Текст книги "Жизнь замечательных Блонди (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 98 страниц)

Однако информацией разжиться не удалось, и это удручало. Вернер вздохнул, мысленно выругался и отправился обратно…

…– Еще одна, господин Дирк, – встретил его Джефферсон.

– Так. – Вернер прошел в свой кабинет, плюхнулся в кресло и уставился на Джефферсона, проигнорировав проникшего следом Эмиля. – Докладывайте.

– Тело обнаружено сегодня утром в предназначенном на снос доме по улице Энергетиков. На него наткнулись дети.

– Не повезло детям, – хмыкнул Вернер. В самом деле, такое зрелище не для детских глаз!

– Отнюдь, сэр, – невозмутимо произнес Джефферсон. – На этот раз тело не изуродовано.

– Тогда с чего вы взяли, что это жертва нашего приятеля? – вскинул брови Вернер. – Мало ли кто кого убил…

– Жертву опознали, – ответил Джефферсон. – После того, как фотографию показали в утренних новостях, позвонила подружка убитой и сообщила ее имя. Убитая – Эни Рико, уличная проститутка. Прошлым вечером ее подружка на работу не вышла, Рико отправилась на обычное место одна, и с тех пор ее никто не видел. На том месте обнаружен окурок сигареты со следами губной помады Рико. Видимо, ее увезли на машине.

– Ну хорошо, хорошо, – поморщился Вернер. – Допустим. Дальше что?

– Дальше, господин Дирк, вот что. – Джефферсон протянул Вернеру доклад. – Судя по всему, девушку привезли к этому самому пустому дому. Возле дома асфальт снят, на грунте различимы следы. Рико была на высоких каблуках, их отпечатки отчетливо видно. Очевидно, почувствовав неладное, она попыталась убежать. Преступник нагнал ее. Рико пыталась сопротивляться…

– Вернер, она ухитрилась ободрать этому типу лицо! – не вытерпел Эмиль. – У нее под ногтями обнаружены частицы кожи!

– Вот это уже интереснее! – приободрился Вернер. – Что дальше?

– Видимо, преступник ударил Рико, но не рассчитал силу удара, – сказал Джефферсон.

– Короче, он попросту свернул девчонке шею, – констатировал Эмиль.

– И после этого спрятал тело в пустом доме, – подытожил Вернер. – Резать не стал.

– Видимо, ему нужны только живые жертвы, кромсать трупы ему неинтересно, – предположил Эмиль. – Ну, неважно. Зато теперь у нас есть хоть что-то!

– Да, забавно, если окажется, что девчонку случайно пришиб ее пьяный приятель, – буркнул Вернер.

– Ну что ты за пессимист! – воскликнул Эмиль. – Не было у нее приятеля, выяснили уже. Кстати, ты не очень расстроишься, если узнаешь, что я уже запросил сравнение результатов генетической экспертизы найденных частиц кожи с образцами из наших банков данных?

– Включая секретные? – въедливо спросил Вернер.

– Разумеется!

– Тогда не расстроюсь, – решил Вернер. – Кстати, Эмиль, ты обедал?

– Нет еще.

– Тогда пошли, перекусим, – предложил Вернер. – Джефферсон, вы пока остаетесь за старшего. Если что-то интересное появится, немедленно вызывайте меня… Что у вас за пластырь на физиономии?

– А… – Джефферсон неожиданно вспыхнул. – Порезался… когда брился…

– Эмиль, пошли уже, – позвал из коридора Вернер. Он уже не слушал.

– Иду, иду. – Эмиль вышел вслед за Вернером, мимоходом подумав, как это можно порезаться электробритвой?…

…Следующие несколько дней выдались совершенно непримечательными с точки зрения насыщенности событиями. Маньяк как резал проституток, так и продолжал резать, однако оставался по-прежнему неуловимым. Вернер бесился, но сделать ничего не мог. Сжалившись над ним (или, что вероятнее, не сжалившись, а просто пытаясь от Вернера отделаться), Рауль Ам выделил ему сразу трех специалистов, которые попытались независимо друг от друга нарисовать психологический портрет маньяка на основе имеющихся данных. Полученные портреты не походили друг на друга ничуточки, что только укрепило Вернера во мнении, что психология – наука совершенно ни к чему не пригодная. На счастье психологов, все они успели вовремя скрыться из пределов досягаемости Вернера, а потому пострадало только несколько предметов оргтехники.

