиц, ничего хорошего. У всех имелись свои скелеты в шкафу, свои тайные страхи… И Алан прекрасно знал, что увидел бы он сам, если бы остался в Эосе, довелось ему однажды узреть кошмар! А может, подсознание подкинуло бы ему что-то еще более страшное, как знать!

– Мог бы хоть предупредить, – как бы между прочим сказал Эмиль.

– Не мог, – ответил Алан.

– Понимаю, – хмыкнул тот. – Рауль в роли начальства – это еще хуже, чем просто Рауль…

– Не в этом дело. – Алан помолчал, потом признался: – Я не знал. Верить или не верить, дело твоё, но я действительно не знал. Всё шло, как обычно, остались лаборанты, я уехал домой, Рауль, как я думал, тоже, а утром я узнал…

– Как интересно, – протянул Эмиль. – Чтобы первый заместитель – и не знал о подобном финте? Ты ведь прежде был в курсе всех его афер, другое дело, что молчал, как проклятый!

– Это верно, – усмехнулся Алан. – Прежде – был в курсе.

– А откуда вообще взялась эта адская машина? – вдруг сменил тему Эмиль, и тот, радуясь возможности не продолжать более неприятный разговор, с охотой поведал ему, кто такой Мишель Вер и откуда он взялся со своей разработкой.

– Я подозреваю, это было его идеей – дать полную мощность и посмотреть, что из этого выйдет, – не удержался Алан в финале. – А Рауль…

– А Рауля не было в Эосе в тот момент, – заметил Эмиль, о чем-то сосредоточенно раздумывая. – Это и камеры наблюдения подтверждают. Конечно, лаборанты у вас пуганые, но ты ведь присутствовал при том, как Рауль отдал распоряжения?

– Да, – нахмурился Алан, не понимая, к чему тот клонит. – Но он ведь мог просто вызвать их и…

– Этого мы не узнаем, если не расспросим лаборантов, а они, боюсь, сейчас не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы, – усмехнулся Эмиль. – Либо не выдадут начальство… Но скажи, насколько вероятно, чтобы этот ваш Мишель на свой страх и риск отдал подобный приказ?

– Вполне вероятно, – почти без раздумий ответил Алан. – Насколько я успел его узнать, он достаточно уверен в себе, чтобы взять на себя последствия неудавшегося опыта. Ну а в этом случае…

– Поскольку всё удалось, его прикрыл Рауль. Он любит… авантюристов, – усмехнулся Эмиль, – хоть и не показывает этого. Он и сам еще тот авантюрист, верно ведь?

– Это точно, – ответил кривой улыбкой Алан. – Прости, я…

– Ты занят по горло, я помню, – кивнул тот. – Это у меня снова нет работы! Клятый вулкан пыхтит и пыхтит потихоньку, а я скучаю… Что ж, спасибо за беседу, мне пора!

– Погоди, – остановил его Алан. – А откуда ты знаешь Мишеля?

– А кто тебе сказал, что я его знаю?

– Ты говорил так, будто знаком с ним не понаслышке. Твои вопросы об этом свидетельствуют. Вы знакомы или нет?

– Знакомы, – протянул Эмиль, и взгляд его, оттаявший было, вновь сделался ледяным, и это так не походило на вечно приветливого начальника департамента ЧС, что Алан насторожился.

– А… не расскажешь? – осторожно попросил он.

– Отчего же нет, – усмехнулся тот. – Но об этом я говорить в коридоре не стану, извини.

– Идем ко мне, – решительно сказал Алан. – Мы уже рядом.

Эмиль кивнул, и тот провел его в свой кабинет, невероятно аккуратный и чистый по сравнению с рабочими апартаментами коллеги.

Алан прекрасно помнил, как очутился здесь…

В те годы, когда он только начинал делать карьеру, кабинет первого зама пустовал уже несколько месяцев, а Рауль отметал одну кандидатуру за другой, ни один из соискателей его не устраивал в достаточной мере. В конце концов, дело дошло до того, что Рауль решил поискать достойного заместителя в рядах простых сотрудников (как выразился бы несколькими годами позже один его коллега – «пришлось взять у себя») и объявил внутренний конкурс на должность своего заместителя. Надо ли говорить, какой ажиотаж охватил коллег Алана при этом известии! Даже его сдержанный и солидный начальник забросил все текущие дела, готовясь к этому мероприятию.

Алан дела забрасывать не собирался по той простой причине, что заявку на конкурс не подавал. В этом не было решительно никакого смысла: Алан знал, что рывок сюда, в эосские лаборатории, был его пределом. Выше головы не прыгнешь, так что нечего ввязываться в дурацкое соревнование без единого реального шанса на победу…

Такими мыслями Алан пытался заглушить осознание собственной заурядности, но выходило плохо. Именно поэтому накануне отборочного тура этого злосчастного конкурса, когда все его коллеги достаточно рано покинули рабочие места, чтобы достойно подготовиться, Алан и остался один в большом пустом зале. Впрочем, ему достаточно быстро удалось отвлечься от собственных проблем, занявшись проблемами лаборатории, а это, согласитесь, куда более важно, чем лелеять дурацкие обиды невесть на что.

