Текст книги "Жизнь замечательных Блонди (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 98 страниц)

Дорогая пропажа

Нынешняя зима в Танагуре подтверждала бытующее мнение о том, что синоптики никогда не ошибаются с прогнозами, а только с местом и временем. Так и в этот раз: после хорошего, не слишком жаркого лета, не побаловавшего даже разгулом песчаных бурь, синоптики предсказывали мягкую зиму, возможно даже, почти безветренную. Вот в последнем они как раз не ошиблись, в этом году горожане не ежились под порывами пронизывающего ледяного ветра. Им и так доставалось: на этой неделе температура опустилась до рекордно низкой отметки, и пессимисты, как обычно, начали поговаривать о грядущем конце света. В конец света давно уже никто не верил, но и разубеждать граждан тоже никто не собирался: говорят и говорят, хорошо, когда люди думают не о политике, а о более мирных проблемах. Лишь бы не пришли к выводу, что виной этих температурных рекордов является проводимая в жизнь государственная политика.

Впрочем, все эти проблемы занимали в основном тех, кому больше нечего было делать, кроме как почесать языками. Людей, у которых работы выше крыши, занимают более насущные проблемы, а погода интересует их ровно в той мере, в какой влияет, скажем, на их скромный бизнес…

«Этак, пожалуй, сегодня вообще никто не придет!» – невольно подумал Питер, взглянув в выбеленное морозом вечернее небо.

Питер содержал небольшой уютный ресторанчик на самой окраине Апатии. Местечко было отнюдь не претенциозное, сюда никогда не заглядывали богатые бизнесмены или золотая молодежь, всякие криминальные авторитеты, к большой радости Питера, тоже не радовали его заведение своими посещениями. Тем не менее, у Питера имелась постоянная клиентура: служащие, клерки, бизнесмены средней руки. Захаживали иногда даже знаменитые в прошлом люди искусства: в ресторанчике Питера всегда находились люди, готовые в сотый раз выслушать историю о том, как, например, одной актрисе тогдашний посол Федерации на Амои подарил бриллиантовую брошь, будучи очарован ее талантом. Каким образом эта актрисуля ухитрилась познакомиться с послом (иначе как в кабаре, где она всю жизнь задирала ноги на сцене), история умалчивала, равно как и о том, куда подевалась знаменитая брошь, но это мало кого волновало.

Одним словом, жизнь Питера вполне устраивала, нельзя сказать, чтобы заведение его процветало, но и не бедствовало, в отличие от многих, вот только неожиданно грянувшие холода распугали всех клиентов. Сейчас мало кто высовывал нос на улицу без крайней к тому нужды, а уж пройти два-три квартала, чтобы добраться до ресторанчика, и вовсе было сродни подвигу вроде перехода Суворова через Альпы (в далеком прошлом Питер учился историческом факультете, и это наложило неизгладимый отпечаток на образ его мыслей, хотя карьеры на научном поприще он не сделал).

Вздохнув, Питер заставил себя перестать подсчитывать убытки, закинул два больших мешка с мусором в контейнер (какому кретину, интересно, потребовался тот контейнер, что стоял неподалеку от черного входа в ресторанчик? Таскайся теперь через полквартала…), накрыл его крышкой, потянулся и еще раз посмотрел в небо. Судя по нехорошему его оттенку, назавтра станет не теплее, как грозятся синоптики по телевизору, а как бы не холоднее. Совсем скверно…

Питер совсем собрался было идти обратно – любоваться небом, конечно, приятно, а вот схватить жестокую простуду ему вовсе не улыбалось, – как вдруг уловил краем глаза какое-то движение в узком переулке, почти полностью перегороженном мусорным контейнером. «Бродяга, наверно», – машинально подумал Питер и хотел было идти своей дорогой, потому что от бродяг, как известно, ничего, кроме неприятностей, не дождешься. Даже если какой-то придурок решил заночевать прямо в переулке, а не в теплом подвале или на теплоцентрали, это исключительно его проблемы, не так ли? И тем не менее, пройти мимо Питер не смог и, кляня себя за мягкосердечие, осторожно заглянул за контейнер. После этого отступил было на шаг, потом потряс головой, будто говоря себе «да не сходи же ты с ума!», но тут же вернулся, с трудом протиснувшись в щель между стеной и контейнером, и наклонился над бродягой. Тот никаких признаков жизни не подавал. И тогда Питер сделал то, чего делать никак не собирался: осторожно поднял бродяжку на руки и, выбравшись из переулка, быстрым шагом направился домой…

