Текст книги "Жизнь замечательных Блонди (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 98 страниц)

– Не торопитесь так, – остановил Крей. – Ким?

– По поводу второго условия, – сказала девушка, и ван дер Брук насторожил уши.

Он слыхал как-то, что элита, к счастью или к несчастью, стерильна, а значит… Значит, с выполнением второго условия старого Джадда у этой парочки будут проблемы! То есть, вполне может быть, его попробуют подкупить, запугать, но он – тут старшие партнеры могут на него положиться! – он будет несгибаем, что бы ему ни сулили, какими бы карами ни грозили!..

– Господин ван дер Брук, вы слушаете? – перебил его мысли голос Ким.

– Да, разумеется! – ответил он поспешно, ощущая на себе насмешливый взгляд Крея и постарался спросить как можно более небрежно: – Так что насчет второго условия? Какие-то проблемы?

– Никаких проблем, – в тон ему ответила Ким, протягивая вторую папку. – Смотрите сами.

Не без опаски ван дер Брук взял в руки документы. Примерно страница текста, фотография (в глаза бросилось имя – Теодор Крейд), а дальше – несколько листов, сплошь заполненных какими-то маловразумительными данными. Ван дер Брук только и понял, что это – генетическая карта. А дальше… Дальше он увидел подпись и печать, и едва не выронил папку.

– Что такое, господин ван дер Брук? – поинтересовалась Ким.

– Н-ничего… – выдавил тот.

– Надеюсь, по меркам вашей уважаемой конторы Второй Консул сгодится в качестве независимого эксперта? – небрежно спросил Крей.

Ван дер Брук, потерявший дар речи, смог только несколько раз кивнуть.

– Прекрасно, – улыбнулся Крей. – А раз все документы имеются в наличии, валяйте, инициируйте эти ваши процедуры. Доложите по готовности. Идем, Ким.

– Всего доброго, господин ван дер Брук, – вежливо попрощалась девушка.

Ван дер Брук не ответил. Он понял, что первое серьезное дело в его практике, как и обещали старшие партнеры, он не забудет до конца дней своих…

…– Вот так, и все совершенно законно, – закончил Себастьян. – Но видел бы ты глаза нотариуса, когда я показал ему заключение «независимого эксперта»!

– Могу представить! – усмехнулся Кристиан. Да, Второй Консул в роли независимого эксперта в этакой афере – этого хватило, должно быть, чтобы повергнуть бедолагу нотариуса в шоковое состояние! И это не говоря уже обо всех прочих факторах… – Стало быть, теперь состояние Джадда переходит твоей Ким?

– Да, там, как обычно, началась было бюрократическая волокита, но я быстро прекратил эту тягомотину, – ответил Себастьян. – Теперь надо разобраться, что именно нам досталось и как это употребить с наибольшей пользой. Кстати, твой Элли порекомендовал нам пару отличных управляющих! Кажется, он стал настоящим асом в своем деле…

– Да, это так… – вздохнул Кристиан и поспешил сменить тему: – Что ж, на этот раз тебе снова повезло!

– Это не везение, Крис! – поднял руку Себастьян. – Это всего лишь хороший расчет… хотя, конечно, немного удачи потребовалось и в этом деле.

– Я одного не могу понять, – признался Кристиан. – Ладно само это дело, ты мог уговорить Алана, в этом я не сомневаюсь. Но как тебе удалось получить подпись Рауля?!

– Это было нелегко, – признался Себастьян. – Уговорить Рауля на участие в этом безобразии – это, знаешь ли, предприятие не для слабонервных! К счастью, я нашел один весомый аргумент.

– Какой?!

– Рауль был должен мне желание, – лучезарно улыбнулся Себастьян. – Мы как-то поспорили, что я не сумею справиться с Мартином и сделать из него что-то путное. Ну так и он проспорил… Очень удачно я об этом вспомнил, надо сказать!

И вот тут-то Кристиан с ужасом припомнил, что, вообще-то, тоже должен Себастьяну желание и наказал себе никогда об этом не напоминать. Но, надо было думать, в случае острой необходимости Себастьян вспомнит об этом сам…

Взрослые игры

– Вторая смена – свободны. Дежурный?

