Текст книги "Жизнь замечательных Блонди (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 98 страниц)

Известно было очень мало случаев, когда Юпитер лично принимала аттестацию. И еще меньше – когда кто-то такую аттестацию проходил. Обычно это касалось претендентов на место Первого Консула. Кристиан Норт, к примеру, в свое время вполне успешно отчитался перед Юпитер, хотя это стоило ему немалых усилий… Но Кристиан-то к тому моменту был уже вполне взрослым, успевшим накопить практический опыт умелым профессионалом, а не зеленым мальчишкой!

– А раз понимаешь, так марш готовиться! – несколько грубовато велел Себастьян. Впрочем, и Раулю, и самому Мартину было ясно, что за нарочитой грубостью тот прячет сильную тревогу.

– Так точно! – по привычке козырнул Мартин и выскочил за дверь. Ясно, в следующий рейд «Гордость Амои» отправится без него, теперь ему и минутки свободной выкроить не удастся!.. Как жаль, в этот раз они как раз собирались обшарить сектор за одной из внешних планет системы – были подозрения, что на теневой стороне одного из ее спутников конкурирующие контрабанлисты организовали перевалочную базу. Как здорово было бы накрыть их гнездо!.. Увы, теперь придется уступить это удовольствие кому-нибудь другому…

Оставшиеся в кабинете взрослые Блонди мрачно переглянулись.

– Себастьян, – медленно произнес Рауль. – Мне не очень-то пристало предлагать такие вещи, но… Держи наготове хороший корабль. Если… если что, ты успеешь переправить мальчика подальше от Амои?

– Да погоди ты его хоронить раньше времени! – взорвался Себастьян. – Хотя мысль, конечно, неплохая, и совету твоему я последую… на всякий случай. Но все-таки… Рауль, могу поспорить – Мартин справится, или я… или я уже ничего не понимаю в жизни и мне пора в отставку!

– Не буду я с тобой спорить, – скупо усмехнулся Рауль. – Один раз уже проспорил, а выигрыш свой ты так и не удосужился получить. Кристиан, насколько я знаю, тоже попался?

– Попался, – улыбнулся и Себастьян. – Ладно, не об этом сейчас речь. Ты знаешь кого-нибудь, кто ухитрялся проходить аттестацию у Юпитер? Хорошо бы поговорить с ними, выяснить, какие вопросы она особенно любит задавать…

– Уже, – встряхнул головой Рауль. – Алистер уже выяснял. Ничего общего, каждый раз разное. Да и маловато подобных случаев, сам понимаешь… Себастьян, у тебя есть всего две недели, чтобы как следует его натаскать!

– У нас есть целыхдве недели, – поправил Себастьян…

…Сжав свою бедную голову руками, Мартин из последних сил вглядывался в экран монитора. После нескольких месяцев восхитительной свободы отчаянная зубрежка выматывала страшно, и даже то, что было Мартину давно и хорошо известно, каким-то непостижимым образом улетучивалось из памяти. К тому же Себастьян никогда не требовал, чтобы Мартин что-то заучивал наизусть, с него было вполне достаточно, если Мартин отчетливо представлял себе, где можно найти интересующие сведения. Нет ничего глупее механического зазубривания, говорил Себастьян. А со временем, при использовании в работе, все само собой отложится в памяти… в чем Мартин неоднократно убеждался. Увы, сейчас ему предстояла именно зубрежка, потому что Юпитер – это не Себастьян Крей, и она не будет ждать, пока Мартин найдет в справочнике нужный раздел.

Время уходило со страшной скоростью, и Мартин с ужасом осознавал, что ничего не успевает. Все чаще он ловил себя на том, что сидит, бездумно уставившись в монитор невидящим взглядом, не в силах ни на чем сосредоточиться.

В таком состоянии и застал его Себастьян, наведавшийся к своему подопечному, чтобы узнать, на какой стадии находятся его занятия. Устроив несколько заторможенному от недосыпания и здорово осунувшемуся Мартину блиц-опрос, Себастьян убедился, что тот не может внятно ответить даже на самый элементарный вопрос.

– Так дело не пойдет, – сказал он обреченно смотрящему на него Мартину. – Завязывай с этим. Выключай компьютер – и спать. А завтра с утра отправляйся на свой корабль, и чтобы до понедельника я тебя на Амои не видел. Увижу – уши надеру!

