Текст книги "Жизнь замечательных Блонди (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 98 страниц)

– А вот и неправда твоя! – лучился улыбкой Вернер. Лучистая улыбка в исполнении Вернера была зрелищем непривычным и даже отталкивающим, но Эмиля не так-то легко было пронять.

– Неужели нашелся? – поразился он.

– Я склонен полагать, что да, – загадочно ответил Вернер.

– Ну и?… – поторопил Эмиль.

– Дело в том, что… – Вернер сделал паузу. – Одна маленькая птичка…

– Надо думать, из гнезда господина Крея, – подхватил Эмиль.

– Разумеется, – хмыкнул Вернер. – Я попросил его кинуть своим агентам ориентировку на твоего пета. Моим-то просто некогда такой ерундой заниматься. Ну и вот…

– Что – вот? – начал закипать Эмиль и мысленно пообещал Вернеру припомнить ему «ерунду» в следующий раз, когда главе службы безопасности понадобится его, Эмиля, помощь.

– Вчера мне сообщили, что в одном маленьком ресторанчике появился новый тапер, – сказал Вернер. – Поразительно хороший тапер для такого заведения… Ну и по приметам вроде похож.

– Да быть не может, – не поверил Эмиль.

– Я тоже не поверил, – хмыкнул Вернер. – Потом навел кое-какие справки…

– И что? – Эмиль понял, что злиться бесполезно.

– Ну и подумал, надо сходить и своими глазами посмотреть, твой это пет или нет, – сказал Вернер. – Мне самому с трудом верится, все-таки эта братия слишком глупа, чтобы устроиться куда-то в приличное место. И что, прикажешь, хватать этого мальчишку и тащить? А если это не тот? Скандал будет…

– Ох, когда это тебя волновали скандалы! – хмыкнул Эмиль. Было ясно – Вернеру просто хочется прошвырнуться по городу. – Ты хочешь, чтобы я с тобой поехал?

– Разумеется, – кивнул Вернер довольно. – Только переоденься. Там, знаешь ли, не привыкли лицезреть таких важных персон, как мы с тобой…

Переодевание много времени не заняло, однако Вернер, взглянув на Эмиля, скептически покачал головой.

– Конспиратор из тебя никакой, – заявил он.

Сам Вернер, переодевшись в средней потрепанности костюм и зачесав назад волосы, вполне мог сойти за обычного горожанина. Кроме того, малосимпатичная, в общем-то, физиономия Вернера обладала удивительным свойством, весьма ценным для ее обладателя: Вернеру стоило лишь чуть изменить выражение лица, чтобы преобразиться. Эмиль, конечно, понимал, что не только в выражении лица тут дело, но все равно по-доброму завидовал.

– Я переоделся, – обиделся Эмиль. Он давно уже завел несколько комплектов одежды, носить которую Блонди его уровня совершенно не пристало. Но как иначе, если то и дело приходится совершать вылазки в город, а там в форменном костюме не очень-то разгуляешься? – Что тебе еще не так?

– Да прическа же… – Вернер разглядывал Эмиля со всех сторон. – Ну, собрал ты волосы, под куртку убрал… а челка?

– Челку не тронь, – угрожающе произнес Эмиль, отступая на шаг.

– Дай сюда расческу, – велел Вернер. – Или я с тобой никуда не поеду!

– Это я с тобой никуда не поеду! – поправил Эмиль, но расческу отдал и покорился неизбежному. – Что ты делаешь, изверг, больно же!

– А не надо столько фиксатора на себя выливать… – Вернер отчаялся высвободить расческу, застрявшую в тщательно уложенной челке Эмиля, и, недолго думая, вылил на приятеля стакан воды. – Вот, так-то лучше…

Минут через пять, глянув в зеркало, Эмиль себя не узнал. Вместо его знаменитой челки по сторонам лица свисали сосульками неаккуратно выглядящие длинные пряди. Выглядело это так, будто Эмиль давным-давно не посещал парикмахерскую.

– Кошмар… – произнес он с отвращением.

– Зато не узнает никто, – сказал Вернер, довольный своим талантом стилиста. – Ну, едем!..