– Так точно, господин Райан! Рядовой Энси пост принял!

– Проследите, чтобы к тягачу до утра никто не совался. – Звучит совсем не по-уставному, но с этим парнем лучше разговаривать именно так. – Увижу, что кто-то из ночной смены прикасался к оборудованию… – Выразительная пауза; рядовой пожирает начальство преданным взглядом, не задумываясь даже, как это самое начальство сможет понять, трогал кто-то контейнеры или нет? Или по отпечаткам пальцев вычислит? – Отвечаете за него лично. Все ясно?

– Так точно, господин Райан! – Дежурный снова вытягивается по стойке смирно. Он прекрасно знает, что служащие из ночной смены от скуки в самом деле могут попробовать наладить только что присланное оборудование самостоятельно, и во что это может вылиться… А с главным инженером базы шутки плохи! Стало быть, покемарить на посту не удастся, это уж как пить дать, но приказ есть приказ… – Будет исполнено!

– Вольно, – устало произносит главный инженер, но рядовой остается стоять по стойке «смирно» до тех пор, пока тот не покидает ангар…

…– Эрик Райан, вход разрешен, – приятным бесполым голосом мурлыкнул динамик системы доступа, тяжелая бронированная дверь бесшумно скользнула в сторону. – Добро пожаловать.

На прощание ветер хлестнул по спине зарядом песка и тут же улегся. Эрик шагнул внутрь, усмехнулся: допотопный механизм однажды капитально заклинило, он наотрез отказался признавать, что просканированная сетчатка принадлежит именно Эрику Райану, принял главного инженера за диверсанта и самозванца и поднял тревогу. (Система доступа была, в общем-то, права, но это не спасло ее от перепрограммирования.) Переполох поднялся знатный, хотя бы потому, что на этой базе никто не мог упомнить случая настоящей, не учебной тревоги, да и то, на учениях не отрабатывалась возможность проникновения вероятного противника в жилые помещения элиты!

В коридорах оказалось пусто – рабочий день давно закончился, да и не над чем особенно трудиться в этом захолустье. Всего высшего командного состава и было: один Блонди – начальник базы, тихо сходящий с ума от скуки, его заместитель, Сильвер, двое Шатенди, да пятый – сам Эрик.

Его прикомандировали на базу N6 совсем недавно: Первый Консул всерьез занялся вопросом модернизации всего военного хозяйства, имеющегося на планете, а потому на базы (в порядке их стратегического значения) завозилось новейшее оборудование и техника. Процесс это был крайне небыстрый, по традиционной причине, разумеется, – из-за нехватки средств. Кроме того, мало ведь переправить новейшую технику в самые отдаленные области планеты и установить оборудование, надо еще обучить персонал базы пользоваться всем этим добром, а это, ясное дело, требует определенного времени и, главное, наличия на базе квалифицированных специалистов. Означенные квалифицированные специалисты (кроме, разве что, самых отъявленных энтузиастов своего дела) всеми силами старались отделаться от высокой чести быть назначенными Юпитер знает в какую глушь, где развлечений не предусмотрено вовсе и на многие километры вокруг одна лишь пустыня. Таким вот энтузиастом и был Эрик Райан, оттого и рабочий день его заканчивался порой глубокой ночью…

С его приездом на базе наметилось некоторое оживление. Осатаневшие от скуки и – честно признаться! – безделья представители элиты восприняли появление нового лица с большим энтузиазмом. Правда, вскоре выяснилось, что новоприбывший никакими особенно интересными новостями поделиться не может, в хитросплетениях эосской политики разбирается достаточно слабо, пикантными сплетнями о сильных мира сего не интересуется вовсе, а любимейшая тема для разговора у него – новейшая модель военного риппера. Кроме того, новый сотрудник дневал и ночевал в ангарах, руководя выделенными ему людьми и распределяя по местам содержимое контейнеров. Словом, хотя Эрик Райан и был достаточно приятным Редом, восполнить своим коллегам недостаток общения и, тем более, развлечений, он не мог, к превеликому их сожалению.

