Текст книги "Созерцатель"

Автор книги: Игорь Адамацкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 72 страниц)

Дорога разворачивалась твердо и уверенно. Из леса доносились приглушенные расстоянием голоса птиц. Небо было чисто и ясно, как проза Лермонтова.

СТРАХ

Рождение человека вызвано его страхом остаться без продолжения, и рождение в самом человеке вселяет страх. Страх, внушенный рождением, принимает размеры социального недуга. В маленьком человеке – маленький страх, в большом – большой, в великом – великий. А сердце у всех одинаково – с кулак. В сердце каждого все занято страхом, нет чистого места, где бы маленький праведник мог приклонить голову, уставшую от непомерных мыслей. Начнешь думать – будет не до смеха, но если будешь думать долго и упорно, начнешь смеяться и не остановишься до самого ухода на чужбину, которая твоя прежде бывшая и последняя родина. Маленький страх маленького человека угрожает большому страху большого, и им не прийти к миру. Страх – тень души, и всюду следует за ней, как добровольный страж, везде, в какое бы странствие и в каком бы трансе душа не летела. Когда в самом сердце страха поселяется страх, их легко обмануть или обмануться, а зачем? Иногда страхи объединяются, вооружаются и идут убивать, чтобы победить себя. Страх порождает подозрительность и в свою очередь порождается страхом. Его сил хватает только на то, чтобы исчезнуть, но он не делает этого – зачем? Но наступает день перехода, человек умирает, а страх его вселяется в следующего и так бесконечно, пока небо и земля разделены. Страх неизбежен и непостижим, но говорить о нем – значит доверять его существованию. Но можно ли доверять тому, что само себя подозревает? Но, как ни странно, страх способен поднять внутреннюю глубину до высоты бездны. Форма страха – вещный мир души, и она, ослепленная страхом, бродит по дому, ощупывая все вокруг в поисках выхода, и не может найти, и все, чего касается неслышная рука души, отзывается тихим вздохом: страх... страх... страх... Когда страх получает всеобщее хождение, он становится валютой, за которую можно купить безопасность. Но когда является смех, тогда страх исчезает и вновь возвращается, едва смех умолкнет. Но среди всеобщего страха только смеющийся способен выжить, и будет он смеяться, пока не поглотит его страх всего окружающего.

СТАРЫЙ КИТАЕЦ

У каждого мальчика в детстве должен быть хороший знакомый или друг – индус, мексиканец, негр или инк. У меня был китаец с ласковым именем Хуай-Хуа. Он был сапожник, но вместо одной ноги носил деревяшку, напоминавшую внизу, на конце, черное свиное копытце, а наверху – под штанами и рубашкой – пристегнутое хитрыми черными ремнями.

Мы соседствовали. Мы жили на втором этаже в большой квартире с лепными потолками, огромными зеркалами и позолоченной мебелью, а сапожник жил в огромном полуподвале, где было полутемно и затхло и какие-то незаметные люди, которых я тут же забывал, потому что у меня был китаец. Моя нянька, рыжая Настя из-под Бежецка, часто вместо обязательной прогулки в Летнем саду оставляла меня у китайца, а сама убегала в кино с молодым пожарным, жившим во дворе во флигеле с девятью львиными головами. Настино кино продолжалось до вечера, когда она прибегала за мной в полуподвал, довольная, раскрасневшаяся, вела меня за руку через двор и просила ничего не говорить родителям. Но и без ее уговоров я бы не выдал китайца, которого мне запрещали. Потому что он был из страны, куда мне никогда не попасть, и рассказывал о чудесах и драконах, и учил складывать из бумаги кораблики, птиц, лягушек. И еще потому, что был непонятен и таинствен всем своим круглым темным мятым морщинистым лицом, широкой улыбкой с мелкими нехорошими зубами, как у ящерицы, и еще потому что для него из отцовского кабинета я таскал бритвенные лезвия и папиросные гильзы. Он был совсем другой, этот китаец, непохожий на отцовский мундир, пахнущий широкими кожаными ремнями, непохожий на руки матери, пахнущие лекарством, непохожий на Настю, пахнущую старым кислым пожаром.

