Текст книги "Жизнь замечательных Блонди (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 98 страниц)

– Что скажешь? – спросил он, когда Алан закончил читать.

– А что именно ты хочешь услышать? – уточнил тот.

– Все как есть, – пожал Мартин плечами.

– Как есть… – Алан потер усталые глаза. – Я могу сказать только одно – без немедленной операции Марсия Готторф не протянет и месяца. Если сделать операцию – будет жить и наслаждаться жизнью наравне со всеми.

– Как?… – Мартин подался вперед. – Но сказали же, что… не так плохо…

– Последнее обследование – четыре дня назад. Наблюдается четкая отрицательная динамика, – сухо констатировал Алан. – Мне представили сегодня некого Стивена Готторфа, финансиста. Это ее отец?

Мартин кивнул.

– Мартин, – позвал Алан. – У них что, не хватает на оплату? Если это для тебя так важно… Хочешь – я могу позвонить Ричарду или даже попросить Рауля это сделать, он…

– Не надо! – яростно мотнул головой Мартин, ненавидевший одалживаться. – Не надо никого о чем просить… Говоришь, нужна операция?

– Чем скорее, тем лучше, – подтвердил Алан.

– Значит, деньги я найду, – кивнул Мартин. В конце концов – разве Себастьян не предлагал столько, сколько Мартину понадобится? У него Мартин мог попросить денег. Только у него, потому что Мартин знал – он поймет. И не станет ни о чем спрашивать… Найти бы его только! – Спасибо, Алан!!!

Алан посмотрел вслед вылетевшему за дверь Мартину и печально покачал головой. Что ж… если Мартин поторопится, он еще может успеть…

…Никогда раньше Марсия не поднималась по лестнице так быстро… да даже не думала, что способна на это! Мир вокруг звенел, как хрустальный бокал, по которому осторожно стукнули серебряным молоточком, и чуточку покачивался… Сил хватило только на то, чтобы раздеться и рухнуть в постель. Стоило закрыть глаза, и все вокруг начинало кружиться и плыть, и это было неожиданно приятно. На губах еще чувствовался вкус шоколадки, которую они с Мартином честно поделили на смотровой площадке, а сердце билось тревожно и счастливо…

«Надо хотя бы сделать вид, что я сплю, – решила Марсия, – скоро вернется отец». Она прикрыла глаза. В темноте над ней разворачивалось звездное небо – мириады разноцветных звезд, каких не было видно на Лайре, свистел ветер в ушах, мимо проносились машины и дома, в луче света важно шествовали через дорогу громадные пустынные ящеры, и лунный свет серебрил их броню, проваливался куда-то вниз залитый огнями ночной город, и Мартин держал ее за пояс, чтобы не упала, а вдалеке, в ярко освещенном банкетном зале, скучал ее отец и не знал, что дочь смотрит на него…

И Марсия вдруг решила, что это был самый счастливый день – и самая счастливая ночь в ее жизни с тех пор, как умерла ее мать. Потому что эту ночь она прожила. По-настоящему. И больше уже ничто не имело значения…

…Мартин помялся перед дверью шестнадцатого дома по улице Дэррен. Правда, гладко было на бумаге… а как теперь позвонить в дверь, вызвать господина Готторфа на разговор и предложить ему денег? Напрямую? А если он откажется, если заподозрит в этом провокацию или еще что-нибудь? Кто его знает, он не с Амои, поди разбери, что у него на уме… С другой стороны, ради Марсии он готов на все, неужели не согласится? Надо было хотя бы одеться поприличнее, что ли…

Мартин сунул руки в карманы, наткнулся на что-то мягкое. Оказалось – голубой шелковый шарф. Марсия повесила его на спинку стула в ресторанчике и забыла, а он сунул в карман, чтобы отдать ей, и тоже позабыл. Надо вернуть, в самом деле! И Мартин решительно дернул на себя тяжелую дверь подъезда, взбежал на второй этаж и позвонил в квартиру.

Открыли неожиданно быстро – на пороге стояла немолодая женщина с усталым лицом. Должно быть, приходящая домработница, – сообразил Мартин.

– Что вам угодно? – произнесла женщина.

– Могу я видеть госпожу Готторф? – спросил Мартин, хотя собирался попросить позвать отца Марсии.