– Питер, где ты ходишь? – встревоженно встретила его жена. Лина всегда страшно переживала за мужа, ей казалось, что за каждым углом его подстерегают смертельные опасности. Впрочем, Питер ее понимал, и поэтому никогда не жаловался. – Ой… Это кто? Где ты его взял?…

– На улице, Лина, где еще я мог его взять, – спокойно произнес Питер. – Помоги мне лучше…

– Хорошо, хорошо… – Нужно отдать Лине должное: она могла долго квохтать, как курица над цыпленком, но при первых признаках реальной опасности мгновенно собиралась и действовала быстро, четко и умело, недаром же она когда-то работала операционной медсестрой. И хотя сейчас ни ей, ни Питеру никакая опасность не грозила, Лине пришлось взять себя в руки. – Давай, положи его сюда, я сейчас воды согрею…

Питер осторожно опустил найденыша на узкий диванчик и отступил на шаг. Бродяжка оказался мальчиком лет девяти-десяти на вид, не больше, маленьким и заморенным. Не было похоже, что он много времени провел на улице, его одежда казалась слишком чистой и новой, но и этого хватило мальчишке, чтобы простудиться. Дышал он с трудом, при каждом вдохе в груди у него что-то хрипело и клокотало, так что Питер не на шутку встревожился. Должно быть, парнишка сбежал из дому, решил было он, но тут же передумал. Любой пацан переждал бы, пока погода не наладится, а если уж собрался бежать, так оделся бы потеплее. Вряд ли у такого прилично одетого мальчика нет вовсе никаких теплых вещей! Или он не сумел взять их незаметно?

Питер еще раз оглядел мальчишку. Что-то в нем было не так. Мальчики из хороших семей одевались иначе, из рабочих кварталов – тем более, что уж говорить о бродягах! А этот… Тоненький свитерок, неспособный согреть даже и летней ночью, узкие брючки, сандалии…

– Питер, долго ты будешь так стоять? – окликнула Лина. – Быстро раздень ребенка и в ванну его! Я пока в аптеку сбегаю, у нас один аспирин остался, и того мало…

– Ты смотри там, осторожнее, – предостерег Питер больше для порядка. Насколько Лина всегда переживала за него, настолько была бесстрашна сама. Впрочем, бесстрашна – не значит безрассудна, наверняка Лина чем-нибудь вооружилась на всякий случай.

Питер вернулся к мальчику, снял с него сандалии, свитерок… окинул ребенка взглядом и понял, что первое впечатление оказалось ошибочным: этому пацаненку определенно было не девять лет. Все двенадцать, пожалуй, а то и больше. И заморенным он вовсе не был, судя по всему, этому мальчику в жизни не приходилось голодать. Питера ввела в заблуждение его комплекция: мальчишка был изящным и хрупким, как статуэтка, небольшого росточка, но отнюдь не тощим. Руки, которые Питер осторожно высвобождал из рукавов свитера, оказались тонкими, но вовсе не хилыми. Взлохмаченные волосы, если их вымыть и пригладить, улеглись бы в красивую прическу, такая стрижка недешево стоила.

Питер покосился на изящные маленькие ступни, мягкие и нежные, сделавшие бы честь любой девочке: похоже, если их владельцу когда-то и приходилось ходить босиком, то только по толстым мягким коврам, и никак иначе. И еще кое-что удивило Питера: подмышкой у мальчика обнаружилась небольшая татуировка, почти незаметная, если не приглядываться специально. Несколько цифр и букв, какой-то значок. Что бы это могло означать?

В любом случае, версия о том, что мальчик – сын богатых родителей, которого сперва похитили, а потом бросили на улице, отпадала. Родители своих детей не клеймят, а татуировка была похожа именно на клеймо.

Впрочем, пока Питер возился с мальчишкой, вернулась Лина, и стало не до раздумий о том, что бы это все могло означать…

…– Что-то, друг мой, ты не весел, что-то голову повесил? – громогласно вопросил Вернер Дирк, подобравшись к своему коллеге, Эмилю Кану, который с видом умирающего лебедя созерцал пейзаж за окном.