В тишине работалось особенно хорошо, поэтому Алан увлекся и не сразу понял, что за спиной у него кто-то стоит, причем стоит, судя по всему, довольно давно. Решив, что это кто-то из коллег решил спросить о чем-то, но не хочет отрывать его от дела, Алан быстро закончил очередной абзац отчета и обернулся.

Впоследствии Алан не раз вспоминал о той минуте и приходил к выводу, что выглядел он, должно быть, довольно жалко. Впрочем, кто бы не струхнул, обнаружив у себя за спиной Второго Консула!

Опамятовавшись, Алан вскочил, оказавшись чуть не нос к носу с Раулем Амом, поспешно отступил на пару шагов, поклонился, как положено, и замер в ожидании. Ему было решительно непонятно, с какой стати Второй Консул вдруг решил снизойти до его скромной персоны, да и вообще, как он внимание-то обратил на Алана! Но больше, чем страх неизвестности и вполне понятный трепет перед столь высокопоставленным Блонди, занимала Алана нечаянная радость – вот он, его кумир, на расстоянии вытянутой руки! Никогда прежде Алану не случалось оказаться так близко к Раулю… Вот если бы еще осмелиться поднять на него взгляд!

– Уже довольно поздно, – проронил наконец Рауль. – Ваши коллеги, я вижу, давно разошлись. Очевидно, готовятся… – Алан вскинул глаза и успел заметить тень улыбки, скользнувшую по губам Рауля. Улыбка была, мягко говоря, недоброжелательная, и Алан порадовался, что относится она определенно не к нему. – А что же вы?..

Рауль выразительно изогнул бровь, и Алан, понимая, что помнить поименно всех рядовых сотрудников Рауль не может, поэтому поспешил представиться:

– Грасс, господин Ам, Алан Грасс.

– Так что вы здесь делаете в такое время… Алан? – поинтересовался Рауль. – Вам разве не нужно что-нибудь… хм… проштудировать?

– Прошу извинить, господин Ам… – Алан с трудом сглотнул – в горле пересохло. Он и представить не мог, что когда-нибудь сподобится разговаривать с самим Вторым Консулом, а уж тем более, что тот удостоит его вопроса. – Я… я не подавал заявку на участие в конкурсе, поэтому я… решил закончить отчет, и…

– Вот как? – с непередаваемым выражением произнес Рауль. – И почему же, позвольте поинтересоваться, вы решили не принимать участия в этом… мероприятии?

Алан почувствовал, как сердце уходит в пятки. Почему-то ему казалось, что от его ответа зависит нечто важное. Секунду он колебался, пытаясь придумать достойную отговорку, но взгляд Рауля из скучающего сделался выжидающим, и Алан вынужден был сказать правду, какой бы неприглядной она ни казалась.

– Я… я трезво оцениваю свои способности, господин Ам, – выговорил Алан. – Я осознаю, что мои шансы пройти хотя бы отборочный тур являются… ничтожными. Поэтому… поэтому я не счел возможным отнимать время у…

– Достаточно, я понял, – оборвал Рауль. – Что ж, по крайней мере, честно…

Алан украдкой перевел дух. В ту минуту он предпочел бы так никогда и не заговаривать с Раулем. Вблизи тот казался слишком… пугающим.

– Из-за этого конкурса одни проблемы, – неожиданно доверительным тоном произнес Рауль. – Хорошо, что хоть кто-то попался мне на глаза. Я попрошу вас, Алан, выполнить несколько поручений, если вы не возражаете.

– Я… что вы, господин Ам, конечно… – пролепетал Алан. Выполнить личное поручение Рауля Ама… Такое ему и не снилось! А ну как оплошает? Но и отказаться было немыслимо, потому что Второму Консулу не отказывают.

– Замечательно, – сухо сказал Рауль. – Тогда слушайте внимательно. Об исполнении доложите лично мне. Думаю, двух дней вам должно хватить.

– Да, господин Ам, – поклонился Алан, даже не зная, на что соглашается…

…Двух дней ему в самом деле хватило, хотя дело было насквозь незнакомым. То, что поручил ему сделать Рауль, больше пристало бы какому-нибудь администратору, нежели простому сотруднику лаборатории. Оповестить того и этого, договориться с таким-то, передать то-то и то-то перечисленным лицам, получить подтверждение следующему… Снова Алану пришлось забыть свою природную мягкость и даже робость по отношению к вышестоящим – большинство тех, с кем ему пришлось контактировать, занимали весьма высокие посты, хотя и несравнимые с должностью Второго Консула. И уж конечно, никто не горел желанием общаться с неизвестным молодым Блонди, так что временами приходилось проявлять настойчивость.

