Текст книги "Жизнь замечательных Блонди (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 98 страниц)

– Ладно, не хочешь разговаривать, не надо, – вздохнул Себастьян. – Сам потом за советом придешь… А дело такое. Один господин…

…Только начав отдыхать, Алан понял, до какой же степени он устал! Первые два дня безделья стали для него истинным наслаждением. На третий день он начал сходить с ума от скуки. Заняться было решительно нечем. Ездить по гостям он не любил, да и не было у него близких друзей, которых порадовал бы его визит, а просто проводить время в праздности Алан не умел. Не было у него такой привычки…

Итак, промаявшись до полудня в своем доме, Алан в конце концов додумался, куда можно отправиться. Конечно же, в космопорт! Если удастся застать на месте Себастьяна, тот наверняка что-нибудь посоветует. А нет, так Алан просто развеется… В одиночестве же в голову лезли дурные мысли, от которых делалось муторно на душе…

Себастьян визиту Алана, казалось, совсем не удивился.

– Я все ждал, когда же ты появишься, – заявил он, чем поверг Алана в некоторое замешательство. – Что, скучно стало?

– Не то слово, – криво усмехнулся Алан. – Не знаю, куда себя деть…

– Немудрено… – пробормотал Себастьян. – Вертишься вечно, как белка в колесе! Слушай-ка… А не хочешь слетать с нами на Канарис?

– Куда? – не понял Алан.

– На Канарис, – терпеливо пояснил Себастьян. – Вообще-то, у меня там есть одно дельце, но это на полдня максимум. Места красивые изумительно… ты ведь там не бывал?

Алан, отроду не бывавший нигде дальше пары соседних планет родной системы, мотнул головой.

– Сутки туда, сутки обратно, – продолжил Себастьян. – Хватит времени на то, чтобы посмотреть лучшие тамошние места… Летишь?

– Лечу! – неожиданно для себя самого согласился Алан. В самом деле, когда еще представится такой шанс?

…Сегодня Николас удостоился чести присутствовать на совещании самых высокопоставленных лиц Амои. На него, правда, поглядывали с некоторым недоумением, но Рауль хранил невозмутимое спокойствие, и на Николаса быстро перестали обращать внимание.

– Господа, Себастьяна, я полагаю, никто не видел? – скорее утвердительно, нежели вопросительно произнес Первый Консул. Николас наконец рассмотрел его получше: серьезное красивое лицо, умные аквамариновые глаза, обаятельная улыбка. Вживую Кристиан Норт выглядел приятнее и моложе, чем на телеэкране.

– Как обычно, – пожал плечами еще один Блонди, красотой не уступавший Раулю Аму, а может, и превосходивший его благодаря теплоте улыбки и озорных карих глаз. – Испарился бесследно!

– Эмиль, а я слышал, ты вчера с ним по телефону болтал, – встрял удивительно некрасивый для Блонди индивидуум, очень рослый и какой-то угловатый. – Он уже после этого испарился или как?

– А ты еще и подслушиваешь! – всплеснул руками Эмиль.

– Должность такая, – фыркнул тот, в ком Николас по некотором раздумье признал Вернера Дирка.

– Господа, вы потом обсудите, кто кого подслушивал, хорошо? – предложил Первый Консул не сулящим ничего хорошего тоном. – Людвиг, мы по вашей просьбе собрались, изложите проблему, будьте так любезны!

– Охотно! – Со своего места поднялся «главный рубильник» Амои, Людвиг Вольт. – Итак, господа…

Говорил он долго и скучно. Николас успел известись на своем месте, Эмиль и Вернер препирались шепотом, Кристиан слушал с преувеличенным вниманием, Рауль – просто внимательно. Еще один незнакомый Николасу Блонди, совсем молодой, должно быть, моложе даже Николаса, внимательно его разглядывал из-под густой неровной челки. Взгляд этот Николасу не нравился, поскольку перехватить его он не мог: глаз незнакомого юнца он просто не видел.

