Текст книги "Жизнь замечательных Блонди (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 98 страниц)

По лицу Мартина было видно, что он именно так и думает.

– Плохо, как же плохо… – пробормотал Кристиан, глядя на экран. – Он настоял, чтобы выступление состоялось сегодня…

– И что от этого изменилось?

– Я думал, у нас в запасе есть еще пара дней, и Кайл успеет лучше подготовиться, – ответил Кристиан.

– Бесполезно готовиться, – ответил Себастьян, тоже поворачиваясь к экрану. – Если этого шизанутого и можно посадить прилюдно в лужу, то только чудом. А на чудо нам, безбожникам, рассчитывать как-то не приходится…

С экрана отец Давид, брызгая слюной, продолжал громить в пух и прах амойское общество, забывшее всякий стыд и совесть и прозябающее в натуральном язычестве. Ведущий старался незаметно отодвинуться подальше от проповедника, но в то же время не нарушить невидимой дистанции между собой и оппонентом отца Давида. Оппонировал же ему заместитель Первого Консула по связям с общественностью, господин Кайл Ли. Кристиан очень ценил этого немногословного, замкнутого и очень недружелюбного Блонди за его высочайший профессионализм. Даже самую мерзкую новость Кайл умел преподнести общественности таким образом, чтобы максимально сгладить возможные последствия. Сам он называл эту свою способность умением правильно расставить акценты. Сейчас он, не выказывая ни малейшей неприязни или пренебрежения, внимательно слушал отца Давида, время от времени задавая короткие вопросы.

На фоне харизматичного собеседника Кайл Ли смотрелся, как это ни странно для Блонди, довольно тускло. Он обладал настолько идеальными чертами лица, что оно казалось, как ни парадоксально, никаким. Блеклым. Обыкновенным. Очень светлые волосы гладко зачесаны назад, в прозрачно-серых глазах не читается ничего, кроме вежливого интереса к собеседнику. Благодаря своей удобной невзрачной внешности Кайл не раздражал людей, в отличие от большинства своих величественных коллег. Его оружием был голос – этим инструментом Кайл владел в совершенстве. Кристиан лично был свидетелем тому, как однажды Кайл несколькими фразами успокоил толпу, разъяренную бездействием властей после очередного теракта и еще больше заведенную каким-то самодеятельным агитатором. Добрая половина амойских барышень была страстно влюблена в случайно услашанный по радио голос Кайла Ли. Именно в голос, потому что, увидев его обладателя, они наотрез отказывались верить, что такой голос принадлежит субъекту, больше похожему на мраморную статую, нежели на живое существо.

– Красиво говорит, – произнес Себастьян, поворачиваясь к Кристиану. – Ты прав. Уши Федерации торчат из-за каждого слова. Причем сам отец Давид вряд ли об этом догадывается. Он и правда фанатик, и политика его точно не интересует.

Кристиан согласился. В самом деле, картинка складывалась великолепная: общество, движимое единым порывом, сплачивается на религиозной почве, дружно преклоняясь перед отцом Давидом, самочинно объявившим себя «рукой Господней». Ну а отец Давид – всего лишь марионетка в руках далеко не божественных… Можно не сомневаться, что когда он станет ненужным и опасным, то благополучно исчезнет. Вознесется живым, скажем. За особые заслуги.

Тут как раз отец Давид перешел к главной части своего выступления – он принялся обличать амойские власти и заявил о полной незаконности их правления.

– Не в вашей ли священной книге, если мне не зменяет память, записано, что всякая власть от Бога? – мягко перебил Кайл, вклинившись в паузу. Кристиан мысленно поаплодировал – Кайл будто прочел его мысли.

Однако отца Давида было не так просто смутить.

– Именно! – воздел он указующий перст, чуть не задев ведущего по лицу. – Именно от Бога! От истинного Господа, а не от изделия рук человеческих, кое вы почитаете, словно древние вероотступники золотого тельца!..

– Он его сделал, – констатировал Себастьян. – Крис, этого умалишенного не переспорить. Во-первых, он значительно лучше подкован во всяких богословских премудростях, а не нахватался по верхушкам, как мы. Во-вторых, его логика непредсказума и не поддается просчету.

– Этот раунд мы проиграли, – кивнул Кристиан. – Очередной мятеж нам обеспечен.