От неожиданности Эмиль вздрогнул, пролил кофе – по счастью, не на свою элегантную золотисто-бежевую тунику, а на ковер, – и обернулся.

– Еще раз вот так подкрадешься и гаркнешь мне в ухо – и я за себя не ручаюсь, – заявил он воинственно.

– Ха! – сказал Вернер, довольный тем, что его мелкая диверсия удалась. – Теряешь сноровку, Эмиль, даже не услышал, как я подошел!

– Я задумался, – отрезал Эмиль. Видно было, что он не в духе.

– И о чем ты так глубоко задумался? – не отставал Вернер. В отличие от приятеля, он пребывал в самом радужном настроении и желал, чтобы остальные радовались вместе с ним. – Опять какую-нибудь трубу прорвало?

– Типун тебе на язык, – вздрогнул Эмиль.

Некоторое время назад по совокупности причин, включавшей в себя как халатность работников, так и беспрецедентные холода, случилась преизрядная авария на теплотрассе, тем более неприятная, что без отопления остались несколько богатых кварталов, в том числе и посольство Федерации. Последствия аварии удалось ликвидировать в рекордно короткие сроки, но Эмилю и еще кое-кому здорово влетело от Первого Консула. Тот, правда, быстро остыл и даже извинился, но Эмиль и сам прекрасно понимал, что этой аварией городские службы здорово подмочили себе репутацию в глазах напыщенных федералов. Те никогда не упускали возможности лишний раз пнуть амойцев, а теперь у них имелся такой замечательный повод для этого.

– Ну а что ты тогда такой невеселый? – не отставал Вернер.

– Ты зато просто сияешь, – попробовал сменить тему Эмиль. – Поймал кого-то?

– О да! – расплылся в хищной улыбке Вернер. – Мои ребята накрыли цех по производству фальшивого стаута!

– Неужели эту мерзость еще и подделывают? – удивился Эмиль.

– Еще как! – хмыкнул Вернер. – Потребляют стаут в будь здоров каких количествах, так что прибыль они имели очень даже приличную. Потребители-то в большинстве своем уже и не соображают, что пьют, лишь бы горело, так что эти мерзавцы весьма преуспели… – Он поджал губы и сделался серьезен. – Ладно бы просто фальшивку гнали, так ведь они в последнее время взялись делать стаут на основе технического спирта.

– Много народу перемерло? – поинтересовался Эмиль, мигом смекнувший, что к чему.

– Точно не скажешь, – вздохнул Вернер. – Сам же знаешь, стаут пить – все равно что в русскую рулетку играть, сегодня повезло – завтра в ящик сыграл. Не сказал бы, что мне сильно жаль этих алкашей, но это, в конце концов, их личное дело, что пить. – Он помолчал. – А от метилового спирта, сам понимаешь, любой загнется, везение там, не везение…

– Да… – вздохнул Эмиль. Идею Вернера он вполне разделял. – Кстати, а что такое русская рулетка?

– Игра такая, – просветил Вернер. – Как раз помогает оценить степень твоей везучести.

– Себастьян научил? – приподнял брови Эмиль. Ни от кого другого идея подобной игры исходить просто не могла.

– Не научил, – хмыкнул Вернер. – Я еще не рехнулся, чтобы в такое играть… Просто рассказал, когда про стаут речь зашла.

– Ну а в чем суть-то? – неподдельно заинтересовался Эмиль.

– Суть… Ну, берется два идиота, – начал Вернер. – Или не два, а больше, там количество участников не ограничено. Берется револьвер… представляешь себе револьвер? Такой, старинный, с барабаном?

– Представляю, – покопавшись в памяти, ответил Эмиль.

– Ну вот, в барабане оставляют одну пулю, – продолжил Вернер. – Прокручивают его и стреляют.

– Куда? – не понял Эмиль.

– Себе в висок, – пояснил Вернер. – Осечка – стало быть, повезло. Очень, говорят, эта игра нервы щекочет…

Эмиль невольно передернул плечами.

