Текст книги "Жизнь замечательных Блонди (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 98 страниц)

В разгар веселья тихо приотворилась и снова закрылась дверь.

– Юпитер, неужели тебе не жарко? – с чувством спросил Себастьян возникшую на пороге девушку. Выглядела она и в самом деле вполне свежо, а надето на ней было нечто длинное, но совершенно невесомое. – А, Ким?

– Терпимо, – отозвалась та.

– Не понимаю, как она ухитряется не испечься на такой жаре, – сказал Себастьян Кристиану.

– Там, где я выросла, кондиционеров вообще не было, – сообщила Ким, исчезая в глубине квартиры. – Дальше кожи все равно не разденешься, так что пришлось научиться адаптироваться…

– И как ты только ее терпишь? – поинтересовался Вернер. Сам он людей выносил с трудом, особенно малознакомых. Подчиненных, понятное дело, он вынужден был терпеть, а некоторых даже уважал.

– Сам не знаю, – весело откликнулся Себастьян. – Но вот что интересно: убить ее мне хотелось неоднократно, а вот выставить на улицу – никогда… Такие вот парадоксы.

Он смерил любопытным взглядом Кристиана и примостившегося рядом Элли. Кристиан почувствовал, что у него начинают гореть уши, и сердито отвернулся. Правда, через минуту он перестал злиться – Себастьяна не переделать, что уж теперь… Да и нельзя сказать, чтобы памятный разговор с начтрансом ничем Кристиану не помог.

– До чего красиво, – сказал неожиданно Эмиль, отошедший к окну.

Зрелище и впрямь открывалось замечательное: в бархатно-черном небе, усыпанном звездами, плыли обе луны Амои, голубая и бледно-золотистая.

– Двойное полнолуние, – с удивлением отметил Кристиан. – Такое нечасто случается!

– Оно обычно выпадает на то время, когда у нас пыль столбом стоит и неба не видно, – пояснил Себастьян. – А сейчас ясно.

– Ну, хоть что-то хорошее есть в этой погодке… – вздохнул Вернер. – А правда, красиво как!

– Не особенно, – подала голос Ким, давно уже устроившаяся подле Себастьяна.

– Тебе что сегодня, поспорить охота? – осведомился Себастьян. – И что тебя на этот раз не устраивает?…

– Да все меня устраивает, просто вид отсюда не самый лучший, – пожала плечами девушка.

– И откуда же открывается лучший вид? – заинтересовался Себастьян.

– Ну… в Кересе есть одна свалка… – начала Ким.

– Керес весь – одна большая свалка, – не удержался Вернер.

– Не буду спорить, господи Дирк, – фыркнула Ким. – Только это необычная свалка. На нее свозят в основном строительный мусор… – Она замолчала.

– И что? – не утерпел Эмиль.

– Там много битого стекла, – сказала Ким, как будто это все объясняло. – Так сложно рассказать, это видеть надо.

Кристиан взглянул на Себастьяна и тут же понял, что за этим последует…

– Ну так поехали, посмотрим, – предложил тот. – Любопытно даже! Вы как, господа?

– Ну… – протянул Эмиль. – По-моему, это уж чересчур!..

– Брось ты, – хлопнул его по плечу Вернер. – Поехали, правда любопытно! Крис? Ты с нами?

– Вы меня в гроб вгоните, – сообщил Кристиан. – Конечно, с вами…

По сравнению с дневным пеклом на улице было сравнительно нежарко, и все равно выбираться из относительной прохлады Эоса было мучительно. Кристиан успел раз сто проклясть Себастьяна с его безумными идеями, пока машина кружила по каким-то безлюдным закоулкам…

– Вроде приехали, – сказал, наконец, Себастьян, притормаживая. – Здесь, Ким?

– Еще немножко пешком пройти придется, – ответила та. – Там не проехать…

Пробираясь между горами битого бетона и какой-то арматуры, Кристиан попробовал посмотреть на себя со стороны. Картина получалась насквозь неутешительная: Первый Консул Амои в компании троих высокопоставленных коллег посреди ночи зачем-то тащился на свалку на окраине Кереса. Оставалось только надеяться, что никто и никогда об этом не узнает!!!