– …А мы вынуждены прервать дискуссию для экстренного выпуска новостей, – нервно сообщил ведущий, еще дальше отодвигаясь от беснующегося отца Давида и оказываясь почти вплотную к невозмутимому Кайлу. Видимо, из двух зол он решил выбрать меньшее. – По последним сообщениям, неподалеку от планеты Сайбер терпит бедствие один из участников Большой Галактической Регаты, амойский корабль «Танагура»…

– Что-о?! – хором взревели Себастьян и Кристиан.

– Неожиданно вырвавшийся в третью десятку участников корабль подал сигнал SOS около часа назад, – продолжал ведущий, проникновенно глядя в камеру. – У корабля отказали основные двигатели, и в настоящий момент он дрейфует в пространстве. На помощь экипажу немедленно вылетел патрульный корабль Федерации, однако экипаж «Танагуры» отказался покинуть борт своего судна, а также допустить на корабль представителей Федерации. За развитием событий следит наш собственный корреспондент на Сайбере…

– Молодцы, – удовлетворенно произнес Себастьян.

– Почему? – изумился Кристиан.

– Ты что, правил не знаешь? – воззрился на него Себастьян. – Если кто-то из экипажа покидает корабль на трассе, а не в тех местах, где разрешена стоянка, корабль считается автоматически снятым с соревнований. То же самое – если на борту оказывается кто-то посторонний. Но что же у них там приключилось? Мартин, иди, разберись! Чтобы через пять минут «Танагура» была у меня на связи!

Кивнув, мальчишка улетучился. На экране же кипели страсти. Отец Давид, получив столь неожиданный козырь, заявил во всеулышанье:

– Вот она, кара для безбожников! Несчастья будут преследовать всякого, кто отринет истинную веру и откажется спасти свою душу!

– Однако два дня назад, если верить сообщениям информагенств, потерпел крушение корабль «Адмирал Бейц», – тонко улыбнулся Кайл, – приписанный к порту одного из оплотов веры…

Отец Давид вспыхнул, но сразу не нашелся, что ответить, и Кристиан почувствовал проблеск надежды. Впрочем, тут же удачная реплика Кайла потонула в водопаде яростных слов отца Давида.

– Что со связью? – отрывисто спросил Себастьян, терзая компьютер. В кабинет вернулся Мартин, за ним неслышно просочилась хорошо знакомая Кристиану Ким.

– Сейчас будет, – сообщил Мартин.

– Давай на большой экран, – скомандовал Себастьян.

Экран на мгновение погас, потом пошел крупной рябью, и сквозь помехи, наконец, пробилось изображение.

– Что у вас происходит? – спросил Себастьян, строго вглядываясь в молодые испуганные лица на экране. Кристиан с удивлением подметил, что в экипаже гоночного корабля есть девушка. – Какого рода авария?

– Отказали основные двигатели, господин Крей, – отрапортовал один из молодых людей. – Маневрируем вспомогательными, сейчас вышли на внешнюю орбиту планеты.

– Поломку определили?

– Никак нет, – качнул головой паренек с капитанским значком отличия. – Тестируем все системы, пока глухо.

– Если через пять часов вы снова не выйдете на трассу, вы будете дисквалифицированы, – скучным голосом произнес Себастьян. – Ищите поломку. Устранять вам ее придется своими силами, так что поторопитесь.

– Так точно! – козырнул побледневший парнишка.

– Почему такие помехи? – тихо спросил Кристиан оказавшуюся поблизости Ким.

– Кто-то целенаправлено глушит наш канал, – отозвалась та. – С трудом пробились.

– А ты думал, это простая авария? – обернулся Себастьян, обладавший исключительной остроты слухом. – Кто-то постарался. Говорил я им, будьте внимательнее на осмотрах в чужих космопортах! Кому-то позарез надо снять «Танагуру» с трассы, причем с позором…

Кристиан подумал, что Себастьян угодил в ловушку, какие сам расставлял сотнями.

– Господин Крей! – ожил экран. – Тестирование систем закончено, главный компьютер корабля не находит неисправности!

– Час от часу не легче… – в некотором замешательстве произнес Себастьян.