– Мисс Марсия… – Лицо служанки вдруг стало растерянным, брови домиком поползли вверх. Она поднесла руку ко рту. – А… Мисс Марсия… умерла.

…Ступенька, ступенька, еще ступенька. Дверь подъезда. Что-то говорила вслед служанка, Мартин не слышал. Порыв ветра едва не вырвал из его руки голубой шелковый шарф, Мартин сжал тонкий шелк крепче.

Холодный, пронзительный ветер бросил в лицо горсть песка, закружил пыль на тротуаре маленьким смерчиком.

В Танагуру пришла зимa.

Смерть в большом городе

Новый год к нам мчится,

Скоро все случится…

из песни

– А ведь отвратительная ситуация складывается, не правда ли, господа? – задумчиво произнес Вернер Дирк, начальник службы безопасности, и все присутствующие согласно закивали.

Среди присутствующих имелись: Эмиль Кан, глава департамента чрезвычайных ситуаций, Майкл Джефферсон, начальник полицейского управления, непосредственный подчиненный Вернера, а также еще несколько сотрудников данной службы. Вернер Дирк крайне редко собирал совещания, предпочитая решать все касающиеся его ведомства вопросы единолично, однако данный случай оказался настолько необычен, что Вернер вынужден был поступиться своими привычками.

– Стало быть, что у нас имеется? – произнес Вернер и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Эмиль наблюдал за приятелем с некоторым скептицизмом во взгляде, будучи вполне определенного мнения о способностях Вернера к решению сложных проблем (несколько субъективного мнения, что уж греха таить), подчиненные стояли по стойке «смирно», только Джефферсон был удостоен чести сидеть в присутствии Блонди. – А имеется у нас очередной труп…

– Пятнадцатый, – добавил Джефферсон, невысокий, довольно скромной наружности мужчина с аккуратными усами.

– За три недели, – присовокупил Эмиль. – Это не считая тех, кого найти не удалось.

– Серия, – вздохнул Вернер и окинул остальных грозным взглядом. Возражать никто не посмел. Собственно, спорить было и не о чем, серия, она и есть серия. – Таким образом, господа, по Танагуре разгуливает серийный убийца, вероятнее всего, маньяк. Что делать будем?

– Ловить, – односложно ответил Джефферсон. Он являлся одним из тех немногих людей, кого Вернер уважал, как хорошего профессионала, а потому позволял себе разговаривать с начальником, не прибавляя к каждому слову «господин Дирк». Биография у Джефферсона была выдающаяся – он приходился внуком работавшему на Федерацию специальному агенту, сбежавшему на Амои, когда родное правительство решило устранить чересчур осведомленного сотрудника. (Надо отметить, этот случай так и остался единственным за всю историю Амои: с нее бежали, было дело, а вот чтобы наоборот… Для этого надо было совсем отчаяться.) К его чести следует отметить, что попросивший убежища спецагент так и не выдал амойским спецслужбам никаких ценных сведений, поэтому власти в конце концов решили удовлетвориться хотя бы тем, что Федерация получила очередной плевок в физиономию, и Джефферсона-старшего, после многочисленных проверок, оставили в покое. Он вел абсолютно законопослушный образ жизни, шпионить не пытался, работал охранником, обзавелся семьей и, судя по всему, был более чем доволен. Видимо, дедушкины истории о бурной юности поразили воображение Майкла, тот сперва пошел на службу в армию, а потом подался работать в полицию и преуспел.

– Каким образом? – поинтересовался Вернер. – Думайте, думайте, Джефферсон, зря, что ли, вас в прошлом году признали лучшим сыщиком города? Шевелите извилинами!

– А сам-то что? – шепнул Эмиль.

– Дождешься, – пообещал Вернер и снова повернулся к подчиненным. – Давайте, Джефферсон, изложите ситуацию, как она вам видится, а я послушаю!

– Гхм… – прокашлялся Джефферсон. – Итак, первый труп был обнаружен три недели назад на свалке. Жертвой оказалась уличная проститутка, поэтому большого значения происшествию не придали. Убийца расправился с жертвой особо жестоким образом, но…

– Если заниматься каждой убитой проституткой, времени больше ни на что не хватит, – подытожил Эмиль. – Дальше давайте.