Обычно он сидел на низкой прочной дубовой скамейке перед широким чурбаном с утопленной в него сапожной лапой и работал ножом, шилом, дратвой, молотком и деревянными гвоздиками. И рассказывал сказки о Бэйдзине, лучшем городе Поднебесной.

Мне он казался самым мудрым на свете, и однажды я сказал ему об этом. Он ощерил в улыбке неисчислимое множество мелких порченых зубов.

– Мудрость не оставляет следов, – сказал он, – поэтому ее ищут и не находят. И жизнь не оставляет следов. Поэтому нет жизни там, где есть мудрость, и мудрость не приходит туда, где селится жизнь.

Однажды за ним пришли три дракона в шинелях. В полуподвале все попряталось, кроме китайца и меня. Драконы вели себя так, будто меня и не было. Незаметно для себя я отполз в угол и смотрел на них. Драконы не произнесли ни слова, и мой китаец тоже, будто они заранее договорились молчать.

Уходя, он улыбнулся мне, а потом его деревяшка процокала по ступеням наверх и – мимо окон, соскальзывая на гладком булыжнике.

А потом я забыл его, но для меня он остался тем, кем остался, и лишь много позже он снова начал появляться на краю памяти, как будто я сидел в полуподвале за чурбаком и, выставив вперед деревяшку, смотрел, как он появляется в дверях и широко улыбается:

– Здаравствуй!

У меня щемит сердце, когда я вспоминаю его загадочную улыбку, когда смотрю внутренним беспощадным оком на свою судьбу – крошечный островок в море густой булькающей мерзости. Она полнится, растет, и скоро и места не останется даже для пятачка деревянной ноги.

– Хуай, где ты?

ПТИЦА ВОМИ

Когда я поведал приятелю о преследующих меня проблемах выбора, повергающих в отчаяние, он рассмеялся:

– Мне бы твои заботы! Если я не знаю, как поступить, я иду и спрашиваю птицу Воми.

И видя, что я молчу, приятель добавил:

– Птица Воми никогда не ошибается и дает правильный совет, независимо от размеров проблемы, будь то неоглобализм или выбор диеты на время великого поста.

Я согласился. Моя доверчивость ко всякой новизне превосходит любое разочарование. Разочарование преходяще, доверчивость вечна.

Хозяин птицы был, по-видимому, богатым сумасшедшим: все в его квартире – стены, полки и даже потолок – было занято часами разных эпох, стилей, конструкций, скоростей и так далее. И вся эта чудовищная коллекция тикала, скрипела, позванивала, но сам хозяин был глух – инкрустированный рожок висел на цепочке жилета.

Естественно, услуги птицы были платными – в прихожей на стене взывал к благодарности ящик с узкой прорезью для монет. Я кивнул. Люблю все, за что приходится платить. При этом ответственность лежит на другом. Бесплатны только образование и врачевание, потому что в результате не получаешь ничего, о чем стоило бы пожалеть.

Старик приставил рожок к своему волосатому уху, сунулся ко мне, и я проорал, что нуждаюсь в совете. Старик мелко закивал, и мы прошли в гостиную. Она тикала, скрипела, подмигивала и суетилась стрелками и маятниками. Посередине на массивной подставке стояла высокая и широкая клетка с птичьей мебелью – жердочками, сухими ветками, поилками, колокольчиками и яркими елочными шарами. Птица Воми напоминала герб Российской империи – размером с курицу и с двумя головами, которые терпеть друг друга не могли и отворачивались. Я оглянулся на хозяина.

– Понимаю, понимаю, – улыбнулся приятель, – интимный вопрос – интимный ответ, так сказать, тайна исповеди.

И он увел хозяина на кухню.

Воми говорила только левой головой, а правая, по-видимому, размышляла, потому что неожиданно и резко моргала, закатывала глаза и открывала клюв с узким розовым языком. Голос птицы был скрипучим, но рассуждения весьма основательны. Через полчаса я верил ей без тени сомнения.

Месяц спустя я был совсем спокоен и уверен в себе, прибавил в весе, по ночам спал крепко. Я настолько пристрастился к разговорам с птицей Воми, что, кажется, не мог и пары дней прожить без ее советов. Правда, это обходилось мне в кругленькую сумму, и пришлось найти дополнительную работу, но все окупалось уверенностью, без которой и камень не лежит на дороге.