…В ресторанчике Эмилю понравилось. Видно было, что основная клиентура тут – завсегдатаи, хорошо знакомые с хозяином и друг с другом, а потом атмосфера в заведении царила вполне домашняя. Впрочем, случайных клиентов гнать никто не собирался, и Вернер выбрал местечко в углу, откуда хорошо просматривалась крохотная эстрада со стареньким пианино.

Кормили в ресторанчике тоже отменно, хозяин сам разносил заказы, видимо, официантов содержать было слишком накладно. Временами его сменяла высокая полная женщина, должно быть, жена. Точно, жена, удостоверился Эмиль, сверившись с вернеровыми записками.

Ну а тапер, в самом деле, оказался выше всяких похвал. Для такого крохотного, ничем не примечательного заведения это была настоящая находка. Парнишка, которого было почти не разглядеть в тени, скрывавшей эстраду, не просто бренчал на старом инструменте, он играл, умудряясь извлекать из разболтанного пианино по-настоящему хорошую музыку.

– Твой или не твой? – спросил Вернер наконец.

– Да кто его разберет, – пробурчал Эмиль. – Может, и мой. Хотя тот вроде помельче был. У него особых примет нет, кроме клейма Академии, сам знаешь. Что ты его, силой раздевать будешь?

– Почему бы и нет, – фыркнул Вернер. – Ну а если по игре судить? Давай, ты ценитель, я-то в музыке – как свинья в апельсинах.

– По манере похоже, – прислушавшись, кивнул Эмиль. – Но разве это доказательство? К тому же мой пет, насколько я помню, только разученные пьески играл, а этот, слышишь, импровизировать пытается. И не так чтобы совсем плохо… Думаешь, у пета мозгов на это хватит? Он, конечно, не вовсе кретин был, как большинство, кретина так не обучишь, разумение какое-то нужно, но и не гений…

– Голос бы его послушать, – прервал Вернер словоизвержение Эмиля.

– Да, точно, – поддержал Эмиль. – А как? Ты сам говоришь, никто не слышал, чтобы этот мальчишка пел.

– Предоставь это мне, – довольно ухмыльнулся Вернер…

…Последние посетители разошлись по домам, и Питер с облегчением перевел дух. Если так дело пойдет, придется нанимать официантов, в одиночку трудновато обслуживать весь зал, Лина почти все время занята на кухне, хотя уже пригласили наемную кухарку… Надо же, подумать только, сколько людей стало приходить, и все благодаря Микки. Питер с нежностью подумал о мальчике: вот уж чудо так чудо, они с Линой нарадоваться на него не могли. Микки всегда старался помочь, то на кухне, то в доме… От Майкла-то, бывало, пойди дождись еще, чтобы хоть у себя в комнате прибрал! А Микки чаще всего и просить не надо. Учить, правда, его приходилось всему, но уж если раз покажешь, второй раз объяснять не придется!

Так прошел месяц, потом второй, Микки совсем обжился в доме, и Питеру все чаще казалось, будто это и в самом деле их с Линой родной сын. Стало ясно, что и характерец у мальчишки есть, только он его на привязи держит, а еще очень хорошо знает, что такое «надо». Может, ему на самом деле и не особенно-то нравится посуду мыть, но видит же, что у Лины спина разламывается после дня на ногах, так что дважды просить не приходится.

А уж когда он обнаружил в зале ресторанчика старое пианино, радости не было предела. Питер не очень-то верил в рассказы Микки о том, чему его обучали в Академии, поэтому удивился, когда из расстроенного инструмента маленькие руки извлекли не несколько дребезжащих нот, а самый настоящий аккорд.

– Ой, как расстроено… – не на шутку огорчился Микки, и Питер пообещал найти настройщика. И нашел, хотя влетело это в копеечку. Ну, чего не сделаешь, чтобы порадовать мальчишку!