– С промежутком в несколько дней было обнаружено еще несколько тел, – сообщил Джефферсон, невозмутимо глядя перед собой. Унылой длинной физиономией и блеклыми глазами навыкате он несколько напоминал снулую рыбу, однако хватке его позавидовала бы любая акула. – Почти все убитые, кого удалось опознать, занимались проституцией, остальные – бродяги. Возраст – от шестнадцати до двадцати лет, не старше. Способ убийства во всех случаях одинаков.

– Поподробнее с этого места, – велел Вернер.

– Судя по всему, преступник увозил жертву в глухое место, – продолжил Джефферсон, – вероятно, притворяясь клиентом. Затем затыкал жертве рот и начинал… э-э-э…

– Кромсать, – подсказал Вернер. Эмиль непроизвольно сглотнул, вспомнив визит в морг. Эмилю на своем веку довелось повидать немало изуродованных тел, но чтобы так… Впрочем, с души воротило и ко всему привыкших патологоанатомов, а это уж вовсе ни в какие ворота не лезло.

– Кромсать, – подтвердил Джефферсон. – Жертвы оставались в живых до последнего момента – за исключением тех, у кого не выдержало сердце. Скрыть следы преступления убийца особенно не пытался, тела убитых не прятал.

– Но и улик не оставил, – со вздохом завершил Вернер. – Можешь себе это представить, Эмиль?

– С трудом, – признался тот. – Так-таки и никаких?

– Никаких, – подтвердил Вернер. – Ни следов, ни отпечатков пальцев, ни окурка. Ничего. Видеть его тоже никто не видел, убийства совершались, по оценкам паталогоанатомов, примерно в три-четыре часа утра, в это время и на улицах-то никого нет, а на свалке и подавно. Тем более, углы он выбирал глухие, куда и бродяги не часто забираются.

– А орудие убийства? – спросил Эмиль, мрачнея на глазах. Когда по городу бродит неуловимый маньяк-убийца, дело пахнет керосином, то есть объявлением чрезвычайного положения. А этого Эмилю вовсе не хотелось.

– По заключению паталогоанатомов, это, скорее всего, лазерный нож, – встрял Джефферсон. – Небольшого размера, достаточно узкий, по параметрам напоминает медицинский инструмент.

– Час от часу не легче! – всплеснул руками Эмиль. – Нам еще маньяка-врача не хватало!

– Ну, это еще не факт, – фыркнул Вернер. – Хотя… Ребята говорят, что тела наш приятель разделывает очень умело, можно сказать, профессионально. Так что он вполне может оказаться хирургом. Кстати, Джефферсон, запишите, это нам пригодится.

– Так точно, сэр, – кивнул Джефферсон, но записывать ничего не стал, поскольку славился феноменальной памятью.

– Собственно, вот и все, что у нас есть, – вздохнул Вернер. – Неуловимый тип, теоретически могущий оказаться хирургом… Человек-невидимка, да и только!

– Да, странно, – протянул Эмиль. – Неужели его никто не видел? Ведь проституток он не в пустыне снимал, на улице, они же всегда кучками собираются!

– Может, кто и видел, да разве понял? – поморщился Вернер. – Ты что, этих шлюх дешевых не знаешь? Мозги куриные, одна мысль на всю черепушку – как заработать двадцатку, пожрать и вмазаться. Больно им нужны чужие клиенты!

– Простите, сэр, – произнес Джефферсон. – Вероятно, имеет смысл поговорить с сутенерами. Они могут что-то знать. Хотя бы слухи.

– Ага, – кивнул Вернер. – Хорошая мысль. Что еще?

– А хирургов проверять пробовали? – осенило Эмиля.

Вернер с жалостью посмотрел на приятеля.

– Их в Танагуре несколько сотен, – сказал он. – Ты предлагаешь вызывать их по одному и устраивать допрос с пристрастием? У нас даже улик нет! К тому же, убийца вполне может быть приезжим.

– Так проверить по спискам, приезжали ли в последнее время какие-нибудь врачи, – стоял на своем Эмиль. – Позвони Себастьяну, у него база данных отменная!

– Да была у меня такая мысль, – сознался Вернер. – Я как раз Себастьяну и позвонил. Знаешь, как он меня высмеял?

– Почему это?