– Аттестация же во вторник! – воскликнул Мартин. – Я не успею…

– Все что мог, ты уже выучил, – жестко ответил Себастьян. – Если ты продолжишь в том же духе, ко вторнику ты либо свалишься от нервного переутомления, либо в голове у тебя образуется такая каша, что ты совершенно точно забудешь даже таблицу умножения. Поэтому отправляйся в рейд, ты давно хотел проверить тот подозрительный сектор, я знаю. Вот и проверяй. Вернешься в понедельник, не раньше. Понятно?

– Понятно, – кивнул Мартин. Сопротивляться у него не было ни сил, ни желания.

Мартину казалось, что он уснет, едва коснувшись головой подушки, но не тут-то было. Сна не было ни в одном глазу, как и во все предыдущие ночи. Тогда Мартин, помаявшись от бессонницы с полчасика, вставал и продолжал учить, учить, учить… Но сегодня Себастьян не просто категорически запретил ему приближаться к компьютеру, но и, зная о склонности своего подопечного к неподчинению, попросту заблокировал терминал в его комнате. Пытаться вскрыть пароль нечего было и думать, с Себастьяном такие штучки не проходили.

«А может, оно и к лучшему, – подумал Мартин, таращась в потолок. – Все равно ясно, что аттестацию мне не пройти. Ну и какой смысл мучиться, если конец один? Уж лучше провести последние дни так, чтобы не было жаль впустую потраченного времени. И в этот рейд я все-таки выйду, пусть даже он будет для меня последним… Только надо подумать, как лучше подойти к тому спутнику, чтобы как можно дольше оставаться незамеченными. Положим, приборами нас засечь не смогут, глушилки у нас отличные, но все же… все же…» Переключившись на мысли о предстоящем рейде, Мартин и сам не заметил, как уснул…

…– Ты соображаешь, что натворил?! – Рауль не верил своим ушам.

– А что я натворил? – удивился Себастьян, перекатывая в пальцах бокал с вином.

– Ну зачем ты отпустил его в этот рейд? – Остановившись посреди кабинета, Рауль в негодовании уставился на Себастьяна. – Столько времени пустынному ящеру под хвост! Если у него и был какой-то шанс, то теперь… Теперь ты своими руками лишил его этого шанса!

– Я тебе предлагал пари? – по-прежнему невозмутимо спросил Себастьян.

– К-какое пари? – осекся Рауль, не ожидавший такой резкой смены темы.

– Мартин пройдет аттестацию, – сказал Себастьян, сжимая бокал так, что Раулю показалось – еще чуть-чуть, и тонкое стекло не выдержит. Только по этому жесту и можно было понять, что на самом деле он вовсе не так невозмутим и спокоен, как хочет казаться. – Пройдет, Рауль. Веришь?…

Рауль открыл было рот сказать, что отвык верить в чудеса еще в ясельном возрасте, но так ничего и не произнес. Потому что… потому что он тоже верил. Верил – вопреки здравому смыслу и своему опыту. Верил – и все тут… Просто потому, что очень хотелось верить Себастьяну… и еще – как ни коряво это звучит – отчаянно хотелось верить, что эта вера способна что-то изменить.

– Да, – коротко сказал он…

… «Гордость Амои» не вернулась в понедельник с утра. Связи с ней не было с вечера воскресенья. Рауль, ставший уже завсегдатаем в кабинете Себастьяна в космопорте, начал подозревать, что Мартин, не будь дурак, попросту угнал корабль и отправился… да куда угодно, только подальше! И вполне вероятно, что к этой идее подтолкнул его Себастьян, тем более, что начтранс выглядел больно уж спокойным.

– Если к полудню их не будет, вышлю в тот сектор поисковые корабли, – заявил он, когда стало ясно, что связь с пропавшим кораблем наладить все же не удастся. Рауль промолчал, предпочитая, как обычно, оставить свои домыслы при себе. Мало ли, что на уме у Себастьяна…

К полудню «Гордость Амои» не вернулась, и Себастьян отдал приказ о вылете нескольким небольшим поисковикам. Теперь Рауль уже засомневался, что его выводы были верны – Себастьян выглядел встревоженным не на шутку.