– Мне все ясно, – сказал, наконец, Кристиан. Николас с ужасом поймал себя на том, что ровным счетом ничего не слышал и вряд ли сможет что-то сказать, буде его спросят. – Господа?…

– Секунду, Крис, – поднял руку Рауль и повернулся к исполняющему обязанности своего заместителя. – Николас, будьте так любезны, принесите документы по новому проекту. Я оставил их на столе.

Выходя за дверь, Николас успел услышать дружный взрыв хохота, тщетные призывы Первого Консула к порядку и какое-то ядовитое замечание Рауля. Несомненно, смех относился к какой-то им одним понятной шутке. Ясное дело, торопиться с документами Николас не стал – Рауль послал его за ними только для того, чтобы без помех обсудить что-то важное. Ну что ж… ему пока не доверяют, и это понятно. Должно быть, у Алана ушло немало времени, чтобы втереться в доверие к этим господам! (К слову сказать, Николас совсем не так представлял себе правящую верхушку Амои!) Ничего, у него еще все впереди… Великолепный Рауль Ам еще оценит, какой замечательный сотрудник ему попался, и охотно заменит Николасом недалекого Алана Грасса!

…Планета Канарис располагается довольно далеко от Амои, и пути до нее через гиперпространство – сутки. Так уж устроены гипертоннели: один прыжок занимает примерно двадцать часов, плюс формальности на входах и выходах… До Старой Земли, к примеру, пятнадцать прыжков, как раз две недели пути. Канарис неизмеримо ближе, хотя тащиться туда обычным ходом придется несколько лет.

Канарис был великолепен – это все, что мог выдавить из себя переполненный впечатлениями Алан. Себастьян, как и обещал, управился с делами в рекордно короткие сроки, после чего предложил Алану взять катер и прокатиться. Правда – этого Алан не мог не оценить, – Себастьян очень быстро уловил, что в обществе Алан не нуждается, и предоставил его самому себе. Несомненно, уж Себастьян-то знал, чем себя занять!

Алан в самом деле взял катер и отправился куда-то безо всякой определенной цели. Впрочем, на Канарисе нет никаких достопримечательностей… кроме самого Канариса. Достаточно просто смотреть по сторонам…

Невероятное изумрудное небо, золотая листва на странной изысканной формы деревьях… Прозрачные черные озера и причудливые нагромождения алых и белых скал… Головокружительной глубины горные каньоны и водопады в радужных брызгах…

Несколько дней промелькнули, как во сне. Алан даже не заметил, как пришла пора возвращаться на Амои. И уж конечно, он не жалел, что принял предложение Себастьяна…

…Ему не спалось. Во время гиперпрыжка без привычки вообще заснуть трудно. Не из-за болтанки – какая уж там болтанка в космосе! – просто ощущения сами по себе не из приятных. Кроме того, Алана вновь посетили мысли, совсем было изгнанные волшебными красотами Канариса. Он вновь и вновь возвращался к тому злополучному вечеру. Конечно, прогляди он отчет Николаса и заметь ошибку, он никогда не попал бы на Канарис, но… без этого он как-нибудь уж прожил бы! Ошибка… Эта ошибка не давала ему покоя! Уж больно нарочитая, слишком заметная, просто бросающаяся в глаза! По неосторожности и неопытности такой не сделать, потому что… потому что такую ошибку можно сделать только умышленно.

Вот оно.

Алан очень не любил плохо думать о других. Увы, приходилось. Вот как в этот раз… Ему казалось, что Николас неплохо относится к нему, так же, как несколько лет назад, когда оба они грызли гранит науки, и доверял ему… На это Николас и рассчитывал. Рассчитывал на то, что Алан поверит ему и не станет проверять его отчет. Ну а если проверит и заметит ошибку – не страшно, добрый Алан не выдаст!

Значит, это была «подстава»? Хладнокровная, рискованная игра, а цель… цель, пожалуй, место Алана. Он прекрасно знал, что Николас честолюбив. И знал, что Николас намного способнее его самого… И он сам пустил Николаса на свое место, самое дорогое, что у него было – место рядом с Раулем! А тот… о, тот не сможет не оценить ума и способностей Николаса, особенно ярко выглядящих на фоне серенькой заурядности Алана!