Тогда-то Микки и предложил играть по вечерам в ресторане. Дескать, ему упражняться надо, чтобы не забыть ничего, а людям приятно будет, все лучше, чем под хрипящее радио. И правда, неожиданно дело пошло. Кто-то из завсегдатаев даже сказал Питеру, что теперь у него настоящий ресторан, как в центре, для богатых, где тоже живая музыка, а не забегаловка, как прежде. На «забегаловку» Питер даже не обиделся, а только загордился Микки еще больше…

…Ох, нет, не все еще посетители ушли, вон двое в углу сидят. Эта парочка не понравилась Питеру с первого взгляда, но не гнать же их было? Тем более, что заказ они сделали большой, и в течение вечера еще просили принести то одно, то другое. Мало ли, нужно людям обсудить дела подальше от любопытных глаз, что ж теперь… Но пора и честь знать. И Микки спать пора, поздно уже…

– Господа… – Питер подошел к столику припозднившихся посетителей, деликатно откашлялся. – Господа, ресторан закрывается…

Оба, словно по команде, вскинули на него глаза, и Питеру стало не по себе под их взглядами. Тот, что выглядел помоложе, красивый, кареглазый, смотрел с живым любопытством, а вот второй, на длинной физиономии которого не читалось ничего, кроме легкой скуки… Одним словом, взгляд его можно было назвать многообещающим, только Питеру никак не удавалось взять в толк, чем он мог прогневить этого господина. Что-то еще не давало ему покоя, была какая-то несуразность в этой парочке, но какая именно, Питер понять не мог.

– Вот как… – произнес кареглазый, быстро взглянув на товарища. – Тогда извольте счет.

– Сию минуту, – поклонился Питер. Эти господа съели и выпили на солидную сумму, обидно будет, если они решат смыться, не заплатив. Тем более, что Питер их удержать не сможет, это определенно не его весовая категория. – Прошу вас…

– М-да, неплохо мы сегодня погуляли, – хмыкнул тот, что с неприятным взглядом, мельком взглянув на счет. – А что, господин Мерфи, у вас всегда так людно?

– Когда как, – осторожно произнес Питер. Да кто же это такие? Может быть, местные мафиози? Ну точно, сейчас предложат «крышу» и велят исправно платить за услуги… Вот не было печали! Раньше обходилось как-то: не того был Питер полета птица, чтобы вызвать интерес подобных ребят. – То густо, то пусто…

– Музыкант у вас хороший работает, – подал голос кареглазый. – Кто это, если не секрет?

«А может, продюсеры? – терялся в догадках Питер. – Узнали про Микки и пришли послушать. Бывает, говорят, и такое…»

– Это мой сын, Майкл, – как можно более спокойно ответил Питер. – Талантливый мальчик, правда?

– Весьма, весьма, – отозвался кареглазый, глядя на Питера с непонятным выражением. – А не соблаговолите ли позвать его сюда?

Желание клиента – закон, а этих двоих Питер вовсе не хотел раздражать, так что он повернулся и махнул Микки рукой. Музыкальная фраза оборвалась на середине, Микки спрыгнул с эстрады и поспешил к Питеру.

– Что случилось, папа Пит? – спросил он весело. – С посудой помочь?

Взгляд его упал на сидящих за столом, и мальчик невольно попятился. Питер испугался не на шутку: кареглазый рассматривал Микки, как диковинную зверушку. Неужто пожаловали торговцы живым товаром?! Но почему?…

Посетители коротко переглянулись, кареглазый на секунду опустил веки, и на губах его приятеля заиграла победительная улыбка, еще менее приятная, чем его взгляд.

– Значит, это ваш сын? – с непонятным выражением произнес он.

– Да, это мой сын, – твердо ответил Питер, прижимая к себе Микки. Тот не сводил глаз со странных гостей и заметно дрожал. – Майкл Мерфи.

– Питер, что там такое? – высунулась в зал Лина, но Питер сделал ей знак исчезнуть.

– Вы, господин Мерфи, врете и даже не краснеете, – произнес длиннолицый почти весело. – Ваш сын пару лет назад связался с шайкой малолетних бандитов, а когда их брали, его по нелепой случайности подстрелили. Вы будете это отрицать?