Впрочем, стартовать поисковые корабли так и не успели. Внезапно небо над космопортом наполнилось надсадным ревом, от которого заклыдывало уши даже в звукоизолированном кабинете Себастьяна, и на посадочную площадку в нарушение всех возможных правил, распугивая небольшие катера и пассажирские рейсовики, буквально рухнула груда металлолома, в которой лишь при изрядной доле воображения можно было опознать «Гордость Амои». Теперь стало понятно, отчего при посадке корабль издавал столь чудовищные звуки: садился он не на гравитационных двигателях, как полагалось, а на маршевых, сбавив мощность тяги до минимума. Это строго воспрещалось при посадке на обитаемые планеты, поскольку неумелое маневрирование маршевыми двигателями могло привести к катастрофическим последствиям, однако в этом случае иного выхода не оказалось. Судя по всему, гравитационных двигателей на «Гордости Амои» больше не было, во всяком случае, на том месте, где полагалось выдаваться ребристому кожуху силовой установки этих самых двигателей, в корпусе корабля зияла громадная рваная дыра.

В последний раз взревев захлебывающимися в атмосфере двигателями, «Гордость Амои» утвердилась на посадочной площадке и замерла, сильно накренившись вправо – две посадочные опоры так и не вышли из гнезд, а одна вышла лишь наполовину, да так и застряла.

Опомнившись, Себастьян выдал длиннейшее непечатное ругательство и пулей вылетел из кабинета. Где-то взвыла аварийная сирена – к кораблю уже спешили спасатели и пожарные… Понимая, что от него в сложившейся ситуации проку будет немного, только лишняя помеха, Рауль остался в кабинете, терзаясь догадками. Впрочем, терзаться ему пришлось недолго, Себастьян вернулся довольно скоро, возбужденно блестя глазами. Его определенно переполняли эмоции.

– Что произошло? – нетерпеливо спросил Рауль.

– Ты лучше спроси, чего не произошло! – воскликнул Себастьян. – Это уму непостижимо! Называется – решили обследовать подозрительный сектор пространства, базу контрабандистов выследить! Выследили, нечего сказать!..

– Себастьян, а можно по порядку? – попросил Рауль.

– А я что, не по порядку рассказываю? – изумился тот. – Мартин с командой действительно нашли эту базу. Смогли подойти незамеченными. Оценили соотношение сил и решили убираться подобру-поздорову, пока их не засекли…

– Но тут их как раз и засекли, – закончил фразу Рауль.

– Именно! – воскликнул Себастьян. – И, как в военных сводках говорится, «вступив в неравный бой с превосходящими силами противника, экипаж проявил недюжинное мужество и выдержку, не только сохранив корабль, но и выйдя победителями из схватки». Нет, Рауль, ты представляешь? Пять контрабандистских… а, да что там, самых настоящих пиратских кораблей против «Гордости Амои»! Конечно, на ней вооружение мощнее, но маневренность-то…

– Маневренности никакой, – кивнул Рауль. – Действительно, уму непостижимо…

– Так вот, с последним им пришлось повозиться, – продолжил Себастьян. – Там оказались то ли вояки поопытнее, то ли оружие помощнее. Во всяком случае, ты выдел, как они наш корабль уделали. Связь еще раньше отключилась…

– Я поражаюсь, как они вообще дотянули до Амои, – покачал головой Рауль.

– Как в старинной песенке, еще со Старой Земли, – ухмыльнулся Себастьян. – «На честном слове и на одном крыле»… И в экипаже – представь себе – потерь нет. Есть раненые, но все живы. Говорят, не было никакой паники, даже когда произошла разгерметизация. Вовремя успели задраить все люки… Рауль, а ты видел, какон садился? На маршевых?! Вручную! С такой дырой в корпусе!..

– Видел, – ответил Рауль. – Себастьян, я могу сказать только одно – этот мальчик появился на свет слишком поздно. Ему надо было родиться века три-четыре назад и стать космическим пиратом. Равных бы ему не было.