Вот в самый разгар бури к Вернеру и заглянул Эмиль. Начальнику департамента чрезвычайных ситуаций заняться было категорически нечем, что его, к примеру, очень радовало, а вот окружающих – не слишком. Эмиль Кан отличался редкой любознательностью и время от времени встревал в чужие дела. Поскольку эти его поползновения мало кто воспринимал с удовольствием, Эмиль в конце концов оставил в покое большинство коллег и сосредоточил свои усилия исключительно на Вернере. В конце концов, их сферы деятельности были очень схожи, чем и отговаривался Эмиль, когда ему пытались попенять на то, что он лезет в чужую епархию. Вернер же терпел Эмиля, как неизбежное зло, а иногда был даже рад помощи. Однако сегодня Эмиль появился совсем не вовремя.

– Ого! – сказал он, проследив взглядом за полетом массивного принтера. Принтер с грохотом врезался в угол шкафа и рухнул на пол, однако, кажется, не разбился. – Вернер, только потом не приходи ко мне печатать свои идиотские фотороботы! Теперь я знаю, что у тебя с техникой происходит…

– Он все равно не работал, – буркнул Вернер, заметив гостя. – Что тебе надо?

– Зашел поинтересоваться, как дела. – Эмиль невинно взмахнул ресницами, и Вернер подавил вздох.

– А то ты не знаешь! – Он рухнул на диван, чуть не усевшись при этом на кота, благоразумно пережидавшего в уютном уголке за диванным валиком.

Кот с недовольным мявом метнулся под шкаф, разумеется, не пролез, обиделся еще больше и с непримиримым видом прошествовал к окну. С тяжелой грацией вскочил на подоконник и устроился спиной к обоим Блонди, делая вид, что больше всего его интересует вид, открывающийся из окна.

– Вот в такие моменты он – вылитый Людвиг! – с оттенком восхищения в голосе произнес Эмиль, садясь рядом с Вернером. – Ты погляди, какая поза, отвернулся – и будто нас тут нет…

– А сам ухом дергает – подслушивает, – добавил Вернер. Он был в крайне скверном настроении, и даже адресованная его любимцу лесть не смогла его смягчить. – Так чего тебе надо? Если спросишь, как продвигается расследование, Юпитер клянусь, – придушу!

– Тогда я лучше промолчу, – усмехнулся Эмиль. – Если честно, я просто шел мимо и услышал грохот. Решил заглянуть, посмотреть, а то вдруг вы с Джефферсоном уже маньяка поймали и допрашиваете… без меня… Э, Вернер, ты что?… Ты прекрати… Вернер, ну я же пошутил!

Отойдя от приятеля на безопасное расстояние, Эмиль покрутил головой и обиженно сказал:

– По тебе точно лаборатория нейрокоррекции плачет. Совсем с ума сошел, шуток не понимаешь…

– Да какие шутки!!! – взвыл Вернер, хватаясь за голову. – Крис собирается вводить комендантский час! Ты понимаешь?! Из-за какого-то урода с ножом, которого мы никак изловить не можем – комендантский час!!!

– Может, сразу чрезвычайное положение? – вскинул бровь Эмиль.

– Может! – окрысился Вернер. – Вот тогда ты тоже попрыгаешь! О Юпитер… Эмиль, ну что же это за идиотское положение? Он положил уже два десятка шлюх – и ни единой зацепки! Мне в утиль пора, раз я этого урода до сих пор вычислить не могу! Какой из меня, ко всем чертям, руководитель департамента?!

– Вернер, успокойся, – призвал Эмиль. Суицидальные попытки за Вернером уже числились, так что шутить с этим не стоило. – Да успокойся ты, говорю! Придумаем что-нибудь…

– Что ты придумаешь… – махнул рукой Вернер. – Нет, ну это уму непостижимо, маньяка-одиночку ловит вся полиция города – и безрезультатно. Я скоро с ума сойду!

– А может, он не одиночка? – предположил Эмиль.

– Еще того не легче… – Вернер откинулся на спинку дивана и в отчаянии закрыл глаза. – В городе орудует банда маньяков. И как я должен перед Крисом отчитываться?!

– Тебя кто больше волнует – маньяк или Крис? – вкрадчиво спросил Эмиль.