– Да потому, что убийца – не идиот, раз до сих пор не вляпался, – ответил Вернер мрачно. – Вряд ли он зарегистрировался по прибытии, как какой-нибудь мистер Смит, хирург. Он вполне может изображать туриста, коммивояжера… да мало ли! Это если он не местный.

– А почем, кстати, «он»? – поинтересовался Эмиль. – Ты полагаешь, женщина не может быть маньяком?

– Может, – согласился Вернер. – Все может быть. Шлюх наш приятель резал обоего пола, так что не угадаешь. Какая разница, все равно пока мы в тупике. Если этот тип не наследит как следует, мы его никогда не вычислим!

– Слушай, а почему именно проститутки? – спросил Эмиль.

– А я почем знаю? – пожал плечами Вернер. – Может, они ему не нравятся. Может, они его мораль оскорбляют. Или триппером наградили. Или кошелек сперли. И он так мстит. А что, это версия! Джефферсон, запишите!

– Так точно, сэр, – ответил Джефферсон.

– В любом случае, это еще не самое худшее, – добавил Вернер.

– Не понял, – протянул Эмиль.

– Что тут непонятного? – фыркнул Вернер. – Тебе что, больше бы понравилось, если бы этот тип принялся резать добропорядочных граждан и, не приведи Юпитер, туристов?

– Типун тебе на язык! – похолодел Эмиль. – Тогда мы малой кровью не отделаемся!

– Именно, – вздохнул Вернер. – Поэтому надо отловить его побыстрее. Джефферсон, ставьте на уши всех осведомителей, только не надо шум на весь город поднимать. Не стоит пока никому знать, что по Танагуре серийный маньяк бродит.

– Так точно, сэр, – кивнул Джефферсон.

Эмиль только подивился: обычно Вернера было хлебом не корми – дай устроить большой переполох, с погонями, перестрелками, штурмами и прочими прелестями из жизни спецназа. Очевидно, Эмиль недостаточно хорошо знал приятеля, оказывается, когда было нужно, тот умел собираться и действовать тихо.

– Как же его ловить… – почесал в затылке Вернер. – Тьфу ты, вот ведь контингент, уличные шлюхи, даже агента не внедришь! Хоть самому под красный фонарь становись в качестве приманки!

– Простите, сэр, – невозмутимо заметил Джефферсон. – Вы для этого маньяка несколько… э-э-э… староваты.

Вернер красноречиво закатил глаза – чувством юмора природа Джефферсона обделила начисто. Эмиль фыркнул.

– Таким образом, мы пока что в тупике, – подытожил Вернер с досадой. – Все могут быть свободны.

Эмиль, разумеется, остался и, дождавшись, когда выйдут сотрудники Вернера, спросил:

– Слушай, ну неужели в самом деле этот тип не оставляет никаких следов?

Вернер уныло помотал головой.

– Отпечатков пальцев нет, – начал он загибать пальцы. – Наверняка работает в перчатках. Орудия преступления, разумеется, на видном месте не бросает. По данным экспертизы, это такой ножик, какой можно в любом уличном магазинчике купить. В кровище тоже не заляпался, иначе бы его кто-нибудь на улице приметил. Осторожный! К тому же, сам знаешь, из ран, нанесенных лазерным оружием, крови и немного, спекается сразу…

– Да-а, – протянул Эмиль. – А что, эти несчастные путаны добровольно шли с убийцей на эти самые свалки, в заброшенные дома?

– Похоже на то, – кивнул Вернер, развалясь в кресле. – Видимо, внешность у него внушающая доверие. А как он заманивал жертв в такие места… Да мало ли, сказал, мол, хочу подальше от посторонних глаз, только и всего.

– Но потом они что, не сопротивлялись? – допытывался Эмиль. – Что-то мне не верится, что даже самый тупой бывший пет станет спокойно лежать и смотреть, как его на части режут! Может, он их по голове бил или там давал отравы какой нюхнуть?

Вернер посмотрел на приятеля и зарылся в папку с материалами дела. Эмиль терпеливо ждал.

– Вот, – удовлетворенно сказал Вернер. – По голове, конечно, жертв никто не бил. Почти все были под сильным кайфом. Таким сильным, что я лично сомневаюсь, чтобы они вообще шевелиться могли.

– Что за наркотик? – полюбопытствовал Эмиль.

