Текст книги "Жизнь замечательных Блонди (СИ)"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 98 страниц)

Налюбовался Кристиан и на всевозможные ДТП, и на беспомощно замерший общественный транспорт, и на брошенные у тротуаров автомобили, суживающие и без того запруженные дороги, – отчаявшись, водители бросали своих железных коней и отправлялись по делам пешком. Впрочем, подземка, кажется, работала исправно, и то хлеб.

Машины в пробках стояли так близко, что водители спокойно могли обмениваться слухами, даже не повышая голоса. Так, Кристиан узнал, что вроде бы в западной части города движение нормализовалось, что на север пробраться совершенно невозможно, а в центр вообще лучше не соваться, если жить не надоело. Также у него три раза просили прикурить (напрочь отказываясь признавать в Кристиане Блонди), дважды спрашивали, нет ли водички, а несколько раз все-таки узнали во взмыленном и злом Кристиане представителя элиты и довольно добродушно пошутили на тему того, что даже спецсигналы не спасают в такой ситуации. В пробках, дескать, все равны… Кристиан готов был признать истинность этого утверждения: точно так же, как и всем, ему отчаянно хотелось пить, благо жара стояла удушающая, даже кондиционер не спасал, машина перегревалась; как и все, он люто ненавидел впершийся посредине потока огромный грузовик, из-за которого не было видно, что делается впереди; и так же, как и всем, ему отчаянно хотелось придушить тех, по чьей вине случилась эта заварушка. Для начала – того умника, что умудрился запустить в систему вирус, потом сотрудников Алистера, этого не заметивших, и только после всех них – самого Себастьяна Крея…

Правда, доехав до космопорта почти с ветерком (боковым, жарким, с песком и пылью), Кристиан немного успокоился и остыл. Впрочем, ему все еще очень много чего надо было сказать Себастьяну, и с этим намерением Кристиан решительно направился знакомым маршрутом.

В служебных помещениях космопорта было как-то непривычно тихо и безлюдно, а на входе в кабинет Себастьяна мрачной громадой возвышался рыжий здоровяк Сайрес, начальник охраны космопорта.

– Прошу извинить, – прогудел он, завидев Кристиана. Вежливое обращение явно давалось Сайресу с трудом. – Никаких посетителей.

– Вы знаете, кто я? – сдержанно спросил Кристиан. Он помнил, что Сайрес как-то угодил на каторгу и ухитрился там выжить, то есть типом был не простым и даже опасным, а потому вовсе не пылал желанием вступать с ним в споры, но…

– Ну-у… – протянул Сайрес. Первого Консула он явно узнал, но признаваться в этом не спешил.

– В таком случае, вы должны понимать, что на меня ваш приказ не распространяется, – заявил Кристиан и, недрогнувшей рукой отстранив опешившего от такой наглости Сайреса, вошел в огромный кабинет. Будут ему еще всякие громилы дорогу загораживать!..

…В кабинете было полутемно, только разными цветами мерцало десятка два голографических экранов, на которых с бешеной скоростью сменяя друг друга какие-то строки, таблицы, диаграммы…

– Шестой уровень – есть, седьмой уровень – есть, на восьмом опять сбой, – услышал Кристиан голос Себастьяна и тут же увидел его самого: начтранс стоял посреди кабинета, запрокинув голову к одному из экранов, и разговаривал сам с собой. – Чудес не бывает, значит, пропустили какой-то баг. Не «но», а начинайте тестировать заново. И поживее, поживее, не укладываетесь в график!..

Услышав шаги за спиной, Себастьян резко развернулся, и Кристиан понял, что начтранс говорит вовсе не сам с собой, просто на голове у него закреплена гарнитура мобильной связи, явно с тем, чтобы оставить руки свободными.

– А, это ты, – довольно недружелюбно буркнул Себастьян. – С чем пожаловал?

– Узнать, куда ты пропал, и когда прекратится это безобразие в городе, – не менее недружелюбно ответил Кристиан.

– А ты не видишь, куда я пропал? – Себастьян резко отодвинул микрофон ото рта и кивнул на экраны. – Я чем, по-твоему, занимаюсь? Наслаждаюсь пет-шоу?