– Н-нет… – выдавил Питер. Все так и было, но откуда бы им знать такие вещи? Неужто полицейские? Но не похожи… – Майкл в самом деле… связался с бандой… и его подстрелили… Он очень долго болел, а потом мы вынуждены были отправить его в интернат для…

– Довольно, господин Мерфи, – поморщился длиннолицый. – Вы врать-то не умеете. Ни в какой интернат вы Майкла не отправляли, потому что при задержании его убили на месте. Того полицейского, что начал стрелять по мальчишкам без приказа, осудили на несколько лет, но вряд ли это послужит вам утешением, не так ли?

Питер сглотнул. Да кто же это такие?!

– Ну а раз Майкл Мерфи погиб два года назад, то кто это такой? – Неприятный гость кивнул на съежившегося Микки. Тот, впрочем, на длиннолицего не смотрел, уставившись на его приятеля, как кролик на удава. – Может, молодой человек сам скажет, как его имя?

Питеру пришлось встряхнуть Микки, чтобы тот смог что-то сказать.

– М… Майкл, – выдавил мальчик шепотом. – Майкл Мерфи, господин…

– Потрясающе, – сказал вдруг кареглазый почти весело. – Вернер, я в полном восторге!

– Погоди ты восторгаться, – отмахнулся длиннолицый, которого, оказывается, звали Вернером. – Значит, Майкл Мерфи… А скажи мне, Майкл Мерфи, где ты научился так играть на пианино? Если, конечно, этот старый гроб с музыкой можно так назвать… Каких учителей ты посещал? И когда? В исправительном заведении для малолетних преступников?

Питер понял, что это конец. Эти двое просто издевались, они с самого начала знали, кто такой Микки, и теперь просто загоняли его в угол. И ничто им не помешает забрать его у Питера с Линой и увезти… к хозяину. Потому что Питер никогда сможет доказать, будто Микки его сын – это ведь не байки соседям рассказывать. Но что-то же нужно делать!..

– Вижу, ответа на этот вопрос я не получу, – довольным тоном произнес Вернер и начал вставать из-за столика.

Процесс этот казался нескончаемым, и теперь только Питер понял, что показалось ему странным в этих гостях. До сих пор он видел их только сидящими, как-то не заметил даже, когда они вошли, до того замотался. А теперь стало ясно, что ростом Питер придется хорошо, если по плечо этому вот Вернеру, а может, и ниже. Даже для такого великанского роста разворот плеч у Вернера был более чем внушительным, вот почему Питеру показалось, будто у гостей не в порядке что-то с пропорциями: он-то рассчитывал видеть людей нормального роста, а для них плечи и впрямь были широковаты…

Но это открытие недолго занимало Питера, потому что Вернер заговорил:

– Ну а раз никто не хочет мне отвечать, я вынужден сам озвучить то, что мне известно. – Он уставился на Питера и жмущегося к нему Микки сверху вниз. – Этот мальчик – элитный пет, до недавнего времени воспитывавшийся в Академии, где ему и привили хорошие манеры и научили игре на музыкальных инструментах. Не так давно этого пета по имени Микки, если я не ошибаюсь… – Микки приметно вздрогнул, и Вернер удовлетворенно кивнул: – А я не ошибаюсь, как видно… Итак, мальчика купил мой коллега, некто Эмиль Кан.

При звуке этого имени Питер покрылся холодным потом. Если Микки в самом деле принадлежал этому высокопоставленному Блонди, то шансов у них не было, такую незначительную фигуру, как Питер, просто сметут, не глядя! Так что же… расстаться с Микки?!

– По пути в особняк господина Кана, – продолжал вещать Вернер, – из-за халатного отношения к своим обязанностям, допущенного сотрудником Академии, трое перевозимых петов совершили попытку к бегству. Впрочем, Микки, скорее всего, ни в чем не виноват, он явился жертвой парочки отпетых хулиганов, уже получивших по заслугам, а также собственной глупости. Вероятно, – тут Вернер пристально посмотрел на Микки, – Микки даже хотел вернуться, когда понял, что натворил, но не сумел этого сделать по одной простой причине: он не умеет ориентироваться в городе. О дальнейшем я могу лишь догадываться, но результат налицо: гражданин Питер Мерфи присвоил эксклюзивного и весьма дорогостоящего пета и, используя его в личных целях…

– Что вы такое говорите! – предпринял последнюю попытку Питер. – Какие петы, какая Академия? Это мой сын, и попробуйте доказать обратное!