Но все имеет свой конец, кроме того, что кончается иначе.

Когда в правительстве произошли значительные перемены, я узнал, что птицу Воми и ее хозяина истребовали в столицу. Теперь они тикают там со всеми своими хронометрами. Я-то сразу понял, в чем дело. Пусть кто-нибудь другой верит в новое мышление и конструктивные концепции. Я знаю, что за каждым замечательным проектом правительства кроется мудрый совет птицы Воми. Да продлятся ее дни.

1985–87

ПТИЦЕЛОВ

(глава из книги)

In rerum natura^[149]

Поначалу ничто не предвещало ничего хорошего. Всё так и началось. Как было. В школе, помню, стоял у нас зеленый одноместный корпус истребителя военного времени без плоскостей, и мы на нем отрабатывали первые детские навыки. Далее мой друг, превосходный пианист и авиатор, врезался в сопку в мурманских северах. А лет сорок семь тому назад в Мурманске зимой прямо на озеро аварийно сел пассажирский. Хвост отвалился. Одного пассажира выбросило в сторону. Когда подбежали к нему, он не шевелился. Однако оказался здоров, но мертвецки пьян, его приятели накачали еще в Ленинграде, и он не сразу сумел разобрать, что же стряслось. Затем бывали и другие события, и я стал бояться этих металлических птиц.

Но по морю пилить было бы муторно и заморочно, и обо всём, что возможно, я начал выяснять, как дела с авиацией. Меня успокоили, что с высоты десяти тысяч метров никто живым до места не добирается. Самые трогательные моменты – это взлет и посадка, но и они, в случае чего, неблагополучно завершаются в три секунды или чуть дольше, если повезет. Я позвонил своему приятелю, бывшему штурману, давно осевшему на земле, и он обещал, что воздушный эшелон будет чистым до самого Лондона.

Короче, мандраж начался сразу, как только жена привезла меня в аэропорт. Как мог, я пытался утешить ее полупеснями: «А я как курва с котелком по шпалам, по шпалам.... Не ходите, дети, в Англию гулять» Какие-то японские туристы высаживались из автобуса, подозрительно спокойные. Я всматривался в них, пытаясь что-то угадать или предвидеть. Тщетно. Они были, как всегда, непроницаемы и отводили от меня глаза. Неужели ничего не боятся? Или все-таки что-то подозревают?

Жена вспорхнула куда-то в сторону. Это вперевалку шествовал православный батюшка в рясе, незыблемый, как сама уверенность в себе и в Господнем провидении.

– Ну вот, – вернулась жена, – теперь ты можешь лететь спокойно. Батюшка благословил. Да не трясись ты. Всё будет хорошо. На всякий случай у тебя в кармане фляга с коньяком.

– На какой на всякий случай? – напрягся я. – Может, лучше прямо здесь в сторонке выпью и лететь никуда не надо?

– Не смеши, уже посадка начинается.

Запустили вовнутрь. Жена махала мне рукой. Как показалось, многозначительно. Я смотрел на нее, и слёзы придвигались к моим глазам – как будто прощался. А ведь я по-настоящему ей так и не сказал, как люблю ее. Милая. Ласковая. Нежная... Походил, приложился к фляжке, потом еще. Рейс задерживался. Наверное, не к добру, но все равно стало как-то уютно и безразлично. Хлебнул из фляжки. Льдинка страха под сердцем оттаивала и теплела. Главное, сначала взлететь, а там посмотрим. На рейс потянулись японцы, но в другую сторону. Может быть, даже в Японию. Почему нет? Там уже сакура цветет. У кого бы узнать? Подошел к стойке бармена:

– Сто водки, пожалуйста... Спасибо. Почему так дорого?

– В самолете дешевле... Или дороже. Не помню.

– Надо же? Вы не знаете, в Японии уже цветет сакура?

– Понятия не имею, – ухмыльнулся бармен, наглый мордоворот, – я не местный.

Я отошел к столику. Молодая женщина, открытая, добрая и тоже странно спокойная.

