Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Эльза Скарлетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 57 страниц)

Второе моё пробуждение было уже более тревожным. Сначала послышался громкий стук в дверь, а потом голоса, что-то требующие.

– Корин, просыпайся! – прошептала мне Мишель, быстро вскакивая. – Я проверю, что происходит, а ты будь тут и не выходи в гостиную. Присмотри за Лейяной, – попросила она, выходя через дверь спальни.

Я поднялся, сонно протерев глаза, обулся и стал прислушиваться к происходящему в соседней комнате. Громкий звук взрыва, а потом падения мебели и предметов напугал меня, и я подошел к колыбели, где девочка начала ворочаться, так же разбуженная громким звуком. Хорошо, что не плакала и не кричала от испуга. Дальше снова послышались громкие голоса и звуки боя. А через минуту в спальню забежала леди Эмили, встревоженная и перепуганная. Взяв дочь из кроватки, она обернула её в покрывало, вынула из шкафа тряпичную сумку и надела её мне через плечо, вручив ребёнка в руки.

– Корин, забери Лейяну и спрячься, прошу тебя, – обратилась она ко мне, присев.

Я же не понимал, куда здесь можно спрятаться? В комнате, кроме шкафов и кровати, больше ничего не было. Леди надела мне на палец кольцо с жёлтым камнем и приложила руку к стене, что с шорохом тут же разошлась кирпичами и открыла проход в потайной коридор.

– Кольцо открывает тайные переходы дворца, – пояснила быстро леди, подталкивая меня к проёму в стене. – Будь там, пока не убедишься, что всё закончилось и вы в безопасности. Не показывайся никому, кого не знаешь. И ни в коем случае не доверяй королеве Сесилии и её приближённым! В свёртке немного еды и всё необходимое для Лейяны.

Перед тем как шагнуть в проём, я обернулся:

– Что происходит? – задал я вопрос.

Леди Эмили замерла, и я подумал, что она не ответит на мой вопрос, но всё же ответ прозвучал:

– Во дворце переворот, Корин. Королева хочет сместить короля Флегонта и захватить власть. Лейяну и, особенно, тебя будут пытаться убить. В потайных переходах вы в безопасности. О них мало кто знает. Прошу тебя оберегать мою дочь и себя. Я на тебя надеюсь!

Напоследок она меня поцеловала в щёку и втолкнула в коридор. Стена за нами закрылась, но через неё я видел, как леди Хардин уходит, возвращаясь в гостиную.

Я какое-то время стоял, пялясь через стену в пустую комнату, будто ожидая, что вот-вот леди Эмили или моя мать появятся и скажут, что всё уже закончилось и тревога оказалась преувеличенной. Но никто не пришел, а девочка на руках заёрзала, напоминая о себе. Что делать с ребёнком, я не представлял. Не было у меня опыта общения с такими маленькими детьми. Лишь иногда, когда мы приезжали в гости к чете Хардин, видел, как моя мать или тётя Мишель, после разрешения леди Эмили, ухаживают за крохой.

Обреченно взглянув на младенца, поплотней закутал её в плед и создал себе светлячок, чтобы осветить тёмный коридор. Выбрав направление, осторожно пошёл вперед.

Потайной ход был весьма интересным. То, что здесь редко кто бывал, можно было судить по слою грязи и пыли на полу, висящей паутине на стенах. Зато понял, что здесь действительно безопасно, если исключить присутствие крыс, что вели себя порой довольно агрессивно и нагло. Но их легко было отпугнуть магией смерти, которой я обладал. Через время мне встретилась ещё одна прозрачная часть стены в комнату. От увиденного за ней пришел в ужас и понял, насколько леди Эмили не преувеличивала.

В гостевой лежали тела. Заместителя отца, командующего отделом наказаний, я узнал сразу. Кроме него убиты были его жена и двое сыновей, что были старше меня. Тела ещё двух стражников лежали ближе к двери. Комната была разгромлена, повсюду виднелись пятна крови и следы от заклинаний, попавших в стены и предметы интерьера, оставив за собой выжженные следы. Какие-то заклинания еще не потухли и продолжали тлеть, разрушая ковры, гобелены и мебель. Видимо, тут произошла стычка, в которой и погибли лорд Бериор и его семья, а так же двое инквизиторов. Людей было жаль, но предаваться отчаянию сейчас было бессмысленно, и я двинулся дальше.