– Легко, – ответил Вернер. – Я не буду сейчас говорить о результатах вскрытия вашего родного сына, чтобы не шокировать вашу жену… – Он отвесил легкий поклон в сторону Лины, вышедшей все же в зал и молча слушавшей его монолог. – Но у пета Микки есть одна примета – клеймо Академии подмышкой. Сомневаюсь, что вы могли его не заметить. Но, раз вы до сих пор не обратились в полицию, выходит, вы решили проигнорировать этот факт.

– Не видел я никакого клейма! – с отчаянием смертника произнес Питер. Нужно было сказать что-то еще, емкое и хлесткое, относительно того, как гнусно торговать детьми, будто морскими свинками, – да что там, как рабами на рынках древних государств Старой Земли! – но слова застревали у Питера в горле. Он боялся высокого Вернера и ничего не мог с собой поделать. Вероятно, попытайся тот силой забрать мальчишку, Питер и бросился бы Микки на помощь, но Вернер пока не сделал ни единого движения по направлению к мальчику. Похоже, он хотел, чтобы Питер раскаялся и сам отдал Микки…

– Это уже не смешно, господин Мерфи. Своим упорством вы вынуждаете меня отбросить хорошие манеры… – В голосе Вернера зазвучали опасные нотки. Питер понял, что или сейчас он решится на что-то отчаянное, или совершенно точно лишится сына, на этот раз – навсегда.

Но сделать он ничего не успел, потому что Микки вдруг сбросил его руку с плеча и шагнул вперед.

– Прошу вас… – произнес он шепотом и изогнулся в каком-то немыслимо изысканном поклоне.

Питер даже представить не мог, что мальчишка способен выглядеть так… так… Он даже слов подобрать не сумел. Микки тем временем кашлянул, осторожно взглянул на кареглазого, наблюдавшего за этой сценой с непередаваемым выражением на лице, и продолжил сипло – так теперь звучал его голос:

– Прошу вас простить меня, господин. Это полностью моя вина. Я не сумел вернуться к господину после побега. Я заблудился в городе. Я глуп, поэтому не подумал, что могу обратиться к любому полицейскому… – Микки перевел дыхание. – Папа Пит… то есть господин Мерфи подобрал меня на улице и спас от смерти, господин. Прошу вас, пусть ваш гнев обрушится только на меня, этот человек не хотел ничего дурного… Когда я смог рассказать, кто я такой, он хотел обратиться в полицию. Но это я… это я упросил его не делать этого, господин…

Питер смотрел на Микки со все возрастающим изумлением. До сих пор ему не приходилось слышать от мальчика таких долгих и разумных речей. Откуда же ему было знать, что петов в Академии обучают самым различным искусствам, в том числе искусству правильно молить о прощении, буде случится разгневать господина!

– Довольно, – произнес внезапно кареглазый, именно к которому, как с запозданием понял Питер, и была обращена речь Микки.

Поднявшись из-за стола, кареглазый оказался почти одного роста с недовольно молчащим Вернером.

– Ты отнюдь не глуп, – сказал он, взглянув на Микки. Тот держался прямо, но смотрел чуть в сторону: петам не полагается смотреть в глаза господину, это невежливо и даже оскорбительно. – Но врать не умеешь точно так же, как твой новоиспеченный папочка. Рекомендую научиться, и поскорее.

Кареглазый положил руку на плечо Вернеру.

– Идем, – сказал он. – Поздно уже.

– Но… – начал было тот, но, взглянув в лицо товарища, осекся. – Ладно, дело твое… Хотя не ожидал я от тебя такой глупости, Эмиль!

