Текст книги "Жизнь замечательных Блонди (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 98 страниц)

– Что у тебя, Крис? – мрачно поинтересовался Вернер. – Рыбки в аквариуме сдохли или еще что?…

Онемев от такого хамства, Кристиан молча указал на дверь кабинета.

– Ерунда какая… – Вернер решительно сорвал печать с двери.

– А что не ерунда? – обрел дар речи Кристиан.

– Пропала колба с амоитом, – будничным тоном возвестил Вернер, и Кристиан чуть не сел прямо на пол.

– А почему я об этом узнаю последним?! – несколько повышенным тоном поинтересовался он, с трудом сдерживаясь, чтобы не взять Вернера за грудки и не тряхануть как следует. От этого недостойного желания его удержало только одно – любимый кот Вернера, который бы совершенно точно не потерпел бы такого хамства по отношению к хозяину и попортил бы обидчику физиономию, невзирая на субординацию…

– Я сам только что узнал, – ответил тот. – Крис, не кипятись, слушай сюда…

Чем дальше Кристиан слушал, тем больше убеждался: все прежние неприятности – ничто по сравнению с грядущими. Для начала чья-то идиотская шутка поставила под угрозу срыва грандиозный эксперимент Рауля, и если бы не осторожность Алана… Вряд ли бы Кристиан застал Эос в целости и сохранности: всерьез разгневанный Рауль – это было действительно страшно.

Неудивительно, что по тревоге была поднята вся охрана Эоса, Алистер шерстил записи всех телефонных разговоров, в том числе личных и секретных (как Рауль ухитрился в отсутствие Кристиана выбить на то санкцию Юпитер, оставалось загадкой… как и многое другое в личности Второго Консула). Вернер тоже без дела не сидел. Словом, для полного счастья не хватало объявить только режим чрезвычайного положения!.. До этого, к счастью, не дошло, в конце концов, решили, что произошедшее – в самом деле шутка, пускай дурацкая и опасная. Тем не менее, все были заняты поднявшейся шумихой…

А нынче утром Фердинанд Ленц, явившийся на службу ни свет ни заря, обнаружил пропажу вчерашнего демонстрационного образца, о чем немедленно и сообщил куда следует…

Вернер схватился за голову и в самом деле начал подумывать о переходе на военное положение… И тут-то его и вызвал Кристиан.

– Постой, может, Ленц оставил колбу у меня в кабинете? – перебил Кристиан.

– Он клянется и божится, что забрал ее с собой и глаз с нее не спускал, а вечером, как полагается, опечатал свою лабораторию! – ответил Вернер. – Ленц подвинут на секретности не хуже Алистера!.. Это кто-то из своих…

– Так. – Кристиан на мгновение задумался. – ЧП объявлять не будем, слухи поползут. А, впрочем, что я тебя учу… Пошли к Ленцу, я тоже хочу послушать…

Нетерпеливо нажимая кнопку вызова лифта, Вернер излагал Кристиану сопутствующие пропаже детали. Выходило, что вчерашний «розыгрыш» Рауля имел целью именно отвлечение внимания от лабораторий Ленца, и, как ни печально, неизвестному «шутнику» это удалось…

Двери лифта раскрылись, и Кристиан на мгновение оторопел.

– Ну что ж такое! – взъярился Вернер. – Опять лифт разрисовали! Поймаю – заставлю языком вылизывать!..

На задней стенке кабины большими красными буквами было тщательно выведено: «Лифт следует без остановок». Впрочем, там что-то еще было понаписано, но Кристиан не стал разглядывать…

– Это еще цветочки, – хмуро буркнул Вернер. – Твоя дверь – вообще детский лепет. А на пятнадцатом ярусе, в корпусе «А» кто-то все таблички на дверях местами поменял… Каково?

Кристиан тяжко вздохнул. Пятнадцатый ярус корпуса «А» был своего рода «присутственным местом», туда допускались просители и прочие посторонние личности. Можно представить, какая неразбериха случилась нынче поутру!..

– Полтергейст у нас завелся, что ли? – сказал Кристиан, думая чуть-чуть поднять настроение Вернеру. – Один и тот же почерк, не находишь?