– Пришли, – сказала Ким, останавливаясь.

– И что? – не понял Вернер, по дороге чертыхавшийся не переставая. Досталось и муниципалитету города, устроившему такую помойку, и Себастьяну, затеявшему эту эскападу, и даже ни в чем не повинным лунам, из-за которых все, собственно, и началось.

Как нарочно, легкое облачко, редкий гость на Амойском небосклоне, заслонило обе луны. Было темно и на редкость неуютно. Почти под ногами плескалась единственная в Танагуре река. Правда, воду в ней заменяла такая ядреная смесь промышленных отходов и городских стоков, что купаться в этой реке не отважился бы никто, разве что самоубийца, решивший выбрать особенно оригинальный способ суицида. Пользы от реки не было никакой, а появилась она очень давно, еще при терраформировании планеты. Тогдашней Танагуре, как любому приличному городу, тем более столице, хотелось иметь реку. С водой на планете были серьезные проблемы, однако все же удалось отыскать какой-то природный подземный резервуар. Эта вода для людей не годилась даже после многоуровневой очистки, а вот для создания реки подошла как нельзя лучше. Так она и появилась, извилистая, широкая и мелкая, источающая резкий химический запах. Но все же – река! Неоднократно предпринимались попытки поселить в ней какие-нибудь микроорганизмы, водоросли, создать некую экосистему, однако безуспешно. Правда, теперь, по прошествии многих лет, река жила какой-то собственной загадочной и странной жизнью…

Сейчас слабенький ветерок отгонял своеобразное «амбре» речной воды, так что даже в непосредственной близости от реки можно было дышать спокойно.

– Смотрите… – шепнула Ким.

Облако скользнуло в сторону, и на землю пролился свет двух больших лун… Кристиан на мгновение зажмурился – так ярко блеснуло в глаза золотистым и нежно-голубым светом, – потом огляделся по сторонам…

Широкая лента реки впереди переливалась всеми цветами радуги, словно шелковый шарф актрисы в лучах рампы… Стеклянное крошево под ногами сияло, как россыпи звезд, и в каждом осколке отражался кусочек ночного неба и две огромные луны, и непонятно было, где кончается земля и начинается бесконечное звездное небо…

– Ой… – тихо сказал кто-то.

Кристиан не понял, кто, да и не горел желанием узнать это. Он отчего-то боялся пошевелиться, сделать шаг… потому что тогда пришлось бы наступить на звезды, а сделать это было невозможно… Умом Кристиан понимал, что под ногами у него всего лишь битое стекло, и все равно… все равно…

За ладонь Кристиана ухватились тонкие пальцы, и, опустив голову, он встретился взглядом с восторженными и немного испуганными глазами Элли, в которых тоже отражалось лунное небо… Обнял его, зная, что все равно никто не смотрит, а даже если бы и смотрел – что за дело!..

…Резкий порыв ветра разорвал пронзительную тишину. Лунный свет потускнел, на небо словно набросили полупрозрачное покрывало…

– Что это?… – спросил Вернер, с трудом перекрывая ветер.

– Буря!!! – крикнул в ответ Эмиль. – Буря начинается!.. Давайте в машину, иначе…

Он мог бы и не договаривать – и так было ясно, что во время песчаной бури находиться на открытом воздухе, мягко говоря, неосмотрительно.

Они едва успели – на обратном пути по окнам автомобиля хлестали пригоршни песка, угрожая разбить прочное стекло…

– Почему ты мне раньше никогда не говорила об этом месте? – спросил Себастьян, стараясь удержать машину на дороге.

– К слову не приходилось, – невозмутимо ответила Ким.

– Остальным бы показать, – размечтался Вернер.

– Ага, – подхватил Эмиль. – Представляю себе выражение лица Рауля или, скажем, Людвига, когда ты предложишь им съездить ночью на свалку полюбоваться луной!