– На вызовы ты не отвечаешь, в Эосе тебя нет, в городе – причем именно по подотчетному тебе направлению – царит хаос, и что я должен подумать? – начал закипать Кристиан. Он был зол на Себастьяна, как никогда раньше. Прежде манера начтранса исчезать, ничего не объясняя, иногда забавляла, иногда слегка раздражала, но и только, однако сегодня именно это подлило масла в огонь.

– Мне тоже интересно, что ты там подумал, – окрысился Себастьян, и это было до такой степени на него непохоже, что Кристиан опешил. – Я бы на твоем месте сделал вывод, что подчиненный сломя голову ринулся решать проблему… а не слинял по-тихому, как ты, судя по всему, вообразил!

– А я бы на твоем месте хотя бы предупредил, что собираюсь делать! – вспылил и Кристиан. – Это уже переходит все границы, Себастьян! До сих пор я сквозь пальцы смотрел на твои художества, но всему есть предел, и…

– Вы великолепны в гневе, господин Первый Консул, – издевательски поклонился Себастьян. – Можете продолжать метать громы и молнии, только не мешайте работать, будьте так любезны! – Он сдвинул микрофон на место. – Слушаю. Восьмой уровень прошли? Хорошо, давайте дальше, и не забывайте, что у нас еще три района вообще не охвачено, так что в темпе, в темпе!..

Кристиан проглотил готовое вырваться ядовитое замечание и… вдруг опомнился. Да что с ним такое?! Он что, в самом деле, приехал, как большой босс, распекать нерадивого подчиненного? Он ведь совершенно не то собирался сказать, но…

– Себастьян, извини, – сказал он в спину начтрансу. – Сам не знаю, что на меня нашло. Пробки эти всю душу вымотали…

– Ладно, – отмахнулся Себастьян, не поворачиваясь. – Я тоже на взводе. Крис, сядь и помолчи, сейчас мы дойдем один район, и я смогу разговаривать. Кофе вон выпей… и мне заодно налей, только аккуратно с кофеваркой, она плюется… давно пора заменить, некогда все…

Ждать пришлось довольно долго, Себастьян со своими невидимыми собеседниками никак не могли преодолеть на сей раз таинственный «тринадцатый уровень». Себастьян периодически принимался ругаться такими словами, что у Кристиана уши краснели, и начинал вводить команды со своего пульта.

Кристиан успел освоиться с коварной кофеваркой – она в самом деле плевалась горячим кофе, а еще подозрительно рычала и ворчала, но все же работала, – пару раз обжечь руки и облить костюм кофе, понаблюдать за работой Себастьяна, слегка заскучать… Но, наконец, дело у Себастьяна пошло на лад, на большой карте города еще один район загорелся зеленым (красных, как отметил Кристиан, было гораздо больше, и это отнюдь не радовало), а Себастьян сдернул с головы гарнитуру и устало рухнул в кресло рядом с Кристианом.

– Будь другом, налей еще кофе, – попросил он, прикрывая глаза. Судя по этим самым глазам, кофе Себастьян в себя влил уже литра два, и останавливаться на этом не собирался. – Покрепче. Ты, я вижу, уже приручил этот агрегат…

– Держи. – Кристиан протянул ему кружку – посуду помельче тут явно не признавали. – Плохо не будет?

– Хуже, чем сейчас, точно не будет, – пообещал Себастьян и в три глотка осушил кружку. – Хотя нет, вру, вполне может быть. Я уже ничему не удивлюсь… – Он снова потер глаза и покосился на Кристиана. – Ну, давай, спрашивай, чего мне удалось достичь…

– И чего же? – спросил Кристиан.

– Да почти ничего, – вздохнул Себастьян. – Система грохнулась основательно. Бывало такое и раньше, но всегда можно было восстановить с резервной копии, но этот… – здесь последовало емкое, но нецензурное определение рода вируса, попавшего в систему, – сожрал и резервную копию тоже. Не целиком, правда, но повредил изрядно. Сейчас заделываем дырки… – Себастьян перевел дыхание. – Система управления общественным транспортом в норме. Но заработает она только тогда, когда на улицах рассосутся пробки. А пробки рассосутся, только когда мы запустим систему управления трафиком, а там еще работы непочатый край…

Кристиан посмотрел на осунувшееся, хмурое и злое лицо Себастьяна, еще с утра радовавшее лучезарной улыбкой, и догадался спросить:

– Как ты считаешь, эта диверсия направлена против Эоса в целом или против тебя в частности?