– Почему же поздно?… – пробормотал Себастьян, но так, что Рауль его не расслышал. Или сделал вид, что не расслышал. Ибо что можно было сказать наверняка о Втором Консуле? Ровным счетом ничего…

…Ошалевший от всего произошедшего за последние дни, Мартин, едва успев отчитаться перед Себастьяном и намекнуть ему, что можно отправить корабли за доставшейся в наследство от конкурентов добычей, попросту рухнул и благополучно продрых без задних ног до утра вторника. Про аттестацию он, конечно, помнил, но теперь и она казалась ему чем-то совершенно незначительным по сравнению со вчерашним побоищем. Каким чудом Мартину удалось удержать экипаж от паники, когда противник ухитрился-таки серьезно подбить «Гордость Амои», он до сих пор понять не мог. Но ведь удалось же!.. И уж, во всяком случае, Мартин ни в коем случае не жалел, что послушался Себастьяна и отправился в рейд вместо того, чтобы продолжать зубрежку.

Правда, утром во вторник, ко всему прочему, выяснилось, что за прошедшие месяцы Мартин успел вымахать вверх и раздаться в плечах, а потому форменный костюм ему мал до неприличия. Эту проблему удалось решить в рекордно короткие сроки – пока парикмахер пытался сделать хоть что-нибуь с прической Мартина, чтобы он выглядел пристойно. Нельзя сказать, что это удалось ему в полной мере, пай-мальчиком Мартин внешне так и не стал, но, по крайней мере, волосы дыбом не стояли, и на том спасибо.

До Эоса Себастьян довез Мартина лично. Сам и проводил его до дверей зала Юпитер. Надо сказать, что весь цвет амойской элиты уже был в сборе. Каждый нашел причину, чтобы как бы невзначай пройти мимо… да так и задержаться на неопределенный срок. Оба Консула присутствовали вроде бы по долгу службы, Алан как заместитель Рауля тоже счел необходимым прийти. Вернеру и Эмилю было крайне любопытно узнать о состоявшемся сражении если не из первых уст, так хоть от Себастьяна, Алистер – опять же «вроде бы» – мог понадобиться в своем профессиональном качестве. Людвиг… ну, Людвиг совершенно случайно проходил мимо и остановился узнать, по какому поводу такое сборище. Примерно таким же образом здесь оказались и оба известнейших амойских дипломата, Даниэль Лойт и Лоренс Дино, очень вовремя вернувшиеся на родную планету из очередной миссии. (Кристиан про себя отметил, что с Даниэлем, похоже, снова что-то приключилось. По роду службы тот частенько попадал в разного рода опасные неприятности, которые, по счастью, до сих пор отражались только на его прическе. На сей раз Даниэль щеголял до неприличия легкомысленной челочкой, и было ясно – и эта миссия не обошлась без приключений. Увы, Кристиану было не до расспросов…)

С тех пор, как Мартин скрылся за высокими дверями зала Юпитер, минуло уже немало времени. Себастьян внешне напоминал статую, но можно было представить, что творится у него на душе! Кристиан откровенно нервничал: хотя его это дело касалось постольку-поскольку, он был весьма сердобольным и Мартину сопереживал. Рауль был хмур и недружелюбен: он подозревал, что ничем хорошим все это не кончится, и заранее готовился к худшему…

Время тянулось невыносимо медленно, и присутствующие успели окончательно известись, прежде чем высокие двери приотворились, чтобы выпустить Мартина. Рауль хотел было спросить, чем все закончилось, но тут же понял, что можно и не тратить слов попусту: по счастливо-ошарашенному лицу Мартина и так было все понятно.

Понял это и Себастьян и, тоже не тратя слов попусту, просто сгреб мальчишку в охапку и едва не придушил в радостных объятиях. Кристиан улыбался немного недоверчиво, косясь на Алистера – уж не приложил ли тот свою руку?… Однако Алистер выглядел не менее радостным и шокированным, нежели остальные, и потому Кристиан отбросил свои сомнения и решил принять на веру то, что Мартин и в самом деле незаурядный мальчишка.

Когда бурная радость несколько поутихла, присутствующим, разумеется, захотелось узнать, о чем же таком беседовала Юпитер с Мартином столь продолжительное время. Но Мартин, лишь с загадочной улыбкой качал головой, наотрез отказываясь рассказывать об этом. (Можно отметить, что за всю свою последующую жизнь он так ни разу и словом не обмолвился об этой единственной своей аудиенции у Юпитер, хотя никогда не был скрытным молчуном.)