– Да обычная синтетика, ну, «ашка», но такой убойной концентрации, что пустынного ящера одной дозой с ног свалит, – ответил Вернер.

– Недешевая штуковина, – заметил Эмиль.

Вернер взглянул на Эмиля исподлобья.

– Ты предлагаешь еще и всех наркоторговцев в городе проверить? – спросил он. – Идея хорошая, конечно… Вряд ли каждый день кто-то покупает такие штучки.

– Вполне вероятно, что покупателя могли запомнить, – завершил мысль Эмиль, и Вернер, вздохнув, вздохнув, набрал номер Джефферсона, чтобы отдать соответствующие распоряжения.

– Ты сказал, «почти все были под кайфом», – сказал Эмиль, когда Вернер закончил разговор. – А остальные?

– А остальные, – Вернер снова полистал папку. – А остальных, Эмиль, попросту обездвижили. Сам знаешь эти точки – нажал, клиент в сознании, но ни шевелиться, ни говорить не может.

Эмиль тихонько присвистнул.

– Ничего себе! Это что ж у нас за портрет получается? – произнес он удивленно. – Какой-то тип, достаточно богатый, чтобы покупать неразбодяженную «ашку», при этом владеющий ножом, как хороший хирург и знающий кое-какие серьезные приемчики, режет дешевых шлюх!

– Псих, – сказал Вернер мрачно.

– Однозначно, псих, – подтвердил Эмиль. – Но псих осторожный и хитрый. Попортит он нам крови, ох, попортит… Вернер, ты что выключился?

– Да вот думаю, – протянул тот. – Почему, если ножом хорошо владеет, так сразу хирург? Опять же приемчики, опять же не видел его никто, значит, маскируется хорошо… Эмиль, а не кажется ли тебе, что это спецназом попахивает? Или даже не спецназом, а разведкой?

– Оп-па! – Эмиль аж подскочил в кресле. – А и правда! Еще того не легче… Съехавший с катушек вояка – это уж совсем никуда не годится!

– Да уж, задачка, – задумчиво сказал Вернер. – Вероятно, отставник. Пенсия у них хорошая, можно ни в чем себе не отказывать, даже если дополнительного дохода нет…

– Вернер, – вздохнул Эмиль, прервав рассуждения приятеля. – Знаешь, что в лоб, что по лбу. Что хирургов проверять, что бывших военнослужащих – года не хватит.

– А что делать? – развел руками Вернер. – С чего-то надо начинать! Ясное дело, нужна зацепка, только зацепок он нам не оставил… – Вернер встал и прошелся по кабинету. Остановился у окна, тяжко вздохнул. – Эмиль, я иногда так завидую сыщикам прошлого!

– Что так? – иронически прищурился Эмиль.

– Да что-что, – проворчал Вернер. – Как-то оно тогда проще было… Ну вот сам посуди, не пешком же приходил этот тип на свалки на окраинах? Ясное дело, на машине приезжал. В эпоху колесного транспорта хоть отпечатки покрышек можно было найти, а теперь – шиш с маслом!

– А кстати о следах, – опомнился Эмиль. – Что, этот господин по воздуху летает? Отпечатков ног не осталось?

– Ну, остались, – хмыкнул Вернер. – Судя по всему, самые стандартные ботинки, в любом магазине можно купить, размер опять же ходовой, никаких тебе стесанных каблуков, косолапости или там хромоты наши эксперты не выявили. Да и понятно, в спецвойска хромых и косолапых не берут…

– Тьфу ты! – в сердцах произнес Эмиль. – В самом деле начнешь завидовать этим твоим древним сыщикам! Э, Вернер, ты далеко собрался?

– Отсюда не видать, – мрачно ответил тот. – Кстати, а что ты все лезешь в мое расследование, а?

– Не хочешь, не буду! – привычно оскорбился Эмиль. – Крутись сам! Все, бывай!..

Выпроводив дорогого друга, Вернер, недолго раздумывая, отправился в гараж. Для того визита, что он задумал, следовало выбрать машину, во-первых, пошикарнее, а во-вторых, с пуленепробиваемыми стеклами. Не то чтобы Вернер кого-то опасался, но береженого Юпитер бережет…

«…Ну и холодрыга!!!» – в сотый раз подумала Эни, ежась от пронизывающего ветра, и уныло выругалась. Теплее от этого не стало, ясное дело. А ведь зима только началась, дальше будет только холоднее!