Служащие же базы к появлению Эрика сперва отнеслись настороженно: кто его знает, этого нового элитника, что у него на уме? Однако вскоре личный состав заметно оживился: по меньшей мере, Эрик умел занять подчиненных делом. Да и технику на базу в самом деле пригнали знатную, а уж разбираться с новейшими приборами слежения так и вовсе было сплошным удовольствием (во всяком случае, для специалистов, простым солдатам хватало для счастья и могучих бронетранспортеров).

Начальство на трудовой порыв подчиненных смотрело, как казалось Эрику, с некоторым недоумением. Оно, начальство то есть, вообще к своим обязанностям относилось спустя рукава, да и не так много было этих обязанностей, сплошная рутина, с которой прекрасно справлялись и люди… Отправили на базу изначально мало к чему годных сотрудников или за несколько лет практически безвылазного сидения в пустыне они потеряли всякий интерес к работе, Эрик сказать не брался. Впрочем, этот вопрос его мало занимал – не мешали бы дело делать, и ладно. Случалось в его практике и такое: кое-кому заезжий специалист, норовящий поставить с ног на голову привычный уклад жизни на базах и распоряжающийся, будто он тут десять лет оттрубил, а не пару дней назад прибыл, откровенно не нравился. Открыто этого, понятно, не показывали, но, бывало, пытались ставить палки в колеса…

Эрик открыл дверь в свою квартиру – маленькую и тесную с точки зрения любого, кто живал в Танагуре; впрочем, Эрик привык к такому жилью, а вот в громадных эосских апартаментах, где можно было парады военной техники устраивать, чувствовал себя неуютно.

Все, как обычно: скинуть пропыленный комбинезон – фурнитур завтра заберет и вычистит, – принять душ… Фурнитуров было двое на всю базу: тут и впрямь царила спартанская простота. Эрик сперва и вовсе хотел отказаться от их услуг, но передумал – это выглядело бы довольно странно. Увидеть ничего лишнего фурнитур не увидит, комнату при желании обыщут и без помощи прислуги, а давать повод для подозрений из-за подобной ерунды Эрик не собирался, разве вот что не вызывал фурнитура помогать себе в душе. Еще не хватало…

Ужин Эрик пропустил – не хотелось тратить времени на посиделки с начальством, быстрее и проще перекусить вместе с подчиненными, прямо в ангаре: чудовищное нарушение субординации с точки зрения любого нормального представителя элиты, об этикете и говорить не приходится! Впрочем, в уставе о подобном не упоминалось и словом, на мнение начальства Эрику было, мягко говоря, начхать, а подчиненные не возражали против таких вольностей, хотя и косились поначалу с недоумением. Но люди, говорят, ко всему привыкают, поэтому поведение Эрика очень быстро начали воспринимать, как должное: ну, чудит командировочный, с кем не бывает!

Предупреждающе пискнул таймер: это не Танагура, здесь воду экономят, так что постоять под душем с полчасика никак не удастся, вода выключится автоматически. Людям такая роскошь вообще положена раз в неделю, в остальное время они обходятся всяческими химическими средствами личной гигиены. Проку от них, может, и больше, чем от простой воды, только вот усталость они не снимают. Хотя и это, наверно, просто иллюзия…

Эрик взглянул в зеркало, пригладил волосы: не слишком длинные, мокрые, они казались совсем темными. Зеркало дисциплинированно отражало молодого Реда с резковатыми чертами плебейски обветренного лица, выражение которого разобрать было достаточно сложно. Зеленовато-серые глаза, жесткая линия рта, сдвинутые брови – Эрик выглядел старше своих лет, и это было удачно, для него самого и для его дела.

Он перевел взгляд на руки, повернул запястья к свету. Нет, конечно, шрамов не заметно, их убирали очень тщательно, чтобы не осталось ни следа, ни даже намека на след… А вот глубокий белый шрам на подбородке виден прекрасно, Эрик оставил его на память. Это было второе его задание, и что-то пошло не так. Нет, он себя не выдал, его хорошо натаскали, но, кажется, его присутствие и без того достаточно сильно раздражало начальство той базы. А может, то была случайность… Так или иначе, он едва успел уклониться от падающего с изрядной высоты тяжеленного контейнера, но обрывком лопнувшего – якобы самопроизвольно! – стального троса его все-таки зацепило.