– Нет уж, – сказал он. – Мне и так найдется, чем нервы пощекотать. Надо же, до какого только идиотизма люди не додумаются…

– На то они и люди, – философски заметил Вернер и уставился на Эмиля немигающим взглядом. – Так ты скажешь все-таки, что у тебя произошло, или нет?

– У меня пет пропал, – ответил Эмиль, сбитый с толку резкой сменой темы. – Тьфу ты! Опять подловил…

– Работа такая, – удовлетворенно ответил Вернер. – Ну а что так расстраиваться? Первый раз, что ли, у тебя петы сбегают? Этот ведь тоже удрал, правильно я понял?

– Ну да… – неохотно произнес Эмиль.

– Здесь, в Эосе? – поинтересовался Вернер. – Или уже в Апатии?

– Да в том-то и дело… – протянул Эмиль. – В городе…

– Что-о?! – Вернер разом потерял всю свою невозмутимость. Он прекрасно знал, какого именно рода петы нравятся Эмилю, и мог представить, что за нездоровое возбуждение охватит город, стоит кому-нибудь заметить этакое чудовище, что называется, в свободном полете! – Что ж ты сразу-то не сказал?!

– Вернер, утихни, – попросил Эмиль. – Это не генмодифицированный пет, не волнуйся. Самый обычный… с виду.

– Слава Юпитер… – Вернер вздохнул с неподдельным облегчением. – Ну, как я полагаю, раз его до сих пор не поймали, регистрационное кольцо ты на него надеть не успел? Эмиль, сколько раз ты уже на этом прокалывался, а?!

– Да знаю я! – обиделся Эмиль, от которого в самом деле временами сбегали незарегистрированные петы. – Но в этот раз, имей в виду, моей вины здесь нет!

– И кто же виноват? – прищурился Вернер.

– Эти кретины из Академии, – буркнул Эмиль и картинно закатил красивые глаза. – Представь, пета должны были доставить ко мне в Апатию. Это совершенно адекватный, тихий и послушный экземпляр, с ним вообще никаких хлопот не было и быть не могло! Но нет! Вместо того, чтобы просто отвезти мне мой заказ, они решили упростить себе жизнь. И в машину с моим петом посадили еще двоих, чтобы завезти кому-то по пути! Можешь себе представить?

– Могу, – охотно кивнул Вернер. – Надо думать, своим поступком они себе жизнь не упростили, а наоборот, заметно усложнили…

– Разумеется! – воскликнул Эмиль. – Эти двое других петов… Одним словом, та еще парочка, близнецы, только за то и держат, как я узнал. Почти взрослые уже, еще год-полтора – и конец их карьере. Пару раз уходили в бега, неймется им поскорее в Кересе очутиться…

– Ну, ну… – подбодрил Вернер, уже понимая, в чем дело.

– Кретину-водителю, – продолжал Эмиль, – приспичило купить сигарет. А двери в машине он не заблокировал! Естественно, эти двое тут же сорвались и утащили с собой моего пета! Как тебе это нравится?

– Мне это совсем не нравится, – заявил Вернер. – Дальше что?

– Дальше… – хмыкнул Эмиль. – Вместо того, чтобы тут же сообщить в полицию, эти… ох, Вернер, у меня слов нет! Эти идиоты взялись искать петов сами. Близнецов нашли, конечно, и очень быстро, у них регистрационные кольца имелись… и на что они рассчитывали, удирая, ума не приложу? Но вот моего пета с ними не оказалось!

– И куда он делся?

– Я откуда знаю?! – вспылил Эмиль. – Эти двое утверждают, что драпали, куда глаза глядят, и не особенно-то смотрели, поспевает за ними мой пет или нет. А там он и вовсе куда-то запропастился… Но это еще не все! – Эмиль гневно откинул назад челку. – Они еще два дня тянули, прежде чем сообщить мне! Рассчитывали, что смогут найти пропажу сами! Но, конечно, не нашли…

– М-да… – глубокомысленно произнес Вернер, представив, какой разнос Эмиль устроил представителю Академии. Спокойный веселый Эмиль, каким его привыкли видеть коллеги, всегда испарялся неизвестно куда, если была затронута финансовая сторона вопроса, а в особенности, если дело касалось личного кошелька господина Кана. – Послушай, а что такого необычного в этом пете? Ты же почти всегда покупаешь генмодов…

– Да надоели, – признался Эмиль, чем изрядно шокировал приятеля. – Захотелось чего-то необычного. Вот я и нашел в последнем каталоге такую прелесть, Вернер, ты не поверишь!