– Оба, – припечатал Вернер. – Но если я найду первого, второй меня волновать не будет.

– Тогда давай думать, – предложил Эмиль.

– Думали уже, – отмахнулся Вернер. – Все уже делали… и думали, и мозговой штурм устраивали, и схемы рисовали, и чуть ли не целые диссертации писали…

Эмиль присел на стол и глубоко задумался. В сыщицкой работе он был не силен, однако считал, что свежий взгляд на проблему никогда не помешает.

– Послушай, – сказал он, поразмыслив. – А никакой схемы в расположении мест преступления не прослеживается?

– Нет, – буркнул Вернер. – Я тоже прекрасно помню классический случай: убийцу вычислили потому, что он каждый раз отъезжал на одинаковое расстояние от своего дома, только в разных направлениях. Согласен, если бы удалось локализовать какой-то район, было бы легче. Но нет, Эмиль, вон, посмотри на карту. – Вернер кивнул на большую карту города на стене, испещренную красными кляксами. – Совершенно хаотическое расположение. Единственное, что понятно, – он тяготеет к окраинам.

– Но снимает шлюх в центре, – заметил Эмиль.

– Не обязательно, – хмыкнул Вернер. – В центре дороговато, да и путан хорошо «пасут». А где-то на окраине Мидаса и цены ниже, и присмотра никакого.

– Ну хорошо, а Мидас в таком случае патрулировать не пробовали?

– Эмиль, ты с луны свалился? – устало спросил Вернер. – Пробовали, а смысл? Ну видит полицейский – снял мужик кого-то, в машину к себе посадил. Это не преступление. Даже документы у него можно проверить, а что дальше? Вполне вероятно, у нашего приятеля-потрошителя документы в идеальном порядке, и днем он ведет абсолютно законопослушный образ жизни. Что, прикажешь, за каждым таким типом устраивать слежку? Да у меня людей не хватит!

– Понятно… – с досадой сказал Эмиль. – Вот ведь… Ладно. А что с мотивами?

– Болото, – кратко охарактеризовал Вернер ситуацию. – Ты о психологическом портрете уже наслышан, надеюсь?

– Более чем! – фыркнул Эмиль. – Кто там у них получился? Студент-отличник, отец семейства… и кто еще?

– Бизнес-леди, – мрачно сказал Вернер. – Не вижу ничего смешного. У меня сложилось впечатление, что Рауль прислал мне самых завалящих специалистов.

– Вряд ли, – усомнился Эмиль. – До таких шуток он не опустится. А еще какие варианты есть? У тебя самого-то есть предположения?

– Мы уже все с тобой обсуждали. – Вернер встал, прошелся по кабинету, остановился рядом с Эмилем. – Уйма вариантов: и что он за что-то мстит проституткам, и что они мораль его оскорбляют, и что это религиозный фанатик… Выбирай, какой хочешь! Нет, Эмиль, пока он не оставит хоть один след, нам его не взять.

– Оставит, – убежденно сказал Эмиль, положив руку на плечо Вернеру. – Он же небезупречен! Просто человек… кстати, он точно человек?

– Точно, точно, – буркнул Вернер. – Есть же образцы тканей, забыл?

– Ах да, – вспомнил Эмиль. – Вот видишь, он человек. Рано или поздно он допустит ошибку, и тут уж ты не зевай. В конце концов, ты лучший сыщик в этом городе!

– Так вот это-то меня больше всего и бесит! – взорвался Вернер. Душеспасительные беседы Эмиля не возымели привычного действия. – Я – Блонди! А какой-то… оставляет меня – понимаешь, Эмиль, меня! – в дураках!

Эмиль собрался сказать еще что-то утешительное, но в этот момент прозвучал сигнал вызова.

– Ну вот, опять! – простонал Вернер, доставая телефон. – Слушаю! Кто? Где? Понятно.

– Снова? – участливо поинтересовался Эмиль. Вернер молча прошел к карте и маркером нарисовал на ней еще одну жирную красную точку.

– Только что нашли, – сказал он вполне будничным тоном. – Тело еще теплое. До чего обнаглел! Тьфу ты, и в новостях уже показали… проклятые журналюги! Куда Кайл смотрит?

– Да уж… – пробормотал Эмиль.

Тихо брякнул селектор.