Эрик Райан – Эдвард Райт – Эрин Ритт – Энтони Райс усмехнулся своему отражению: странная штука – шрам на память, память о шрамах, которых больше нет… И еще шрамы на самой памяти, от которых так просто не отделаешься. Хотя он пытался, что греха таить…

Он тогда как раз пробовал жить так, будто ничего и не случалось, не было никакой военной базы, словно всегда он работал в одном из эосских департаментов, куда его пристроили по протекции старого знакомого, Мартина Янсона – еще одного воскресшего покойника. Только Мартин-то был живее всех живых, а вот Энтони… Никак ему не удавалось отделаться от ощущения, будто все встречные-поперечные всё о нем знают. Всё. И отводят глаза, и смотрят искоса, кто презрительно, кто злорадно, кто сочувственно, а кто – хуже всего! – с нескрываемой жалостью. И крайне слабым утешением служила новость о том, что все бывшее начальство Энтони отправилось под трибунал, а потом, почти в полном составе – в одну замечательную лабораторию в недрах Эоса, откуда никто из них не вышел (на этот раз Первый Консул забыл о своем обычном милосердии и приговор вынес на редкость суровый).

Работа – то, чем Энтони спасался, даже когда, казалось, не оставалось никакой надежды, – не помогала, работал он из рук вон плохо и был готов к тому, что его в любой момент могут вежливо «попросить» из департамента. К тому же, Энтони не был инженером-конструктором, он был практиком, он разбирался в технике и любил ее, мог заниматься испытаниями и анализировать результаты, но вот к проектированию новых моделей относился весьма прохладно, что называется, без огонька. А раз так, то поневоле станешь думать о постороннем, а вспоминается только одно, и от этого невыразимо гадко на душе…

С головой у Энтони всегда был полный порядок, и в истерику он не впадал, даже оказавшись в безвыходном положении. То свое решение (по сути, его спасшее) он принял, по возможности хладнокровно оценив перспективы и придя к выводу, что шансов выбраться у него нет – в самом деле, куда он мог деться со ставшей для него тюрьмой базы, без оружия, без транспорта, без средств связи? Его нашли бы мгновенно, и… Фантазия у начальника базы была крайне изощренной.

Энтони знал, что не справился с ситуацией, сам загнал себя в ловушку, выход из которой оказался только один – на тот свет, и оправдать собственную слабость ему было нечем, разве только тем, что его так и так не оставили бы в живых. Теперь… теперь повторялось то же самое. И тогда он пробился на прием ко Второму Консулу. Сделать это было не так-то просто, что мог подтвердить любой, хоть раз пытавшийся добиться аудиенции, но то ли на этот раз Энтони повезло, то ли Второго Консула попросту заинтересовало прошение молодого Реда… Так или иначе, но встреча состоялась.

– Я слушаю вас, – сказал Рауль Ам безо всякого выражения, не отрывая взгляда от монитора.

– Господин Ам, в моем прошении… – начал было Энтони. Он не считал себя великим оратором, поэтому в документе постарался изложить суть проблемы как можно подробнее, сочтя, что этого будет достаточно.

– Я читал ваше прошение. – Рауль Ам наконец соизволил взглянуть на Энтони. – Изложено грамотно, однако сама просьба в высшей степени необычна. Поэтому я хотел бы услышать лично от вас, зачем вам потребовалась коррекция. Только без псевдонаучных теорий о влиянии различных факторов на эффективность работы, прошу вас. Итак, зачем?

Энтони на мгновение потерял дар речи, потом все же выдавил:

– Вы же… знаете… господин Ам. Весь Эос знает…

– Не преувеличивайте, – сухо ответил Второй Консул. – Вы не той величины фигура, которая могла бы заинтересовать… хм… весьЭос. Кроме того, могу вас заверить, о том прискорбном инциденте знают лишь те, кому это положено по долгу службы. О вашем в нем участии осведомлены и вовсе единицы, и они прекрасно представляют, чем чревата утечка информации.