Вернер едва заметно поморщился: «такая прелесть» в понимании Эмиля обычно обозначала нечто с изрядным количеством щупалец, когтей, клыков и прочих атрибутов ночного кошмара.

– Редкая линия, – продолжал Эмиль. – У этого пета абсолютный слух, это раз. А голос… – Он даже прижмурился. – Просто чудо. Я не мог пройти мимо.

– Помню я, как ты однажды «певчую птичку» купил, – проворчал Вернер. – Поставил на уши весь Эос, а потом на шоу опозорился. Тебе не кажется, что с певцами тебе как-то не очень везет, а?

– Похоже на то, – не обиделся Эмиль. – Но все же, если бы ты слышал, как он поет…

Вернер только головой покачал.

– И сколько ты за него заплатил? – поинтересовался он.

Эмиль, помолчав, озвучил сумму. Вернер невольно присвистнул.

– Ничего себе! – произнес он. – Дорого, однако!

– Не дороже денег, – неожиданно мрачно произнес Эмиль. – Ты что же думаешь, я только из-за этого расстроен? Деньги – что… Тем более, Академия мне неустойку выплатит, это же из их машины петы удрали.

– А что тогда? – удивился Вернер.

– Жалко пета, – вздохнул Эмиль. – Если бы сразу кинулись искать, был бы шанс, а теперь… Если даже он в первую же ночь не замерз насмерть, а прибился к какой-нибудь компании… Да что я тебе рассказываю! Такой талант пропал…

– Ну-ну… – произнес Вернер. Не то чтобы он разделял чувства Эмиля, но считал себя обязанным поддержать приятеля. – Ты вот что… Дай-ка мне материалы на этого твоего пета, разошлем ориентировку. Вдруг отыщется?

– Ох, вряд ли… – вздохнул Эмиль.

– И все же, – настаивал Вернер. Эмиль нехотя кивнул. – Вот и хорошо. А теперь пойдем-ка, я тебе покажу кое-что…

…– Ну что? – спросил Питер, заглядывая в комнату.

Лина подняла глаза от книги.

– Ты пять минут назад спрашивал, – ответила она грозным шепотом. – С тех пор ровным счетом ничего не изменилось! А что, клиентов вовсе нет?

– Трое, – ответил Питер, заходя в комнату и присаживаясь рядом с женой. – Про политику говорят, им и без меня весело. Не похоже, чтобы сегодня еще кто-то пришел…

Супруги переглянулись и, не сговариваясь уставились на спящего мальчика. Первые дня три он был совсем плох, Лина убеждала Питера отвезти найденыша в больницу, но тот неожиданно уперся и даже отказался позвать врача, старого знакомого их семьи. Это упрямство было Лине совершенно непонятно, но, когда Питер рассказал ей о своих подозрениях, она с ним согласилась. Она всегда соглашалась с мужем.

К счастью, мальчик оказался крепче, чем выглядел, и, кажется, пошел на поправку.

– Надо же в полицию сообщить, наверно, – озвучила Лина давно тревожащую их обоих мысль. – Может, его и правда похитили…

– Погоди, – сказал Питер. – Пусть сперва оклемается немного и расскажет, кто такой и откуда. Мы ведь даже имени его не знаем. Придешь ты в полицию, скажешь, мальчишку на улице подобрали, так тебя оттуда погонят поганой метлой. Этих мальчишек…

– Да знаю я, знаю… – Лина вздохнула и снова покосилась на мальчика. – Смотри, Питер… Совсем как Майкл, когда маленький был, даже родинка такая же…

Лина замолчала, отвернувшись, Питер тяжело вздохнул. Их сын, Майкл, пару лет назад связался с дурной компанией, а что самое неприятное, сманил его туда племянник Лины. Пока мальчишка был достаточно маленьким, его использовали, чтобы пробираться через форточки и вентиляционные отверстия в магазины и частные дома, а потом как-то взяли и на «большое дело». Впрочем, обо всем этом родители Майкла узнали уже после, от чужих людей, потому что для Майкла то первое «большое дело» оказалось и последним.