Смеясь вместе со всеми, Кристиан вдруг с небывалой ясностью осознал, что этой ночью, глядя в отражающие звездное небо глаза Элли, он был по-настоящему счастлив…

Охота пуще неволи

Когда Агнессе Борги исполнилось одиннадцать лет, она твердо решила стать врачом. Скорее всего, произошло это под впечатлением от посещения военного госпиталя, где они с матерью навещали отца, угодившего под случайную пулю во время каких-то уличных разборок. От таких вот шальных пуль не могут уберечь ни натасканные охранники (которых, кстати говоря, Герман Борги уволил, как только пришел в себя после операции), ни огромные деньги, ни обширные связи в высшем обществе.

Так вот, госпиталь произвел на маленькую Агнессу неизгладимое впечатление. Неимоверная, просто-таки стерильная чистота, тишина, стеклянные и хромированные поверхности и таинственные приборы со множеством экранов и загадочных огоньков, придающие обстановке какой-то совершенно космический облик, медицинский персонал в ослепительно белой спецодежде… И – апофеоз этого великолепия! – хирург, оперировавший ее отца. Сейчас Агнесса уже не помнила его лица, но тогда, десять с лишком лет назад, светило медицины показалось ей небожителем, зачем-то спустившимся на землю. Она запомнила, каким уважением пользовался этот врач, как подобострастно разговаривала с ним мать Агнессы, дама весьма высокомерная, холодная и язвительная со всеми, кто не принадлежал к ее классу. А уж персонал-то госпиталя ходил перед ведущим специалистом по струнке, заглядывая в глаза и стараясь предугадать малейшее желание! Надо отметить, что светило своим положением пользовалось вовсю – хирург цедил слова сквозь зубы, всем своим видом показывая, что прекрасно осознает свою значимость и – что уж греха таить! – наслаждается этим.

Итак, Агнесса твердо решила, что станет врачом. И, конечно, не замедлила радостно сообщить об этом своем решении сперва матери, а потом и отцу – как только к нему стали допускать посетителей. Мать, по обыкновению, ничего не сказала, только многозначительно поджала губы, отец же попробовал объяснить Агнессе, что она еще много раз успеет передумать относительно выбора профессии. Однако Агнесса сдаваться не собиралась, упорствуя в своем решении, а потому, едва выйдя из госпиталя, Герман Борги вынужден был пойти на радикальные меры. О нет, он не стал запирать дочь в комнате, оставлять без обеда или вести с нею душеспасительные беседы. Нет, он поступил много проще: отвез ее на «экскурсию» в муниципальную больницу. Самую обыкновенную больницу, каких в Танагуре множество.

– Вот, – сказал тогда Герман Борги дочери. – Раз уж ты твердо решила выбрать профессию врача, то ты должна знать, каким будет твое будущее. Примерно вот таким, уж поверь мне.

– Но… – заикнулась было Агнесса, в ужасе разглядывая облупившиеся стены больницы. – Но ведь в том госпитале…

– Дорогая моя, – прочувствованно сказал Герман. – Пойми, что в таких госпиталях, как тот, работают либо гении, либо ставленники… – Он многозначительно указал пальцем… нет, не наверх, а на здание Штаб-квартиры Синдиката, прекрасно различимое вдалеке. – Увы, милая, на гения ты не тянешь, как ни горько мне это признавать. А связей моих никак не хватит, чтобы пристроить тебя в тот же военный госпиталь… а если бы и хватило, я не стал бы этого делать, поскольку твой выбор меня решительно не устраивает. А потому – вот твое будущее. Любуйся.

Агнесса еще раз огляделась, изо всех сил борясь с желанием зажать нос. Ароматы в больничном здании витали и в самом деле отвратительные: начиная от резкого амбре какой-то химии, должно быть, моющих средств, сомнительной аппетитности запахов, доносящихся с кухни, и заканчивая оглушительной вонью туалетов. И к тому же – освещенные тусклыми лампами унылые коридоры, выкрашенные чудовищного оттенка краской, ядовито-зеленой или горчичной, давно не мытые мутные окна, стоны и хриплая ругань больных, пьяные санитары… А уж врачи… Агнесса видела нескольких: в несвежих халатах, такие же неухоженные, как и сама больница, с тоскливой обреченностью во взгляде. Видно было, что и работать в этой дыре им уже невмочь, и деваться некуда.