– Оба варианта хороши, и один не исключает другого, – ответил Себастьян немедленно. – Плюха получилась изрядная, ничего не могу сказать, и пятно на репутации я заработал преотменное. Но и всем остальным наш «доброжелатель» подгадил, не так ли?

– Да уж, но тебе – в первую очередь, – вздохнул Кристиан. – Знаешь…

– Я переживу, – обрезал Себастьян. – Ты, может, забыл, но в первые годы моей работы на этой должности со мной случались вещи и более неприятные… Хотя и не столь масштабные и зрелищные.

– Вполне вероятно, ты о них просто забыл рассказать, – буркнул Кристиан и вдруг сообразил: – А почему ты один, кстати? Где твоя команда?

– Крис, опомнись, – покачал головой Себастьян. – Юджил борется с аудиторами, Мартин отправился ловить пиратов, забыл? При тебе же разговаривали.

– Ах да, и правда, – сообразил Кристиан. – А твоя… э-э-э… Ким?

– А ее угораздило заболеть, – мрачно фыркнул Себастьян. – Кстати, из всех перечисленных именно она и могла бы помочь больше всего.

– Она что, даже встать не в состоянии? – удивился Кристиан. – Что-то серьезное? Или на солнце перегрелась? – невольно съязвил он.

– Крис… – Себастьян покосился на Кристиана, поставил кружку на подлокотник кресла и с хрустом потянулся. – Прощу тебе твою иронию, так и быть… Чем девочки в физиологическом плане отличаются от мальчиков, объяснять надо?

– Нет, – буркнул Кристиан. – Я в курсе.

– Тогда ты должен знать, что в некоторые периоды к женщинам лучше не приближаться, – констатировал Себастьян. – Чтобы не провоцировать. А то ты ее поцелуешь, а она в ответ истерику закатит… Словом, сегодня с утра моя мулатка-шоколадка почувствовала приближение этого милого состояния, приняла таблетку, и теперь продрыхнет задних ног как минимум до завтра. Будить ее бесполезно, зато проснется она совершенно адекватной. Жаль, что будет уже поздно…

– Ясно… – Кристиан отвел взгляд. В столь интимную область отношений Себастьяна с его подружкой он лезть вовсе не собирался и теперь чувствовал себя неловко. – Выходит, ты и правда один.

– Ну да. Я давно жалею, что не могу разорваться, а сегодня так и вдвойне! – Себастьян снова нацепил гарнитуру и уставился на экраны. – Ладно, еще не все потеряно…

Взорвался воем какой-то из внутренних видеофонов. Себастьян чертыхнулся и нажал клавишу на пульте. На экране появилось испуганное лицо – Кристиан признал фурнитура Себастьяна.

– У тебя-то что?! – тихо взвыл Себастьян.

– Г-господин Крей… – Фурнитур сглотнул. – В особняке… в особняке…

– Что – в особняке? Не тяни кота за хвост!

– Канализацию прорвало, господин Крей! – выпалил единым духом несчастный фурнитур. Кажется, его зовут Макс, припомнил Кристиан. Симпатичный парень, но для фурнитура уже откровенно староват. Видимо, хороший слуга, раз работает до сих пор, либо Себастьяну просто все равно. – Прорвало… и оно… везде!..

– Макс!!! – взбеленился Себастьян («А имя я правильно помню», – зачем-то отметил Кристиан). – Я тебя зачем держу?! Затыкай там хоть моими шмотками, хоть петскими задницами, звони куда хочешь, делай, что хочешь, но чтобы к моему приезду в доме было чисто! Все ясно!?

– Так точно, господин Крей! – выпалил бледный до зелени Макс и отключился.

– Ну все одно к одному, – сокрушенно проговорил Себастьян. – Канализация-то с чего бы?…

– Опять дурно пахнущие шуточки твоих «доброжелателей»? – предположил Кристина, живо припомнив, как влип в ловушку, предназначенную для Себастьяна.