– Еще как нахожу! – кровожадно ухмыльнулся тот. – И никакого полтергейста и прочей чертовщины, до боли знакомый почерк, должен тебе сказать!

– То есть? – не понял Кристиан.

– Да, – отмахнулся Вернер. – Был тут один… давно, еще до того, как тебя назначили. Хороший работник, толковый, но вот с головой определенно не дружил. Вот такие шуточки – очень даже в его духе! Его долго терпели, все глаза закрывали на его художества, а потом терпение лопнуло, и Рауль ему мозги слегка подправил. С тех пор тишина…

– Должно быть, весеннее обострение началось. – хмыкнул Кристиан.

– Похоже на то, – вздохнул Вернер. – Надо проверить. Как же его звали? Простое какое-то имя, то ли Джеймс, то ли Джейкоб… на языке вертится!.. Дж… Дж… Дж…

– Приехали, – сказал Кристиан. – Заканчивай жужжать…

В лаборатории Ленца стоял, как выразился бы Себастьян, «стон и плач на реках вавилонских». Неважно, что намека бы никто не понял, но ситуацию сия фраза описывала достаточно полно.

Конечно, пропавший образец не был единственным, запасы в лаборатории были внушительными, но сам факт пропажи поверг многих в уныние. Если уж из Эоса пропадают сверхсекретные материалы…

Потоптавшись на месте происшествия, Кристиан понял, что ничем помочь не сможет, и вернулся к себе в кабинет. На всякий случай осмотрев кресло и стол на предмет «шуточек», Кристиан серьезно задумался. Если материалы увел агент кого-то извне, неважно, Федерации ли, какой-нибудь корпорации, – дело дрянь. Даже не потому, что в руки противников попали образцы уникального материала, а потому, что агент выказал просто-таки нереальную осведомленность. А раз так, то утечку надо искать в самом ближайшем окружении, в верхах. В этом нет ничего невозможного – хоть и противно до крайности. За приличный куш даже высокопоставленный чиновник, даже Блонди пойдет на такое. Кристиан не строил иллюзий по поводу честности и неподкупности своих подчиненных: увы, пламенных патриотов среди них было мало, в основном все блюли собственную выгоду. Уверен Кристиан мог быть только в своем самом ближнем окружении, и то… Кое-кто наверняка вел свою игру, пусть проамойскую – но свою…

Теперь… а что теперь сделаешь? Перекрывать все ходы и выходы из Эоса поздно, если только начать нещадно шерстить всех отбывающих с Амои, особое внимание уделяя… Всем. Абсолютно всем. Стало быть, появятся слухи, а это само по себе плохо.

Ничего не делать? Глупо.

Отслеживать направления разработок ведущих галактических компаний? И что? Если у какой-то из них появится проект двигателя нового поколения, обвинить в промышленном шпионаже и банальном воровстве? Еще глупее…

Ситуация казалась безвыходной, а тут еще селектор, мурлыкнув, мягко произнес:

– Господин Норт, вас вызывает Таймыр!..

– Что? – опешил Кристиан, оторванный от невеселых раздумий. – Кто вызывает?…

Однако ответом ему была тишина. Ясно – очередные «шуточки». Окончательно разозлившись, Кристиан решил лично проследить за тем, чтобы Вернер нашел «шутника», а также за тем, как Рауль будет ставить на место мозги этому нездоровому на голову сотрудничку. А еще лучше – выставить его из Эоса и спать спокойно!

– Крис, не занят? – В кабинет вошел Себастьян, одетый, по любимому выражению Людвига, «непотребно», то есть не как добропорядочный Блонди, а как уличный бандит.

– Даже если и занят, ты все равно уже тут, – буркнул Кристиан.

Начтранс выглядел настолько свежим и довольным жизнью, что Кристиан невольно разозлился. Что Себастьяну до всех проблем, он всегда выкрутится!..

– У нас в последнее время ничего ценного не пропадало? – как ни в чем не бывало, поинтересовался Себастьян.