– Так решай, Агнесса, – тоном демона-искусителя произнес Герман Борги. – Ты все еще хочешь стать врачом? Если да, я завтра же приглашу к тебе преподавателей химии, биологии… что там еще требуется для поступления в медицинский?… Но ты уверена, что потянешь такой уровень?

– Прости, папочка, – пролепетала тогда Агнесса, не на шутку перепугавшись. – Я сказала, не подумав… Ну в самом деле, какой из меня врач?

– Ну вот и умница, – обрадованно сказал отец. – Едем домой…

Конечно, роились у Агнессы в голове мысли из категории «а вдруг»: «а вдруг я окончу институт с отличием, а вдруг мне предложат хорошее место, а вдруг мне посчастливится?» Но она прекрасно знала, что все это – лишь мечты. Училась она всегда не слишком хорошо, видимо, и в самом деле способностями ее природа обделила. Пробивным нравом не обладала, да и уверенностью в себе не отличалась. Нет, не стоило спорить с отцом, уж он-то знает, что лучше для его любимой дочери…

«…А может, стоило все же настоять на своем? – спросила себя Агнесса. – Конечно, я стала бы очень посредственным медиком, но… это был бы мойвыбор».

И это опять были мечты – спорить с родителями Агнесса не умела с детства, не научилась и теперь. Она безропотно поступила в безумно модный и столь же безумно дорогой университет на Лигете, столь же послушно отучилась в нем, – что удивительно, вполне успешно, даже получила диплом с отличием, – и вот вернулась домой, полная грандиозных планов. Однако сразу же выяснилось, что ни одному из этих планов сбыться не суждено.

– Не придумывай, – холодно сказал отец в ответ на ее жизнерадостное заявление: мол, отдохну немного и примусь искать работу. – Работать ты не будешь.

– Почему? – изумилась Агнесса.

– Потому что это не принято в нашем кругу, – ответил отец. – Слава Юпитер, у меня денег достаточно, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

– Но зачем тогда я училась?… – окончательно растерялась Агнесса.

– Потому что так принято, – сказал отец. – Ты что, думаешь, что дочь президента корпорации «Урановые руды» может быть необразованной дурой? Твоя мать, к твоему сведению, тоже получила великолепное образование – но ни дня в своей жизни не работала!

«Но я не хочу провести всю жизнь так же, как она! – хотела воскликнуть Агнесса. – Я не хочу сутками напролет болтать по телефону с подругами, пересказывать сплетни, крутить какие-то интриги… Ездить по магазинам, летать в круизы, посещать всевозможные рауты… Это же невыносимо скучно!» Но вслух она произнесла совсем другое:

– Папа, я все понимаю… но я все-таки попытаюсь найти работу!

– Ну что ж, попробуй, – сказал отец с деланным равнодушием. – Только имей в виду, что я и пальцем не пошевелю, чтобы тебя пристроить. Думаю, эта блажь вылетит у тебя из головы уже через неделю…

Герман Борги оказался не совсем прав: «блажь» не вылетела из головы Агнессы ни через неделю, ни через месяц. Правда, она уже была близка к отчаянию… Отец не просто не помог ей устроиться, хуже: он оповестил всех своих знакомых – а их было немало, – что брать Агнессу Борги на работу нежелательно. Одного этого достаточно было, чтобы потенциальные работодатели в панике отключали связь, едва услышав имя Агнессы. Портить отношения с могущественным Германом Борги не желал никто.

В сотый раз услышав «простите, наша фирма в ваших услугах не нуждается», Агнесса поняла, что зашла в тупик. Она перебрала все вакансии, какие только смогла найти, и везде получила отказ. Оставалось разве что в мидасский бордель попытаться пристроиться, да и то… вряд ли ее возьмут. Даже если и не побоятся гнева ее отца (но настоящее-то имя сообщать вовсе необязательно!) – сама Агнесса особой привлекательностью не блещет. Не уродина конечно, но и ничего выдающегося. Таких, как она, – пруд пруди, и никто не свяжется со странной девицей без документов, когда полно других, и покрасивее, и без странностей.