– Не возражаете? Спасибо.

Выпил рюмку. Потом отхлебнул из фляжки.

– Далеко?

– В Германию. К мужу и детям.

– Большие?

– Пять и семь.

– Славно. А меня жена провожала.

– Я видела.

– Вы не знаете, в Японии цветет сакура?

– Цветет.

– Славно. А бармен говорит, что он не местный.

– У некоторых это бывает, – улыбнулась она. Милая женщина и молодая. Даже нежная, если дети. Скорее всего, так и есть. По глазам видно.

Японцы незаметно растворились, как будто их вовсе никогда не было, но на смену говорливой гурьбой потянулись китайцы. Я прислушивался к их странному говору. Может быть, они летели в Шанхай или Дацзыбао.

Вернулся к стойке.

– Сто водки, пожалуйста. Спасибо. Вы не знаете, в Дацзыбао сейчас тепло?

– Там все время весна.

Вернулся к столику. Женщина засобиралась.

– Там же еще китайцы, – сказал я.

– Моя посадка крайняя слева.

– Чудненько. Удачи вам. Храни вас Господь.

– Благодарю. И вас тоже.

Она ушла. Стало «и скучно, и грустно, и некому руку подать в минуту душевной невзгоды... в себя ли заглянешь, там прошлого нет и следа, и радость, и муки, и всё так ничтожно»...

...Когда я проснулся, то был еще привязан. В кабине пилотов, кажется, никого никогда не было. Мало ли? Может, отлучились по надобности. Или прикорнули в общественном туалете. Но автопилот работал исправно. За окном ничего не происходило, совершенно ничего, ну никаких изменений, – сплошные ледяные торосы. Спросил проходящую стюардессу:

– Мы летим или стоим на месте?

– Вы слышите двигатели?

– Да, но за бортом ничего не меняется. Сплошные ледяные торосы.

– Все нормально, через полчаса будем над Лондоном.

– У вас есть что-нибудь выпить?

– Только водка. Фляга по двести пятьдесят. Флагман.

– Это меняет дело. Две, пожалуйста...

(продолжение следует)

АДАМАЦКИЙ

Игорь Алексеевич

27 января 1937 (Ленинград)

Родился в семье военного офицера артиллерии Красной Армии. После войны окончил среднюю школу в Пензе (1954). В 1955–56 учился в Библиотечном институте, посещал литературный кружок под руководством В. А. Мануйлова. Вместе с Б. Вайлем и другими студентами выпускал рукописный журнал «Ересь». Официальной реакцией на журнал стала статья М. Медведева «Смертяшкины» в газете «Вечерний Ленинград» (настоящая фамилия автора статьи Берман; впоследствии – один из соавторов статьи «Окололитературный трутень», с которой началась травля И. Бродского). Вошел в нелегальную организацию Р. Пименова, которая ставила целью демократизацию советского общества. Был отчислен из института. Работал грузчиком, токарем, плотником; после перерыва продолжил образование на филфаке ЛГУ (окончил в 1968). В 1970 проходил свидетелем по второму судебному процессу Р. Пименова; был отчислен из аспирантуры Института русской литературы (Пушкинский Дом).

Написал романы «И был вечер, и будет утро...» (1971), «Утешитель» (1983), повести «Бегство по кругу» (1961), «Натюрморт с женщиной» (1971), «Послесловие» (1971), «Право свободного полета» (1985), «Чердак» (1986), «Исход» (1986), «Сокращение» (1986), «Вирус Фрайберга» (1986) и др., цикл философских новелл «ПриТчуды» (1983–86), несколько киносценариев (в соавторстве с Е. Шмидтом), ряд публицистических статей. Его проза – соединение реальности и фантазии, бытовой конкретности и философии, иногда – сатира на официальную советскую идеологию. Герои его произведений, пытаясь определить свое место в обществе, вынуждены расставаться с романтическими иллюзиями; их силой часто становится ирония, которая, по словам автора, «противостоит нытью, истерике и достоевщине». Многие персонажи имеют реальных прототипов среди неофициальных литераторов и партийно-литературных функционеров.