«Хватит, – приказал себе Алан, глядя в зеркало. – Чему быть, того не миновать. Если Николасу суждено занять мое место, пусть так и будет. Но про ту ошибку – про нее я Раулю скажу. Оправдываться не стану – я тоже виноват, что не проверил, но скажу все, как есть. Если он станет меня слушать, конечно…»

Алан подмигнул своему отражению в зеркале. За несколько дней на Канарисе он окончательно избавился от темных кругов под глазами – следов непреходящей усталости, – а всегда бледное его лицо оказалось чуть тронуто золотистым загаром. Если Себастьян со своей свитой периодически бывает «по делам» в таких райских местечках, понятно, отчего у них у всех такой цвет лица! Алан весело улыбнулся своей незамысловатой шутке и решил все-таки попробовать уснуть. Перед глазами стояло горное озеро, черное и прозрачное, в обрамлении золотых деревьев и темно-алых скал – круглое обсидиановое зеркало в драгоценной оправе – последнее, что ему удалось повидать на Канарисе…

…Рауль Ам, как обычно, засиделся далеко заполночь. Так далеко, что не имело смысла отправляться домой: все равно через пару часов возвращаться на службу. Раулю не давали покоя две мысли. Первая – «Алан никогда не делал ошибок». Вторая – «Алан допустил ошибку». Эти два утверждения противоречили друг другу, и Рауль был намерен разобраться в этом противоречии, во что бы то ни стало, благо у него выдалась свободная минута. Взгляд его упал на злополучный отчет. Ему, помнится, очень не понравилась эта ошибка. Идиотский, грубый ляп! За то, что Алан такое пропустил при проверке, ему полагалось голову оторвать! Пропустил? А он вообще проверял эту часть? Раулю потребовалось ровным счетом две минуты, чтобы увязать в единое целое все, произошедшее за последнее время.

Невесело рассмеявшись, Рауль откинулся на спинку кресла. Вот, значит, в чем дело! Ушлый юноша, которого Алан по доброте душевной счел своим другом, решил банально его подсидеть. Ничего не скажешь, неожиданный ход, рискованный, трудно ожидать такой прыти от юнца… Но – грубый. Если играть подобными методами, рано или поздно такая игра закончится очень печально.

Рауль задумался еще глубже. У него и в мыслях не было оставлять при себе Николаса. На роль заместителя он не годился совершенно: слишком амбициозен, слишком честолюбив и чересчур высокого о себе мнения. Дрессировать его, переделывая под себя, пришлось бы слишком долго, и игра определенно не стоила свеч. Если бы Рауль готовил себе замену (а к молодым перспективным Блонди он присматривался всегда, хотя и не афишировал этого). Но – нет. Даже и тогда – нет. Николас Дей не ученый и даже не управленец, он всего-навсего карьерист. И вряд ли из него – с такой-то «красотой и изяществом» интриги и самолюбием! – еще можно сделать что-то путное.

А вот Алан… С Аланом было сложнее. Рауль прекрасно понимал, что Алан и так уже на пределе своих возможностей. Понимал, что свалил на него непозволительно много, но… обойтись без него уже попросту не мог. На этот раз обошлось, а если… если Алан в самом деле сорвется? Не выдержит? Как быть тогда? Заместитель Второго Консула не имеет права на ошибку. Оставить его после этого в отделе – немыслимо, в одночасье слетевшего с недосягаемых высот Алана моментально заклюют. Значит – перевод куда-нибудь на периферию. Значит – больше не видеть его рядом с собой. Не встречать взгляда умных и добрых серых глаз. И – больше никому не доверять. Потому что – Рауль прекрасно это сознавал – доверять он может только Алану и никому иному. Достаточно вспомнить, сколько неудобств он претерпел за эти несколько дней, опасаясь сказать что-то лишнее при Николасе, чтобы понять, насколько незаменим Алан!

