Текст книги "Жизнь замечательных Блонди (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 98 страниц)

Но вот, наконец, аль-Мухаммади соизволил перейти к делу. Конечно, начал он с того самого неприемлемого варианта, получил вежливый, но твердый отказ, огорченно поцокал языком и перебрался к следующему предложению. Если бы Кристиан не слышал этого своими ушами, он ни за что бы не поверил, что о проекте финансирования некоторых отраслей промышленности можно говорить настолько красиво и вычурно! Однако аль-Мухаммади справлялся, и справлялся недурно. Более всего Кристиана раздражала в его речи манера вдруг резко отклоняться от предмета обсуждения и выдавать несколько реплик на совершенно посторонние темы. Такой разговор и в самом деле требовал недюжинного внимания от собеседника господина аль-Мухаммади! Однако Кристиан был начеку и ни разу не позволил сбить себя с толку такими вот сменами темы. И все же…

– Позвольте поинтересоваться, как поживает ваш секретарь? – Аль-Мухаммади со сладчайшей улыбкой уставился в аквамариновые глаза собеседника. – Я слышал, вы весьма к нему привязаны, а он – очень достойный молодой человек.

– Благодарю вас, с ним все прекрасно, – отозвался Кристиан все тем же ровным великосветским тоном.

Вот оно! Вот то, о чем говорил Себастьян! Аль-Мухаммади намекнул, он пребывал в уверенности, что Кристиан уже осведомлен об исчезновении своего личного секретаря, понимает, чем это грозит, – и нанес удар. Главное теперь – ни словом, ни вздохом не выдать, что Кристиан и в самом деле в курсе… Весь расчет аль-Мухаммади строится на этом факте, это несомненно. Так сломаем же ему все планы! Посмотрим, как ты теперь запоешь, хитрый старый лис!

Хитрый старый лис аль-Мухаммади был крайне удивлен и даже огорчен, когда его столь приятный собеседник неожиданно показал зубы, напомнив аль-Мухаммади молодого ярого волка. Неизвестно, с чего вдруг в нем произошла такая перемена, но… аль-Мухаммади самую малость растерялся и немного сдал позиции. Кристиан не мог этого не почувствовать и поднажал – вежливо, но непреклонно. «Нет, господин аль-Мухаммади, этот вариант Амои не устраивает. Да, вы правы, отличия между двумя предложениями невелики, но Амои больше импонирует вот этот вариант».

Это уже было привычным делом для Кристиана – не салонная болтовня, а жесткий торг. О нет, со стороны все выглядело благопристойно, все так же лилась непринужденная беседа, только вот содержание ее было далеко от недавнего переливания из пустого в порожнее. Кристиан – ах, ну почему аль-Мухаммади не знал этого заранее! – не выносил, когда на него пытались давить, особенно такими методами. В такие моменты в нем вскипало какое-то особенное яростное упрямство, которое, вообще-то, совершенно не пристало Первому Консулу, но именно сегодня здорово его выручило.

В конце концов, Кристиан не просто «дожал» аль-Мухаммади, он еще и сумел значительно улучшить условия сделки для амойской стороны. Такого успеха он, в общем-то, и сам не ожидал. И, кстати сказать, сомневался, а стоило ли вообще это делать. Кто знает, как отреагирует на это аль-Мухаммади! Это сейчас он рассыпается в комплиментах, а что он сделает с пленником?… Остается надеяться, что Себастьян, как обычно, окажется прав, и столь мелкая месть не прельстит аль-Мухаммади.

А господин аль-Мухаммади покидал Эос со смешанным чувством досады и восхищения. Такого он не ожидал – чтобы его переиграли в партии, которая велась по им же навязанным правилам! Да, этот юноша далеко пойдет… (С высоты прожитых лет – а господину аль-Мухаммади было не пятьдесят лет, а девяносто шесть, – Кристиан и в самом деле казался ему юнцом.) И аль-Мухаммади, со вздохом откинувшись на сиденье своего дорогого автомобиля, честно признал свое поражение. Что ж, невозможно выигрывать всегда и во всем. Сегодня ему, по крайней мере, удалось проиграть достойно и – сильному противнику, что тоже немаловажно. Итак, старый лис сцепился с молодым волком – и проиграл схватку. Но это вовсе не означает, что старый лис, славящийся своей хитростью, не сможет взять реванш в будущем! Успокоенный этой мыслью, господин аль-Мухаммади приказал водителю отправляться в гостиницу. Старый лис был фаталистом и не привык слишком долго огорчаться из-за одной-единственной неудачи. Да и, если рассудить, не такая уж это неудача. Сделка-то заключена, пусть немного и не на тех условиях, на которые изначально рассчитывал ее инициатор…