С 1981 печатался в журнале «Часы», с 1985 – в журнале «Красный щедринец». Иногда подписывался псевдонимом Игорь Тамарцев. Был одним из инициаторов создания Клуба-81 и его первым выборным председателем. Помещал материалы в «Регулярных ведомостях» Клуба. В 1986 написал статью «Клуб: внутри и рядом», снабженную многочисленными документальными свидетельствами. Первая официальная публикация – рассказ «Каникулы в августе» – состоялась в сборнике «Круг» (1985).

В 1990-е – редактор журнала для детей «Баламут», сатирического журнала «Стебок», альманаха «Петербургские чтения».

(Самиздат Ленинграда. 1950-е – 1980-е. Литературная энциклопедия / Под общей редакцией Д. Северюхина. Авторы-составители: В. Долинин, Б. Иванов, Б. Останин, Д. Северюхин. — М.: Новое литературное обозрение, 2003. – 624 с., ил.)

notes

Примечания

1

(1 Тим. 6,7)

2

идиотский по исполнению и замыслу проект в Санкт-Петербурге

3

видный теоретик и практик марксизма-ленинизма конца XIX – нач. XX века

4

На этом часть рукописи обрывается (примеч. автора).

5

Выкидыш (фр.).

6

От яйца... от всадника к ослам (лат.)

7

Ослы удовлетворяются скудным кормом (лат.)

8

Не поддаваться уговорам (фр.)

9

Черта с два! (фр.)

10

Чукча, чуждый интригам (фр.)

11

Так говорил Достоевский (нем.)

12

Понять – значит уподобиться (фр.)

13

Душа сострадает телу (лат.)

14

да, в целом (ит.)

15

псевдоним (ит.)

16

это уж нет (ит.)

17

наркотик... допинг... наркотик (англ., ит.)

18

именем закона... вне закона (ит.)

19

католич. молитва к Богоматери (лат.)

20

неукротимость – твоя отличительная черта (ит.)

21

да ну? (ит.)

22

неужели? (ит.)

23

молва о его смерти не подтвердилась (нем.)

24

у меня болит живот (нем.)

25

ловкий парень (ит.)

26

попросту (ит.)

27

зд.: войдите (ит.)

28

это другое дело (ит.)

29

Народные песни. Воспевать подвиг, воспевать победу (ит.)

30

воздействуя на внешнюю природу и изменяя ее, он (человек) в это же время изменяет свою собственную природу. Он развивает дремлющие в ней силы и подчиняет игру этих сил своей власти (нем.)

31

история всех до сих пор существовавших обществ, точнее говоря, вся история, дошедшая до нас в письменных источниках, была историей борьбы классов (нем.)

32

противоречие в существе, в предмете, в определении (лат.)

33

большое спасибо (ит.)

34

такая приятная девочка (ит.)

35

не беда (ит.)

36

то, что я опоздал, крайне неприятно (нем.)

37

прямое действие (фр.)

38

ешьте, пейте (лат.)

39

на земле в мирное время (лат.)

40

как я вижу (лат.)

41

император правит миром (лат.)

42

любовь – это спасение (англ.)

43

день благодарения (лат.)

44

страшно вымолвить (лат.)

45

быть на виду (фр.)

46

психическое заражение (лат.)

47

на досуге (фр.)

48

в лохмотьях (англ.)

49

сладость (фр.)

50

полудурочка (фр.)

51

такая милая девочка (фр.)

52

ладно... уже рассказано (фр.)

53

душа – та же память (лат.)

54

Господи, уже смердит (лат.)

55

простая христианская душа (лат.)

56

они полюбят (англ., нем., исп., фр., лат.)

57

Да пребудут в вас Вера, Надежда, Любовь. Три добродетели, но величайшая из них Любовь (лат.)

58

молчаливый, мрачный (исп.)

59

голубая занавеска (исп.)

60

спешился (исп.)

61

Свобода, Санчо, есть один из самых драгоценных даров, какими небо наделило людей, с ней не могут сравниться никакие сокровища, заключенные в земле или сокрытые в море, ради свободы, как и ради чести, можно и должно рисковать жизнью, и, напротив, пленение – худшее из зол, которое может постигнуть человека (Сервантес)

62

Дьявол прячется за распятием. Не пройдет (исп.)