– Все может быть, – отмахнулся тот. – Либо просто стечение обстоятельств… Кстати, Крис, какой сегодня день?

– Понедельник, – удивленно ответил тот.

– Что понедельник, я и сам знаю, число какое?

– Тринадцатое, – почти не задумываясь, ответил Кристиан. – А что?

– Я так и думал… – Себастьян тяжело вздохнул.

– Но не пятница же! – проявил Кристиан знание человеческих суеверий.

– Пятница, 13-е, – прекрасный день, мне всегда по таким пятницам везет, – сообщил «немного суеверный», по его собственному признанию, начтранс. – Но ничего хуже понедельника, 13-го, я придумать не могу. Как знал, что не надо было возвращаться, глядишь, обошлось бы!

– Гм… – произнес Кристиан. Ни в какие пятницы, 13-е, и тем более понедельники он не верил, поэтому посочувствовать Себастьяну не мог. – Ну, что поделать…

– Ничего не поделаешь, ты прав. – Себастьян поднялся на ноги, и по этому его движению видно было, что он здорово устал от постоянного напряжения. – Ты там еще кофейку наладь, раз все равно сидишь без дела…

– Давай, помогу, – предложил Кристиан.

– Ты? – скептически изогнул бровь Себастьян, и Кристиан невольно обиделся.

– По-твоему, Первый Консул годен только на то, чтобы на приемах красивые позы принимать? – сдержанно спросил он. – Позволь, я докажу тебе, что ты заблуждаешься в этом отношении!

– Я буду счастлив, если ты мне это докажешь. – Себастьян бросил в Кристиана еще одной гарнитурой. – Твои районы – с седьмого по пятнадцатый в Мидасе, карту видишь? Вон тот экран – то, что у нас есть, этот – то, что должно быть. Сообразишь?

Кристиан окинул взглядом экраны, встряхнулся, нацепил гарнитуру и ответил:

– Не беспокойся. Давай разберемся с этим по-быстрому, я хотел бы поужинать!

– О, Крис, представь себе, я еще позавтракать хотел! – ухмыльнулся Себастьян и заговорил в микрофон: – Мидас семь-пятнадцать, перевожу на вторую линию. Как поняли? Крис, принимай…

…Через четыре часа у Кристиана пересохло во рту – и от разговоров, и от бесконечного кофе, – в глазах рябило, и он только поражался, как это Себастьян умудряется с утра существовать в таком режиме и не терять сосредоточенности. Видимо, сказывалась долгая практика, а вот Кристиан от подобных будничных подвигов отвык. Пару раз звонил его мобильный, видимо, Эмиль или Вернер пытались разыскать исчезнувшее начальство, но Кристиану некогда было отвлекаться…

– Закругляйся, Крис. – Себастьян положил руку ему на плечо. У Кристиана уже язык не ворочался. Честное слово, многочасовые переговоры давались ему легче, чем эта монотонная, выматывающая, требующая предельной концентрации работа! (Хотя переговоры при желании можно было бы наградить теми же эпитетами.) – Я закончу, немного осталось подчистить…

Кристиан перевел взгляд с осунувшегося серого лица Себастьяна на карту города и сумел еще вяло изумиться, что почти вся она горит приятным для глаза бодрым зеленым цветом с редкими красными вкраплениями.

– Спасибо за помощь. – На этот раз Себастьян не просто похлопал Кристиана по плечу, а чуть ли не повис на нем, видно, ноги начтранса уже не держали. – Без тебя я бы провозился гораздо дольше. Быстро ты въехал в это дело…

– Я же сказал… – пробормотал Кристиан. – Я не только позы могу… принимать…

– Убедил, – кивнул Себастьян. – Ты в Эос?

– Нет, – мотнул головой Кристиан. – Если у тебя тут найдется какой-нибудь угол…

– Для тебя – всегда, сейчас организуем, – хмыкнул Себастьян, душераздирающе зевнул и нажал кнопку на кофеварке. – А я сейчас еще кофе – и займусь подчисткой.