Стоять на углу было мало того, что холодно, так еще и скучно. Как нарочно, сегодня Дениза наотрез отказалась выходить на эту улицу, да и вообще на работу. То есть она еще вчера отказалась, но вчера сутенер ее пинком под зад вышиб и велел не придуриваться. Только Дениза все равно по-своему сделала. Эни протяжно вздохнула – Денизе она завидовала. Той было уже за двадцать, не самый ходовой товар, зато уж подать себя Дениза умела. Да оно и понятно – она ж из бывших петов! Эни знала, что Денизу вышибли из теплого гарема лет в четырнадцать, уж больно взрослой казалась деваха. Еще пару лет Дениза подвизалась в борделе средней руки, а потом попала на улицу, однако и там ухитрилась выжить. Эни до нее было, как до Эоса раком, потому она Денизу всегда слушалась, даже когда казалось, что та глупости говорит. Казалось бы, ну что делать шлюхам на этой вот тихой улочке? Рядом ни кабака приличного, ни казино, простоишь всю ночь без дела! Однако ж Денизин нюх и тут не дал сбоя, в скором времени Эни в этом убедилась. На этой улочке попадались в основном приличные немолодые клиенты, видно, семейные, да к тому же такие, кому не хотелось, чтобы случайно их застукали знакомые за съемом девочки или мальчика. Заработок был не особенно большой, зато верный, к тому же эти клиенты многого не требовали. А на проспекте – там, может, и бабок отвалят немерено, зато заставят такое вытворять, что тебе и в страшном сне не снилось!

Эни попробовала засунуть руки в рукава курточки, не преуспела в этом и полезла за сигаретами. Сигарет оставалось всего две. «Плохо-то как! – уныло подумала Эни. – И стрельнуть не у кого!» Обычно с ней и Денизой торчал на этом углу Ронни, но он уже две недели валялся со сломанной рукой – ухитрился под машину угодить, недоумок. Вот этот-то как раз – классический бывший пет, мозгов хватает только на то, чтобы деньги пересчитать, и то всегда ошибается…

Так вот, сегодня Дениза заявилась с заплывшим глазом, разбитой физиономией и с такими синячищами на руках, что даже ко всему привыкший сутенер на секунду онемел. Ясное дело, в таком виде «на смену» идти было нельзя, Дениза и не пошла, а на вопрос, кто ж ее так отделал, отвечала коротко: «Дикси приласкал». Все понимающе кивали, только Эни не поверила. Дикси – это был Денизин парень, не самого мелкого пошиба бандит из уличной шайки. Эни точно знала, что Денизу он не бьет и даже денег не отбирает, а наоборот, еще подбрасывает иногда пару сотен кредитов. Похоже, дело у них было серьезное, и все к тому шло, что скоро Дениза с улицы уйдет. Того и гляди, сама «мамкой» станет…

Эни оказалась права – когда все разошлись, Дениза отозвала ее в сторону и сказала:

– Не ходила бы ты сегодня…

– А что? – удивилась Эни. – Чего случилось-то?

– Да так… – пожала плечами Дениза. – Ничего вроде. Только неладно что-то, задницей чую!

Задница у Денизы была такая, что на байке не объедешь, так что чуять было чем. Эни хихикнула было, но Дениза смотрела серьезно и, похоже, не шутила.

– Это ж не Дикси тебя? – спросила все-таки Эни.

– Не, – помотала головой Дениза. – Сама. Тапком. Больно – страсть!

– А ему чего сказала? – поразилась Эни.

– Сказала, что клиент дурной попался, – хмыкнула Дениза. – Разозлился, обещал найти и руки оторвать. Ладно, пойду я, а ты… не ходила бы ты, а?

Но Эни все равно пошла. Денег хотелось до зарезу, а в отсутствие Денизы и Ронни можно было рассчитывать, что все клиенты с этой маленькой улочки достанутся ей одной. Тогда, глядишь, можно будет купить новую куртку, а то от этой проку никакого, продувает насквозь.

Еще раз чертыхнувшись, Эни все-таки вытащила одну сигарету, прикурила, жадно затянулась. Вроде бы даже теплее стало…

– Прикурить найдется?