…После этой многочасовой беседы Кристиан чувствовал себя, как выжатый лимон. Воистину, легче, должно быть, на рудниках работать, чем разговаривать с аль-Мухаммади! Свести бы его с Вернером, вот пусть бы они друг другу зубы заговаривали!

Этими несложными мыслями Кристиан пытался отделаться от всё нарастающего беспокойства. От Элли по-прежнему не было ни слуху, ни духу, а телефон молчал, как проклятый. Кроме того, Себастьян испарился из Эоса, по привычке отключив связь, и Кристиан мог только надеяться, что тот ищет мальчишку какими-то своими, одному ему доступными методами. Правда, на Себастьяна можно положиться, если уж он что пообещал, то сделает непременно. Другое дело, что обещание у него вырвать не так-то просто! Ну вот, опять мысли свернули на безопасную дорожку! Ясное дело, не хочется думать о неприятном, но надо, никуда от этого не деться…

Кристиан прислонился лбом к холодному стеклу, всмотрелся в огни вечерней Танагуры. Надо же, уже стемнело, а он и не предполагал, что они с аль-Мухаммади проговорили столько времени!

За спиной тихонько щелкнул замок двери, и Кристиан встрепенулся, ожидая увидеть Себастьяна с новостями, хоть плохими, хоть хорошими – ждать уже не было никаких сил, – но личность вошедшего его просто поразила.

– Элли?!

– Что с вами, господин Кристиан? – Симпатичная мордашка Элли выражала крайнее недоумение. – Что-то случилось?

– Еще бы!.. – Кристиан подавил нервный смешок. – Почему у тебя телефон не отвечает, позволь узнать?

– Господин Кристиан… – Элли заметно посмурнел. – Похоже, я его потерял… или у меня его вытащили, когда я в торговом центре был, там такая толчея!

– Юпитер… – с чувством произнес Кристиан, не зная, радоваться ему или сердиться. – Что тебя туда понесло-то?

– У Агнессы Борги скоро день рождения, – пояснил Элли. – А мы с детства дружим. Я подарок искал…

И только-то? Нет, стоп, что-то тут не складывается…

– А где тебя потом носило? – нахмурился Кристиан, сознавая, что устраивает, вообще-то, настоящий допрос. – Неужели ты целый день проторчал в этом дурацком центре?

– Нет, конечно, господин Кристиан! – лучезарно улыбнулся Элли. – Потом я поехал в космопорт… э-э-э… Понимаете, Ким обещала достать калийские духи, я подумал, что это тоже будет хорошим подарком…

– Ясно, ты связался с контрабандистами! – ухмыльнулся Кристиан.

– Ну да… – смущенно улыбнулся Элли. – А потом мы решили перекинуться в картишки, и… простите, господин Кристиан, немножко заигрались. Наверно, мне надо было позвонить, но я же знал, что вы сегодня очень заняты, и не рискнул побеспокоить…

– Юпитер… – снова произнес Кристиан. – Уж лучше бы ты рискнул!

– Вы… – Элли пытливо глянул снизу вверх на свое божество. – Вы волновались из-за меня? Простите…

– Пустое… – Кристиан привычно взлохматил мальчишке волосы и счастливо улыбнулся. – Главное, что все обошлось.

Ну вот, развел панику на пустом месте! Хорошо, что он обратился только к Себастьяну, а больше никому и словом не обмолвился, а то хорошие бы поползли сплетни! Первый Консул – паникер! Вот еще не хватало… Зато с большого перепугу, да будучи на нервном взводе, ему удалось провернуть эту сделку с аль-Мухаммади так удачно, как и рассчитывать-то было нельзя! Черт с ним со всем, оба варианта были неплохи для Амои, а то, что из одного из них удалось выжать много больше, чем предполагалось… Что же, как говорится, нет худа без добра!