– Так нечестно, – запротестовал Кристиан. – Уж если я взялся, то…

– Понял, понял, ты со мной до победного конца, – усмехнулся Себастьян. – Ладно, как хочешь… Знаешь, Крис, в этом отношении вы с Мартином жутко похожи, я тебе говорил?

– Не говорил, – удивился Кристиан. – Разве похожи? По-моему, это с тобой он одно лицо!

– Ну, наверно, отчасти, – согласился Себастьян. – Но на тебя тоже похож…

Кофеварка хрюкнула, оповещая о готовности жуткой крепости варева. Кристиан с неохотой поднялся, направился к кофеварке. Та тихо щелкнула – Кристиан не насторожился, зная уже, что этот агрегат умеет издавать совершенно невероятные звуки. А в следующую секунду Себастьян сгреб не ожидающего нападения Кристиана за загривок и буквально сунул носом в пол, прижав сверху всей своей тяжестью, а попутно своротив стол. Над их головами что-то грохнуло, ахнуло, жалобно зазвенело, зашипело, на пол хлынул поток обжигающе горячего кофе, а там, где секунду назад находилась голова Кристиана, просвистело несколько острых осколков кофеварки.

– С-с-с… – подавил нецензурное ругательство Себастьян, сползая с Кристиана, но не делая попыток подняться. – Приказала долго жить, тварюга…

На перекошенном столе зазвякал портативный передатчик. Себастьян, не вставая, протянул руку, нашарил трубку – дисплей треснул, пошел радужными пятнами и мигал, вместо того, чтобы ровно светиться, но связь работала, и голос Мартина был отлично различим.

– Себастьян, взяли! Накрыли их!!! – расслышал Кристиан. – Это не федералы и не наши, чужие какие-то, «вольные», говорят! У них тут база, барахла – завались, а кроме нашей «Эвиты», целый караван!

– «Эвита» цела, груз на месте? – деловито осведомился Себастьяна, лежа на полу в луже остывающего кофе.

– Да! Все в порядке! – захлебывался эмоциями Мартин. – А эти – ну наглые-е-е!!!

– Наглые, говоришь? – задумчиво произнес Себастьян. – Ну, тащи их сюда, на месте поглядим, на что они годны, наглые эти… С хабаром их потом разберемся.

Себастьян откинул назад перепутанные, вымоченные в кофе косички, приподнялся на локте, обозрел повреждения, причиненные его кабинету взбесившейся бытовой техникой, и сказал:

– Мартин! Пошарь там среди их барахла – если найдется приличная кофеварка, то захвати. Наша таки сдохла…

Кристиан машинально взглянул на часы. На дисплее тускло светились цифры «00:02». Наступил вторник.

Путевка в жизнь

Мартин в последний раз придирчиво осмотрел себя в большом зеркале. Отражение так же придирчиво сощурило глаза, яркую голубизну которых удачно оттенял небесного цвета костюм и (чуть менее удачно) густой загар, избавиться от которого не представлялось возможным, поправил пояс и безуспешно попыталось пригладить волосы. В последний раз Мартин подравнивал себе челку сам, и вот, пожалуйста, результат – эта прическа сделала бы честь любому неформалу, но только не молодому Блонди. Собственно, Мартину было наплевать, что там у него на голове, лишь бы волосы в глаза не лезли, но он заранее представлял, какие физиономии скорчат при виде него в интернате.

И главное, экзамены-то эти – пустая формальность, а деваться все равно некуда: Мартин числился экстерном, и для галочки экзамены полагалось сдавать. Впрочем, это было сущей ерундой, жаль только потраченного впустую времени… «Ладно, – сказал себе Мартин. – Будем надеяться, что за эти дни ничего интересного здесь не произойдет. А остальное переживем». Мартин в последний раз глянул в зеркало и отправился на выход, причем замысловатым путем – через летное поле, где на задворках пылился разбитый в хлам старый космический корабль, на котором Мартин когда-то начинал летать. Долго около него Мартин задерживаться не стал, просто хлопнул ладонью по опоре (как и большая часть окружения Себастьяна Крея, он был чуточку суеверным, правда, верил только в хорошие приметы, одной из которых и было прикосновение к старому кораблю). «Гордость Амои» ремонту уже не подлежала, но сдавать ее на переплавку было жаль: героический кораблик неплохо послужил на своем веку. Ноэль Уэн предлагал организовать музей космонавтики под открытым небом, но далее идеи дело пока не пошло, так что предполагаемый экспонат мирно рассыпался на части…

– Готов? – спросил Себастьян, когда Мартин с недовольным видом уселся в машину.