– Ну что там еще? – рыкнул Вернер. – А… соедините. Это вы, Геркин? Вы что, мой личный номер забыли? Ах, не рискнули потревожить, мало ли, чем я занят… Геркин! Прекратите болтать чушь и скажите, что хотели! Ах вот как… да… да… – Эмиль слушал, изнывая от любопытства, но Вернер почему-то не включил громкую связь. – Ну что же, это первая ценная информация, которую я получил за последние две недели! Да, Геркин, да, я же обещал! Идите вы к черту со своими пожеланиями!..

Вернер отключил селектор и повернулся к Эмилю.

– А что ты ему пообещал? – любопытно спросил тот. Эмиль был в курсе контактов Вернера с воротилой теневого бизнеса и соглашался, что знакомство это полезное.

– Да… – Вернер махнул рукой. – На сутки убрать патрули из одного райончика. Что-то ему там надо решить с конкурентами…

– И что он тебе поведал?

– Сегодня наш потрошитель вышел на охоту рано… – со вкусом начал Вернер. В глазах у него зажегся охотничий огонек, и Эмиль с радостью констатировал, что приятель его не пребывает больше в расстроенных чувствах. – Было еще достаточно светло, и его успели разглядеть. Вернее, так. По словам Геркина, на улице Первопоселенцев у дороги паслось трое шлюх. Трепались, естественно, от нечего делать. Подъехала машина, вышел мужчина. Снял мальчишку, посадил в машину, увез. А одна из оставшихся девиц оказалась на редкость глазастой… – Вернер довольно улыбнулся. – Потом, видимо, они пошли погреться в бар, где был телевизор. И когда в новостях показали этого несчастного мальчишку, девица подняла хай. А в баре оказался человечек Геркина. Вот так.

– Ну вот видишь, – улыбнулся Эмиль. – Все-таки тебе повезло! Ты ее сам допросишь?

– Естественно, – ответил Вернер. – Геркин проявил любезность и отправил девицу в полицейское управление. Впрочем, он мне пересказал ее слова.

– Ну и как выглядит наш неуловимый псих?

– Никак! – не сдержался Вернер. – Говорит, совершенно обыкновенное лицо, неприметное. Ни усов, ни бороды. В шляпе, в плаще, в перчатках. Волосы то ли темно-русые, то ли каштановые, в темноте, да под шляпой не разберешь. Глаза светлые, это она как-то углядела. Рыбьи, говорит. Ах да! Машина!

– Да, он же был на машине, – спохватился Эмиль. – И что?

– А тоже ничего, – развел руками Вернер. – «Вентра», то ли черная, то ли темно-синяя, а то и вообще зеленая, модель пятилетней давности, совершенно убитая. Номеров она не разглядела, может, их и вовсе не было. Единственная деталь – из салона пахло какой-то необычной отдушкой, ну знаешь, ароматизаторы воздуха для салона?

– Ага, – кивнул Эмиль.

«Вентры» были самыми дешевыми машинами для среднего класса, ввозили их на Амои в большом количестве, и на дорогах их была тьма-тьмущая. Климат-контроль в этих машинах имелся, но плохонький и слабенький, с очисткой воздуха он справлялся, только отчего-то добавлял к этому самому воздуху неистребимый аромат жженого пластика. Едва заметный, но мерзкий, впрочем, его можно было заглушить простейшими ароматизаторами. Что и сделал убийца. Но нельзя же перенюхать все «вентры» в городе! Да и кто знает, может, девице просто померещилось…

– Поехали, – сказал Вернер, – поговорю с ней сам. Может, она еще что вспомнит…

…Путь до городского полицейского управления занял совсем немного времени. Джефферсон уже ожидал начальство и незамедлительно проводил Вернера в кабинет, где находилась единственная живая свидетельница.

Это оказалась девица не первой молодости (по меркам Блонди, естественно, то есть лет за двадцать), смуглокожая, пышнотелая, со следами недавних побоев на лице и сильно напуганная. По ее реакции на вошедших, – она дернулась было вскочить и принять смиренную позу, – Вернер безошибочно определил, что она из бывших петов.

– Как тебя зовут? – спросил он хмуро, хотя прекрасно знал имя.

– Дениза Милль, господин, – не менее хмуро ответила она.