– Ты издеваешься?! – Кристиан уставился на Себастьяна во все глаза. Не может быть, чтобы он не слышал о пропаже! – Такие шуточки!..

– Какие еще шуточки, я серьезно, – усмехнулся Себастьян, сунул руку во внутренний карман куртки и поставил на стол перед обомлевшим Кристианом… пропавшую колбу.

– Откуда… откуда она у тебя?! – враз осипшим голосом выдавил Кристиан. Перед его мысленным взором пронеслись малоприятные картины: Себастьян – агент внешней промышленной разведки, Себастьян работает сам на себя, вчерашняя шумиха – его рук дело, он мастер на подобные проделки… А сейчас он расскажет какую-нибудь невероятную историю, например, что в космопорте задержали кого-то в нетрезвом состоянии, а у него при себе оказалась – представьте себе! – эта самая колба!

– Понимаешь, Крис… – задушевно начал Себастьян, и Кристиан уставился на него трагически. – Дин…

– Кто? – не понял Кристиан.

– Фердинанд, – пояснил Себастьян. – Это для него слишком громоздко, а звать по фамилии – пошло. Так вот, Дин – умнейшее и обаятельнейшее создание. Но, как все ученые, он малость рассеян… и совершенно не умеет пить!..

– Так-так… – Кристиан вскочил и заходил по кабинету. – Начинаю понимать!

– А что тут понимать? – пожал плечами Себастьян. – Сразу после совещания я догнал его в коридоре. Слово за слово, мы отправились ко мне и под приятный разговор немного… того. От меня он уходил своими ногами, причем еще намеревался пойти запереть лабораторию, но взгляд был уже такой… стеклянненький… – Себастьян озорно улыбнулся, и Кристиану стало стыдно за измышления в его адрес. – Если честно, я сразу завалился спать, потому что тоже малость перебрал – с учетом утрешнего… А утром обнаружил, что последняя бутылка вина со стола испарилась, а вместо нее стоит вот эта штуковина…

– Юпитер, так не бывает! – простонал Кристиан. – Ленц что, спьяну вместо колбы прихватил бутылку?!

– Вроде того, – кивнул Себастьян. – Я, признаться, не помню. Думаю, он тоже.

– И не удивился, увидев утром на столе в лаборатории бутылку вина?!

– А что тут удивляться, – хмыкнул Себастьян. – Если он помнит, что мы вчера с ним пили, то, наверно, решил, что это мой подарок. Если не помнит… может, решил, что похитители так цинично пошутили. Да у него самого спроси, я тебе гадалка, что ли?…

– Юпитер, твоя воля… – простонал Кристиан и рухнул в кресло, испытывая несказанное облегчение. Тут же встрепенулся и, включив переговорник, скомандовал: – Вернер, отбой тревоги!..

– Я смотрю, я все самое интересное проспал, – ухмыльнулся Себастьян.

– А не надо надираться до беспамятства! – ворчливо ответил Кристиан.

Радость его не поддавалась описанию. Все-таки до чего неприятно подозревать друзей в предательстве… Ну хоть бы подумал, что у Себастьяна нет никаких мотивов! Нет ему смысла красть! Уж он-то всегда оставался верным приверженцем Амои… хотя старался не выказывать этого слишком явно, изображая для посторонних циничную продажную скотину. Уж если говорить о промышленном шпионаже, то Себастьян не постеснялся бы увести у кого угодно перспективную разработку – но для Амои…

– Значит, Рауля просто разыграли… – вздохнул Кристиан, рассказав Себастьяну о ночной заварушке. – С кражей – раз уж кражи не было – это никак не связано. Ох, и не завидую же я этому шутничку!

– Ага, – кивнул Себастьян. – Решил изобразить из себя полтергейст. Как бы ему самому не перейти в… м-м-м… бесплотное состояние!

– С Рауля станется, – вздохнул Кристиан. – Он же трясется над этой своей разработкой, а тут такое… Ну, я думаю, Вернер быстро отыщет этого озорника, тем более, что у него есть подозрения…

– Крис, если у Вернера есть подозрения, – произнес Себастьян, – тебе гарантирована как минимум недельная головная боль. Со взрывами, перестрелками, засадами и прочими прелестями!