– Ты вот что, – сказал Питер сердито. – Перестань… Лучше пойди, подбери какую-нибудь одежонку, если не выкинула еще. А то встанет пацан – даже на улицу не в чем выйти…

– Да я уж подумала, – ответила Лина. – Одежда не новая, но уж какая есть…

Она собиралась сказать еще что-то, но тут мальчик на кровати пошевелился и открыл глаза. Взгляд был мутноватый, но вполне осознанный. Мальчик огляделся по сторонам, задержал взгляд на радостно-перепуганных лицах Питера и Лины, недоуменно наморщил лоб и спросил хриплым шепотом:

– Где я?…

– Тихо-тихо, ты лежи, не разговаривай, – тут же подхватилась с места Лина, захлопотала вокруг мальчишки. – Не надо тебе пока разговаривать, вон как хрипишь… Ну ничего, мы тебя вылечим…

– Пусть хоть скажет, как зовут-то, – подал голос Питер.

– Как тебя зовут, а? – наклонилась Лина над мальчиком. – Да что ты боишься так, никто тебя не тронет… А? Не слышу? Ники?

– Микки… – еле слышно произнес мальчик, прежде чем снова закрыть глаза.

– Он… – дернулся было вперед Питер, но Лина мягко отстранила его.

– Уснул просто, – сказала она. – Ничего, теперь, глядишь, дело на поправку пойдет…

Лина оказалась права: молодость брала свое, уже через несколько дней мальчик по имени Микки поднялся на ноги, хотя его и пошатывало еще от слабости. Он еще покашливал немного, да осипший голос никак не приходил в норму, но если не считать этого, Микки был вполне здоров. Ни Лина, ни Питер ни о чем пока его не расспрашивали, убеждая себя, что мальчик еще слишком слаб, чтобы затевать разборки. На самом же деле… Они и сами, пожалуй, не знали, отчего тянут время.

Впрочем, Питер времени даром не терял, присматривался по мере сил к Микки. Мальчик был, как бы это помягче выразиться… не от мира сего. Он не знал элементарных вещей, хотя дурачком вовсе не казался. Вид электрообогревателя привел его в полнейший восторг, а от миксера, которым Лина взбивала сливки, он поначалу просто шарахался. А еще он был вежлив, до такой степени вежлив, что Питера иногда просто коробило: Микки то и дело норовил поклониться, именовал его не иначе как «господином Питером», да и в целом вел себя странновато. Так или иначе, но выяснить, откуда все-таки появился странный мальчик, было необходимо. Питер оттягивал разговор, сколько мог, а потом все-таки не выдержал. Предлога устроить разговор по душам он никак не мог, а потому решил спросить напрямую.

– Скажи, – обратился он как-то к Микки, застав того одного в комнате, и обменявшись с ним парой ничего не значащих фраз, – как ты оказался ночью в том переулке?

Микки вздрогнул, видно было, что отвечать ему вовсе не хочется. Тем не менее, мальчик произнес:

– Я… убежал…

– Так я и думал, – удовлетворенно произнес Питер. – Ты из дому сбежал, да?

– Нет, из машины… – еще ниже опустил голову Микки. – Господин Питер, я совсем не хотел бежать, так получилось… Вы не подумайте, я не оправдываюсь, я хотел вернуться, но заблудился…

– Погоди, погоди… – Питер остановил Микки жестом. – Давай-ка с самого начала. От кого и почему ты сбежал? Тебя обижали? Били?

Питер видел Микки – синяков на нем не было, но есть ведь умельцы, которые так обработают, что следов не останется…

– Нет, что вы! – воскликнул Микки, вскинув на Питера испуганные глаза. – Никогда! Меня наказывали иногда, но давно, я сам виноват был…

– Тогда почему? – допытывался Питер.

– Так получилось… – Микки вздохнул. – Мы ехали в машине, я и еще двое, Эми и Лин. Водитель отошел ненадолго, а Эми открыл дверцу и сказал «давайте быстрее!». Я даже не понял сперва, что он имеет в виду, а Лин схватил меня за руку и потащил за собой. Я говорил им, что надо вернуться, не то нас точно накажут, а они не слушали, только смеялись… А потом я отстал… Хотел сам вернуться в машину, но… но… заблудился…

Питер молча слушал, он никак не мог взять в толк, из какой такой машины сбежали мальчишки. Из полицейского фургона? Но вряд ли там можно вот так запросто открыть дверцу…

– Эми и Лина, наверно, нашли, – добавил Микки печально. – Их возвращали с обучения, у них кольца были… А у меня еще нет…

– Какие еще кольца? – удивился Питер.