«Прекрати, – сказал себе Рауль, встряхнув головой. – Если понадобится, ты возьмешь еще десяток секретарей и помощников и разгрузишь Алана, но он все равно останется твоим первым замом! А, да что за чушь я несу! Понятно же, что Алан примется проверять еще и этих помощничков!» Рауль улыбнулся уже веселее. Слава Юпитер, Алан возвращается завтра… то есть уже сегодня утром, и не нужно будет и дальше терпеть невыносимо подобострастного и услужливого Николаса!..

…Николас в эту ночь предавался самым радужным мечтам. Недотепа Алан, добровольно давший ему в руки изумительный шанс, возвращается утром. Надо думать, он будет сильно разочарован, узнав, что его теплое местечко отныне занято! Прежде всего, надо будет взять еще несколько помощников – невозможно же самому тащить на себе всю эту рутину! Николас уже пару раз провернул что-то в этом роде, и Рауль ничего не сказал, когда обнаружил, что Николас чего-то не знает о происходящем в отделе, но сию минуту узнает, как только допросит соответствующего человека. Надо будет наладить это получше, и тогда, держа в руках все ниточки, он станет незаменимым. Так мечтал Николас. Но более всего мечтал он увидеть лицо Алана, когда тому будет отказано от места…

…Переступая порог родной лаборатории, и ловя на себе ехидные и сочувственные взгляды, Алан с трудом сдерживал нервную дрожь. За время обратной дороги он припомнил годы своего ученичества, вспомнил Николаса и рассмотрел его поступки с чуточку иной точки зрения. По всему выходило, что втираться в доверие Николас умеет виртуозно. Оставалось лишь надеяться, что десяти дней ему было маловато…

Рауля Алан нашел в его рабочем кабинете – не официальном, что располагался на верхнем этаже Эоса, а в том, что был в непосредственной близости от лабораторий. Алан по привычке вошел без стука, и только потом подумал, что, возможно, стоит уже начать изменять привычкам.

Рауль поднял голову на звук открывшейся двери, увидел Алана и улыбнулся так искренне, поднимаясь ему навстречу, что у того камень с души свалился. Больше всего Алану хотелось рвануться вперед и обнять своего начальника, но, конечно, он никогда бы на это не осмелился. И, кроме того, начать следовало с вещей неприятных.

– Рауль, – произнес он, забыв поздороваться. – Я должен сказать одну вещь… Только не подумай, что я оправдываюсь, но…

– Я знаю. – Рауль улыбнулся уголками рта. – Это была не твоя ошибка.

– Все равно… – Алан едва смог скрыть удивление. – Я обязан был проверить.

– Это верно, – кивнул Рауль. – Впредь будешь умнее и не станешь…

Алан не успел узнать, что именно он не должен делать в дальнейшем, поскольку дверь распахнулась, и в кабинет с весьма деловым видом проник Николас Дей. Не тратя времени на вступления, он чуть ли не с порога принялся докладывать Раулю о какой-то сложноразрешимой ситуации, которая… Таким образом он желал продемонстрировать прибывшему Алану свою деловитость, а также то, что прекрасно справляется с его обязанностями.

– Николас, – невозмутимо прервал Рауль. – Вы разве не видите – Алан вернулся.

Николас споткнулся на полуслове и не нашел ничего умнее, кроме как спросить:

– И… и что?

– Я более не нуждаюсь в ваших услугах, – убийственно вежливым тоном произнес Рауль. – Вы можете возвращаться к выполнению своих прямых обязанностей. Идите, Николас, я вас не держу.

Закрывая за собой дверь, Николас успел услышать, как Рауль сказал (надо думать, он сказал это именно для того, чтобы Николас услышал):

– Если бы ты только знал, как я от него устал!

«Ладно, – сказал себе Николас, шагая к своему рабочему месту. – Первый блин, как говорится, комом. Действительно, надо действовать тоньше! И потом, у меня было слишком мало времени, чтобы доказать свою незаменимость!.. Ну да ничего. Сдаваться – не в моих правилах!»

…– Ты отлично выглядишь, – заметил Рауль, когда за Николасом закрылась дверь. – Отдых пошел тебе на пользу.

– Себастьян захватил меня на Канарис, – сознался Алан.