Отборочный тур внутреннего конкурса тем временем благополучно завершился, большинство коллег Алана вернулись на рабочие места несолоно хлебавши, будучи не в силах справиться с зубодробительными заданиями, придуманными Вторым Консулом. "Логика, этика, история, социальная психология, – ворчал кто-то из сослуживцев, – мы же биотехнологи, к чему вся эта чушь?" Очевидно, правдивы были слухи, что от своих заместителей Рауль требовал слишком многого…

Второй день из отпущенных Раулем Алану близился к концу, а Алан все никак не мог решиться отправиться с докладом. С одним из поручений он все-таки сплоховал, хотя и сделал все, на что был способен, и теперь не знал, как показаться на глаза Раулю. Но делать было нечего, и, дождавшись удобного момента, Алан отправился ко Второму Консулу.

Долго ждать под дверью ему не пришлось, Рауль принял его почти сразу же и с порога спросил, не дожидаясь, пока Алан поздоровается:

– Ну, как ваши успехи?

Алан вздохнул поглубже и начал отчитываться о проделанной работе, чувствуя себя, словно на выпускном экзамене. Проваленное поручение он отложил напоследок, хотя и знал, что этак смажет то более-менее благоприятное впечатление, что должно было, по идее, сложиться у Рауля.

– Недурно, – сказал Рауль, когда Алан сделал небольшую паузу. – Вижу, вы неплохо поработали. А что с господином Фуджитой?

Алан опустил голову. Насколько ему удалось понять, с господином Фуджитой (да и не с ним одним) Рауль Ам крутил какие-то замысловатые аферы. В обязанности Алану вменялось передать господину Фуджите условия сделки, предлагаемые Вторым Консулом, а также сделать все возможное для того, чтобы Фуджита эти условия принял. Фуджита, как узнал Алан, занимался поставками какого-то эксклюзивного оборудования, позарез нужного Раулю для новой экспериментальной установки, но цены заламывал немыслимые, потому и приходилось идти едва ли не на бартер. Но в этот вот раз Фуджита, к несчастью для Алана, заартачился…

– Простите, господин Ам… – Алан знал, что голос у него срывается, но поделать ничего не мог. – С этим поручением я не справился. Это полностью моя вина, господин Ам…

– Хм… – произнес Рауль непонятным тоном. – Так все же, что сказал господин Фуджита? Изложите внятно, будьте любезны.

Алан, собравшись с духом, пересказал свою содержательную беседу с Фуджитой.

– Господин Фуджита, очевидно, усомнился в том, что мне предоставлены полномочия говорить от вашего имени, господин Ам, – закончил он тихо. – Я не сумел его убедить, простите…

– Я не вполне понял, чем кончилось дело, – пресек Рауль неловкие попытки Алана оправдаться.

– Господин Фуджита потребовал вашего личного звонка для подтверждения условий сделки, – выдавил Алан. – Он сказал, что только после этого разместит заказ…

– А! – произнес Рауль почти весело. – И это вы называете "не справиться с заданием"? Впрочем, вы ведь не знаете Фуджиту…

Алан действительно ничего не знал о господине Фуджите, а если бы знал, то понял, что задание ему Рауль дал почти невыполнимое. Уговорить Фуджиту на такие условия было по силам разве что самому Раулю, а то и Первому Консулу, никак не ниже. Увы, с Фуджитой приходилось считаться: он был эксклюзивным поставщиком того самого оборудования, а что самое неприятное – капиталы свои он держал подальше от Амои, так что давить на него представлялось делом весьма затруднительным, если не невозможным.

Но обо всех этих тонкостях Алан еще не был осведомлен, а потому слова Рауля стали для него неожиданностью. Одно было ясно: он все-таки умудрился не испортить все бесповоротно, и то хорошо…

– Я немедленно свяжусь с ним, – добавил Рауль. – Благодарю вас, Алан, вы неплохо справились. Можете быть свободны.

Алан поклонился и поспешно вышел за дверь, все еще не веря своим ушам. Впрочем, он знал, что это маленькое приключение он запомнит на всю жизнь. Ведь вряд ли еще когда-нибудь ему удастся столкнуться со Вторым Консулом. Спасибо случаю и на том, что довелось хоть раз оказаться так близко от него, поговорить, да что там! Оказать услугу, пусть крохотную, но все же…

Алан слишком поспешно покинул кабинет Рауля, а потому не мог видеть, как тот смотрит ему вслед, тая улыбку в уголках губ…

…Через пару дней почти все коллеги Алана с позором вернулись на свои места, лишь двое или трое особенно амбициозных и способных все еще боролись за место рядом с Раулем, но это скоро должно было окончиться. Алан еще раз тихо порадовался, что не рискнул ввязаться в это соревнование: коллеги, раньше довольно мирно уживавшиеся друг с другом, умудрились за какие-то несколько дней напрочь испортить отношения, и теперь лаборатория напоминала разворошенное осиное гнездо. Алана, впрочем, никто не задевал, и он был очень этому рад.