– Регистрационные, – старательно выговорил Микки и удивленно взглянул на Питера, словно недоумевая, как можно не знать таких очевидных вещей. – Их надевает хозяин. И снять может тоже только хозяин…

Питер сел там же, где стоял. Так вот оно, в чем дело! Как же он сразу не сообразил?!

Теперь-то все встало на свои места. Значит, Микки – не беглый сынок богатого папочки, не какой-то там бродяжка, а… дай Бог памяти, как же они называются? Ах да… Значит, Микки – чей-то пет. Правда, все равно беглый…

– Меня, наверно, тоже ищут, – сообщил Микки доверительно. В последнее время он стал вести себя с Питером более раскованно, а к Лине и вовсе ластился, что твой котенок. Та и рада была баловать мальчишку. – Я ведь очень дорого стою, мне говорили…

Питер нервно сглотнул. Значит, Микки, которого не довезли до нового хозяина, к тому же – дорогой товар. А значит, если его найдут, то Питера могут обвинить в том, что он присвоил дорогую игрушку хозяев планеты… Правда, эта мысль мелькнула и пропала.

– Что ж в тебе такого… дорогого? – спросил Питер сдавленным голосом. – Парень как парень…

– Меня обучали пению, – с некоторым достоинством ответил Микки, – все очень хвалили. – Внезапно он помрачнел. – Только… только теперь, наверно…

Он не договорил, но Питер понял: если даже у Микки прежде был волшебный голосок, теперь, после перенесенной болезни, от него не осталось и следа. Ну и кому нужна попорченная игрушка? Что сделают с мальчиком, который не сможет больше развлекать гостей своим пением? Питер мало знал о гаремах, которые содержат представители элиты, в основном только слухи, но слухи эти были весьма неприятными. Ценителями искусства были единицы, остальные развлекались куда более грубо. Честно говоря, Питер не любил слушать такие сплетни, противно было, но сейчас он невольно вспомнил кое-что из рассказанного кем-то о пет-шоу. И, значит, Микки, такого маленького и хрупкого, – тоже вот так?…

«Но, – подумал внезапно Питер, – это только если его найдут! А как его найдут? Если этого самого кольца у него нет, а я в полицию не пойду! Узнают? Да кто?! Разве кто-то из… из этих… сюда заглядывает? А Микки сейчас пацан как пацан, мало ли таких…»

– Господин Питер, – сказал вдруг Микки, словно прочитав его мысли. – Если меня найдут, у вас могут быть неприятности…

– Какие неприятности, о чем ты? – В комнату неожиданно вошла Лина, и Питер понял, что она все слышала. – И кто тебя найдет? Сюда даже участковый инспектор никогда не заглядывает, не то что… Иди-ка сюда…

Сев на диван, Лина привлекла к себе Микки и весьма выразительно посмотрела на Питера. За годы брака они отменно научились понимать друг друга без слов.

– Вот что, – сказала Лина решительно. – Скажи-ка честно, нравится тебе у нас?

Микки кивнул, даже не задумавшись, и робко улыбнулся.

– Ты сам-то хочешь вернуться? – продолжала допрос Лина.

– Не знаю… – подумав, ответил Микки. – В Академии было хорошо, а как будет у нового хозяина, я не знаю… может, ничего, а может, и совсем плохо… про него много чего рассказывают… – Он искоса взглянул на Питера. – Я бы… я бы лучше остался тут… Только это ведь нельзя…

– Почему это нельзя? – нахмурилась Лина. – Кто сказал, что нельзя?

– Но я же…

– Ты наш сын, – решительно заявила Лина, встретила ошарашенный взгляд Питера и твердо повторила: – Да, сын. Майкл. Ты ведь не уничтожил его документы, так, Питер?

Питер только и смог, что помотать головой.