– Понятно, акции того туроператора опять упадут… – несколько загадочно произнес Рауль и улыбнулся. – Ну что же, взгляни, много ли успел напортить сей достойный юноша за время твоего отсутствия?

– Ты начал что-то говорить мне, когда ворвался Николас, – напомнил Алан.

– Ах да. – Рауль посерьезнел. – Я хотел лишь напомнить тебе, что доверие к ближнему в нашем мире – роскошь совершенно непозволительная.

Алан удрученно кивнул – уж в этом он успел убедиться. А вот дальше он очень удивился, потому что Рауль сделал то, на что сам Алан не отваживался – порывисто обнял его и добавил негромко:

– Какое счастье, что ямогу себе эту роскошь позволить…

Игра втемную

Первый Консул Амои, Кристиан Норт, взглянул на себя в зеркало и удовлетворенно вздохнул. Сегодня он был хорош, как никогда. Единственное, что омрачало его настроение в это утро, так это один единственный факт. А именно – то событие, ради которого ему и пришлось разодеться в пух и прах… Вообще-то, Кристиан не слишком любил выставлять напоказ то богатство и роскошь, коими вечно попрекали правящую элиту. Что греха таить, «царедворцы» Кристиана неоднократно пеняли ему на эту его, по их мнению, прижимистость, если не сказать скупость. Увы, нынешний Первый Консул очень не любил закатывать многодневные приемы в честь Юпитер знает кого, сомнительной нужности людей из Федерации и местных промышленников. И если с первыми приходилось еще как-то ладить, то относительно местных промышленников Кристиан придерживался весьма радикальной позиции. Позиция эта заключалась в том, что сих достойных господ надлежит как можно скорее скрутить в бараний рог и не позволять им совершать лишних телодвижений, пока они не испортили всего окончательно. Увы, в обозримом будущем такой возможности не предвиделось, а потому Кристиану волей-неволей приходилось держать себя в руках. Однако он все же лелеял эти наполеоновские планы с тем, чтобы в подходящий момент нанести вконец обнаглевшим людям хорошо подготовленный удар…

Однако с сегодняшним гостем следовало быть как можно более корректным. Господин аль-Мухаммади прибыл на Амои как частное – и крайне заинтересованное в сотрудничестве лицо. Все, кто более-менее знал сего достойного индивидуума (по слухам, последнего представителя крайне знатного и древнего рода еще земной знати), утверждали, что господин аль-Мухаммади – старый опасный лис, а еще вернее – помесь лиса с акулой и, пожалуй, стальным капканом. Во всяком случае, ничего из того, что попадет в его цепкие руки, господин аль-Мухаммади не упустит, а потому надо держать с ним ухо востро.

Кристиан скривил своему отражению брезгливую рожу и поправил складки шейного платка, и без того лежавшие безупречно. Юпитер подери, ну опять! Опять придется часа этак три, если не больше, разводить турусы на колесах, молоть языком, ходить вокруг да около… Наслышан он был о привычке господина аль-Мухаммади: сперва довести собеседника до изнеможения великосветской беседой, а потом уже наброситься на него, аки тигр на невинного ягненка!.. Оставалось надеяться, что Кристиан Норт – все-таки далеко не невинный ягненок, и уж как-нибудь сохранит присутствие духа до того момента, как аль-Мухаммади соблаговолит перейти к делу. Вообще-то, лучше всего было бы сперва натравить на аль-Мухаммади Людвига Вольта. Тот великолепно умеет разговаривать на великосветском заковыристом жаргоне, но вот беда – Людвиг, как бы это помягче выразиться… совершенно не в теме! Дело, точнее, сделка, которую предлагает аль-Мухаммади – вещь столь щекотливая, что ею придется заниматься лично. Кристиан знал, что справиться с аль-Мухаммади может еще и Себастьян Крей, но вот именно его он был намерен не подпускать к гостю на пушечный выстрел! Ибо Себастьян Крей всегда и во всем норовит урвать прежде всего личную выгоду, а на этот раз такой подход себя не оправдает… Это, можно сказать, дело государственной важности, и рисковать нельзя ни в коем случае.