От неожиданности Эни подскочила на месте, потом обернулась. Чуь поодаль стоял мужчина, не очень высокий, в старомодном пальто и шляпе. «Вот чудик!» – подумала Эни и ответила, как могла кокетливо:

– Найдется!

Потенциальный клиент прикурил от ее зажигалки, Эни успела увидеть его лицо – самое обыкновенное, незапоминающееся. Ну точно, ее клиент, еще шляпу на нос надвинул, чтобы, значит, никто не узнал, если встретит. Наверно, какой-нибудь банковский клерк… Сейчас начнет мямлить, не зная, как спросить, сколько Эни возьмет за услуги. Однако клиент Эни удивил, совершенно спокойно поинтересовавшись:

– Почем берешь?

– Семьдесят пять за час, – безбожно задрала Эни свою обычную таксу. – Если на всю ночь, то по полтиннику час. Ну и плата за комнату, само собой. Тут недалеко.

– Со мной поедешь? – поинтересовался клиент. – На пару часов. Потом привезу назад.

Эни заколебалась. Вообще-то, она не любила куда-то ездить, выкинут на обочине, и топай пешком домой, как раз к утру придешь, но…

– Получишь три сотни, – сказал клиент, и Эни отбросила всяческие колебания.

– Договорились, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал не очень уж откровенно радостно.

– Тогда садись, – показал клиент на потрепанную темную машину.

Эни забралась в салон, – наконец-то стало тепло! – мужчина сел за руль, и машина тронулась. Некоторое время в машине царила тишина, Эни не знала, о чем заговорить, клиент тоже в молчанку играл.

– Хочешь? – показал ей вдруг водитель крохотный белый конвертик.

– Не, – мотнула головой Эни, дивясь такой щедрости. – Я дурью не балуюсь.

– Похвально, – хмыкнул водитель. – Здоровье бережешь?

– Ну, типа того, – пожала плечами Эни. – А что, нельзя?

– Да я и говорю, похвально, – ответил водитель. – Лет-то тебе сколько?

– Пятнадцать вроде, – ответила Эни. Вот зануда попался! Сейчас еще как скажет, что у него дети того же возраста, то-то будет номер!

Однако водитель больше ничего не сказал, остановил машину и открыл дверцу.

– Пошли, – сказал он.

Эни выбралась наружу и завертела головой.

– Это чего такое? – удивилась она.

– Дом заброшенный, – ответил мужчина. – Все никак не снесут. Не волнуйся, там внутри даже кровати остались.

«За три сотни я тебя хоть посреди дороги обслужу», – подумала Эни, но, конечно, вслух ничего не сказала.

– Пойдем, – повторил мужчина и подтолкнул Эни ко входу в дом. Только Эни не торопилась туда идти. Что-то было не так, какой-то странный попался клиент, да еще Дениза…

– Я… это… – Эни сделала шаг назад. – Я сейчас…

– Ты куда это собралась? – надвинулся на нее мужчина, и Эни окончательно поняла – дело швах. И бросилась бежать…

Далеко она не убежала, мужчина нагнал ее в два прыжка, схватил за плечо, развернул, а Эни, уже ничего не соображая, попыталась вцепиться ему в глаза. Ей это почти удалось, длинный ноготь оставил глубокую борозду на щеке мужчины, но в ту же секунду прозвучал короткий хлесткий удар, и Эни, разом обмякнув, осела наземь. Мужчина, тяжело дыша, взвалил ее на плечо и отправился обратно, к пустому дому…

…– Чем обязаны, господин Дирк? – Хозяин богато, но безвкусно украшенного кабинета вился перед Вернером вьюном, чем безмерно его раздражал, тем более, что было это чистой воды притворством.

– А то вы не знаете, – буркнул Вернер и, не дожидаясь приглашения, разместил свои без малого два метра в удобном кресле.

– Но может, вы хотя бы намекнете? – Его собеседник, среднего роста плотный мужчина с маленькими пронзительными глазками и наметившейся лысиной, почтительно замер напротив.

– Геркин, не придуривайтесь, – устало попросил Вернер. – Вы прекрасно знаете, зачем я пришел.

– Я догадываюсь, господин Дирк, это не одно и то же. – С Геркина мигом слетела показушная услужливость, теперь он выглядел так, как и должен выглядеть один из крупнейших воротил теневого бизнеса. – Может быть, коньяку?