– Знаю, – ответил тот. – А что я могу поделать? Иногда у меня складывается впечатление, что Первый Консул – самое бесправное существо в Эосе. У меня под носом сейчас начнется партизанская война, а я…

– Крис, ну, не стоит так уж… – начал было Себастьян, но его прервал донесшийся из коридора оглушительный грохот и разъяренный вопль Вернера:

– Какая скотина посмела… Людвиг, стоять!!! Иди, иди ко мне, мой маленький… Поймаю ублюдка – самому эту банку привяжу!!! И не на хвост, а на!..

– …преуменьшать, – закончил Себастьян.

Толкование сновидений

Вскрывать трупы – занятие малоприятное, но в целом вполне безобидное. Алану Грассу по роду службы время от времени приходилось заниматься этим делом, не сказать, чтобы с большим воодушевлением, но и без излишних душевных терзаний. Однако на этот раз руки у него тряслись, словно у ученика, впервые увидевшего паталогоанатомическую лабораторию, а приближаться к столу и тем более смотреть на него не было никакого желания.

Однако больше этим малоприятным делом заниматься было некому, поэтому Алан все же взял себя в руки, а в руки – соответствующий инструмент, и подошел к столу.

Погибший – явно жертва несчастного случая, должно быть, взрыва или чего-то в этом роде. Алан перевел дыхание и заставил себя взглянуть на изодранное буквально в клочья тело. Одежда… вернее, то, что от нее осталось, подозрительно напоминала повседневный костюм Блонди. Нет, не просто напоминала, а именно им и являлась в недавнем прошлом. Какие-то клочья, ошметки… На глаза Алану попались перепутанные пряди длинных волос – когда-то золотистые, а теперь темно-бурые, слипшиеся в неопрятные сосульки от запекшейся крови… С трудом сглотнув комок в горле, он отвел эти когда-то роскошные локоны в сторону, чтобы приступить, наконец, к работе, но сделать так ничего и не смог, потому что застыл в оцепенении – на груди трупа, на уцелевшем клочке лацкана, чудом держался знакомый значок – знак отличия, который в Эосе носили всего двое, и…

Накатил холодный, липкий ужас. Сердце пропустило несколько ударов, – в груди образовалась ледяная тягучая пустота, – потом судорожно забилось где-то в горле. Алан с трудом сглотнул комок в горле и заставил себя перевести взгляд выше, в лицо лежащему на столе… чтобы тут же отшатнуться с невнятным криком. Потому что лица у трупа не было…

День начался, как обычно. То есть тоскливо и в то же время суматошно. Суматоха происходила от намерения начальства заставить подчиненных делать все сразу одновременно и при этом качественно, а тоска – от того, что все это повторялось изо дня в день, и никаких перемен в ближайшем будущем не предвиделось. Отсюда и до самой смерти – работа, работа, работа… И если бы от этой работы происходило хоть какое-то удовлетворение!.. Вернее, нет, не так. Свою работу предававшийся унылым мыслям парень любил и просто так, она приносила ему истинное удовольствие – а служил он не кем-нибудь, а аналитиком в одном из отделов, имеющих непосредственное отношение к обеспечению надлежащего качества работы самой Юпитер. Впрочем, Джулиан мог заниматься анализом не только данных, относящихся к функционированию системы Юпитер, он был прирожденным аналитиком – и ничего удивительного, его таким создали, в конце-то концов… И все бы было замечательно, будь и по сию пору жив прежний начальник отдела…

К несчастью для Джулиана, немолодой Блонди, относившийся к нему несколько покровительственно, но в то же время благожелательно, и прочивший молодого аналитика на свое место, давно уже покинул этот мир. Просто в один далеко не прекрасный день его нашли в собственном кабинете с пистолетом в правой руке и аккуратной дырочкой в виске. По поводу этого самоубийства ходили самые разные слухи, но Джулиан считал более-менее правдоподобным только один. Его бывший начальник рассчитывал на повышение. Вместо этого ему, должно быть, сообщили о переводе на периферию, или, еще того не легче – об «отставке». Все знали, что такое «отставка» в понимании Юпитер. Должно быть, очередной «отставник» просто решил предвосхитить события…

Так ли, иначе ли, но повышения Джулиан не получил – в основном, конечно, по молодости лет и за отсутствием серьезного покровителя. Впрочем, кое-кто намекал ему, что мог бы посодействовать, но Джулиан, в свою очередь… Тот сперва не понял, чего конкретно от него хотят в обмен на составление протекции, а когда понял, порадовался, что поспешил отказаться.