63

«Отче наш...» «Из глубины воззвах...» (лат. католич. молитвы)

64

все завершено (фр.)

65

ругательства (фр.)

66

болтать (фр.)

67

Возлюбленный (фр.)

68

я грущу (фр.)

69

от ада нет спасения (лат.)

70

хочешь быть любимым, люби (лат.)

71

в полную окружность (ит.)

72

мой маленький друг (нем.)

73

Радость, мира украшенье // Дочь родная небесам // Мы вступаем в упоеньи // О чудесная в твой храм. (нем. Шиллер. Ода к радости)

74

подшучивать (фр.)

75

Дым отечества сладок. Гомер (лат.)

76

Все творения живые // Радость средь природы пьют // Все и добрые и злые // По стезе ее идут (Шиллер)

77

искать три ноги у кошки (т.е. заниматься пустячным делом, исп.)

78

ничего из портфеля нельзя извлечь кроме того, что там есть (англ. поговорка)

79

после меня хоть потоп (фр.)

80

возбудитель, пустяк, мелочь (англ.)

81

ПАК – полный (генетический) анализ крови, позволяющий установить продолжительность жизни младенца и возможную причину смерти.

82

отец семейства (лат.)

83

архиерейский нос (деликатесное мясо), капельку вина (фр.)

84

чай (фр.)

85

в поте лица (фр.)

86

одним взглядом (фр.)

87

название системы тестирования (англ.)

88

идет дождь в моем сердце. (фр.)

89

А. А. Богданов, «Красная звезда», 1908 г.

90

в грязный сосуд что ни влей, оно прокиснет (лат. поговорка)

91

предисловие (фр.)

92

человек прямоходящий (лат.)

93

Замыслы ваши для нас яснее дня. Цицерон (лат.)

94

пропустить, уступить дорогу (фр.)

95

можно подумать, что... (фр.)

96

в поисках (фр.)

97

очарование лысины (фр.)

98

мимолетное увлечение (фр.)

99

председательствующий (фр.)

100

вот тебе и на! (фр.)

101

черт тебя дери (фр.)

102

беглец врассыпную (фр.)

103

хищная птица (фр.)

104

мастер высокого полета (фр.)

105

Секция? Сектор? Секта? (фр.)

106

прыщи (фр.)

107

начальник (фр.)

108

вот почему (фр.)

109

режиссер (фр.)

110

тюремный смотритель (фр.)

111

нищий (фр.)

112

беглец врассыпную (фр.)

113

странники (фр.)

114

начальник (фр.)

115

вот почему (фр.)

116

режиссер (фр.)

117

в поисках (фр.)

118

мудрец (фр.)

119

это наводит на размышление (фр.)

120

В царствование короля Казимира (польск.)

121

бегун (фр.)

122

зимой холодно в мансарде (фр.)

123

простофиля... обманщик (фр.)

124

чужой... всякий... все (фр.)

125

беглец (фр.)

126

квадратные круги на мягкой воде (фр.)

127

волк умирает в своей шкуре (фр.)

128

странники алфавита (фр.)

129

пустословие (фр.)

130

психлечебница (фр.)

131

перед лицом затруднительных обстоятельств покажи себя мужественным (лат., Гораций)

132

Надежду на далекое будущее ограничь коротким промежутком времени (лат., Гораций)

133

грязное ругательство (лат.)

134

Я – меня – мне... иметь какое-либо значение (лат.)

135

сожги, чему поклонялся (лат.)

136

поклонись тому, что сжигал (лат.)

137

божественная гуманитория (лат.)

138

человек дикий (лат.)

139

наоборот (лат.)

140

право же, клянусь (лат.)

141

площади, пещеры, театра, племени (лат.)

142

не виновен (лат.)

143

действие вытекает из бытия (лат.)

144

решающий аргумент (лат.)

145

подражателей рабское стадо (лат.)

146

то блаженное настроение, в котором бремя тайны, в котором тяжесть печали и усталости всего этого непонятного мира светлеет (англ.)

147

дамба (фр.)

148

броневик (фр.)

149

в природе вещей. (лат.)