– Всегда готов, – хмыкнул тот. – Себастьян, оно мне надо?…

– Тебе – нет, – не задумываясь, ответил Себастьян. – Но, поверь, проще тебе потратить несколько дней на это мероприятие, чем Алистеру подделывать ведомости. Вспомни, что я тебе говорил по этому поводу?

– Если есть возможность, лучше обойтись без вранья и подделок, – вздохнул Мартин. – Ладно, я понял. Я так… для порядка спросил.

– Я так и подумал, – усмехнулся Себастьян.

Поездка много времени не заняла, и вскоре Мартин уже мерил взглядом унылое здание интерната, из которого ему посчастливилось вырваться раньше всех однокашников. У дверей уже маячил фурнитур, готовый сопровождать вновь прибывшего. Мартин его помнил: вредный был тип, подобострастный и подлый, как, впрочем, и большинство фурнитуров в интернате. Если другие и имелись, Мартин их не встречал, а все, с кем ему доводилось сталкиваться, с преогромным удовольствием закладывали воспитанников начальству. И ладно бы имели с этого что-то, так нет ведь…

– Ну, я пошел, – сказал Мартин и принял вид обреченного на казнь.

– Удачи, – махнул рукой Себастьян, и через пару мгновений его машина скрылась за поворотом.

– Добро пожаловать! – изогнулся в поклоне фурнитур, когда Мартин подошел к дверям. – Позвольте донести ваши вещи…

– Руки – фу, – ответил Мартин, решительно отстраняя протянувшуюся к его сумке цепкую лапку. – Не надорвусь. Веди, Вергилий…

– Простите, господин, мое имя Энджи, – удивленно посмотрел на него фурнитур. Мартин только глаза закатил; впрочем, откуда фурнитуру было знать поэму древнего автора!

В интернате ровным счетом ничего не изменилось с тех пор, как Мартин побывал тут в последний раз. Те же унылые стены, ряды одинаковых дверей, камеры слежения в коридорах… Мартин внутренне передернулся и с тоской вспомнил деловую суету космопорта и свой патрульный катер.

Несколько встретившихся по пути воспитанников, ровесников Мартина, одинаково одетых и на первый взгляд неразличимых, окинули яркого чужака заинтересованными взглядами, но и только. «Любопытство им, похоже, все-таки ампутируют, – мрачно пошутил про себя Мартин. – Я вроде бы таким кислым не был… Хотя, если бы был, так и торчал бы здесь до самого выпуска, надо полагать».

Потратив минут десять на обустройство в отведенной ему комнате, Мартин обнаружил, что заняться ему катастрофически нечем. Проблема безделья перед ним обычно не стояла, но… Увы, на компьютерах в комнатах воспитанников не было предусмотрено свободного выхода в галактическую сеть, да что там, даже доступ в городскую информационную сеть был отрезан подчистую. Поняв, что даже с утренними новостями легальным способом ознакомиться не удастся, Мартин выглянул было в коридор, но, не обнаружив там ни единой живой души, вернулся к себе. Разобрал свои вещи, кое-что припрятал получше, скорее по привычке, чем из боязни обыска: что ему могло сделать интернатское начальство? Тем не менее, лишний раз светиться не стоило, поэтому Мартин тщательно прибрал свое имущество от посторонних глаз, завалился на кровать и принялся терпеливо ожидать начала экзаменов.

Ждать пришлось не так уж долго, вскоре все тот же угодливый фурнитур (при виде его физиономии Мартина так и подмывало прищемить фурнитура дверью или сделать еще какую-нибудь мелкую пакость) проводил Мартина в аудиторию, которая постепенно заполнялась серьезными и сосредоточенными молодыми Блонди.

Мартин, недолго думая, занял первое попавшееся свободное место и огляделся по сторонам. Знакомых лиц он не увидел, видимо, его не рискнули столкнуть нос к носу с той группой, где он когда-то учился; это, стало быть, другой поток. Наблюдение это само по себе никакой полезной информации не несло, но не сидеть же было, тупо глядя перед собой, как все остальные!