Нет, решительно, выхода не было. Оставалось смириться, извиниться перед отцом и отправиться… ну, скажем, на экскурсию. Например, на Старую Землю. Чудовищно дорогой тур, как раз подходящий для людей «их круга». Почему бы и нет?

«Да потому что тогда я окончательно стану никем, – ответила сама себе Агнесса. – Родители найдут мне подходящего мужа, и я стану светской дамой. И все… Это же не жизнь, это растительное существование! Нет, лучше было настоять на своем еще тогда. Выучиться все же на медика… Ну и пускай грязь, пускай пьяные санитары и отроду не мывшиеся пациенты… Ведь наверняка можно что-то с этим сделать, просто не брался никто!..»

«…Ведь наверняка можно что-то с этим сделать, просто до сих пор никто не брался!» Эту фразу Второй Консул Амои Рауль Ам успел возненавидеть всеми фибрами души за каких-то неполных два месяца. Равно как и одного из своих заместителей, Бертрана Уэйна. Начальник департамента здравоохранения напоминал Раулю таран, готовый пробить любую стену… не задумываясь, а надо ли вообще это делать! На эту должность Бертран угодил недавно, сменив прежнего начальника департамента, и с места в карьер принялся за всевозможные нововведения и усовершенствования. Теперь этот молодой среброволосый парень стал постоянным источником головной боли для окружающих, ибо обладал не только ослиным упрямством и вышеупомянутым характером ожившего тарана, но и кипучей жаждой деятельности. Своротить его с намеченного курса было невозможно никоим образом, даже прямые приказы Рауля поумерить пыл Бертран ухитрялся игнорировать. Положим, Людвиг Вольт тоже обладал… мягко говоря, целеустремленностью, но Бертран и его перещеголял.

Для начала он взялся изживать одно практически узаконенное явление в сфере здравоохранения. Явление заключалось в том, что в лучшие госпитали, предназначенные для амойской элиты (не настоящей элиты, конечно, а для людей), на работу попадали только те, кто должен был попасть: по знакомству ли, за большую ли взятку… Понятное дело, при таком положении дел на службе сплошь и рядом оказывались не более чем приличные врачи, а то и вовсе посредственности. По-настоящему талантливым молодым специалистам, не обладающим влиятельными родственниками, не успевшим обзавестись ни связями, ни стартовым капиталом, ход туда был заказан. Да что там, в такой госпиталь даже санитаром простому смертному устроиться было нереально!

Рауль наблюдал за кипучей деятельностью Бертрана со скептической усмешкой – он много таких повидал на своем веку. Скоро этот юноша устанет биться о стену реальности, поутихнет и поймет, что изменить что-либо не в его силах. Тут и сам Первый Консул ничего сделать не сможет, разве что издаст указ об уголовном преследовании взяточников. Ну и что? Как брали взятки, так и будут брать, только осторожнее, не деньгами, а, скажем, акциями или вовсе недвижимостью. Обходные пути найдутся…

Однако Бертран, набив, образно выражаясь, о ту самую стену реальности пару шишек, не успокоился, а взялся за проблему с утроенным усердием. И, к удивлению Рауля, неожиданно его усилия начали приносить плоды. Сперва Бертран организовал профессиональную аттестацию сотрудников элитных госпиталей, а по получении результатов безжалостно разогнал половину штата, не обращая внимания на туманные угрозы и намеки на влиятельных знакомых.