Надо отметить, что Кристиан напрочь позабыл о странных намеках аль-Мухаммади. А зря…

…Обширный полутемный кабинет чуть вздрогнул – невдалеке стартовал корабль. Несмотря на звукоизоляцию, близость взлетной полосы все же ощущалась. Впрочем, обитатели кабинета к этому давно привыкли и не обращали никакого внимания.

Мелодично прозвенели встретившиеся стенки тонких бокалов. Качнулось в хрустале темное вино.

– За удачу?

– За удачу!

– А все-таки это было рискованно… Если бы он догадался?

– Но не догадался же. И кроме того, без риска жизнь становится слишком пресной.

– Расскажешь поподробнее? Я же не все видела…

Негромкий смешок из темноты:

– Ты как ребенок, Ким, которому обязательно надо узнать, как делается фокус!

– Фокусы Мартину показывай. – Девушка устроилась в кресле поудобнее. – А я может быть, учусь…

– Хорошо. – Себастьян, а это был, конечно же, он, со вкусом потянулся и налил себе еще вина. – Ты знаешь, аль-Мухаммади предлагал два варианта. Для Амои были хороши оба, но лично для меня один из них был предпочтительнее другого. Увы, наш Кристиан совершенно не переносит, когда на него пытаются давить. Это вызывает у него прямо противоположную реакцию, и попробуй я намекнуть ему, что предпочитаю один из вариантов, он из чистого упрямства выбрал бы другой. Пришлось пойти на военную хитрость.

– А если бы он сегодня не отослал Элли? – спросила Ким. – Тогда как?

– Я бы нашел способ убрать его с глаз долой, – хмыкнул Себастьян. – Это не так сложно. Но все сложилось как нельзя более удачно… Если бы Крис не додумался позвонить Элли, пришлось бы ему как-то намекнуть, но он все-таки додумался. А дальше мысль у него развивалась вполне предсказуемо. Достаточно было лишь чуть-чуть его подтолкнуть, что я и сделал.

– Оклеветал честнейшего господина аль-Мухаммади, – скорбно кивнула Ким. – Кстати, откуда ты знал, на каком варианте будет настаивать он?

– Проще простого. – Себастьяну доставляло искреннее удовольствие разбирать по косточкам очередную аферу. – Мы с этим господином давно знакомы, и друг друга терпеть не можем. И, конечно, пытаемся насолить друг другу, где только можно. Конечно, когда господин аль-Мухаммади узнал от доверенных лиц, какой из двух вариантов предпочтительнее для меня, он выбрал другой!

– Не сомневаюсь, доверенным лицам стоило огромного труда вызнать эту информацию! – хмыкнула Ким.

– Разумеется. Иначе было бы неправдоподобно. – Себастьян улыбнулся одной из самых своих обворожительных и хищных улыбок. – Итак, аль-Мухаммади настаивает на своем варианте…

– А взвинченный до предела Крис во всем видит подвох, – подхватила Ким. – Кстати, а если бы аль-Мухаммади не упомянул об Элли? И почему он вообще о нем упомянул?

– О! – Себастьян улыбнулся еще шире. – Я кое-что разузнал о нашем дорогом друге. Он действительно из очень древнего рода, и в семье его придерживаются старинных традиций. По ним считается хорошим тоном справляться в разговоре о здоровье родственников собеседника. А поскольку родственников у Криса нет, доброжелатель намекнул аль-Мухаммади, что Крис очень любит своего секретаря и будет наверняка польщен, если аль-Мухаммади упомянет этого самого секретаря… Он и упомянул, чтобы расположить к себе Криса. Только и всего.

– Изумительно… – качнула головой Ким. – Замечательная вещь – освященные веками традиции!.. Хотя… думаю, если бы даже аль-Мухаммади не произнес об Элли ни слова, одного того, что он настаивал на одном из вариантов, было бы достаточно.