От нечего делать Мартин принялся разглядывать своего соседа справа, единственного, кто не отводил глаз с деланным равнодушием, встречаясь взглядом с Мартином. Они были одногодками, но поставь их рядом – и Мартин определенно оказался бы изрядно выше. Сложения его сосед был довольно-таки изящного, если не сказать хрупкого (хотя данное определение применительно к Блонди звучит, мягко говоря, странно) – тонкий, легкий в кости, а внешности – самой заурядной. Волосы потемнее, чем у Мартина, гладкая прическа, идеальный пробор… словом, этот парень мог бы показаться классическим пай-мальчиком, если бы не глаза – изжелта-серые, с глубоко запрятанной хитринкой на дне зрачка.

Мартину сразу показалось, что незнакомый Блонди двигается как-то скованно, а когда тот повернулся, он смог увидеть и причину этого: правая рука юноши от локтя до кончиков пальцев оказалась закована в пластиковую шину.

– Как это тебя угораздило? – не удержавшись, негромко спросил Мартин.

Сосед взглянул на него удивленно, но ответил в том же тоне:

– С лестницы упал.

– Высоко, похоже, падать пришлось, – хмыкнул Мартин.

– Невысоко, но неудачно, – охотно сообщил его собеседник. – Приземлился на ступеньки, и как раз на руку. И вот, пожалуйста, двойной перелом. Открытый, – добавил он зачем-то.

Мартин оставил свое мнение при себе, а заключалось оно в следующем: нормальные Блонди просто так с лестниц не падают, а если уж падают, то с куда меньшими для себя последствиями. Возможно, конечно, этот парень законченный неудачник, но даже и при таком раскладе… Мартин еще раз повнимательнее посмотрел на своего соседа. Н-да… с виду – тихоня тихоней, но в тихом омуте известно, кто водится! Вполне может статься, что однокашники этого достойного юношу недолюбливают, а отсюда и до падения с лестницы недалеко, если оно вообще было, конечно, это падение…

– Меня зовут Холтон Брэк, – сказал вдруг сосед.

– Мартин Янсон, – отозвался Мартин.

– Наслышан, – чуть прищурился Холтон, но не успел Мартин спросить, о чем именно тот наслышан, как вошел преподаватель, и пришлось почтить его вставанием.

Начался экзамен – объемный нудный тест, Мартин такие терпеть не мог. Однако деваться было некуда, и он вплотную занялся делом, краем глаза наблюдая за окружающими. Видно было, что к сдаче теста все относятся с большой ответственностью, стоило только посмотреть на нахмуренные лбы, сурово сжатые губы, и даже – у некоторых – натуральное отчаяние во взгляде. Ясное дело, по результатам экзаменационных тестов этого года будет определяться, кто получит после выпуска хорошую должность, может, даже в Эосе, а кто отправится служить в захолустье. Мартина эта проблема нисколько не волновала, поэтому он особенно не напрягался, будучи уверен, что при любом раскладе не сможет набрать баллов меньше нормы.

Впрочем, задания казались ему до неприличия простыми, поэтому Мартин закончил тест одним из первых. Рядом сосредоточенно подбирался к середине теста Холтон – ему было явно неудобно управляться с клавиатурой одной рукой, но сами задания затруднений, похоже, не вызывали. Почувствовав на себе взгляд Мартина, Холтон поднял голову и неожиданно подмигнул – похоже, настроение у него было превосходное. Мартин улыбнулся в ответ, поднялся и вышел: что толку сидеть, если уже закончил?

«Подумать только, еще больше недели этой скуки, – подумал он, фланируя по длинному коридору парой часов спустя – сидеть в комнате осточертело. – Даже поговорить не с кем. Не с этими же…»

Мартин неприязненно взглянул на идущих навстречу сверстников. За версту понятно: тот, что впереди – местная звезда, это видно и по надменности осанки, и по какому-то особенно наглому прищуру. Себастьян таких невесть почему именует «первый парень на деревне». А двое других – свита этого «первого парня», оруженосцы, так сказать. Типажи эти Мартин отлично знал, благо конфликтов с ними поимел предостаточно. Но ладно, то дело прошлое, а что этим-то троим от него понадобилось? Дорогу они перегораживали вполне недвусмысленно, и думать нечего было обойти колоритную троицу, не расталкивая их локтями.