– По-прежнему терпит бедствие гоночный корабль «Танагура», – вклинился ведущий новостей – Мартин включил еще один экран. – Ценой значительных усилий экипажу удалось вывести корабль на внешнюю орбиту Сайбера, однако от помощи представителей Федерации они по-прежнему отказываются. По условиям регаты, если корабль в течение ближайших пяти часов не возобновит гонку, он будет дисквалифицирован.

– Ничто не поможет неверующим! – удовлетворенно заявил отец Давид. – Это кара, и такая же кара постигнет Амои, если люди не обратятся в истинную веру и не вознесут свои молитвы ко Всевышнему!

– Посмотрим, как будут развиваться события, – предложил Кайл своим неподражаемым голосом, но Кристиан уловил странную тень в его бесстрастном взгляде. – Я сомневаюсь, что высшим силам интересны мелкие игры людей. Вы же не станете утверждать, что там, – Кайл поднял глаза вверх, – тоже не чужды азарту, делают ставки и готовы на все, чтобы не допустить выигрыша неугодной команды?

– Да что он творит… – пробормотал Кристиан. – Кайл что-то затеял!

– Все правильно он затеял! – заявил Мартин, плюя на субординацию и явно забывая, что говорит с Первым Консулом. – Если «Танагура» сдвинется с места, отец Давид окажется в дураках, и все увидят, что его байки про высшие силы и все такое прочее яйца выеденного не стоят!

– А если нет? – не удержался Кристиан.

– Тогда в дураках останемся мы, – ответил Себастьян. – Они по-прежнему не находят поломки. Или системы тестирования тоже вышли из строя, или тут и в самом деле не обошлось без мистики.

– Если кто-то и сможет разобраться, что там не в порядке, то разве только Питер, – подала голос Ким.

– Кто такой Питер? – удивился Кристиан, но ответа не дождался.

– Умница моя! – воскликнул Себастьян. – Мартин, бегом за ним! Хоть из-под машины его вынь, хоть с бабы сними, но чтобы через десять минут он был тут!

– Питер – в своем роде гений, – тихо пояснила Ким. – Вы увидите.

Узрев означенного гения, Кристиан слегка оторопел, ибо Питер на гения не походил ничуть. Он оказался невысоким кряжистым мужичком в потрепанной рабочей робе и разбитых грязных ботинках. Видимо, Мартин в самом деле оторвал его от ремонта, потому что Питер был изрядно перемазан, а за пояс у него был заткнут целый набор разнообразных инструментов.

– Что там такое, шеф? – спросил он ворчливо. – Сами разобраться не можете?

– Куда уж нам, – фыркнул Себастьян. – Питер, поговори с ними, – он указал на экран, – может, хотя бы ты поймешь, в чем дело…

– Посмотрим, – вздохнул Питер, почесав в затылке, и уставился на экран. – Ну что, салажата, говорят, двигатели у вас отказали? Угу… Запускать пробовали? Пробовали? Ага… Фырчат? Фырчат, спрашиваю? Не фырчат? А что делают? Ну, звук какой, что ж вы за бестолочи! Ах, икающий звук?… Ага…

– Питер никогда нигде не учился, – проинформировала Ким. – Но он по звуку может определить, когда механизм неисправен. Про таких говорят – механик от Бога.

– И ты туда же?! – вздрогнул Кристиан. – Наслушалась этого…

– Отнюдь. – Девушка прямо взглянула на Первого Консула. – Тот бред, что несет отец Давид, ничего общего с истинной верой не имеет. Набор слов, и только. Извините за прямоту, но вам вряд ли удастся понять. Вы не человек.

– Возможно, – поперхнулся Кристиан.

– Да тихо вы, – рыкнул Питер. – Я ж слушаю, а вы галдите! И так связь ни к черту!..

Присутствующие примолкли.

– Что нам делать? – тихо спросил Кристиан в пространство.

– По-моему, самое время молиться, – так же тихо отозвался Себастьян.