Пройдя мимо ещё нескольких прозрачных проёмов, я убедился, что выходить сейчас нельзя и следует переждать некоторое время, пока во дворце всё не решится и стража не арестует всех бунтовщиков. Смотря через гобелен в одном из фойе, я застал сражающихся оборотней из стражи и отряд инквизиции. Понять, кто на чьей стороне, было невозможно, а значит, доверять страже или карателям было опасно.

В другой комнате через зеркало разглядел придворных из ведомства казначейства, которые, забаррикадировавшись изнутри, о чём-то спорили. Стало противно от того, что мужчины-маги не сражались, защищая своего короля, как положено вассалам и подданным, а прятались за дверями. Самому мне жутко хотелось передать кому-то девчонку и, взяв меч, показать технику владения оружием и магией. К своему возрасту я уже выучил с десяток боевых заклинаний и каждый день практиковался в оружейных спаррингах.

Но было нельзя. Я понимал, что леди Эмили говорила об опасности не просто так. И она возложила на меня ответственность, о которой я должен был помнить.

К этому времени я порядком устал ходить с ребёнком на руках и котомкой вещей. Пожалел, что недостаточно освоил заклинание левитации, пообещав себе натренировать его в ближайшем будущем до того уровня, чтоб тяжести не приходилось носить на себе.

Сейчас же нужно было найти укромный угол, в котором можно было оставить графскую дочь и отдохнуть самому. К тому же девчонка уже начала хныкать, выражая недовольство, и вовсю слюнявила пальцы, елозя ими во рту. Кажется, её снова пора было кормить. По наблюдениям за леди Эмили, тётей и матерью, я знал, что они делали это часто.

У женщин, когда они собирались вместе, при виде маленького ребёнка просыпался какой-то странный инстинкт гиперзаботы, воркования и сюсюкания. Они будто сражались между собой за право подержать, покормить, потискать младенца. Было бы за что соперничать!

Подходящее место нашёл через полчаса блужданий. Я вышел в широкий зал, в котором посередине стоял большой стол, а у стен была свалена старая мебель, частично накрытая простынями. Определив по очертаниям софу, сдёрнул с неё покрывало, оставшись довольным, что она была старой, но не сильно грязной. Облако поднявшейся пыли попало в нос, и мы с девочкой дружно чихнули.

Прежде всего уложил малышку на подстеленный на диване плед, в котором она была, и протёр ветошью низкий стол, придвинув его к софе ближе. Потом решил посмотреть, что в сумке.

Время близилось к завтраку, и хотелось есть. Развернув котомку графини, помимо хлеба, сыра и куска ветчины, завёрнутых в бумагу с наложенным на неё заклинанием от порчи, нашёл две фляги, пустую детскую бутылочку с насадкой для кормления, упаковку фруктового печенья, комплект детской одежды и несколько сменных пелёнок. От последнего скривился, вдруг осознав, что через пару часов, возможно, мне придётся впервые почувствовать себя нянькой со всеми вытекающими из этого последствиями. Радость приносил лишь тот факт, что исподнее было дорогим и заговорённым таким образом, что не требовало слишком частой смены. Вензель фабрики, выпускавшей такое, был вышит в углу.

Девчонка тем временем села и принялась хватать всё подряд, изучая необычные предметы и засовывая их по очереди в рот. Я знал, что ребёнок может заснуть, если его покормить, и очень надеялся на это, принявшись неумело готовить ей еду. В одной из фляжек оказалось что-то вроде детской жидкой молочной каши. Знаний разогреть еду в бутылке мне хватило. Правда, я малость перестарался, и пришлось ждать, пока каша остынет, наблюдая тем временем, как юная графиня, не найдя ничего интересного для себя в разложенном скарбе, сползла с дивана и, пытаясь держаться вертикально, пошла в сторону угла со старой мебелью.