Мартин остановился в нескольких шагах от «первого парня» и выжидательно уставился на него. Начинать беседу, какого бы рода она ни была, он вовсе не собирался.

– Господин Янсон? – вежливо осведомился предводитель. Был он холен, красив и высок, во всяком случае, выше Мартина ростом, как, впрочем, и его «оруженосцы». Мартин, однако, не сомневался, что при необходимости сумеет навалять всем троим: очень уж они сытенькие и гладенькие, в настоящих переделках явно никогда не бывали и кое-какие хитрые приемчики им никто не показывал.

– Так точно. – Мартин шутовски щелкнул каблуками и чуть склонил голову. Взглянул с вызовом: – С кем имею честь?

– Ларри Нейвен, – представился предводитель. Назвать своих «оруженосцев» он не потрудился, а Мартин спрашивать не стал. – Рад знакомству.

– Взаимно, – покривил душой Мартин и перешел в наступление: – Господин Нейвен, а не изволите ли вы освободить дорогу?

– Да, конечно, – словно только что заметил Нейвен расположение своих приятелей относительно Мартина. – Я лишь хотел кое-что вам… хм… сообщить.

– Вот как? – вскинул брови Мартин. – Что именно?

– Вы, господин Янсон, сегодня имели беседу с неким Холтоном Брэком, не так ли? – произнес Нейвен, чем изрядно Мартина удивил. Ему-то что за дело?

– Даже если и так? – не слишком дружелюбно ответил Мартин.

– Господин Янсон, я считаю своим долгом предупредить вас, – по-прежнему вежливо сказал Нейвен, – держитесь подальше от Холли Брэка.

– С чего бы вдруг? – резко спросил Мартин. Чего он не терпел – так это туманных предупреждений, сильно смахивающих на угрозы.

– Просто это не принято, – несколько натянуто улыбнулся Нейвен. – Поверьте, так будет лучше для вас же!

– Позвольте, я сам решу, что будет для меня лучше. – Мартин уставился Нейвену в глаза. – Или уж в таком случае извольте объяснить, чем вам так не угодил этот Брэк!

– Это совершенно излишне, – ответил Нейвен, как показалось Мартину, отчего-то нервно. – Вы здесь появились только сегодня, и вряд ли вникнете…

– В таком случае, позвольте пройти! – Мартин начал терять терпение.

– Обещайте, что не будете больше делать попыток общаться с Брэком, – потребовал Нейвен.

– Я не буду вам ничего обещать до тех пор, пока вы мне не объясните, в чем дело, – жестко повторил Мартин. – Но даже и в том случае я вряд ли дам столь опрометчивое обещание. Не знаю, господа, что вы не поделили с Брэком, но меня ваши разборки не касаются. – Он усмехнулся, с удовлетворением отметив, что оба «оруженосца» невольно подались назад. – А кстати, господа, это не вы ему руку-то сломали?

И, не дожидаясь, пока троица придет в себя после такого возмутительного предположения, Мартин решительно отодвинул с дороги Ларри Нейвена и проследовал в свою комнату. «Сумасшедший дом, а не интернат, – подумал он с досадой. – Развели тайны какие-то… Бойкот они этому Брэку объявили, что ли? Впрочем, мне-то какая разница?»

И Мартин начисто выкинул из головы эту невразумительную историю, сказав себе, что вмешиваться во внутренние разборки совершенно незнакомого коллектива не станет ни за что в жизни! С него своих забот хватает…

Правда, на следующий день, уже за завтраком, Мартин не отказал себе в удовольствии весьма дружелюбно поздороваться с помянутым Холтоном Брэком и жестом пригласить его устраиваться рядом. Перекосившиеся физиономии Нейвена и его приятелей выглядели просто восхитительно, и Мартин подумал, что, конечно, встревать в разборки он все-таки не станет, но немного подразнить Нейвена для поднятия настроения – просто сама Юпитер велела!