К чести упомянутого субъекта надо отметить, что он виртуозно делал вид, будто визит аль-Мухаммади нисколько его не интересует. Хотя… Кристиан мог допустить, что Себастьян и в этот раз намерен сыграть в какую-то совсем другую игру, расклад которой не включал аль-Мухаммади с его предложением. В загашнике у начтранса всегда имелся добрый десяток отличных идей… Так что, может быть, Кристиан был слишком поспешен со своим обвинением. Пожалуй, даже Себастьян не мог сохранять столь безмятежного вида и так спокойно заниматься своими делами, будь он и впрямь серьезно заинтересован в аль-Мухаммади. О нет, потребуйся ему, он бы не слез с Первого Консула до тех пор, пока не получил бы желаемого… или, что более вероятно, не получил бы от ворот поворот: Кристиан не переносил, когда на него пытались давить. Об этом начтранс тоже был превосходно осведомлен, а потому и не лез на рожон. Вернее, осторожно прозондировав почву, счел за лучшее отступиться.

Итак, Кристиан всерьез готовился к встрече. Впервые за много лет кто-то из независимых – то есть независимых от Федерации и трансгалактических корпораций – магнатов заинтересовался Амои. Впервые кто-то намерен вкладывать деньги в амойскую промышленность – с немалой выгодой для себя, конечно, но, согласитесь, это вполне разумно и оправдано. И задача Кристиана – не отдать больше, чем он может себе позволить. А задача аль-Мухаммади, соответственно, выцарапать больше, чем Кристиан намерен отдать.

Чтобы немного поднять себе настроение, Кристиан решил кое-кому позвонить. Своего личного секретаря он, в преддверии визита господина аль-Мухаммади, отпустил на целый день, наказав в Эосе не появляться и на глаза никому не лезть. Еще не хватало, чтобы господин аль-Мухаммади со своей свитой делал какие-нибудь оскорбительные намеки во время беседы, увидев Элли! А что аль-Мухаммади на это вполне способен, Кристиан не сомневался: об этом достойном господине ходили такие слухи, что он только диву давался. Покраснеть, положим, Кристиан не покраснел бы, но свести негативное воздействие до минимума почитал делом необходимым.

Итак, Кристиан набрал хорошо знакомый номер, предвкушая приятный разговор, но, к его крайнему изумлению, металлический голос отчеканил ему в ухо: «Абонент не отвечает или временно недоступен, попробуйте перезвонить позднее». Кристиан списал это на фортели системы связи, наказал себе поговорить по душам с начальником этого ведомства, а заодно и с Алистером, и перезвонил. Ровным счетом ничего не изменилось. Желанный абонент по-прежнему был недоступен, и это не могло не настораживать. Дело в том, что Кристиан давно уже запретил Элли выключать телефон в любое время дня и ночи. Зачем? Да так, на всякий случай!.. Мало ли о чем понадобится предупредить… Ослушаться его приказа Элли просто не мог, это было невозможно – настолько-то Кристиан своего секретаря знал. А потому в голову Кристиану полезли всевозможные нехорошие мысли, оказавшиеся очень некстати сейчас, перед важной встречей!

Что могло случиться? Очередной «глюк» системы связи? Кристиан проверил несколько номеров – все было прекрасно и удивительно, все работало и исправно соединяло с нужными абонентами! Нет, связь тут ни при чем… Кристиан проверил те немногие места, где мог оказаться Элли, стараясь, тем не менее, ничем не выдавать овладевшего им волнения. Мальчишки нигде не было. Более того, его никто не видел с самого раннего утра, когда он по настоянию Кристиана уехал из Эоса. «Вот так подстраховался! – подумал растерянно Кристиан. – Юпитер подери, что же делать?»