– Но был же трибунал… – Энтони безропотно проглотил издевательски прозвучавший «инцидент».

– Закрытый трибунал, – поправил Рауль. – Вы что, полагали, мы устроили из этого спектакль?

Энтони промолчал – до недавнего момента он был в этом уверен, но… не верить Второму Консулу резона не было.

– Итак, – тот вопросительно взглянул на молодого Реда. – Я все еще жду ответа.

Энтони молчал. Ничего сверх изложенного в прошении он сказать не мог.

– Все ясно, – резюмировал Рауль, и Энтони понял, что сейчас ему укажут на дверь. – В таком случае, я отвечу за вас. Все, что вы написали, не сомневаюсь, чистая правда. Работаете вы скверно, это я знаю.

Энтони проглотил готовый сорваться с языка вопрос – откуда вдруг Второму Консулу известно о качестве работы какого-то Реда, и зачем вообще он этим интересовался?

– Однако готов поклясться, что результативность вашего труда и, как следствие, приносимая вами Эосу польза на данный момент интересуют вас менее всего. – Взгляд холодных зеленых глаз остановился на Энтони, и тот невольно поежился: Рауль Ам умел смотреть так, словно видел собеседника насквозь. – Своей просьбой о коррекции вы преследуете куда более простые и вполне понятные цели. Вы просто хотите вычеркнуть из памяти то, что с вами произошло. Так?

– Да… – Энтони все же рискнул посмотреть Раулю в глаза. – Да, вы правы. Разве я не имею права… забыть?…

– Это не выход, – по-прежнему сухо ответил Рауль, но Энтони почудилось, что выражение его взгляда самую чуточку изменилось. – Вы полагаете, это так просто – стереть то, что мешает вам нормально жить? Технически – да, просто.

– Тогда почему?! – Энтони забыл, что разговаривает со Вторым Консулом, он просто хотел понять, отчего ему отказывают, по сути, в пустяковой просьбе!

– Потому что еще не изобретено надежного способа наложения искусственных воспоминаний, – несколько туманно произнес Рауль. – Да, есть некоторые методики, используемые в основном при подготовке специальных агентов, но те чаще всего знают, какая часть их воспоминаний не является настоящей, к тому же это мера временная. В иных случаях их память подвергается полному изменению, ложные воспоминания необходимо программировать от рождения до текущего момента. Крайне сложно, весьма дорого и, к тому же, просто не ваш случай.

– Но зачем… ложные? – задал неуклюжий вопрос Энтони, но Рауль понял.

– А как вы это себе иначе представляете? – Рауль иронически вскинул брови, и на мгновение Энтони показалось, будто Второй Консул не считает беседу с ним пустой тратой времени. – До определенного момента вы все помните, далее следует провал до того дня, как вы приступили к работе в Эосе, так? «Здесь помню – здесь не помню», как выражается один мой хороший знакомый?

Энтони молчал. Такое ему в голову не приходило. Впрочем…

– Что же в этом плохого? – тихо спросил он. – Во всяком случае, лучше, чем…

– А вы представляете, какая это пытка – знать, что из вашей памяти изъята некая информация, быть может, важная? – поинтересовался Рауль. – А вы будете это знать, непременно придете к такому выводу, сопоставив некоторые факты. И никто вам не расскажет, что же случилось во время этого… провала, потому что иначе какой смысл в процедуре? Вы ведь с ума сойдете, Энтони. – Второй Консул назвал его по имени, и Энтони невольно вздрогнул.

– Я и так… рехнусь, – пробормотал он, чувствуя, что его заносит, но будучи не в силах остановиться.

– Не рехнетесь, – хладнокровно ответил Рауль. – Можете поверить мне, как специалисту.

– Но…

– Вам нужно заняться серьезным делом, – сказал Рауль. – Не этой вашей инженерной ерундой… Вы слышали когда-нибудь о том, что бороться нужно не со следствием – с вашими… хм… травмирующими воспоминаниями, – а с причиной?

Энтони молчал, пытаясь понять, куда клонит Второй Консул.