Впрочем, он мог позволить себе не опасаться. Конечно, заместитель Второго Консула – должность хоть и громкая, но не столь уж влиятельная, как может показаться, особенно если учесть, что департамент здравоохранения всегда был бельмом на глазу. Да, должность – это, по большому счету ничто, если она не подкреплена связями. А связи у Бертрана завелись очень быстро и – Раулю порой казалось, – неожиданно для него самого. Для начала, к молодому реформатору неожиданно проникся интересом Людвиг Вольт, видимо, углядев в том чуть более усовершенствованную копию себя самого в ранней молодости. А поскольку с Людвигом связываться мало кто отваживался, то сплетники поспешили прикусить языки и посмотреть, как будут развиваться события. События же развивались закономерно: Бертран объявил конкурсный набор на освободившиеся места в госпиталях, причем отбор кандидатов контролировал неусыпно. В результате этой эпопеей заинтересовался Кристиан Норт, и всем стало ясно: отсидеться не удастся и выжить Бертрана – тоже, пускай он и не Блонди, а всего лишь Сильвер. Первый Консул и сам был не чужд всевозможных преобразований, а потому родственные души ценил и всячески поощрял. В конце концов и Второй Консул признал, что да, Бертран Уэйн знает, что делает, и деятельность его приносит плоды…

Итак, Бертран развернулся во всю ширь и, покончив с элитными госпиталями, взялся за муниципальные больницы. Но вот тут-то он и забуксовал… Одно дело – затеять реформы, и совсем другое – найти средства для проведения всех намеченных преобразований. Отремонтировать клиники и установить новейшее оборудование? Сколько угодно, только заплатите! Повысить зарплаты врачам, чтобы не разбегались кто куда? Опять-таки, воля ваша, но где взять денег? Кристиан Норт относился к Бертрану очень неплохо, но… бюджет, как обычно, был дефицитным, и средств определенно не хватало. Возможно, Бертрану стоило бы привлечь каких-нибудь спонсоров, но кто, спрашивается, отважится вложить деньги, и немалые, в определенно убыточное предприятие? Нет таких сумасшедших! Собственные средства – а их было не так уж много – Бертран вгрохал в проект без остатка, только что в долги не залез. Одалживаться у кого бы то ни было ему не позволяла гордость, да и как отдавать?

Но деньги – это бы еще полбеды, все же можно было поднапрячься и раздобыть еще пару сотен тысяч… Хуже обстояло дело с помощниками. Конечно, были у Бертрана и свои заместители, и подчиненные, вот только в большинстве своем они относились к затеям шефа, как к бреду сумасшедшего: кивали, соглашались… и ничего не делали. Дескать, перебесится и забудет, а спорить с ним не стоит, опасно, мало ли… Осознав это, Бертран в гневе чуть было не разогнал весь свой департамент, но вовремя одумался. Для рутинной работы и эти сотрудники годились. А вот энтузиастов… их явно не хватало. И взять их было решительно неоткуда…

…– Агнешка, спишь, что ли? – бодрый голосок Эльзы заставил Агнессу стряхнуть задумчивость. Подруга, как обычно, ворвалась без приглашения.

– Нет, просто задумалась, – ответила она. – А что случилось?

– Что случилось? – притворно возмутилась Эльза. – Она еще спрашивает, что случилось! Ты что, забыла? Сегодня же прием в Эосе! Ставлю сотню кредитов против пустой бутылки, что ты забыла!.. А ведь ваша семья наверняка приглашена!

– Ну да, кажется… – кивнула Агнесса. – Мама что-то такое говорила.

– Говорила!.. – всплеснула руками Эльза. – С ума сойти! Да у тебя наверняка ни одного нового платья нет! – Она маленьким вихрем ворвалась в гардеробную Агнессы. – Ну точно, старье одно! Так, собирайся, поехали!

– Куда?

– Только тебе, как лучшей подруге! – Эльза хитро прищурилась. – Поступили сведения, что только-только привезли новую коллекцию от Вердена. Ты же его обожаешь! Так что давай, собирайся…

Остановить Эльзу было невозможно, и Агнесса прекрасно это знала. Оставалось только смириться и следовать за подругой. Эльза была на три года старше Агнессы, своим бездельем нисколько не тяготилась, выдумывая все новые и новые развлечения. Ей ничего не стоило потратить целый день на примерку платьев из новой коллекции, прогулку по магазинам или сладострастное обсуждение последних слухов из жизни амойского бомонда. Словом, она представляла собой яркий образчик того самого социального слоя, к которому принадлежала и Агнесса.