Самое главное – Кристиан попросту не знал, к кому он может обратиться со столь деликатной проблемой. Перед мысленным взором его неожиданно возникло бесстрастное надменное лицо Второго Консула. О да, не так давно Рауль Ам, глядя на Кристиана в упор своими пронзительно холодными глазами (а этот взгляд немного теплел, лишь когда Рауль разговаривал в Аланом, но и только), предупредил его… О, Рауль был мастером на такие предупреждения! Как он тогда изволил выразиться? «Ты держишь у себя под боком великолепное средство давления на тебя»? Несомненно, так оно и было! Только Кристиан самонадеянно полагал, что все обойдется. Ну кто может быть настолько дерзок, чтобы решиться на подобный шаг? Ну, тут и думать было нечего! Несомненно, достойный господин, с которым Кристиану предстояло встретиться уже совсем скоро, подобные методы давления на оппонентов изучил в совершенстве! Но что же делать?

Обратиться к кому-то из коллег? Рауль? Можно представить, какое он сделает лицо! Нет, вслух он ничего не скажет, но по глазам можно будет с легкостью прочесть: «ведь я же предупреждал!». Эмиль? Тоже мне, ЧП планетарного масштаба! Вернер? Ну конечно! Если Кристиан хочет грандиозного скандала с обысками каждого закоулка в Танагуре, в том числе и зданий, принадлежащих дипломатическим миссиям, лучшего кандидата и не придумать! Вернер – отличная ищейка, но в данном случае его нюх бесполезен. В лучшем случае он отыщет пропажу, когда будет уже слишком поздно, а в худшем – донельзя осложнит отношения с господином аль-Мухаммади и всеми, кто немедленно ринется на его защиту. Безнадежно…

Внезапно Кристиан прекратил накручивать прядь волос на палец, обозвал себя идиотом и снова схватился за телефон. Если кто-то в сложившейся ситуации и был способен дать ценный совет, так это только Себастьян Крей!

На удачу, Себастьян оказался на месте, в своем эосском офисе. В другое время Кристиан бы еще задумался, что начтранс поделывает в этом скучном месте, но сегодня ему было не до того…

– Себастьян? – отрывисто спросил он. – Как удачно, что ты на месте! Поднимись ко мне, очень тебя прошу. Это срочно.

Когда Первый Консул разговаривает приказным тоном, медлить осмелится не всякий. А когда он не приказывает, а просит, причем в голосе его сквозят очень тревожные нотки, любой рванет на зов со всех ног. Неизвестно, поступил ли так Себастьян Крей, но в кабинете Первого Консула он оказался в рекордно короткие сроки. И это при том, что приказной вызов он мог и проигнорировать!

– Крис, что случилось? – спросил он с порога. – Ты на себя не похож!

– Элли пропал, – коротко сообщил Кристиан. Себастьяну он довериться мог, пусть с оглядкой, но все же… Тем более именно в этом деле.

Себастьян присвистнул, запер дверь кабинета и прошел к окну.

– Давно? – коротко спросил он.

– С утра его никто не видел, – ответил Кристиан. – Я отпустил его на целый день, но телефон не отвечает. И никто из его знакомых его не встречал. Как сквозь землю провалился!

– Чудесно… – произнес Себастьян таким тоном, что стало ясно – он опасается самого худшего. – Думаю, версии у тебя есть?

– Если исключить какой-нибудь несчастный случай, то версия только одна, – медленно произнес Кристиан.

– Аль-Мухаммади? – понимающе кивнул Себастьян. – Что ж, я о нем наслышан. Это вполне в его духе. Крис… ты понимаешь, чем это грозит?

– Еще бы не понимать! – Кристиан нервно побарабанил пальцами по оконному стеклу.

– И что ты намерен делать? – как бы между прочим поинтересовался Себастьян. В его серо-синих глазах промелькнуло нечто трудноуловимое, но Кристиан стоял спиной и ничего такого не заметил.

– Себастьян, ты прекрасно знаешь, что я должен сделать, – зло отозвался Кристиан. – Независимо ни от чего!

– Да, – кивнул Себастьян. – Ты Первый Консул, я знаю. Только вот что, Крис… Ты ничего не знаешь об исчезновении Элли.

– То есть? – нахмурился Кристиан.

– Ты ничего не знаешь, – с нажимом повторил Себастьян. – Я не исключаю, что господин аль-Мухаммади может…м-м-м… намекнуть в ходе вашей беседы на что-то, связанное с Элли. Но если ты ничего не знаешь о его исчезновении, это на тебя не подействует, понимаешь? Наоборот, ты должен сделать это своим козырем.