– Энтони, что явилось причиной этого… происшествия, вы понимаете, я надеюсь? – чуть мягче спросил Рауль, и Энтони кивнул. Еще бы ему не понимать! – Вы знаете о том, что это – далеко не единичный случай?

– Что?…

– Почему вы так удивились? – дернул плечом Рауль. – О том, что творилось на вашей базе, узнали лишь благодаря случайности. А случайность – вещь непредсказуемая.

– То есть тот факт, что никто не знает, как в действительности обстоят дела на других базах, не означает, будто там не может происходить того же самого?… – медленно выговорил Энтони.

– Именно. Со стороны этого не увидеть, типы, подобные вашему начальнику, умеют держать язык за зубами сами и способны заставить молчать подчиненных. Поэтому…

– Поэтому смотреть нужно изнутри, – закончил Энтони. Теперь он, кажется, понимал, что имеет в виду Второй Консул, и это было… странно.

– Верно, – кивнул Рауль. – Кроме того, нужно знать, куда именно смотреть. И, если… хм… неуставные отношения имеют место быть, суметь не просто взять виновных, как говорится, «на горячем», а собрать доказательную базу. Бездоказательные обвинения ничего не дадут. Единичный случай – повод для порицания, выговора, не более того.

– Это работа для специального агента, – криво усмехнулся Энтони.

– Вы зря так полагаете, – улыбнулся в ответ Рауль. – Даже лучший агент не знает специфики службы на таких базах. Будь он хоть под завязку набит информацией, он выдаст себя с вероятностью более пятидесяти процентов. А это слишком много. Кроме того, среди элиты крайне незначителен процент тех, кто пригоден для такой работы, и мало того, что пригоден, а согласен на нее.

Энтони пытался осмыслить сказанное Вторым Консулом. Выходило, честно говоря, что-то странное.

– Среди элиты? – переспросил он.

– Скука – страшная вещь, Энтони, – проигнорировал вопрос Рауль. – Ей, к сожалению, подвержены почти все. Люди приобретают нездоровое пристрастие к алкоголю либо подсаживаются на наркотики. На базах все это сложно раздобыть, но сложно – не значит невозможно. А мы… – Рауль недобро улыбнулся. – Для многих из нас самый лучший наркотик – вседозволенность. Скажите, что вас мучило тогда больше всего? – резко сменил он тему.

– Бессилие, – подумав, признался Энтони. Почему-то, говоря об этом со Вторым Консулом, он не испытывал стыда. – Невозможность сделать… хоть что-нибудь, я даже сопротивляться толком не мог!..

– Все верно, – кивнул Рауль задумчиво и вдруг снова сменил тему: – Энтони, вы ведь тогда вступились за какого-то новобранца?

Энтони кивнул и вдруг сказал то, в чем самому себе-то не отваживался до конца признаться – было во взгляде Второго Консула нечто такое, что говорило: ему можно довериться, ему – можно…

– Да, вступился… Я тогда неправильно себя повел! – Рауль нахмурился, и Энтони поспешил добавить: – Не нужно было кидаться так… сгоряча. Я не помог тому мальчишке, да и сам… Надо было сделать вид, что я… что я заодно со всеми, а потом найти способ сообщить в Танагуру, это бы могло получиться, если б я сразу не оказался под наблюдением… Но я не смог сдержаться!

– Но теперь-то, я надеюсь, вы сумеете держать себя в руках? – осведомился Второй Консул.

– Теперь?… – Энтони недоуменно моргнул, но сделать вид, будто он не понял, на что намекает Рауль, было невозможно. – Я… я не думаю, что гожусь…

– А я полагаю, что годитесь, – отрезал Рауль. – Я не хочу вам приказать, хотя и мог бы, как вы понимаете… но все же я настаиваю, Энтони, подумайте. Хорошенько подумайте. Я не тороплю.