«Эмиль! – мысленно ахнул Питер, сообразив, наконец, кто заявился к нему в гости. Микки, значит, признал своего хозяина даже в этой нелепой одежде… – А второй, значит… Вернер Дирк? Боже, боже…»

– Об этом мы поговорим после. – Обернувшись, Эмиль окинул взглядом троих людей: окаменевшего Питера, сраженного внезапным осознанием того, как близко оказался край пропасти, недоумевающую Лину и прижавшегося к ней Микки. Тот смотрел испуганно, но твердо. Эмиль негромко обратился к нему: – Тебе невероятно повезло, мальчик. Постарайся, чтобы забота этих добрых людей не пропала даром… Майкл.

Вздрогнув, Микки захлопал ресницами, а потом закивал – быстро-быстро, словно боялся, что Эмиль передумает.

– Это за ужин. – Эмиль небрежно бросил на стол несколько крупных купюр. – Сдачи не надо…

…– Эмиль, это глупо, – в который раз повторил Вернер. Он кипел от обиды на то, что все его труды пропали втуне.

– Что именно глупо? – терпеливо спросил Эмиль.

– Так поступать! – Вернер фыркнул.

– А что, мне нужно было его забрать? – прищурился Эмиль. – Ты же слышал его голос – сплошной хрип и сипение! И на кой мне такое чудо сдалось?

– Но он же играет… – начал было Вернер, но Эмиль перебил:

– Играть можно и обезьяну научить. В Академии таких полным-полно. Мне его голос нужен был, а так… испорченный материал…

Вернер немного посопел и успокоился – такие мотивы были ему понятны.

– Он же тебе дорого обошелся, – предпринял он очередную попытку.

– Говорил ведь уже – не дороже денег! – слегка рассердился Эмиль. – Тем более, что неустойку мне все же выплатили. Попробовали бы не выплатить!

– Хоть деньги на ветер не выбросил, и то ладно, – вполне умиротворенно проворчал Вернер. – Но все равно глупо…

– Да перестань ты, Вернер, – миролюбиво произнес Эмиль, разглядывая ночной пейзаж за окном и улыбаясь неведомо чему. – Пускай живет.

– Пускай… – со вздохом согласился Вернер и в который раз подумал, что ему не дано понять не только людей со всеми их странностями и закидонами, но и собственных коллег…

…В маленьком ресторанчике на окраине Апатии было тихо. Питер никак не мог прийти в себя и поверить, что беда обошла-таки их стороной, а главное – Микки останется с ними. А как иначе было расценить поведение двоих Блонди? Могли ведь забрать мальчика силой, и ничего бы им не было, Питер бы и жаловаться не посмел… Но не забрали же, ушли молча! А за ужин, кстати, оставили столько, что хватило бы весь ресторан купить… Об этом Питеру уже сообщила Лина, быстрее мужа оправившаяся от потрясения и взявшаяся снова хлопотать по хозяйству.

– Не нужны мне их подачки! – насупился было Питер, но Лина быстро привела мужа в чувство:

– Тебе, может, и не нужны, а мальчику? Мало ли что, мы с тобой не молодые уже, так что пусть деньги будут…

– Да надолго тут хватит, если с нами что? – вспылил Питер, и супруги начали привычную перепалку, не замечая, что Микки о чем-то сосредоточенно думает. Питер опомнился, только когда Микки осторожно потянул его за рукав. – Ты что? Что случилось?

– Ничего… Папа Пит… мама Лина… а можно… можно купить новый инструмент? – робко попросил Микки. – Синтезатор, они не очень дорогие… Я… я хочу дальше учиться…

– А что, – сказала Лина, подумав немного. – Микки дело говорит. Пускай учится, хоть какое дело в руках будет, тем более, что талант есть. – Она обняла мальчика. – И учителя тебе найдем, будешь заниматься… глядишь, знаменитым станешь!

– Да, конечно… – буркнул Питер из одного только чувства противоречия, хотя такая мысль посетила и его.

Один Микки ничего не сказал, потому что вспоминал последние слова Эмиля Кана, обращенные к нему лично. И еще совершенно невероятную вещь: то, как его бывший хозяин, уходя, обернулся в дверях и заговорщицки ему подмигнул…