Новым начальником отдела стал довольно молодой Блонди – немногим старше Джулиана, и это было обидно, хотя бы и потому, что в специфике работы новый начальник пока разбирался не слишком хорошо. Однако это не помешало ему мгновенно завести любимчиков, в число которых Джулиан, понятно, не попал. Виданное ли дело – приближать фаворитов своих предшественников!

Как и почти любой из элиты, Джулиан был честолюбив. Хуже того, он прекрасно знал, что работает не просто хорошо, а отлично. Может быть, прежний шеф и был склонен перехваливать молодого и рьяного сотрудника, но ведь и остальные признавали то же самое! Но, что самое страшное, Джулиан был совершенно неспособен на интриги. Даже на те простейшие, – «ты мне – я тебе» – которые непременно завязываются в любом коллективе. Он по-прежнему наивно полагал, что вознаграждение полагается за реальный результат – а разве не этому его учили? Ну а если его по-прежнему не замечают, стало быть, он просто недостаточно упорно и усердно работает, только и всего… И Джулиан дневал и ночевал на рабочем месте, не замечая (или, вернее, не желая замечать), что на него одного свалили работу половины отдела, причем самую нудную, скучную и тяжелую работу. Он не обращал внимания на боль в покрасневших от постоянного напряжения глазах, на усталость… Вот только все чаще закрадывалась мысль – он все-таки ни на что не годен. Старый Сенн в нем ошибся, только и всего. Только и всего…

…Алана Грасса второй день буквально подбрасывало, хотя вроде и не из-за чего было. И в лабораториях, и в Эосе стояла тишь да гладь, и хотя обычно это настораживало, на сей раз все поголовно были спокойны до умиротворения… Но Алан все равно не находил себе места. Поделиться своими тревогами ему было решительно не с кем: Раулю он просто не осмелился бы сказать такую ерунду, а прочие подняли бы его на смех…

Впрочем, в конце концов, Алан все же не выдержал и, повстречав как-то в коридоре Себастьяна Крея, напросился к нему «в гости». Собственно, идти-то было – два яруса, квартира Себастьяна располагалась неподалеку от той, что занимал Алан, но не в служебном же кабинете было разговаривать «за жизнь»!

Квартира – Алан бывал тут от силы раза два, и то как-то случайно, – оказалась довольно уютной, но все равно видно было, что хозяин появляется тут редко. В основном, чтобы переночевать, если дела вынудят остаться в Эосе до глубокой ночи.

– Выкладывай, – велел Себастьян безо всяких предисловий, чем немало Алана удивил. – Давай, давай, что ты жмешься? У тебя все на лице написано. Что такого на этот раз отмочил наш дорогой господин Ам, что на тебе лица нет?

– Он… – Алан судорожно сглотнул. – Он умер…

Мало кому доводилось видеть Себастьяна ошеломленным. Алану, пожалуй что, повезло…

– Я не ослышался? – переспросил Себастьян, сдвинув брови и явно пытаясь понять, не сошел ли Алан с ума, а если не сошел, то почему в Эосе такая тишина и никто ни сном, ни духом… – Ты сказал…

– Да, но… я, наверно, не так выразился, – поспешил внести ясность Алан. – Все дело в том, что…

Все дело было в том, что проклятый сон повторялся из ночи в ночь, и избавиться от него не было никакой возможности. Алан даже как-то наглотался на ночь снотворного – и никакого эффекта, разве что не удалось проснуться от ужаса, увидев очередную вариацию на тему осточертевшего кошмара.

– Вот такая чепуха… – бледно улыбнулся Алан. – Не знаю, что делать. Себастьян, я понимаю, это глупо, но… Вот ты… ты как к этому относишься?