– Именно, – кивнул Себастьян. – Не зря тебя учили… Крис, полный решимости выполнить свой долг перед Амои, как подобает, не оглядываясь на чувства и прочую дребедень, конечно же, уперся и дожал-таки аль-Мухаммади на втором варианте.

– Том самом, что был нужен тебе, – закончила Ким и тихонько поаплодировала. – Красиво, черт побери!

– Сложно было удержать здесь Элли? – осведомился Себастьян.

– Ничуточки, – усмехнулась Ким. – Я – разумеется, совершенно случайно – встретила его в торговом центре. По сторонам он не смотрит, так что пришлось вспомнить юность и вытащить у него телефон. А дальше все сложилось как нельзя лучше – он искал подарок Агнешке. Ну, я и сказала, что могу достать калийские духи… Ясное дело, он клюнул!

– А если бы он не искал подарок? – хмыкнул Себастьян. – Тогда как?

– Я бы нашла другой способ, – дернула плечом Ким. – Так, кажется, ты всегда говоришь? Ну вот… а здесь я уговорила его сыграть партию в карты. Немножко обыграла, потом дала отыграться и даже выиграть… А потом он и вовсе забыл о времени. Кстати, эта твоя сделка века обошлась мне в сто тысяч кредитов!

– Ты дала ему выиграть? – поднял брови Себастьян.

– А как иначе можно было его удержать? – усмехнулась Ким. – Он все порывался сдернуть обратно, к своему ненаглядному Крису.

– С этой его страстью к игре надо что-то сделать, – заметил Себастьян. – Добро бы ему везло, или он хоть блефовать умел, а то… Это может плохо кончиться. Напомни мне об этом завтра.

– Хорошо, – кивнула Ким. – Себастьян… а что, если Крис узнает, что ты разыграл его и аль-Мухаммади втемную?

– Он не узнает, если ты ему не скажешь, – обворожительно улыбнулся Себастьян. – А ты не скажешь, я полагаю.

– И тебе даже не стыдно? – спросила Ким, глядя в яркие серо-синие глаза, в которых плясали опасные веселые искры. – Он все-таки твой друг.

Себастьян повертел в пальцах бокал, усмехнулся каким-то своим мыслям и сказал:

– Нет, не стыдно. – Подумал и добавил: – Разве только самую капельку. Но это я как-нибудь переживу…

Все грани одиночества

Ах, было б только с кем…

Ах, было б только с кем

Поговорить.

Ю. Мориц

Сегодня был определенно неудачный день. Впрочем, начало неудач, должно быть, следовало отсчитывать с позавчерашнего вечера, таким образом, сегодняшний неудачный день был уже как минимум вторым по счету. Увы, это никак не утешало, скорее, наоборот.

Элли Трейси уныло вздохнул и снова уставился в окно. За окном было серо и хмуро. Обычная зимняя погода, чего ж тут… Следовало сказать спасибо, что хоть сильного ветра нет, но и это не радовало Элли. Его в последнее время вообще ничто не радовало. Ибо что может радовать человека, у которого нет на этом свете ни единого близкого существа?

А как же господин Норт, спросит кто-то? Разве не рядом с ним постоянно и безотлучно находился Элли Трейси? То-то и оно… Господина Норта Элли боготворил. Рядом с ним он чувствовал себя… да никем он себя не чувствовал. Именно что никем. Так… жалкая мушка рядом с величественным и прекрасным созданием. Спасибо, что не гонят…

А что до остальных… Ни прежняя, ни нынешняя жизнь Элджернона Трейси не располагала к тому, чтобы обзавестись если не друзьями, так хотя бы приятелями. Когда-то – казалось, это было невероятно давно, – в детстве, у Элли, конечно были приятели-сверстники, но потом… потом от их дружбы не осталось и воспоминаний. Не так давно он очень обрадовался было, узнав, что одна из его давних знакомых, Агнесса Борги, тоже будет работать в Эосе. Он так надеялся, что хоть с ней… Но нет. Агнессе, похоже, дела не было ни до чего, кроме ее обожаемой работы. Она и в детстве-то не отличалась особенной общительностью, а уж теперь и подавно. Кроме того, застать ее в нерабочей обстановке было делом нелегким, если не невозможным. Должно быть, правы были их дружившие родители, смеявшиеся: шутка природы, Элли нужно было родиться девочкой, а Агнешке – мальчиком.