– Понимаю… – негромко произнес Кристиан. – На рассмотрение предлагается три варианта. Один из них для Амои совершенно неприемлем, аль-Мухаммади это знает и выкатил его только для проформы. Он знает, что я на него не соглашусь даже под дулом пистолета. Оба других в общем и целом хороши для Амои…

– Но один из них чем-то предпочтительнее для аль-Мухаммади, – закончил Себастьян. – Вот оно. Чем именно, мы знать не можем, но… Крис, если он начнет давить, если он намекнет…

– Значит, на этот вариант я не соглашусь точно, – сквозь зубы процедил Кристиан. Себастьян сдержал улыбку. Все верно, давить на Первого Консула было себе дороже. Увы, аль-Мухаммади этого не знал… – Себастьян, а… как ты думаешь…

– Думаю, Элли отпустят, когда в нем отпадет нужда, – подумав, ответил тот. – Аль-Мухаммади – мерзавец и пройдоха, но, насколько я знаю, он придерживается принципа, что даже в игре без правил должны быть свои правила. Не думаю, что он прикажет пришибить Элли только ради того, чтобы испортить тебе настроение.

– Спасибо, ты меня очень ободрил, – пробормотал Кристиан, в глубине души надеясь, что Себастьян прав. В конце концов, начтранс давно и тесно общается с людьми и успел изучить все самые подлые и мерзкие стороны человеческой натуры намного лучше, чем сам Кристиан.

– Крис, ты ничегооб этом не знаешь, – напомнил Себастьян. – Не мне тебя учить, верно?

– Верно, – кивнул Кристиан, заставляя лицо принять безмятежное выражение и в который раз поправляя шелковый платок на шее. Хорошо еще, аль-Мухаммади прибыл как частное лицо, а значит, не нужно влезать в дурацкий форменный костюм! – Спасибо, Себастьян.

– Пока не за что, – довольно мрачно отозвался тот. – Иди и сделай из аль-Мухаммади котлету! А я пока попробую что-нибудь выяснить по своим каналам…

Выходя из кабинета, Кристиан, конечно же, повернулся к начтрансу спиной, а потому не мог видеть его странной короткой усмешки, впрочем, тут же исчезнувшей без следа…

…Беседа с господином аль-Мухаммади оказалась именно такой, как предполагал Кристиан. Бесконечные славословия, витиеватые обороты, сложносочиненные предложения, такие длинные, что было удивительно, как аль-Мухаммади сам в них не запутывается. Впрочем, у того, видимо, была грандиозная практика, да и оратором (как-то не поворачивался язык назвать его болтуном или говоруном) он был великолепным. Во всяком случае, даже на самую замысловатую фразу ему всегда хватало дыхания. Кристиан такой выучкой похвастаться не мог, а потому старался не залезать в дебри красноречия, выражаясь вежливо, но достаточно лаконично.

Шел третий час беседы, а аль-Мухаммади все ходил вокруг да около. Если бы Кристиан не был на таком взводе, он бы попросту уснул или, что более вероятно, извелся от желания придушить сладкоречивого господина диванной подушкой. Придушить его так и так хотелось, но волей-неволей приходилось сдерживаться – Кристиан слушал аль-Мухаммади очень внимательно, обращая внимание на любые мелочи и стараясь понять, а не было ли вот это длинное замысловатое заверение в лояльности завуалированным намеком?

В общем-то, аль-Мухаммади производил не столь уж отталкивающее впечатление. Уже немолодой, лет пятидесяти, смуглый, с резким орлиным профилем и гривой когда-то смоляных, а теперь седеющих волос, в безупречном дорогом костюме – он вовсе не выглядел опасным противником. Увы, слишком многие попадались на эту удочку, и, глядя в непроницаемые черные глаза собеседника, Кристиан ежеминутно напоминал себе, что не следует принимать на веру ничего из того, о чем соловьем разливается аль-Мухаммади. Ну, во всяком случае, кроме того, о чем Кристиану и самому достоверно известно.