Энтони думал, и чем дальше, тем больше ему казалось, что Второй Консул не так уж неправ. Энтони в самом деле служил на базе и знает, как с кем надлежит обращаться, знает, на что нужно обращать внимание, сумеет, пожалуй, не лезть на рожон, если что, вот только… Как быть с треклятой памятью? Это сейчас она немного поутихла, но Энтони был уверен: стоит ему вернуться на базу, увидеть казармы, привычные армейские машины, лопасти радаров, солдат в пыльной форме – и воспоминания нахлынут с утроенной силой, и что тогда?… Этот вопрос он и задал Второму Консулу, окончательно уверившись, что тот вовсе не такая ледяная статуя, какой кажется со стороны. Рауль Ам мог помочь, Энтони это чувствовал, потому и не побоялся спросить.

– Будете терпеть, – спокойно ответил Рауль. Энтони словно с маху на каменную стену налетел: ожидать поддержки, сочувствия, а получить этакий совет… – Вы мечтаете избавиться от воспоминаний, но у вас ничего не выйдет, Энтони. Да, вам больно, очень больно, но если вы будете от этого бежать, лучше вам не станет. Примите то, что было, в любом случае оно уже в прошлом, – и живите дальше. И не смотрите на меня так, – резко приказал Рауль, и Энтони опустил глаза. – Я знаю, о чем говорю… Так вот, исправить случившееся вы не в состоянии, но вы можете сделать так, чтобы еще кому-то не пришлось пройти через это. Это последнее, что я хотел вам сказать. Итак?…

«Принять! Легко сказать…» – Энтони скрипнул зубами. Он до сих пор не мог заставить себя вспомнить всё от начала до конца, да и не хотел, честно признаться, а память выделывала с ним фокусы, подкидывая то одно, то другое особенно отвратительное воспоминание, и именно тогда, когда он меньше всего этого ожидал. Может быть, когда-нибудь, если пройдет достаточно много времени…

Энтони вдруг вспомнил того мальчишку, затравленного новобранца, вспомнил, как отводили глаза люди чином повыше, как отошел в сторону молодой Ред, с которым Энтони успел завести дружбу… А еще – довольную улыбку начальника, в самом деле уверенного в своей вседозволенности и безнаказанности, и собственную бессильную ярость, скоро сменившуюся отчаянием… Что чувствовали другие? Что? Он не знал, он не настолько хорошо разбирался в людях, но… так ли уж сильно они отличались от него самого?…

Второй Консул ждал ответа.

– Я… согласен, – тихо произнес Энтони, облизнув пересохшие губы.

– Я не рассчитывал на другой ответ, – неожиданно тепло улыбнулся Рауль. – Пока можете быть свободны. Я свяжусь с вами.

Энтони вышел за дверь, сам толком не понимая, на что именно подписался, и не мог слышать, как Рауль, набрав номер, негромко сказал:

– Как мы и рассчитывали. Уговаривать почти не пришлось. Жаль, мы не заключили с тобой пари… Что? Ах вот как… Ясно. И на что вы спорили на этот раз? Прелестно. Сочувствую, Крис, но тебе следовало быть осмотрительнее… Да, разумеется, им займутся немедленно.

Отключив связь, Рауль с минуту сидел, прикрыв глаза, затем встряхнул головой и вернулся к работе. Он уже ничем не напоминал того строгого, но в меру участливого Блонди, каким явился Энтони Райсу. По части личин Рауль Ам был непревзойденным мастером даже среди самых искушенных своих коллег…

…Эрик, не одеваясь, вышел из ванной, со вздохом облегчения рухнул на узкую кровать. Прикрытие прикрытием, но вкалывать приходилось по-настоящему, а инженер на военной базе с бумажками возится реже, чем с техникой, если, конечно, это путный инженер. Ничего против такой работы Эрик не имел, вот только поразмыслить обо всем виденном получалось исключительно по ночам, в дневной суете на это просто не было времени.