Странная беседа механика Питера с экипажем «Танагуры» длилась еще долго. Себастьян молча сидел в кресле, но Кристиан предпочел бы, чтобы начтранс ходит туда-сюда по комнате, как тигр в клетке. Тогда, должно быть, меньше чувствовалось бы напряжение, повисшее в кабинете. Сам Кристиан пытался следить за сюжетом какой-то мелодрамы, которую запустили по телевидению. Это было сложно, поскольку трансляцию периодически прерывали выпуски новостей. Впрочем, новостей как таковых не было: гонка продолжалась, а «Танагура» как кружила по орбите Сайбера, так и продолжала по сию пору. Мартин, отличавшийся редкостным спокойствием (возможно, в силу юного возраста), попросту уснул на диване, свернувшись клубком и положив голову на колени Ким, внимательно слушавшей разговор Питера с экипажем.

– Дык пассатижи возьми, чучело, пассатижи, а не плоскогубцы! – ворвался громкий голос Питера в сознание Кристиана. Оказывается, он задремал, сам того не заметив. – Ты что, не знаешь, что такое пассатижи? Знаешь? Сделал, как я сказал? Ну, умничка! Ага, а теперь отожми вверх шесть квадратных пимпочек и отодвинь ту красную бандуру, что над загогулистой штуковиной… Отодвинул? Там проводки должны быть. Один толстый – это, значит, силовой кабель, и много тоненьких. Нашел? Смотри в оба теперь. Нашел? Ну, как я и сказал, да? А теперь концы провода зачисть, скрепи да изолентой примотай… Что значит, нет изоленты? А что есть? Ну хоть скотчем замотай, горе мое!..

– Что?… – спросил Кристиан, явно что-то упустивший.

– Маленькая диверсия, – сказал Себастьян. – Всего-навсего микроскопические заряды на двух крохотных проводках. Проводки разрываются, следов почти никаких, а результат налицо. Да как умело сделано!

– Но… – начал Кристиан, но его перебил радостный вопль капитана «Танагуры»:

– Запуск!!! Прошел запуск! Покинуть орбиту!!! Шеф, шеф, мы выходим на трассу! Питер, спасибо, с нас канистра!..

Питер, удовлетворенно кивнув, вразвалочку покинул кабинет.

– И последние новости от нашего собственного корреспондента на Сайбере, – ожил приунывший диктор в студии. – Нам поступает информация… да-да, «Танагура» покинула орбиту Сайбера и продолжает гонку!

– Кажется, мы наблюдали небольшое чудо, господа? – усмехнулся Кайл Ли, в упор глядя на отца Давида.

– Это так называемое чудо – дело рук нечистого! – огрызнулся тот, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Раз отдав ему душу, назад не вернешь!

– Вы противоречите сами себе, – невозмутимо ответил Кайл. – Вы же утверждали, что мы – ни во что не верующие безбожники. А раз мы не веруем в Господа, стало быть, и в дьявола не верим. Тогда как мы можем продать ему свои души?

Кристиан ожидал, что в ответ отец Давид разразится какой-нибудь длиннющей цитатой из классиков богословия и в два счета докажет свою правоту, однако тот, пойманный в простенькую логическую ловушку, почему-то растерялся.

– Может быть, произошедшее, по-вашему, и не чудо вовсе? – продолжал Кайл. – Что же, я готов согласиться. Никаких чудес. Просто экипаж оказался достаточно компетентен для того, чтобы исправить поломку своими силами, только и всего. Вы согласны?

Диктор, как будто завороженный красивым вкрадчивым голосом Кайла, несколько раз кивнул. Отец Давид, что любопытно, молчал, все больше мрачнея.

– На этом мы заканчиваем прямую трансляцию из студии… – ожил диктор, получивший, видимо, соответствующий сигнал.

Кристиан отвернулся от экрана, взглянул на Себастьяна.

– Кайл, в общем-то, прав, – сказал он. – Всего-то и чудес было – твой механик-самоучка…

– Да уж, это точно чудо из чудес, – хмыкнул Себастьян, снова пришедший в отличное расположение духа.

– А настоящим чудом будет, если «Танагура» сможет выйти хотя бы в двадцатку лидеров, – добавил Кристиан.

– Выйдет, – пообещал Себастьян.

– Чудес не бывает, – напомнил Кристиан.

– Спорим? – вскинул брови Себастьян.

– Спорим, – фыркнул Кристиан.

– На что?

– Как хочешь, – пожал плечами Кристиан.