– Не откажусь, – кивнул Вернер. – Коньяк у вас отменный. Только яду не кладите, не люблю.

– С ядом у меня в другом шкафчике, господин Дирк, вам ли не знать! – откликнулся Геркин, разливая коллекционный коньяк по пузатым бокалам. – Прошу вас. Итак?…

– Меня интересуют убийства, – напрямик заявил Вернер. Геркина он знал давно и знал также, что у этого криминального авторитета есть определенные принципы, по которым он и живет. Среди таких принципов было содействие полиции по тем делам, в которых не фигурировали люди Геркина. Никаким альтруизмом тут и не пахло, просто Геркин защищал свою территорию, и Вернер был уверен, что и маньяк-убийца на подконтрольной части города ему нужен, как рыбе зонтик. – Уточнить, какие именно, или сами догадаетесь?

– Пожалуй, догадаюсь, – поджал губы Геркин. – Вы говорите об убийствах проституток?

– Именно. Что вы можете мне поведать по этому поводу?

Геркин задумался на некоторое время, вертя бокал в толстых коротеньких пальцах, Вернер, не скрываясь, наблюдал за ним. Изо всех более-менее известных мафиози города Геркин был наименее симпатичен внешне и наиболее порядочен, если можно так выразиться применительно к преступнику высокого ранга.

С Вернером Геркин предпочитал дружить и старался не зарываться, зная, что тот злопамятен и обладает взрывоопасным характером, не говоря уж о легкой паранойе. Впрочем, такой глава службы безопасности был лучше, чем какой-нибудь лощеный красавчик, с которым не то что договориться, а и поговорить не получится – мигнет своим телохранителям, и конец старому нахалу Геркину!

Вернера, в свою очередь, устраивал вменяемый и серьезный Геркин, способный думать более, чем на один шаг вперед. Вернер не обольщался, он знал, что полностью изжить мафию невозможно, даже если бросить на это все силы. Ну, перестреляешь одних, им на смену тут же появятся другие! Лучше уж несколько хорошо известных, до мелочей изученных «отцов» города, чем десятки неуправляемых банд. Со временем, правда, Вернер планировал подсократить поголовье бандитов, но, пока они не наглели и соблюдали кое-какие договоренности, он был готов до поры до времени закрывать глаза на некоторые прегрешения. Относительный порядок и покой в городе устраивали обоих, таким образом, сотрудничество было взаимовыгодным, пока ни Вернер, ни Геркин не имели поводов для недовольства друг другом.

– К сожалению, господин Дирк, я располагаю только слухами, – вздохнул Геркин. Вид у него был искренне озабоченный, видимо, ему тоже не нравилось происходящее в городе.

– Ну, сыпьте ваши слухи, – согласился Вернер. – Я слушаю.

– Да и слухов-то, как таковых, мало, – пожевал губами Геркин. – Знаю только, что в последнее время уличные путаны отказываются выходить на работу. А если выходят, то стараются держаться большими компаниями. Клиентам отказывают. Бизнес страдает…

– А почему отказываются работать-то? – спросил Вернер.

– Боятся, – лаконично ответил Геркин. – Говорят, маньяк в городе появился, на них охотится. То одна пропадет, то другая… За всеми не уследишь, и поди знай, то ли и правда маньяк прирезал, то ли просто у кого-нибудь на хате зависли и оттягиваются.

– М-да… – произнес Вернер. – Не порадовали вы меня, Геркин, не порадовали…

– Приношу мои извинения, господин Дирк, – вздохнул Геркин. – Можете не сомневаться, если я что-то узнаю, вы будете первым, кому я сообщу.

– Я и не сомневаюсь, – хмыкнул Вернер, поднимаясь на ноги. – Вам, вижу, этот псих тоже поперек горла.

– Вы совершенно правы, господин Дирк, – скорбно кивнул Геркин. – Бизнес же страдает, вы должны понимать…

Это Вернер как раз понимал. На убитых путан Геркину было, по большому счету, наплевать, их пруд пруди, но вот то, что живые отказываются работать, ему совсем не нравилось. Бизнес – это святое, и тому, кто осмелился покуситься на этот бизнес, Вернер заранее не завидовал.