С этой базой, похоже, все было в порядке, насколько Эрик успел понять за те несколько дней, что провел здесь. Среди людей, ясное дело, кое-какие неуставные отношения наблюдались, новобранцев, как исстари повелось, шпыняли и «учили», но за рамки все-таки не выходили. Представители элиты держались так, как им и полагалось, с подчиненными людьми общались ровно столько, сколько требовалось по долгу службы, да и друг с другом вели себя подчеркнуто вежливо, безо всякой фамильярности, свойственной долго прослужившим вместе. Поначалу Эрик склонен был считать, будто это всего лишь спектакль, предназначенный для вновь прибывшего, но вскоре уверился в обратном: никто из элитников не играл…

Казалось бы, почти образцово-показательная база, нужно было поскорее заканчивать возню с оборудованием и отправляться дальше… Но это «почти» не давало Эрику покоя. Что-то было не так, это подсказывала ему интуиция, а ей он стал доверять с тех самых пор, как чудом вывернулся из-под того самого «случайно» упавшего контейнера. Тогда у него точно так же неприятно свербело где-то в позвоночнике, и, не начни Эрик озираться по сторонам, остались бы от него малоаппетитные ошметки.

Что же все-таки не так?

Эрик припомнил самое первое свое задание. На той базе все оказалось в полном порядке, но это он выяснил позже, а сперва был короткий приступ паники при виде типовых ангаров, который он подавил не без труда… Теперь он склонен был думать, что для начала его специально отправили в такое райское местечко (база располагалась неподалеку от Танагуры, личный состав не бесился от скуки, благо отпускали в увольнительные, так что серьезных неприятностей здесь не случалось), чтобы немного пообвыкся и уверился в собственных силах: ведь до того было всего лишь несколько месяцев суровой муштры. А за такое время из обычного инженера специального агента не сделаешь, и Эрик это понимал – как ни крути, ему только вдолбили самое необходимое, а дальше… Как получится. (А вот кто, как именно и чему именно его обучал, Эрик самому себе поклялся никогда и никому не рассказывать…)

Сложнее всего было свыкнуться с мыслью о том, что прикрытия, как такового, не будет. Его снабжали надежной «легендой» (биография вымышленных персонажей мало менялась от случая к случаю), а дальше Эрик волен был действовать на свое усмотрение. Никакой ежедневной связи с «центром», никаких отчетов: он не должен был вызвать ни малейшего подозрения. Докладывать предстояло по возвращению в Танагуру, тогда же за базу и брались всерьез в случае необходимости. Но – тоже крайне осторожно, стараясь не допустить утечки информации. И уж тем более никто и никогда не должен был связать недолгое пребывание на базе командированного Реда с возможными перетрясками ее личного состава в дальнейшем. Потому и швыряло его: сегодня база рядом с Танагурой, завтра – в другом полушарии. И пока вроде бы обходилось…

Возможность аварийной связи все же существовала, но пользоваться ей разрешалось только в поистине безнадежной ситуации. Да и не вдруг бы подоспела помощь, случись что… Немногочисленная спецтехника была надежно укрыта, замаскирована от посторонних глаз под самые обычные устройства, мало кто понял бы, что это такое на самом деле, с первого взгляда, да и со второго – тоже вряд ли. Но прежде всего Эрику приходилось полагаться на себя самого, слушать и смотреть в оба и еще – не забывать про треклятую интуицию. Тогда, на втором задании, интуиция его не подвела, но дело он едва не завалил, говоря откровенно. Впрочем, то было полтора года назад, с того времени Эрик все-таки кое-чему научился…

…Лежа в темноте, Эрик перебирал в памяти все виденное и слышанное сегодня. Нет, решительно – ничего подозрительного. Он уже неплохо представлял себе отношения внутри этого не столь уж большого коллектива, выяснил, какого командира солдаты любят, а какому дали меткое непристойное прозвище (прекрасно ему подходившее, к слову сказать). Он знал, что за высокомерное презрение люди платят элитникам той же монетой и не упускают случая отпустить хохмочку в адрес начальника базы и его зама (когда не слышат старшие чины, конечно), а то и устроить какую-нибудь мелкую и сравнительно безобидную пакость. (Уж конечно, трубу с горячей водой прорвало не случайно…) Словом, привычное копошение, ничего из ряда вон выходящего. И странностей ни за кем не замечено, и вроде бы никто ни о чем не умалчивает, не сворачивает разговор и не меняет тему, стоит Эрику подойти поближе, но все равно ощущение какой-то неправильности происходящего не отпускает…