– Тогда на желание, – сказал Себастьян, и они ударили по рукам. – Смотри, Крис, Рауль уже одно мне проспорил! Он тоже думал, что чудес не бывает…

Гордость Амои

Мартин Янсон наслаждался жизнью. Ему казалось, что он видит волшебный сон, а потому он стрался воспользоваться всеми возможностями, что давал этот сон, пока его не разбудили. Но чем больше проходило времени, тем больше Мартин убеждался – нет, это не сон. Это самая что ни на есть реальная реальность. И все равно не верилось…

В первые дни, уехав из интерната и оказавшись на попечении Себастьяна Крея, Мартин слегка ошалел от внезапно свалившейся на него свободы. Не было никаких запретов – он мог идти, куда хочет, и делать, что заблагорассудится. С одним лишь маленьким «но» – он мог все это делать лишь при условии своевременного и тщательного выполнения возложенных на него обязанностей. А было их немало…

Глазом не моргнув, Себастьян назначил Мартина исполняющим обязанности капитана на пресловутую «Гордость Амои», а стало быть, нужно было регулярно выходить в рейды, а между рейдами – привинчивать все, что отвалилось на корабле за время предыдущего полета. А поскольку «Гордость Амои» была тем еще корытом, то привинчивать нужно было немало, так что порой приходилось и ночевать в ангаре, перекусив на скорую руку парой бутербродов. Кроме того, старший (и единственный) навигатор «Гордости Амои» имел обыкновение впадать в продолжительные запои, в течение которых, ясное дело, выполнять свои прямые обязанности никак не мог. Так что кроме руководства экипажем, Мартину приходилось заниматься и расчетом курса, а когда компанию навигатору составлял штурман – то и кораблем самому управлять.

И все равно, по сравнению с расписанной по минутам жизнью – или, лучше сказать, существованием – в интернате и довольно-таки безалаберной жизнью в космопорте была огромная разница. И состояла она прежде всего в том, что здесь Мартину никто ничего не навязывал. Не было никаких «сделаешь так и так, и не сметь отклоняться от заданного курса!». Ничего подобного. Мартину давалось задание – и только. Выполнять его он волен был любыми доступными методами, лишь бы уложился в срок и никого при этом не угробил.

В первые дни своего пребывания в новом статусе Мартин попробовал было пофордыбачить и покапризничать, однако быстро оставил это бесполезное и небезопасное занятие. Сперва вообще-то не отличающийся долготерпением Себастьян Крей просто спокойно разъяснял строптивому мальчишке последствия неисполнения тем приказа. Иногда действовало, иногда не очень. И вот, когда в очередной раз подействовало «не очень», и Мартин снова злоупотребил хорошим к себе отношением, терпение Себастьяна лопнуло… Не тратя больше слов попусту, доведенный до белого каления (а это было ой как непросто сделать, любой мог подтвердить!) начтранс попросту перекинул Мартина через колено и выдрал самым плебейским образом. Собственным ремнем то есть.

После такого унижения Мартин долго не мог прийти в себя. На него никто никогда не поднимал руки! Драки со сверстниками не в счет – там он и сам мог дать сдачи, да и заводилой чаще всего оказывался именно Мартин. Но чтобы так!.. Оскорбленный до глубины души Мартин пару дней не мог ровно сидеть (пряжка на ремне у Себастьяна была весьма увесистой) и лелеял в душе самые разнообразные планы мести… прекрасно понимая при этом, что сбыться им не суждено. Если, конечно, он не хочет отправиться обратно в интернат, а оттуда – в лабораторию Второго Консула. Правда, Себастьян ни разу Мартину этим не пригрозил, но кто знает… Мартин склонен был ожидать от окружающих самого худшего.

Однако время шло, но ничего не происходило. То есть совсем ничего. Даже в рейд Мартина не пустили: начальник охраны космопорта просто не пропустил его к кораблю, заявив, что таков приказ Себастьяна. Дескать, нельзя доверять корабль с экипажем столь безответственному юноше, который плевать хотел на приказы вышестоящего начальства.