Останавливать я её не стал. Хочет – пусть ходит, может, ездить на мне ей сегодня уже надоело, и она желает размяться. К тому же я испытывал какую-то озлобленность за то, что мне, герцогскому наследнику и будущему боевому магу, приходится нянчиться с графской дочерью и готовить ей еду. К таким поворотам судьбы жизнь меня не готовила.

Пока девчонка исследовала пыльное и грязное помещение, я отломил хлеб и вгрызся в ветчину, приступив к завтраку. Но поесть мне спокойно было не суждено, дойдя до намеченной цели, графиня оступилась и, покачнувшись, упала на свою пятую точку, стукнувшись лбом о ножку стола. Моментально зал огласился жалобным детским плачем. Отражаясь от пустых стен, звук усиливался так, что мне казалось, будто выла банши. Терпеть это было невозможно, и я, бросив провиант, пошёл поднимать и успокаивать её. Тем более несмотря на то, что тут мы были вроде как одни, плач могли услышать, и наше местонахождение обнаружить.

В моих руках девочка на удивление быстро успокоилась. Когда каша остыла до приемлемой температуры, я сунул насадку в рот ребёнка, и девчонка тут же ухватила ёмкость ручками, принявшись высасывать пищу.

К своему удивлению, обнаружил, что наблюдение за кормлением доставляет некое удовольствие, и даже испытал гордость за то, что смог во всём разобраться сам и справился с возложенной на меня ответственностью.

Когда Лейяна наелась и удовлетворённо улыбнулась мне, я всё же нашёл в себе силы обтереть её руки и лицо от пыли, а так же переодеть пелёнки и надеть платье, найденное в сумке. Пока ребёнок развлекал себя, теребя шуршащую бумажку от сыра, я закончил завтрак и завернул остатки обратно в котомку.

Хотелось сходить на разведку и посмотреть, что происходит во дворце. Но снова тащить на себе девчонку было утомительно. В потайных переходах вроде как было безопасно, и можно было ненадолго оставить её тут одну, при условии, что она либо заснёт, либо сделать что-то вроде загородки и оставить ребёнка в ней. Но ничего подходящего для загона рядом не было. Поэтому решил дождаться, пока она заснёт. Ночь была для нас беспокойной, и мне самому хотелось сейчас вздремнуть.

Улёгшись на софу и устроив графиню между своим телом и спинкой, я стал ждать. В итоге уснул прежде, чем она.

Когда проснулся, вокруг было тихо. Девочка спала рядом, повернувшись ко мне и засунув палец в рот. Встав потихоньку и подложив вместо себя сумку, я решил не терять времени и пойти на разведку, собираясь вернуться раньше, чем проснётся графиня. Судя по спокойному колыханию груди и мирному сопению, её сон был ещё глубок.

Дойдя до первой попавшейся «двери», обнаружил пустую комнату. Я уже успел подумать о том, что не плохо бы разжиться хоть каким-то оружием. Но комната принадлежала даме, и надеяться на что-либо подобное тут было нечего.

Во втором дверном проеме я увидел слуг в форменной одежде, связанных и сидящих на полу дружной толпой. Судя по всему, их не собирались убивать, а лишь заперли, чтобы обезопасить и разобраться, кто они: предатели или случайные участники событий. Это означало, что ведомство внутренней безопасности продолжает «зачистку» дворца. Теперь мне нужно было узнать, где отец, и на какой стадии вышло противостояние.

Проходя мимо выхода в один из залов для приёмов, я застал сражающихся, а дальше обнаружил комнату, где, кроме тел убитых, никого не было. Разжиться оружием можно было здесь. У двоих никакого боевого вооружения не наблюдалось. Хопеш[1] мертвого орка мне не подходил, он был слишком длинным и тяжёлым, поэтому я выбрал короткий меч стражника-гнома. Выйдя через тайный проход, переступая через тела, я забрал меч у мертвеца, едва вынув его из окоченевшей руки. И тут меня заметил проходящий мимо комнаты вампир. Судя по тому, какой хищный взгляд он приобрёл, увидев меня, ничего хорошего от него ждать не приходилось. Вампир моментально принял полутрансформацию и встал в угрожающую стойку, собираясь напасть.