Проведя остаток дня за выбором вечерних туалетов, девушки направились по домам. Разумеется, не угодить в пробку ранним вечером было невозможно. Эльза, сидевшая за рулем, злилась, ругалась и сигналила другим машинам, а Агнесса, полностью отрешившись от реальности, погрузилась в свои мысли. Как нарочно, около дороги высилось облупленное здание муниципальной клиники. Думы Агнессы свернули на привычную дорожку: ну почему она позволила переубедить себя тогда, давным-давно? Пусть сейчас ей было бы трудно, пускай, но это была бы жизнь, настоящая жизнь, а не пустое времяпрепровождение…

– Ух ты, гляди! – ткнула Эльза Агнессу локтем в бок. – Смотри, какая тачка!

Машина и впрямь была примечательная, даже отец Агнессы, пожалуй, не мог позволить себе такую роскошь. Что любопытно, припаркован шикарный автомобиль был как раз у здания больницы, и возле него на тротуаре собралась целая толпа.

– Что это там происходит? – заинтересовалась Агнесса.

– Ума не приложу… – Эльза высунулась в окно. – Скандал какой-то… А! Вижу! Вот оно что!

– Что? – не поняла Эльза.

– Это кто-то из эосских ребят, – пояснила Эльза, ловко вписываясь в микроскопическую щель между двумя машинами. – Похоже, этой жуткой клинике пришел конец. Говорят, у департамента здравоохранения теперь новый начальник. Ну а новая метла, известно, по-новому метет! Из лучших госпиталей половину врачей повыгоняли, наняли новых, теперь за муниципальные больницы взялись. Говорят, половину этих клиник снесут, будут строить новые. На какие шиши, хотела бы я знать…

Агнесса, вывернув шею, попыталась разглядеть, что происходит на улице. Ничегошеньки она не увидела, разве что какого-то типа, явно принадлежащего к эосской элите: это ясно видно было и по костюму, и по росту, и по длиннющим, отливающим серебром волосам. Как бы не сам начальник департамента…

…До вечера оставалось всего ничего, так что Агнесса едва успела «навести красоту», как говаривала Эльза, и нацепить новое платье. Естественно, на прием она отправилась вместе с родителями, но, прибыв в Эос, постаралась как можно скорее отделиться от них. Такие мероприятия Агнесса очень не любила, а больше всего она не любила сталкиваться с хозяевами Эоса. Блонди ее не то чтобы пугали, но в их присутствии Агнесса чувствовала себя неуютно.

– Агнешка, вот ты где! – Эльза вынырнула из толпы, взмахнула рукой с зажатым в ней бокалом вина. – Чего скучаешь?

– А с чего мне веселиться? – мрачно спросила Агнесса.

– Да ну тебя! – рассердилась Эльза. – Что ты опять киснешь? Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю! Не хочешь? Ну… Тогда давай…

Не договорив, Эльза уставилась куда-то в сторону. По ее округлившимся глазам Агнесса поняла, что подруга увидела нечто из ряда вон выходящее.

– Что там? – спросила она.

– Посмотри, меня глаза не обманывают?! – страшным шепотом произнесла Эльза, рывком разворачивая подругу. – Я же не сошла с ума?! Нет?! Агнешка, это же…

– Да… – выдохнула Агнесса. – Точно… Элли!

Теперь уже и объект столь пристального внимания заметил девушек и направился к ним сквозь толпу.

– Элли?! Это правда ты? – Эльза только что не приплясывала на месте от нетерпения. – Ты откуда тут?! Как ты здесь оказался?

Агнесса разглядывала давнего знакомца, не веря своим глазам. Элли Трейси!!! Ее отец когда-то дружил с отцом Элли, а вот с дядей его, не столь давно покинувшим Амои при весьма странных обстоятельствах, отношения у него не сложились. Сам же Элли некоторое время назад пропал из виду, и все были уверены, что он уехал вместе с дядей. Ан нет, вот он! Веселый, уверенный в себе и совершенно не похожий на того забитого паренька, каким привыкла его видеть Агнесса. Теперь Элли можно было назвать очень привлекательным молодым человеком, ничуть не погрешив против истины.

– Что ты тут делаешь?! – снова спросила Эльза.