В конце концов, поняв, что из упрямца Мартина, к тому же пережившего жесточайший стресс, слова не вытянуть, от него отстали с вопросами об аттестации, зато попросили в подробностях рассказать о воскресном побоище. Вот об этом Мартин согласился говорить охотно, а потому все общество вскоре сочло необходимым переместиться в более комфортные апартаменты.

Даниэль и Лоренс к ним не присоединились, принеся свои извинения – им вскоре нужно было вновь отправляться в путь.

– Знаешь, что? – негромко спросил Лоренс своего напарника, проводив взглядом компанию Блонди. Лоренс был Шатенди и в присутствии Блонди обычно помалкивал, хотя ни скромником, ни трусом не был. Просто он привык не говорить лишнего при посторонних, особенно если эти посторонние – Блонди… Разумеется, на Даниэля это правило не распространялось. Пожалуй, Даниэль был единственным Блонди… да что там, вообще единственным живым существом, которому Лоренс доверял.

– Что? – откликнулся тот.

– Ты все еще веришь в мои предчувствия?

– Верю, – улыбнулся Даниэль. – Не верил бы – нас бы тут сейчас не было.

– Тогда попомни мои слова, – сказал Лоренс совершенно серьезно. – Когда-нибудь – я надеюсь, мы с тобой доживем до того дня – этот мальчик станет настоящей гордостью Амои…

Секретные материалы

Зимой на Амои довольно-таки скучно. Да что там, попросту тоскливо. На терраформированных планетах всегда неустойчивый климат, это поняли уже много десятилетий назад, а балансировка его занимает не одно десятилетие и отнимает прорву средств. И, хотя некоторые – особенно удачно расположенные – планеты все еще пытаются приспосабливать для жизни людей, получается это из рук вон плохо. Амои, к слову сказать, еще один из лучших образцов, ибо была приведена в нынешнее свое состояние в те времена, когда на терраформирование даже таких неуютных мест, предназначенных всего лишь играть роль грандиозной колонии для заключенных, средств не жалели. Но, видно, исходный материал оказался столь неблагодатным, что в результате преобразований Амои все равно не слишком-то подходит для комфортного существования. В городах, на военных базах жить можно, и жить неплохо, но попытки жителей планеты основать вольное поселение где-нибудь вдали от городов всегда терпели полное фиаско. Мало того, что жить в изоляции от остальных не выйдет: иначе не разжиться ни питьевой водой, ни съестным, – так еще пустыня порой преподносит такие сюрпризы, от которых волосы дыбом встают. Известно, что при терраформировании была уничтожена практически вся и без того скудная биосфера Амои. Каким-то чудом выжили пустынные ящеры, застрявшие в своей эволюции где-то пару тысяч лет назад. Выжили неприхотливые лишайники и какие-то мхи, которыми ящеры и питаются. Но, судя по тому, что в пустыне частенько пропадают люди, имевшие глупость туда отправиться, а на то, что от них остается (если вообще удается что-то отыскать), не могут смотреть без дрожи даже паталогоанатомы, на Амои сохранились еще какие-то виды животных. Видеть их, правда, никто не видел, хотя солдаты с военных баз любят травить байки о якобы слышанных ими во время дежурства странных звуках и виденных непонятных следах на песке, но никто им не верит. Это все пустыня – чего только не померещится… А ветер, шелестящий в песке, порой издает такие завывания, что кому угодно станет жутко…

Итак, зимой в Танагуре тоскливо. Погода обычно стоит отвратительная, и если раскаленным летом о приходе зимы едва ли не молятся, с ее наступлением все столь же отчаянно начинают ждать возвращения лета. Зимой задувает ледяной ветер, не настолько сильный, чтобы поднялась песчаная буря, но до того пронзительный, что проникает в любую щель. Температура опускается сильно ниже нуля, а поскольку снега на Амои отродясь не бывало, то холод стоит просто-таки космический. Небо затянуто тонкой облачной дымкой, мутной, пепельно-серой, и оттого даже в разгаре дня кажется, будто на дворе сумерки. Солнце блеклым кровавым шаром висит низко в небе, но тепла от него не дождаться… Вроде бы ничего особенного, летние пыльные бури причиняют куда как больше ущерба и не в пример более опасны, однако ж… Однако зимой в Танагуре больше всего тянет удавиться.