Одно время Элли имел наивность полагать своим другом еще и Ким Джадд. Она, конечно, была заметно старше, тоже постоянно занята, но, тем не менее, всегда находила немного времени, чтобы поболтать с Элли. Увы, события последних дней заставили его сильно сомневаться в том, что Ким можно считать подругой!

Впрочем, как раз об этом Элли даже думать не хотелось. Ему вообще ни о чем думать не хотелось; тем не менее, избавиться от некоторых мыслей возможным не представлялось.

События позавчерашнего вечера заставляли Элли испытывать к себе самому неведомое прежде отвращение и желание обернуться и посмотреть, не видел ли кто, как он заливается мучительной краской стыда…

В самом деле, стыдиться было чего. Как обычно по четвергам, в Эосе состоялось совещание высшего руководства. Совещание это грозило затянуться настолько, что Кристиан отправил Элли домой, велев не дожидаться себя. Но тосковать одному Элли вовсе не хотелось, а потому он привычно отправился в космопорт, зная, что там скучать не придется. Ему повезло, он поймал Ким на автостоянке, и она как бы между прочим предложила парнишке прокатиться с ней в какое-нибудь увеселительное заведение, на каковое предложение Элли с радостью согласился. На этот раз увеселительное заведение оказалось довольно подозрительного вида притоном, где, однако, Ким чувствовала себя, как рыба в воде. Уверенность ее передалась и Элли, и он охотно согласился сыграть партию в покер с компанией довольно приятных на вид молодых людей. Элли знал за собой эту пагубную страстишку – игра затягивала его, и он попросту переставал замечать реальность. Вот и на этот раз он не уловил момента, когда Ким исчезла из пределов видимости, а он остался с глазу на глаз со своими партнерами по игре. Впрочем, Элли выигрывал, что случалось с ним не так уж часто, а потому не был склонен смотреть по сторонам. Увы, удача быстро отвернулась от него, он проиграл все наличные деньги, затем кое-какие дорогостоящие безделушки, среди которых – вспомнить стыдно! – было немало подарков Кристиана… даже шелковый шейный платок лег на игровой стол!

А игра все длилась и длилась… и вот, наконец, партнеры недвусмысленно поинтересовались у Элли, как, собственно, он намерен расплачиваться? К этому моменту Элли был должен шулерам – а он уже не сомневался, что именно шулерам и попался в лапы, – изрядную сумму. И на слово ему верить определенно не собирались!

Ситуация приобрела откровенно угрожающий характер, и выбраться из этой передряги целым и невредимым Элли уже и не надеялся. Хорошо, если выпустят живым!

В отчаянии Элли предложил шулерам свою кредитку – со счета можно было снять вполне приличную сумму, однако его грубо высмеяли, дескать, в приличных игорных местах вроде этого признают только живые деньги, однако – вот тут Элли стало совсем нехорошо, – в исключительных случаях, для особенно приятных клиентов могут сделать поблажку и принять долг натурой. К исполнению каковых намерений трое дюжих ребят немедленно и приступили.

Остолбеневшему от страха Элли не дали даже брыкнуться, умело скрутив и завалив прямо на пол. Прочие посетители злачного местечка придвинулись поближе, заинтересованно наблюдая за происходящим и подбадривая шулеров непристойными выкриками. Видимо, такого замечательного зрелища им давно не приходилось видеть!

Элли в отчаянии попробовал было кусаться, но немедленно получил пару увесистых оплеух, и мысли о сопротивлении вынужденно оставил. Почти теряя сознание от страха и боли, краем уха он уловил отчаянную и почему-то удивленную брань, затем грохот, чей-то пронзительный вопль, переходящий в дикий поросячий визг… а потом чья-то сильная рука за шиворот вздернула Элли на ноги, после чего он изрядным пинком был направлен к выходу из «райского уголка».