– Ну… – Элли немного смутился. – Вообще-то, я тут работаю…

– Ты?! Здесь? В Эосе?! – Эльза пришла в страшное возбуждение. – Но как?!

– Сначала… сначала я работал в финансовом отделе… – сообщил Элли, почему-то отчаянно краснея. – А потом Кристиан… то есть… – Элли приобрел вовсе уж невозможную помидорную окраску. – То есть господин Первый Консул… сделал меня своим личным секретарем. Вот… так получилось…

Дальше Агнесса не слушала. Элли Трейси! Мальчишка, замордованный собственным дядей до такой степени, что вздрагивал от любого громкого звука, запуганный мальчишка, шагу не смевший ступить без разрешения, – личный секретарь Первого Консула! С ума сойти…

А может… Агнесса даже зажмурилась. А может, ей тоже стоило попробовать устроиться на работу в Эос? В самом-то деле! Уж здесь не побоялись бы ее отца – кто такой Герман Борги в сравнении с Блонди! Ах, получи она медицинское образование, можно было бы попытаться попасть в знаменитые Эосские лаборатории, которыми ведает Второй Консул… Хотя бы лаборанткой, все равно! Только бы не киснуть с тоски…

Увы, образование у Агнессы было хотя и разносторонним, но малоприменимым на практике. Куда уж тут лезть в Эос… Хотя…

– …И он заявил, что переделает все по-своему, – услышала Агнесса слова Элли. Похоже, он был вовсе не против посплетничать со старыми знакомыми. – Даже если придется сперва снести все до основания, а потом отстроить заново. Правда, со средствами беда. Крис… то есть господин Норт ему благоволит, но бюджет-то не резиновый!.. Господи Уэйн сперва не хотел в долги залезать, а потом все-таки… Правда, он занял у господина Крея и господина Вольта, так первый заявил, что если у господина Уэйна все получится, как тот задумал, то он может долг не возвращать, а второй без процентов в долг дал. Так что еще не все потеряно, может, и выйдет что. Только работать у него некому, народ из департамента разбегается, а господина Уэйна чуть не в лицо ненормальным честят…

Послушав еще несколько минут, Агнесса поняла, о чем идет речь. О реформе департамента здравоохранения, о молодом начальнике этого департамента, и о проблемах, неизбежно сопутствующих преобразованиям.

– Элли, а где этот Бертран Уэйн? – неожиданно для себя самой вклинилась в разговор Агнесса. – Можешь показать?

– Да вон он, – показал Элли. – Вон, у окна стоит, задумчивый такой. Ну, среброволосый, молодой совсем, в синем… Видишь?

– Вижу, – кивнула Агнесса и поставила бокал на поднос пробегавшего мимо слуги.

– Агнешка, ты куда? – опомнилась Эльза.

– Я сейчас, – сквозь зубы ответила та. Нет, ничего нельзя было говорить, чтобы не растерять решимости…

…Настроение у Бертрана Уэйна было препаршивейшим. Сегодняшний скандал с руководством одной из муниципальных клиник не дал почти никаких результатов. Выделенные на реконструкцию клиники средства канули в никуда, все осталось, как было, и Бертран ничего не мог с этим поделать. Больше всего ему хотелось прислать по адресу клиники роту солдат, пригнать бульдозер, разнести там все по камушку, больных отвезти в госпиталь… Бертран даже прижмурился, вообразив себе мину, которую состроит главврач лучшего госпиталя Танагуры, когда к нему привезут пару десятков грязных, голодных больных, подобранных чуть ли не на улице. Скажем, несколько старых шлюх обоего пола, мелких бандитов с огнестрельными ранениями, пяток бомжей неопределенного возраста… И пускай попробует отказаться принять их! Увы, все это были мечты. Никто не дал бы Бертрану не то что роты, а и одного солдата, не говоря уж о бульдозере. Хотя… если договориться с Себастьяном Креем… Начальника транспортного департамента Бертран побаивался, но все же обратился бы к нему… Но того, как назло, нет на Амои! И ведь Блонди очень редко покидают планету, и Крей – не исключение, а вот поди ж ты! Приспичило ему отлучиться именно тогда, когда он нужен позарез!