– Расскажи еще раз, что ты видела, – потребовал Вернер, и Дениза подробно повторила свой рассказ.

Надо признать, Геркин передал его достаточно близко к тексту, однако упустил некоторые детали. Следовало признать, что Дениза в самом деле отличается редкой наблюдательностью для уличной шлюхи, тем более бывшего пета. Хотя как знать, скорее всего, благодаря этой наблюдательности она и ухитрилась выжить на улицах Танагуры.

– Ладно, – сказал, наконец, Вернер. – Можешь быть свободна. Хотя нет, постой. Джефферсон, пришлите кого-нибудь, пусть сделают фоторобот. Так… что еще… Чем, ты говоришь, пахло из салона?

– Не знаю, господин, – ответила Дениза. – Эти запахи – они же все одинаковые, дешевка. А это другое что-то. Не знаю.

– Ну хоть на что похоже? – безнадежно спросил Вернер, хотя понимал – ему это ничего не даст.

– Вроде бы… – Девица призадумалась. – Вроде бы табаком… чуть-чуть. И еще чем-то. Сладким таким. Простите, господин, не знаю, что за запах…

– Ладно, оставим это. – Вернер поднялся из-за стола, освобождая место полицейскому с ноутбуком. – Как закончите с фотороботом, отвезите ее назад, что ли. А лучше закройте где-нибудь до утра на всякий случай…

На обратном пути в Эос Вернер упорно молчал. Эмиль тоже молчал, хотя его разбирало любопытство.

У себя в кабинете Вернер утвердился на диване и впал в глубокую задумчивость. Эмиль маялся у окна, пытаясь погладить кота. Тот всякий раз уворачивался и норовил Эмиля оцарапать. Опередить друг друга у них пока ни разу не получилось. Джефферсон стоял навытяжку у двери, ожидая распоряжений. Физиономия у него была еще более унылой, чем обычно, впрочем, небеспричинно.

От нечего делать Эмиль взялся разглядывать Вернерова подчиненного. Любопытный тип, Эмиль слышал, что он не только хороший сыщик, но и примерный семьянин.

Эмилю показалось, что волосы у Джефферсона на пару тонов светлее, чем усы, отчего последние выглядят как-то ненатурально. «Может, подкрашивает?» – мелькнула забавная мысль. Или носит фальшивые, для маскировки. Мало ли, какие задания он выполняет…

– Джефферсон, – тихо позвал Эмиль, видя, что Вернеру не до него. Дождался реакции и добавил: – У вас ус отклеился.

Эта невинная шутка имела престранные последствия. Джефферсон неожиданно побледнел, потом пошел красными пятнами, схватился зачем-то за свои усы, пробормотал извинение и выскочил за дверь. Эмиль проводил его озадаченным взглядом и вернулся к своему занятию – продолжил дразнить кота.

Впрочем, это быстро ему надоело. Эмиль подошел к карте и принялся разглядывать нанесенные на нее красные точки, пытаясь уловить какую-то систему в их расположении. Системы явно не было, это не походило ни на круг, ни на звезду, ни на пентаграмму, что было бы объяснимо, окажись маньяк приверженцем какого-нибудь подозрительного культа. Нет, ничего похожего, если точки соединить, получаются какие-то зигзаги… Зигзаги? Эмиль, воровато оглянувшись на не реагирующего на внешние раздражители Вернера, взял маркер и нарисовал на карте несколько линий. Полюбовался достигнутым результатом и добавил еще несколько линий пунктиром. Да, ему определенно стоило гордиться собой!

– Это что еще за художества? – раздался за его спиной недовольный голос Вернера. – Эмиль, зачем ты мне карту испоганил? Что это?

– Это? – Эмиль немного подумал. – По-моему, это елочка.

– Какая… – Вернер задохнулся, откашлялся и продолжил на полтона тише: – Какая еще елочка?!

– Вернер, остынь, – велел Эмиль, довольный собой. – Смотри сам. Вот, вот, вот… места убийств. Соединяем их между собой… Ну посмотри, правда же похоже! Кривовато, но тем не менее…

– Ну и причем тут… елочка? – безнадежно поинтересовался Вернер. – Пунктиром – это что обозначено? Стой. Не говори. Я понял… – Вернер уставился на карту, потом выхватил у Эмиля маркер и обвел им довольно-таки большой район. – Если считать, что этот придурок изображает на карте елочку, то для завершения картинки ему осталось всего одно убийство!