– Я-то? – Себастьян, узнав, в чем дело, обрел всегдашнее свое спокойствие духа. – Да как тебе сказать… С одной стороны, нас с тобой учили, что вся эта мистика – суть суеверия и пережитки дремучего прошлого. С другой стороны… я за свою жизнь насмотрелся всякого такого, что одной голой логикой и здравым смыслом объяснить просто невозможно. Лично я в сны не то чтобы верю, но и без внимания не оставляю. – Он вздохнул, видя унылую мину реалиста Алана. – Считай это предупреждением, исходящим из подсознания, если тебе так проще!

– Ну и… как по-твоему, к чему бы этот сон? – осторожно спросил Алан.

– Я тебе что, гадалка? – беззлобно огрызнулся Себастьян. – Сам подумай. Ладно… Судя по той картине, что ты описываешь, твой обожаемый шеф пал жертвой взрыва. Ну и откуда в вашей лаборатории взрыв? Варианта, на мой взгляд, два: или террористы бомбу подкинули, или вы снова нарушили технику безопасности. Террористу к вам не пробраться, так что второй вариант вероятнее… хотя… чем черт не шутит! – Он нахмурился, смерив взглядом Алана. – Словом, будь поосторожнее, мой тебе совет. И по сторонам поглядывай, мало ли…

– Уж погляжу, – невесело усмехнулся Алан. – Спасибо…

– Да не за что пока, – ответил Себастьян.

…Джулиан в шестой раз перепроверил свои выкладки и понял, что все-таки не ошибся – в таких вещах он ошибаться просто не умел, – а просто получил совершенно неожиданный результат. Ситуацию, с которой он столкнулся, можно было бы назвать внештатной… Согласно данным, полученным после проведенного Джулианом анализа, получалось, что несколько систем Юпитер функционируют совсем не так, как им полагается. Статистика с этих систем шла очень нехорошая, к тому же наблюдалась отрицательная динамика во времени, и с этим надо было что-то делать, и как можно скорее. Но что именно? Этот проект перешел к Джулиану от одного из работников, пошедших на повышение, – тот просто спихнул на безотказного юношу скучную рутину, которой и не занимался к тому же вовсе. Съем статистики проходил регулярно в автоматическом режиме, но вот просмотреть эти данные тот сотрудник последний раз удосужился, судя по отметкам в документах, месяца три назад, если не больше. Джулиан по врожденной добросовестности не поленился, начал работу не с того момента, как проект был передан ему, а начиная за полгода до того. Ну как можно отвечать за систему, если даже не знаешь о ее работе до того момента, как ты с ней впервые ознакомился?

Отчет у Джулиана получался вполне разгромный. Такими документами можно было свалить не только разгильдяя, не выполнявшего своих прямых обязанностей, но и начальство, обязанное, вообще-то, контролировать рабочий процесс! Но что было делать с этим отчетом? Джулиан вовсе не ставил своей целью кого-то «подсидеть», наладилось бы функционирование системы, и ладно…

Но покажи он свои выкладки кому-нибудь из старших коллег, чем это закончится? Джулиан имел все основания предполагать, что тем же самым, что и в прошлый раз. Тогда он, совсем еще неоперившийся юнец, проделал немалую работу по обобщению статистических данных за несколько периодов, получил очень интересные результаты и, весьма гордый собой, показал свою работу одному из коллег, который вроде бы числился его приятелем. Тот, старательно удивившись, попросил на денек файлы – ознакомиться. Джулиан не смог отказать…

Дело закончилось тем, что «приятель» взлетел по служебной лестнице на несколько ступеней вверх, «проведя исключительно интересное исследование и проявив самобытный подход». Джулиан молча сцепил зубы и стерпел – ничего доказать он все равно бы не смог. Однако с тех пор он зарекся заводить дружбу с кем бы то ни было и тем более – давать кому-то в руки результаты своих исследований. А с тем «приятелем» он порой сталкивался в коридорах и даже находил в себе силы ему улыбнуться. Тот, правда, выглядел виноватым и всегда отводил взгляд…