Только на улице, дрожа от холода – верхняя одежда осталась в заведении, – Элли с ужасом осознал, что его спасителем был не кто иной, как вездесущий начальник транспортной системы, видимо, совершавший ежевечерний вояж по сомнительного толка местечкам. В другое время, возможно, Элли задумался бы, какая нелегкая принесла господина Крея именно в эту дыру и именно в то время, когда незадачливому мальчишке грозила нешуточная опасность. Однако в тот момент он полностью потерял способность рассуждать здраво, и только отчаянно благодарил всех известных ему богов за чудесное спасение…

Храня гробовое молчание, Себастьян Крей все теми же методами – взяв за шиворот и придав пинком ускорение, – забросил Элли в свою машину (не роскошный парадный лимузин, а жутковатого вида раздолбайку, под капотом которой, однако, урчал мощный мотор) и сел за руль.

Немного отойдя, Элли принялся было благодарить, однако, наткнувшись на стену ледяного отчуждения и даже враждебности – а настроение собеседника он улавливал отлично, будь то хоть Блонди, хоть человек, – потерянно замолк.

– Я был о тебе лучшего мнения, – изрек, наконец, Себастьян, когда машина законопослушно остановилась у светофора.

Элли открыл было рот, чтобы оправдаться, да так и остался. А что он мог сказать в свою защиту? Что не в силах справиться со своей дрянной страстишкой? Что азарт игры сильнее него? Что, сидя за игровым столом, он испытывает ни с чем не сравнимое, даже болезненное удовольствие? Хороши оправдания!

– Ты хоть понимаешь, как тебе сегодня повезло? – по-прежнему бесстрастно продолжал Себастьян, разгоняя свою колымагу до опасной скорости. Элли потерянно кивнул. – Впрочем, буду откровенен. Твоя участь мне совершенно безразлична. Одним мальчишкой больше, одним меньше – роли не играет. Тем более, что от тебя на данный момент больше неприятностей, чем пользы. – Элли не верил своим ушам – и это говорил Себастьян, который всегда относился к нему вполне доброжелательно! – Однако мне кажется, Кристиану будет несколько неприятно узнать, в каком виде найдут его личного секретаря, тебя то бишь, после очередного твоего проигрыша.

– В каком… виде? – чуть слышно спросил Элли, только чтобы не молчать.

– В самом непотребном, – охотно пояснил Себастьян. – С перерезанной глоткой… и оттраханным во все дырки. – Машина резко остановилась, и Элли едва не стукнулся лбом о лобовое стекло.

– Выметайтесь, молодой человек, – скомандовал Себастьян. – Ваша остановка.

Элли, однако, не спешил выполнять приказание. Если о произошедшем сегодня узнает Кристиан, это будет… это будет катастрофой! Не потому, что Элли боялся наказания или чего-то в этом роде, вовсе нет! А только лишь потому, что Кристиан, несомненно, будет огорчен, а видеть его огорченным Элли было совершенно невыносимо… Попросить Себастьяна не рассказывать никому? И как прикажете это сделать, если у Элли в присутствии Блонди и так-то язык не ворочается, а уж сейчас и подавно он и словечка из себя выдавить не сможет…

– Кристиан ничего не узнает… если ты не окажешься еще глупее, чем кажешься, и не расскажешь сам, – словно прочитал его мысли Себастьян и, решительно пресекая поток бессвязных благодарностей, добавил холодно и недобро: – Я делаю это отнюдь не потому, что питаю к тебе какую-то симпатию; по моему мнению, если ты чего и заслуживаешь в этой жизни, так это изрядной взбучки. Но Кристиан – мой друг, и допустить, чтобы он трепал себе нервы еще и из-за такой маленькой дряни, как ты, я не могу. Выметайся, я сказал…

До дома – Себастьян милосердно высадил его на окраине Апатии, – Элли пришлось добираться пешком, шарахаясь от каждой тени. Впрочем, ему было не столько страшно, сколько невыносимо стыдно – хотя бы потому, что все слова холодноглазого Блонди, которого Элли сегодня увидел совсем в ином свете, были правдой. Он – именно маленькая дрянь. Ничтожество, которому несказанно повезло, но которое совсем не умеет ценить своего счастья…