– Или три, – заметил Эмиль. – Но тогда это будет очень приплюснутая елочка.

– Но почему елочка?! – возопил Вернер.

– Новый год скоро, – ответил Эмиль с такой убийственной логикой, что Вернер не нашелся, что возразить.

На Амои Новый год справлялся, вообще-то, весной. Однако на многих других планетах сохранился обычай отмечать этот праздник зимой, и выходцы с этих планет, проживающие на Амои, своим привычкам не изменяли, благо им никто не мешал. Праздником больше, праздником меньше – роли не играет. Лишний повод устроить прием и похвастаться драгоценностями! Ели, ясное дело, были по большей части искусственными, однако попадались безумцы, готовые выложить кругленькую сумму за настоящие деревца. Какую именно сумму – мог бы поведать Себастьян Крей, промышлявший контрабандой елей, и Рауль Ам, за определенный процент с продаж способствующий этой противозаконной деятельности путем предоставления мощностей своих гидропонических лабораторий. Впрочем, к делу это не относилось.

Мысли у обоих Блонди шли схожими путями, поскольку Вернер выпалил:

– Ну теперь мы хотя бы знаем, что он не коренной амоец!

– По меньшей мере, у него предки должны быть не с Амои, – поправил Эмиль. – Знаешь, люди обычно придерживаются семейных традиций.

– Значит, три убийства… или одно… – протянул Вернер, оглядывая карту. – Скорее, все-таки одно.

– Почему? – удивился Эмиль.

– Он не успеет совершить три, – заявил Вернер. – Вспомни, какое сегодня число.

– Точно!.. – сообразил Эмиль. – До этого дурацкого Нового года три дня. Нет, ну если по трупу в день, он успеет!

– Будем надеяться, что он собирается совершить убийство под самый Новый год, а потому станет готовиться особенно тщательно, – вздохнул Вернер. – Так… что у нас здесь…

Эмиль кратко охарактеризовал указанный район, буквально в двух словах, и Вернер с ним вполне согласился. Окраина города, бедные кварталы, брошенный завод – простор для действия!

– Что же, придется рискнуть, – решил Вернер. – Версия бредовая, но другой нет. Надо брать его с поличным… А представь, что он затаится до следующего года? Или вообще исчезнет? Как мы тогда будем выглядеть?

– Не очень хорошо, – согласился Эмиль. – Вернер, я одного не могу понять, зачем он их режет?

– Да уже неважно, – отмахнулся Вернер. – Ну мало ли… Любая бредятина сойдет! Может, какая-нибудь шлюха проглотила важную вещь, и он эту вещь ищет…

– Ага, бриллиант размером с орех из пирсинга на интимном месте, – серьезно добавил Эмиль. – И при этом он от горя забыл, парень это был или девчонка, а потому режет всех подряд.

– Отстань, – попросил Вернер. – Я пытаюсь думать.

Он потер лоб, нахмурился. Спохватился:

– Кстати, а где Джефферсон?

– Убежал куда-то, – пожал плечами Эмиль, умолчав о своей шутке.

– Ладно, вызову, как понадобится, – решил Вернер, и вернулся к карте. С полчаса оба Блонди с жаром обсуждали возможное место преступления, сошлись на том, что логику маньяка им постичь не дано, и решили брать в кольцо весь район. Естественно, отслеживая темного цвета «вентры»… хотя этот тип вполне мог пересесть на светлую «майсу», а их в городе еще больше.

– Слезь с подоконника, – велел Вернер коту и бесцеремонно спихнул разнежившееся животное на пол. Животное, впрочем, приземлилось на все четыре лапы, фыркнуло, задрало хвост и с достоинством удалилось на диван. Вернер распахнул окно. – Ф-фух… Ну и холодина!

– Включил бы кондиционер, – поежился Эмиль.

– Он только воздух туда-сюда гоняет, а я проветрить хочу, – поморщился Вернер. – Не пойму, чем пахнет? От тебя, что ли?

– А чем пахнет? – удивился Эмиль.

– Табаком, – ответил Вернер. – И еще чем-то.

– Я не курю, ты же знаешь, – сказал Эмиль.

– Джефферсон курит, это от него, – махнул рукой Вернер. – А сладким пахнет определенно от тебя! Одеколон сменил?