– Ну вот… Он постарше был, но ненамного, – продолжила Лина. Судя по всему, этот план она обдумала уже давно. – Питер, очнись, я с тобой говорю! Мы ведь и не сказали никому, что Майкл… – Голос ее прервался, но тут же зазвучал с прежней уверенностью. – Помнишь, все боялись, что соседи начнут пальцами показывать, мол, вырастили уголовника…

– Я всегда говорил тебе, что это мещанские предрассудки, – подал голос Питер. Они в самом деле никому не говорили, куда подевался Майкл, а на расспросы отвечали уклончиво, что вынуждены были отправить его в закрытую школу.

– Предрассудки или нет, а пригодились, – отрезала Лина. – Скажем, что жил в интернате. Из этих, исправительных. Ну, натворил дел по глупости, что уж теперь… Известно, как там кормят, так что никто и не удивится, что не вырос совсем. Болел, опять же…

– Думаешь, никто не помнит, как Майкл выглядел? – спросил Питер скептически. – Приятели его хотя бы?

– Помнят, не помнят, главное, говорить уверенно, тогда и все остальные поверят, – не сдалась Лина. – А приятелей, если увижу, с лестницы спущу. Да они все сидят давно, даром, что малолетки… В школу отдадим со следующего семестра… Микки, ты как, читать-писать умеешь?

– Конечно, – даже обиделся немного Микки. – Меня много чему учили. Я же не просто так, я музыкант… так что я и историю музыки знаю, и вообще… Математику только… не очень…

– Ну это-то не страшно, – махнула рукой Лина. – Выручку посчитать сумеешь, чего еще надо?

– Лина… – начал было Питер, но осекся. Безумный план жены перестал казаться ему таким уж безумным.

– Так что? – спросила Лина Микки. – Останешься с нами? Или вернуть тебя обратно?

– Я… госпожа Лина, господин Питер! – Микки, до той поры слушавший с таким выражением лица, будто речь шла не о нем, бросился в ноги Лине, обхватив ее колени. – Не отдавайте меня обратно, я с вами хочу!..

– Ну, не реви только! – нестрого прикрикнула Лина. – И не смей нас господами величать, нашел тоже…

– А… как? – поднял Микки лицо с потеками слез по щекам.

– Майкл… – Лина украдкой вытерла глаза. – Майкл, когда совсем маленький был, почему-то по именам нас называл. Так и пошло потом – мама Лина и папа Пит… Привыкли мы, не стали переучивать…

Питер почувствовал, что в горле запершило, и поспешил отвернуться. Он считал, что мужчине не к лицу проявлять сентиментальность, и решил, что придется научить тому же Микки…

…– Эмиль!!! – раскатился по коридору рык Вернера.

– Я не глухой, вовсе не обязательно так орать, – раздалось в ответ.

– Что?! Не слышу!!! – ответствовал Вернер.

Эмиль только покачал головой. Недавно Вернер по своему обыкновению участвовал в очередной операции, и надо же было такому случиться, что его угораздило оказаться неподалеку от взорвавшейся шумовой гранаты. Каким-то чудом Вернер не пострадал от осколков, но вот уже третий день доводил коллег своим криком: после взрыва он временно оглох. Это постепенно проходило, но пока…

– Читай по губам, – посоветовал Эмиль, зная, что Вернер его все равно не слышит, а значит, можно безнаказанно над ним подтрунивать. – Или давай жестами покажу…

– Не делай из меня идиота, – внезапно ответил Вернер вполне нормальным голосом.

– Ах ты… – Эмиль гневно уставился на приятеля. – Так ты прикидываешься!!!

– Конечно, – довольно ответил Вернер. – Столько интересного о себе услышал от дражайших коллег и любимых подчиненных…

Эмиль страдальчески поморщился. Он мог себе представить, как честили Вернера означенные коллеги и подчиненные, думая, что тот не в состоянии их услышать. А еще он знал, насколько Вернер злопамятен, а потому не завидовал тем, кого угораздило его обидеть.

– Ты в своем репертуаре, – сказал он. – Так зачем я тебе понадобился?

– Да я по поводу твоего пропавшего пета, – ответил Вернер весело.

– А что с ним? – удивился Эмиль. Прошло уже почти два месяца, он и думать забыл о сбежавшем мальчишке. Да того, вероятнее всего, и в живых-то не было, о чем Эмиль и сказал Вернеру.