Поразмыслив еще немного, Мартин пришел к выводу, что и в самом деле вел себя не только недопустимо, но еще и донельзя глупо. Ему дали шанс, а он? А он продолжил валять дурака… Что уж греха таить, в интернате тоже неоднократно закрывали глаза на его проделки, а он, даже не выждав ничуточки, снова брался за старое… пока дело не дошло до приказа о выбраковке. Но дело-то в том, что в интернате Мартин уже не мог находиться чисто физически, ему было все равно куда – хоть на выбраковку, хоть к дьяволу на рога, только бы выбраться из этих стен, которые он ненавидел всеми фибрами души!.. Но здесь-то – здесь ему нравилось! И Себастьян Мартину нравился, и вся его команда… Так какого черта он продолжает выкидывать такие фортели, за которые его не то что выпороть, а удавить впору? Нет уж, хватит, пора браться за ум…

Придя к такому выводу, Мартин сделал над собой немалое усилие и отправился прямиком к Себастьяну – просить прощения и мириться. К большому его удивлению, сердиться Себастьян даже не думал, и вымученные фразы, которые начал выдавливать из себя Мартин, слушать не стал. «Будешь еще выёживаться?» – весело спросил он. «Не буду», – буркнул Мартин, и на этом инцидент был исчерпан.

Освоившись, Мартин обнаружил, что вся жизнь в космопорте подчинена все тому же нехитрому правилу: неважно, как именно ты делаешь свое дело, главное, чтобы результат был. Работникам здесь дозволялось многое, но и работали они не за страх, а за совесть.

Признаться, Мартин опасался, как еще его примут на «Гордости Амои» – ну что это за исполняющий обязанности капитана, двенадцатилетний мальчишка! И что с того, что Блонди, все равно ведь мальчишка! Но нет, экипаж не выказал особенного удивления. Мартин так и не понял, то ли Себастьян сделал им строгое внушение, то ли они уже такого навидались, что Мартином их было не удивить… В последнее время Мартин склонялся ко второму варианту.

Итак, новая жизнь оказалась не легче предыдущей. Вкалывать, во всяком случае, приходилось куда как побольше, да не за учебным компьютером и не в спортзале, а в навигаторской рубке и в ангаре. Мартину хорошо запомнились слова Себастьяна: «как ты можешь быть уверен в своем корабле, если не изучил его до последнего винтика, до последней микросхемы и не знаешь всех его слабых мест?» Вот Мартин и изучал. Не только «Гордость Амои», конечно, но и всю технику, что подворачивалась под руку.

Словом, сидеть на месте не приходилось. Ко всему прочему, Себастьян любил подкидывать своему подопечному такие задания, от которых Мартина оторопь брала. Казалось бы, чего уж проще: рассчитать интенсивность грузопотоков на одной из основных межпланетных трасс? Ан нет, такие задачки Себастьян непременно задавал с оговорочкой, скажем, рассчитать это с помощью такой-то и такой-то функции. Мартин лез в справочник и хватался за голову, потому что оказывалось – по плану занятий изучение этой самой функции стояло аж в конце следующего семестра! Однако никаких оправданий Себастьян не принимал, так что приходилось с головой закапываться в учебники и справочники, в усиленном темпе осваивая материал, предшествующий изучению проклятой функции, ибо без него нечего было за нее и браться… Зато как гордился собой Мартин, демонстрируя Себастьяну результаты своей самостоятельной работы! И плевать было, что поспать Мартину довелось меньше двух часов, глаза покраснели от усталости, и больше всего хочется найти какой-нибудь укромный уголок и прикорнуть там часиков этак на «дцать»! Все это было сущей ерундой по сравнению с одобрительной ухмылкой Себастьяна и его скупой и достаточно двусмысленной похвалой… за которой обычно следовал беспощадный разбор тех ляпов, которых наделал Мартин по неопытности. Правда, от язвительных слов Себастьяна у Мартина только пуще разыгрывалась спортивная злость, и он с утроенными усилиями брался за работу…

Только пару-тройку месяцев спустя Мартин вдруг сообразил, что как-то невзначай преодолел годичный курс обучения в рекордно короткие сроки, сам того не заметив. Понял, кому обязан таким прогрессом, но не обиделся на то, что Себастьян по обыкновению разыграл его втемную, а наоборот, восхитился той виртуозности, с которой его обвели вокруг пальца. Попробуй-ка, заставь подростка зубрить скучные формулы! А вот если дать этому подростку сложную и интересную практическую задачку, в которой ну никак не обойтись без этих самых скучных формул… да он же из кожи вон вылезет, только бы не выказать себя безмозглым дурачком!