– Нет, – мотнул золотой гривой Эмиль. – Я не люблю сладкие запахи. Да сам понюхай, если не веришь!

Вернер принюхался и убедился, что от Эмиля пахнет чем-то терпким и свежим, причем совсем слабо. Ничего общего с раздражающим сладким запахом. Мерещится ему, что ли?

– Эмиль, что с тобой? – спросил он, заметив, что лицо коллеги на мгновение приобрело какое-то непонятное выражение.

– Вернер, у Джефферсона фальшивые усы, – каким-то удивительно будничным голосом произнес Эмиль. – Ты знал?

– Нет, конечно, причем тут… – начал было Вернер, но осекся. Запах! Странный запах, о котором говорила Дениза, – смесь табака и чего-то сладкого!

– У него была расцарапана щека, – добил Эмиль.

Вернер схватился за телефон. Через пять минут стало известно, что вот уже две недели Майкл Джефферсон разъезжает на служебной машине. Фиолетовой старой «вентре» без номеров. Обычная рабочая машина, таких в управлении было много: что может быть лучше старой неприметной машины для того, чтобы устроить слежку, засаду, не привлекая внимании?

– Не может быть!!! – с чувством выпалил Вернер, падая на диван. Кот вовремя убрался из опасной зоны и снова переместился на подоконник. – Джефферсон!?

– Сходится… – уныло сказал Эмиль. Ему самому нравился этот полицейский.

– Сам вижу, что сходится, – вздохнул Вернер. – Его отец не с Амои, это раз. Жена, кстати, тоже из семьи выходцев с какой-то другой планеты. Не помню, с какой… Значит, Новый год они могут справлять. Это раз.

– Царапина на щеке, – напомнил Эмиль. – Это два.

– Фальшивые усы, – сказал Вернер. – Это три. Сколько его помню, Джефферсон всегда был с усами. Сбрей он их – голову на отсечение даю, его никто в управлении не узнает. Значит, на ночь отклеивает, утром приклеивает, чтобы никто ничего не заподозрил.

– Машина, – добавил Эмиль. – Это четыре.

– И запах, – присовокупил Вернер. – Это пять. Улика дохлая, но все же… Неужели Джефферсон рехнулся?!

– Но зачем он их режет? – в очередной раз спросил Эмиль.

– Сейчас. – Вернер подошел к компьютеру и принялся изучать личное дело Джефферсона. – Вот, смотри. Из досье: в колледже собирался стать врачом. Хирургом, заметь. Однако отец его переубедил. Как тебе?

– С ума сойти, – сказал Эмиль и взъерошил свою замечательную челку, приведя ее в полный беспорядок. – Дела! Да, неплохо он устроился… И ведь всегда был в курсе происходящего, чуть ли не первым докладывал.

– А даже увидь его кто на месте преступления, отговорился бы, – пожал плечами Вернер. – Дескать, полиция бдит… Труп еще теплый, а начальник управления тут как тут. Ох, как жаль, единственный ведь толковый сотрудник!

– Не преувеличивай, – сказал Эмиль. – У тебя хорошие работники. Немного неадекватные, но это они с тебя пример берут… Ладно, что дальше?

– А что дальше… – Вернер нажал кнопку селектора. – Двух андроидов ко мне. Да, личную охрану. И Джефферсона пригласите.

Через пару минут Джефферсон – усы он на сей раз приклеил отлично, – появился в кабинете начальства. Следом вошли двое Вернеровых телохранителей. Вернер андроидов не любил, особенно охранников. В отличие от андроидов более высокого класса, у этих физиономии почти ничего не выражали, основной упор при их разработке был сделан на боевые качества, а не на способность имитировать человеческие эмоции. Понятно, что парочка амбалов с тупыми физиономиями не только отменно выполняла свои прямые обязанности по охране Вернера, но и привлекала ненужное внимание. Именно поэтому охрана обычно скучала в Эосе, пока Вернер раскатывал по своим делам. Но вот пригодились все же…

– Вызывали, сэр? – спросил Джефферсон, и Эмиль только сейчас сообразил: Джефферсон называл начальника на чужой манер. На Амои такое обращение принято не было.

– Да, вызывал, – ответил Вернер и тяжело вздохнул. – Джефферсон, вы задержаны по обвинению в убийстве, совершенном с особой жестокостью. Вернее, нескольких убийствах.