Надо отметить, что Себастьян Крей, помимо прочих своих достоинств, неплохо разбирался в людях – образ жизни к тому располагал, – а потому легко нашел нужную линию поведения в искусно разыгранной сценке. Возьмись он упрекать Элли за недостойное поведение или читать ему нотации, вряд ли бы это возымело действие – Элли только начал бы тщательнее скрывать своё пагубное пристрастие. А потому Себастьян, по сути, ничего особенного ему и не сказал. Да, ровным счетом ничего особенного, если не считать того, что он походя нанес удар по самому больному месту в душе Элли. А остальное должна была доделать его собственная совесть, во всяком случае, Себастьян на это сильно рассчитывал.

Как обычно, рассчитал он абсолютно верно – угрызения нечистой совести второй день доводили Элли до отчаяния. Совсем уж нехорошо ему стало, когда посыльный привез пакет, в котором оказались почти все те милые безделушки, знаки внимания Кристиана, поставленные вчера в угаре игры на кон. Именем отправителя нечего было и интересоваться – тут никаких вариантов не было, оставалось только гадать, каким образом господин Крей ухитрился заполучить все это добро.

Более всего Элли тянуло пойти и признаться Кристиану в том, что он вчера натворил. Удерживало его только нежелание доставлять и без того замороченному работой Кристиану лишнее огорчение, и еще, пожалуй, полное незнание того, как завести разговор…

Увы, не водилось за Кристианом такого обыкновения – вести задушевные беседы со своим секретарем. Очевидно, пустой болтовней он был и так сыт по горло, а потому если и спрашивал о чем-то Элли, то как-то случайно. А Элли, больше всего боявшийся сморозить глупость в присутствии своего божества, предпочитал держать язык за зубами. Ну в самом деле, какие общие темы для разговора могут быть у двоих столь непохожих друг на друга индивидуумов? О чем Элли может говорить со знанием дела, не боясь осрамиться, кроме своих должностных обязанностей? Не о высоких же технологиях и не о последних политических событиях в Галактике, он в этом абсолютный дилетант! А разве Кристиану будет интересно, скажем, услышать последние сплетни из жизни амойского бомонда? Очень они ему нужны! И уж вовсе не будет у него охоты выслушивать отвлеченные рассуждения, например, о том, что Танагура на рассвете, особенно если пасмурно, выглядит совсем не так как днем, она похожа на призрак самой себя, очень красивый и очень печальный призрак… Ну разве можно говорить с Первым Консулом о такой чепухе!?

Элли второй день не показывался на глаза Кристиану. Нет, нарочно он от него не прятался, просто Кристиан вел какие-то нескончаемые переговоры, так что ему было не до своего секретаря, тем более, что он прекрасно мог обойтись и без него, как обходился несколько лет до того. Об этом Элли тоже знал, и это отнюдь не прибавляло ему уверенности в себе. В конце концов Кристиану надоест безмолвно обожающий его, но, в сущности, бесполезный парнишка, и тогда… Тогда Элли просто не будет смысла и дальше оставаться на Амои… да и вообще в этом мире…

Говорят, полная свобода и полное одиночество – это одно и тоже. Кайл Ли склонен был согласиться с этим утверждением. Он был свободен настолько, насколько позволяло его положение в обществе – и ровно настолько же одинок. Впрочем, это одиночество ничуть его не тяготило; в конце концов, он сам это выбрал и отступать от своего выбора не намеревался. В свою жизнь, в свою душу и в свое сердце Кайл Ли не пускал никого и никогда. У него были враги, но не было друзей, даже приятелей по службе. Кайл не желал сковывать себя никакими обязательствами, будь то дружба или даже малозначительное обещание заехать вечером на заведомо скучное и неинтересное шоу, данное коллеге. Впрочем, вовсе уж нелюдимым он не был, просто мало кому понравится разговаривать с кем-то, кто, вежливо улыбаясь, безразлично смотрит сквозь тебя, будто стена у тебя за спиной невесть какое интересное зрелище!