Еще, как назло, сотрудники в отделе Джулиана подобрался, что называется, один к одному. Страсти в этом маленьком и тихом на вид болотце кипели такие, что позавидовал бы любой океан. Джулиан по возможности старался не принимать участия в интриганских забавах коллег, все больше смотрел со стороны и ужасался. Интересно, в других подразделениях дела обстоят так же? Или это ему одному так повезло?… Хотя… кто знает! В его отделе все хотя бы внешне обстояло вполне благопристойно. А не далее как на прошлой неделе Джулиан вместе с большим количеством случайных зрителей имел сомнительное удовольствие наблюдать, как прямо посреди коридора в очередной раз рассорились Вернер Дирк с Эмилем Каном. Ссора вышла наизнатнейшая, ругались оба столь яростно и замысловато, что присутствующие постарались разбежаться по щелям, чтобы не попасть под горячую руку. На этот раз, правда, до рукоприкладства не дошло, однако отголоски бури гремели еще дня три. Правда, потом кто-то донес, что Вернер и Эмиль, как ни в чем не бывало, вместе отправились в город на какую-то операцию, словно и не ссорились вовсе…

Итак, ни к коллегам, ни к начальнику обращаться не стоит. Дело серьезное, Джулиан – мелкая сошка… Так скорее всего, он и окажется крайним, дескать, этот проект был передан ему как раз полгода назад, а он только что за него взялся!

Тогда… к кому обратиться тогда? Неужто… А почему бы и нет? В конце концов, Алистер Мэрт ведает информационной безопасностью, а разве сюда не входит еще и обеспечение нормального функционирования Юпитер?… Терять Джулиану в любом случае было нечего, оставалось только дождаться утра – в такое время по начальственным кабинетам ходить как-то глупо. Вряд ли кто найдется на рабочем месте… А до утра времени еще много, вполне можно поработать…

…Тратить ночь только на сон – достаточно глупо. С подачи Рауля Ама так считали почти все подотчетные ему сотрудники. Иные рядом с ним просто не задерживались. Вот и в этот вечер – довольно поздний вечер! – было решено не откладывать заключительную фазу эксперимента на утро, а провести ее прямо сейчас. Установка была готова, процесс оставалось только запустить.

Алан исподтишка поглядывал на своего начальника. Вот таким он его любил больше всего: напряженным, как струна в предвкушении… ну пусть не успеха, но результата, – глаза азартно блестят, по губам нет-нет, да и промелькнет улыбка… Если Рауль бывал настроен на успех, то чаще всего успехом эксперимент и заканчивался, и феномен сей был необъясним…

Вот только что-то тяжело было у Алана сегодня на сердце. Что-то не давало покоя, но что именно, он понять не мог. И только когда Рауль приказал запускать установку, совсем новую, «необкатанную», экспериментальную модель, Алан спохватился.

– Рауль, а поле включить? – спросил он, прекрасно зная, что услышит в ответ.

– Алан, сколько можно! – поморщился Рауль. – Это дурацкое поле только жрет ресурсы энергоустановки и тормозит процесс. Если ты ударился в канцелярщину, можешь отойти на предписанное инструкцией расстояние, я не возражаю.

Алан не стал возражать – спорить с Раулем было просто бесполезно. Он и в самом деле отошел подальше и, дождавшись, когда Рауль обратит внимание на свою ненаглядную установку, все же передвинул на панели управления переключатель, задействующий генераторы защитного поля. И только после этого присоединился к начальнику.

– Не нравится мне что-то, как она шумит, – сказал вдруг техник. – Господин Ам, она не рассчитана на такие нагрузки, как она себя поведет…

– Ерунда, – отмахнулся Рауль. – Продолжаем!

Техник пожал плечами и отошел… на предписанное инструкцией расстояние. В непосредственной близости от установки остались только Рауль с Аланом. И вот как раз в тот момент, когда техник начал говорить что-то коллеге, неодобрительно глядя на начальство, установка и взорвалась…

Грохнуло преизрядно. Алан успел увидеть волну жаркого пламени и ливень осколков, обрушившийся на лабораторию… Увидел, как Рауль инстинктивно вскидывает руки, прикрывая голову – бессмысленный в такой ситуации жест… Сердце привычно оборвалось – а включилось ли поле?!