Единственное, что несколько коробило Мартина по первости – это своеобразные отношения Себастьяна с некой девушкой. Мартин долго силился понять, что она из себя представляет, так и не понял и попробовал расспросить сотрудников космопорта. Потом обобщил полученные сведения, и понял… что ничего не понимает. Одни знали ее, как Элеонору Кэртис, которая считалась одним из лучших дилеров на черном рынке и, что интересно, действительно таковым являлась. Другие называли ее Ким Джадд, но затруднялись определить ее социальный статус. Вроде бы она приходилась родственницей какому-то довольно влиятельному человеку, но точнее никто ничего сказать не мог. Ну а третьи совершенно определенно утверждали, что Ким – пет Себастьяна, родом она из трущоб, подобрал он ее чуть ли не на улице и невесть за какие заслуги приблизил к своей особе. А уж какие функции она выполняет при господине Крее, сие широкой общественности неизвестно…

Отчаявшись узнать что-то еще своими силами, Мартин набрался наглости и прямо спросил у Себастьяна, кто такая Ким и отчего ей столь многое позволяется. Ответ оказался весьма простым и содержал в себе все вышеперечисленные версии. Мартин не без удивления узнал, что Ким – и в самом деле родом из Кереса, что Себастьян правда сделал ее своим петом, что она действительно родственница одного известного человека, но об этом принято помалкивать. И что Элеонора Кэртис и Ким Джадд – одно и то же лицо. Что до прочего… Тут Себастьян настоятельно посоветовал Мартину не совать свой любопытный нос в личную жизнь старших коллег, а заниматься своими собственными делами… кстати, когда «Гордость Амои» последний раз проходила техосмотр?

Узнав все, что ему хотелось, Мартин успокоился и принял почти постоянное присутствие Ким в кабинете Себастьяна как должное. Раз уж тот доверяет девушке, как никому больше, значит, на то есть веские причины. Кроме того, Ким и самому Мартину нравилась. Она обращалась с ним, как со взрослым, но безо всякого подобострастия, и к тому же никогда не отказывала в помощи. Когда Мартин окончательно запутывался в зубодробительных задачах Себастьяна, он предпочитал сперва спросить совета у Ким, нежели сразу идти на растерзание к Себастьяну.

Неплохо сошелся Мартин и с Юджилом Герти, замначальника департамента внешней торговли. Тот, правда, нечасто появлялся в космопорте лично, но в любом случае с ним было полезно пообщаться. Юджил участвовал во многих аферах, проворачиваемых Себастьяном, и был в курсе кое-каких его темных делишек. Они с Мартином как-то сразу пришлись друг другу по душе, и Юджил словно бы и не замечал, что Мартин моложе его по меньшей мере вдвое.

Итак, жизнь была прекрасна. Мартин засунул ненавистный форменный костюм в дальний угол шкафа, и щеголял в совершенно немыслимых с точки зрения благовоспитанного юного Блонди нарядах (например, в любимом безразмерном свитере и штанах, продранных на коленях от ползанья по полу ангара). Жизнь била ключом, Мартину ни на что не хватало времени, и он был счастлив…

Именно тогда он с несказанным удивлением обнаружил, что может писать стихи. Не Бог весть какие, но все-таки… Просто однажда к вертящейся в голове фразе вдруг прицепилась другая, с созвучным окончанием, потом еще одна и еще… К слову сказать, поэзию он всегда терпеть не мог. В интернате, естественно, уделялось время изучению литературы, поэзии в том числе. И если с прозой Мартин еще как-то мирился, то стихи доводили его до бешенства, особенно когда требовалось провести какой-нибудь сравнительный анализ произведений разных авторов. Стихов он не понимал и не любил, а тут – на тебе… Мартина это забавляло, но не более того. А уж показать свои «творения» Мартин никому бы не отважился, воспринимая неожиданное свое увлечение, как пустую забаву… и немного стесняясь его к тому же.