Те, кто может себе это позволить, разъезжаются на зиму по знаменитым галактическим курортам. Те, кто победнее, перебираются хотя бы в другое полушарие, где в разгаре лето. Ну а те, кому деваться некуда, остаются в Танагуре, на все корки проклиная зиму, затыкая щели в окнах и надевая на себя все, что найдется в доме. Обитателям трущоб приходится хуже всех. Бывало, в особо суровые зимы, вымерзали целые кварталы. Не то чтобы это кого-то особенно огорчало, но все же… Впрочем, случалось, что целые кварталы выгорали дотла – отбросы общества частенько грелись, запалив в какой-нибудь бочке мазут или еще какую горючую дрянь, а много ли надо, чтобы полыхнули ветхие строения, набитые всевозможным барахлом?

Впрочем, есть и те, кому что зима, что лето – все едино. Обращать внимание на капризы природы им приходится лишь постольку-поскольку, а ледяному пронизывающему ветру никак не пробраться в неприступные апартаменты Эоса и роскошные особняки Апатии…

…– До чего же мерзостно, – с отвращением произнес Кристиан Норт, глядя в панорамное окно, за которым ветер нес по непривычно пустым улицам Танагуры всякий мусор.

– Можно подумать, это первая зима, которую ты встречаешь в Танагуре, – хмыкнул Себастьян Крей. Вот его погода не волновала совершенно определенно. Подвернись неугомонному начтрансу какое-нибудь интересное дело, и он – Кристиан голову на отсечение давал – преспокойно отправился бы на улицу, куда и нос-то высунуть было неприятно.

– Не первая, – буркнул Кристиан. – Но эта – какая-то особенно гадкая. В этом году вообще все идет наперекосяк. То летом черт-те что творится, то еще что… Не к добру это.

– Ты становишься суеверным, – сообщил ему Себастьян. – Это – точно не к добру. Крис, наслаждайся затишьем! Все идет своим чередом, ничего ужасного не происходит. Что ты дергаешься?

– Сам не знаю, – признался Кристиан. – На сердце как-то неспокойно, вот и все. Глупо, но я ничего не могу с собой поделать.

– Бери пример с Людвига, – предложил Себастьян. – Ему хоть кол на голове теши – его волнуют только его электростанции.

– Счастливец… – вздохнул Кристиан. – Предлагаешь сосредоточиться на выполнении служебных обязанностей?

– Именно, – кивнул Себастьян.

– Так не на чем сосредотачиваться, – посетовал Кристиан. – Сплошная рутина. Зимой к нам никого не заманишь, даже прием устроить повода нет…

– С каких это пор ты полюбил приемы? – аж приподнялся в кресле Себастьян. Нелюбовь Первого Консула ко всевозможным торжественным мероприятиям была общеизвестна.

– Типун тебе на язык, – отмахнулся Кристиан. – Не полюбил. По-прежнему терпеть их не могу. Но хоть какое-то разнообразие…

– М-да… – изрек Себастьян. – Пойду я, пожалуй, прогуляюсь…

– По такой погоде? – ужаснулся Кристиан. Два шага от подъезда Эоса до поданного автомобиля и то были сущей пыткой, а уж «прогуляться» его бы ничто не заставило!

– Ты не понимаешь, – ухмыльнулся Себастьян. – Промерзнешь до костей, продрогнешь, как собака, потом завалишься в какой-нибудь теплый уютный бар… такое блаженство!

– Я понял, – вздохнул Кристиан. – Ты неисправим. Иди уж…

– Я неисправим? – поднял брови Себастьян. – Все может быть… А знаешь, интересно, что о нас думает Юпитер… должны же у нее где-то быть подобного рода файлы?

– Если и есть, то так засекречены, что и Алистер не доберется, – сказал Кристиан. – Да и какая разница, что она о тебе думает?

– Любопытно, – изрек Себастьян и скрылся за дверью.

Файл 29K8887.88F75.940029А/09747663К

Класс: Blondy

S/n: 5098867

Фамилия: Крей

Имя: Себастьян