– Но сэр!!! – Джефферсон сделал было шаг вперед, лицо у него было совершенно ошарашенное, но Вернер скомандовал:

– Взять его!

Андроиды ловко перехватили пытающегося что-то сказать Джефферсона и вывели за дверь.

– Фу ты, пакость какая, – с досадой сказал Вернер и снова включил селектор. – Задержанного – в камеру. И немедленно на экспертизу! Что значит – какую? Образцы тканей подозреваемого у нас есть? Ах, есть! Вот и сравните! Доложить немедленно!

– Наверно, они решили, что ты сошел с ума, – предположил Эмиль. – Арестовываешь начальника управления…

– Прямо не сказали, но подумали так наверняка, – признался Вернер.

Около четверти часа прошло в томительном ожидании, наконец прозвучал сигнал вызова. На этот раз Вернер включил громкую связь.

– Господин Дирк, – произнес молодой голос, – докладываю: проведена экспресс-экспертиза тканей задержанного. Эксперты утверждают, что имеющиеся у нас образцы принадлежат не ему.

– С какой вероятностью? – мрачно спросил Вернер.

– Почти стопроцентной, господин Дирк, – ответили ему испуганно, и Вернер отключил связь.

– Это еще ничего не доказывает, – сказал он. – Мало ли кого могла оцарапать та шлюха. Нет, Джефферсон пусть сидит под замком…

– То есть ты предполагаешь… – начал было Эмиль, но Вернер не дал ему закончить:

– Лучше перестраховаться, чем сесть в лужу! Конечно, с Джефферсоном все сходится один к одному, кроме этих чертовых анализов, конечно, но мало ли… В общем, Эмиль, прекращай валять дурака. Нам нужен план операции! Считай, в камере у нас никого нет.

– Так точно… сэр! – шутовски отсалютовал Эмиль, и работа закипела…

…– Ну что? – спросил Вернер.

– Все готово, господин Дирк! – доложил полицейский, временно исполняющий обязанности сидящего под замком Джефферсона. Он был далеко не так сообразителен и порядком Вернера раздражал, но за неимением лучшего приходилось мириться с этим остолопом. – Район оцеплен, как вы приказали.

– Хорошо, – мрачно кивнул Вернер. Он подозревал, что без его пригляда подчиненные опять сделали все не так, как надо, и какой-нибудь тупица непременно торчит в полицейской машине на самом виду, но поехать проверить не мог – не хотел привлекать лишнего внимания. Уж если сам начальник службы безопасности едет в какой-то задрипанный район, значит, там намечается что-то серьезное? Такой вывод напрашивается сам собой, и убийцу – если, конечно, это был все-таки не Джефферсон, – это могло спугнуть. Вполне вероятно, он настолько съехал с катушек, что на собственную безопасность ему наплевать, но Вернеру в это как-то не верилось: все прежние действия маньяка говорили о крайней осторожности. Не затем же он прятался, чтобы в конце концов глупо подставиться?

Этот тип вызывал у Вернера крайне противоречивые чувства. С одной стороны, он бесился из-за того, что никак не мог вычислить и изловить проклятого убийцу. С другой стороны, испытывал даже некоторое уважение к такому ловкому и хитрому сопернику. Это вам не обкуренных бандюг, устроивших пальбу в центре города, ловить, и не с Геркиным препираться по поводу незаконной торговли оружием. «И все-таки, – решил Вернер, – мне будет гораздо спокойнее, когда я его поймаю». Наверно, поэтому он в конце концов решил все-таки поучаствовать в задержании – буде оно состоится, – сам. Главное было не засветиться раньше времени, а там уж будет не до конспирации.

– Ну что, поехали? – спросил Эмиль, неслышно появляясь за спиной.

– Нет, – отрезал Вернер и, не дожидаясь вопроса, пояснил: – Я еду один, а ты будешь сидеть в Эосе!

– Это почему же? – недобро прищурился Эмиль, несколько опешив от такого заявления.

– Потому что, – буркнул Вернер. – От тебя сплошные неприятности. Помнишь, что в последний раз было, когда ты на операцию поперся?

– Вообще-то, я тебе жизнь спас, – ненавязчиво намекнул Эмиль, припомнив перестрелку в темном переулке.