Свою работу Кайл Ли, пожалуй что, любил. Он был создан для нее – или она для него, это как посмотреть. Кайл мог убедить кого угодно в чем угодно; когда он лично вел репортажи, в его словах зрители не могли уловить ни грана фальши – просто потому, что ее там и не было. Кайл был искренен в своих эмоциях – проявлять которые он умел только под прицелом камер – до такой степени, что многим делалось жутко. Этого феномена не понимал никто – потому что никто не знал… А все было до смешного просто: Кайл Ли умел примерить на себя шкуру любого, будь то сам Первый Консул или последний пропойца из рабочего квартала. Когда он вел репортажи, он был каждым участником действия, как ни странно это звучит, – и раненым при захвате полицейским, и отцом изнасилованной девочки, который не может внятно говорить, потому что челюсти сводит судорогой от бессильной ярости, и самим преступником… Это было… пожалуй, страшно, но Кайл давно отучил себя бояться чего бы то ни было. Порой это было мерзко – но неизбежно, а порой он искренне наслаждался необычным своим умением. Какой смысл быть кем-то, кем-то одним, если ты можешь быть кем только пожелаешь? Но за это приходилось платить одиночеством, и Кайл платил – охотно, потому что это было правильно.

Только одну личину Кайл никогда не отваживался примерить – все того же Себастьяна Крея. Должно быть, из-за того, что опасался, раз примерив эту маску, не найти в себе сил ее снять – слишком уж она была соблазнительна. А по мнению Кайла Ли, лучше было оставаться пустым сосудом, который так легко заполнить любым содержимым, чем чьей-то дурной копией.

Впрочем, сегодня ни о чем подобном Кайл не думал, разгуливал по Эосу – на ходу ему лучше думалось, – и тщательно составлял в уме план проведения завтрашней презентации. Надо отдать должное Кристиану Норту, при нем на Амои начали появляться не только чиновники Федерации, но и относительно независимые люди – и люди с деньгами (да-да, водятся на просторах Галактики и такие!). Сперва их были единицы, потом эта тоненькая струйка окрепла и обещала превратиться если не в реку, то хотя бы в приличный ручеек.

…А вот секретарь Первого Консула мог бы и не отлынивать от своих обязанностей. Это промелькнуло в мыслях Кайла, когда он скользнул взглядом по унылой фигурке у панорамного окна. Впрочем… немного от него будет пользы, при таком-то душевном раздрае! Кайл видел Элли насквозь: все его дурацкие страхи и комплексы, мешающие по-настоящему радоваться жизни, – а ведь было чему порадоваться! – неуверенность… Кайл усмехнулся про себя – нет, все-таки правильно он сделал, когда почти двадцать лет назад сделал свой выбор и остался в одиночестве – навсегда. Так легче, так проще, так не мучают глупые проблемы, проистекающие большей частью из собственной глупости и неосмотрительности, мнительности и недоговоренностей, которые имеют свойство разрастаться, как снежный ком. Так – мир ясен и прост, а подлинное чувство испытываешь только когда сам пожелаешь – примеряя на себя чужую маску и чужую жизнь…

А так ли это хорошо? Кайл вздрогнул – мысль показалась чужой, словно и не в его мозгу родилась. Что за глупости… Кайл встряхнул головой, отгоняя непонятно откуда взявшееся странное чувство пустоты в душе (а раньше он ведь принимал ее, пустоту эту, как должное, как данность – и как дар свыше!), и продолжил свой путь. Презентация была продумана пока только наполовину…

Элли ощутил устремленный на себя взгляд – как всегда ощущал, всей кожей. Исподтишка покосился назад – на него безо всякого выражения на лице взирал небезызвестный Кайл Ли. Элли внезапно почудилось что-то вроде удивления в светлых до прозрачности глазах Блонди. Он невесело усмехнулся про себя: в последнее время все оказываются не такими, какими казались до этого. Себастьян, всегда веселый, ехидно шутящий, но не злой, вдруг обернулся чужим и неприятным незнакомцем… а похожий на мраморную статую Кайл Ли с его вечно устремленным в никуда бесстрастным взглядом, того и гляди, подойдет и заведет светскую беседу о погоде!