Только когда шквал осколков и огня бессильно разбился о силовое поле, Алан поверил, что все и в самом деле обошлось…

– Алан… – Выглядел Рауль вполне спокойным, и если бы не побелевшие губы, нельзя было бы и догадаться о том, что и он был напуган. – Алан… выговор тебе за неподчинение моим приказам… с занесением…

Алан потерял дар речи, но взглянул в лицо Раулю и понял, что тот пытается шутить – нормальная реакция для того, кто только что чудом избежал смерти. Алан припомнил свой сон во всех подробностях и содрогнулся… И тут только сообразил, что, скорее всего, и ему предстояло лежать вот так же на лабораторном столе… Осознание этого было настолько ярким, что Алану стало нехорошо.

– В который раз ты меня спасаешь? – Рауль неожиданно притянул к себе Алана, получилось неуклюже, но… Добавил невпопад: – Прости меня.

– За что? – недоуменно спросил Алан, глядя прямо в глаза Рауля, в упор, – их лица не разделяло и пяди.

– За то… – Рауль скупо усмехнулся. – Что я бываю слишком уж… начальником.

– Ну что ты… – Алан попытался высвободиться, но, если честно, не слишком настойчиво. Прядь волос Рауля щекотала ему щеку – так близко к нему Алан еще не оказывался, – и он прикрыл глаза, чтобы случайно не выдать себя взглядом…

…Себастьян передвинулся чуть левее, раздраженно сдул с лица мешающую челку, – в следующий раз надо будет понадежнее закрепить волосы, чтобы не лезли в глаза в самый неподходящий момент! – взял в зубы отвертку и продолжил свое черное дело.

Мысль переключить все проекторы учебных залов на прием какого-нибудь порноканала пришла ему в голову довольно давно, только он никак не мог придумать, как же это осуществить. Вернее, как осуществить свою идею технически, он знал прекрасно, а вот как подобраться к очень неудобно расположенным распределительным щиткам… Как раз накануне его осенило, и ночью, запасшись всем необходимым для диверсии, Себастьян вышел «на дело».

Щитки располагались почти под самым потолком коридора, дотянуться до их нижнего края Себастьян мог только кончиками пальцев, и то, встав на цыпочки, – в таких условиях особенно с хитрой техникой не поработаешь. Не таскать же за собой стремянку! Во-первых, шуму не оберешься, а во-вторых, слишком уж… грубо. Так дела не делаются.

А решение было просто, как все гениальное: еще выше под потолком проходили какие-то солидной толщины металлические трубы: то ли отопительные, то ли еще какие. Вот чтобы добраться до них, приходилось уже прыгать. Себастьян искренне надеялся, что труба выдержит его вес. Как вскоре он проверил эмпирическим путем, то есть повиснув на руках на трубе, та, хоть и поскрипывала угрожающе, обрываться, тем не менее, не собиралась. Это не могло не обрадовать, так что Себастьян приступил к заключительной, самой важной части своего плана.

Итак, если нельзя добраться до щитка снизу, значит, придется подбираться к нему сверху. Провисеть минут пятнадцать вниз головой, зацепившись за трубу ногами, сильному и тренированному подростку ничего не стоило. Конечно, орудовать в хитросплетении тонких проводов, переключателей и микросхем, находясь в столь замысловатом положении, было непросто, но трудности Себастьяна нисколько не пугали, а напротив, давали лишний повод гордиться собой.

Тщательно закрепив крышку последнего щитка, Себастьян только было собрался перехватить трубу руками, как вдруг почувствовал на себе чей-то заинтересованный взгляд. По-прежнему вися вниз головой, Себастьян скользнул взглядом вдоль коридора, ожидая увидеть дежурного фурнитура или, еще того не легче, кого-нибудь из преподавателей, с которыми придется долго объясняться, но встретился глазами с… малышом лет шести, не больше, с огромным любопытством наблюдающим за столь необычной сценой.