…В самом лучезарном расположении духа Мартин ковырялся в невесть с какой радости вышедшем из строя модуле управления на спасательном катере с «Гордости Амои» (на подобного рода корабле лучше было содержать средства спасения в идеальном порядке), когда в ангаре появился Себастьян Крей собственной персоной. Мартин сразу насторожился: Себастьян не так уж часто наведывался сюда, разве только с целью неожиданной инспекции, но последнюю проверку он устроил всего неделю назад, так что этот вариант исключался. Кроме того, вид у Себастьяна против обыкновения, был весьма озабоченный и даже хмурый, а таким Мартин его вообще не мог припомнить. Нужно ли говорить, что Мартин сразу заподозрил неладное и несколько напрягся…

– Оставь эти железки и пойдем со мной, – велел Себастьян, отчетливо хмурясь.

Мартин отложил в сторону тестер, огляделся в поисках какой-нибудь подходящей ветошки, ничего не нашел, привычно вытер руки о штаны и подошел к Себастьяну. Спрашивать он ни о чем не стал, зная, что это бесполезно – когда будет нужно, Себастьян все расскажет сам, а до той поры совершенно бесполезно пытаться что-либо из него вытянуть.

Себастьян молчал до самого своего кабинета, и это Мартину отчаянно не нравилось, поскольку было начтрансу несвойственно и наводило на самые нехорошие подозрения.

Войдя в кабинет, Мартин еще больше утвердился в своих опасениях, обнаружив нежданного гостя – Второго Консула собственной персоной. Рауля Ама Мартин недолюбливал, хотя причин к тому, в общем-то, не было, тем более, что сам Рауль относился к Мартину вполне неплохо… иначе вряд ли бы позволил Себастьяну забрать мальчика к себе «на воспитание». И тем не менее, Мартин его опасался. Вероятнее всего потому, что не понимал. Не мог понять по молодости лет и отсутствию жизненного опыта, но подсознательно чувствовал, что Второй Консул совсем не такой, каким хочет казаться. А вот какой он на самом деле, Мартин не знал, а потому все так же подсознательно ждал от него подвоха. И вообще, как-то так складывалось, что хороших новостей Рауль никогда еще не приносил… Так вышло и на сей раз.

– Через две недели у тебя назначена аттестация, – вполне будничным тоном сообщил Себастьян, указывая Мартину на свободное кресло.

– К-как через две недели?… – ушам своим не поверил Мартин. – Так скоро?! Но…

– Я знаю все «но», – отмахнулся Себастьян. – Знаю, что рано. Скажи спасибо, что нас предупредили хотя бы за две недели, а не накануне! – Он взглянул на Рауля. – Ты-то сам откуда узнал?

– От Алистера, – хмуро ответил тот. – После той истории с Людвигом Алистер взялся особенно бдительно отслеживать все распоряжения Юпитер. Как видишь, не зря. Себастьян, скажи ему…

– Что самое неприятное, – начал Себастьян, но умолк. – В общем, Мартин, принимать у тебя аттестацию будет сама Юпитер. Ты понимаешь, чем это грозит?

Мартин медленно кивнул, чувствуя себя так, словно из под ног у него внезапно ушла только-только утвердившаяся там земля… Еще бы он не понимал! Если аттестацию у тебя принимает комиссия, собранная даже из самых придирчивых и нерасположенных к тебе старших коллег – это не так страшно. (Тем более, что в случае Мартина Себастьян сделал бы все, чтобы комиссия была собрана из вполне лояльных личностей.) Если ты отвечаешь комиссии, всегда есть шанс выкрутиться, даже если ты не знаешь точного ответа на вопрос. Тебе могут подсказать, могут закрыть глаза на небольшую оплошность, задать наводящий вопрос или позволить немного подумать и собраться с мыслями… Увы, Юпитер, судя по всему, окончательно перестала доверять своим подчиненным, а потому решила провести аттестацию проблемного юного Блонди лично. А это было не просто плохо, это было… катастрофично! Потому что у безжалостного электронного мозга не выпросишь минутку на размышления, ему все равно, что ты всю ночь не спал, и вид у тебя – жальче некуда. Если ты не отвечаешь на поставленный вопрос в течение пяти секунд – значит, ты не знаешь ответа. Если ты отвечаешь не совсем на тот вопрос, который был задан, или начинаешь чересчур уж издалека, чтобы дать себе время собраться с мыслями, для Юпитер это означает все то же – ты не знаешь ответа. А раз ты не знаешь ответа… Вывод очевиден.