Щит создал, подчиняясь рефлексам, и тут же в него ударилось тело, мгновенно кинувшееся на меня противника. Магическая защита не только удержала вампира, но и откинула его назад.

Направление моей магии к этому возрасту у меня уже было определено. Я происходил из королевской семьи потомственных тёмных магов, у которых преобладала некромантия. Её унаследовал и я, несмотря на то, что отец был проклятийником. Поэтому герцог Тенебрей направил моё обучение на изучение тактик военного искусства и боевой магии. В том числе настаивал, чтобы учителя учили не только защищаться, но и атаковать.

Вообще, у нас в королевстве был запрет на преподавание боевой магии детям не достигшим определенного возраста, но моему отцу – Главе внутренней безопасности – не отказывали. Поэтому боевые заклинания я знал, хоть их до этого и не приходилось применять по-настоящему. Сейчас знания пригодились.

В «эрозию тела» я вложил все силы, так как это было единственным некромантским заклинанием, которое я хорошо освоил, и которое могло остановить вампира.

Щит рухнул от натиска вампирской силы, и я зажмурился, ожидая смерти. Но шли секунды, а ничего плохого со мной не происходило. Открыв глаза, я увидел бесформенные гниющие останки перед собой, от которых фиолетовой дымкой уходили излишки моей силы. Моей магии хватило, чтобы развоплотить вампира. А тот, объятый жаждой крови и самонадеянностью, даже не поставил против меня – ребёнка – щит. Мне скорее повезло. Но я одержал победу и не погиб.

Испуганный нападением, крепко сжав меч в руках, я побежал обратно к тайному входу, перепрыгивая мёртвые тела. От страха сердце колотилось словно бешеное. Во дворце все ещё было опасно, и не стоило высовываться из тайных переходов. Я сильно рискнул, ослушавшись.

Когда я вернулся в зал, где оставил графскую наследницу, понял, что наше убежище обнаружили. Затаившись за углом, оценил ситуацию.

Двое мужчин-магов стояли в центре зала у стола, орк и тёмный эльф – у софы, на котором ворочалась просыпающаяся девочка. Видимо, про тайные переходы дворца знали и враги.

– Убить её? – спросил орк у одного из людей, направляя лезвие меча на малышку.

Мужчина, к которому обращался облаченный в латы воин, был мне знаком. Он состоял в свите королевы и был каким-то её родственником, толи дядей, то ли одним из двоюродных-троюродных братьев. У рода Форн было многочисленное семейство сильных магов.

«Родственник» подошел ближе к дивану и внимательно посмотрел на ребёнка.

– Надо же! Это дочь Нориса Хардин, – злобно усмехнувшись, сообщил он соратникам и взял ребёнка на руки. – Убить? А что?! И принести потом её труп папаше-артефактору!

– Не смей её трогать! – я не на шутку испугался, выскакивая из своего укрытия и направляя меч на представителя дома Форн.

Наверное, я снова поступил глупо, но мне доверили эту девочку, и я не мог допустить, чтобы её убили.

– А это уже интересней, – оскалился мне мужчина. – Выродок Тенебрея. Схватить его! – приказал он своим единомышленникам.

Огромный орк пошёл на меня, злобно рыча и скалясь. Я ударил заклинанием «воздушная алебарда». От страха мои атакующие заклинания выходили сильными, не то, что на тренировках. Орка отбросило, и я увидел, как его доспех рассекло пополам, а из раны брызнула кровь.

– Ах, ты ж гаденыш! – прокомментировал это родич королевы и приставил кинжал к спине сидящей на его руках графини, которая обернувшись корпусом, смотрела на меня большими голубыми глазами. – Шевельнёшься – я прирежу эту девчонку, – пригрозил он мне.

Ко мне подошел второй человек и приставил меч к горлу.

Маркиза динэ Эрвиля с той ночи я запомнил надолго. Именно он был ещё одним участником той четверки и единственным из них, кто выжил. Мне до сих пор не дает покоя его участие в дворцовом перевороте. Обвинения в соучастии с него были сняты из-за того, что он не применял боевой магии и никого не убил. Это подтвердил артефакт правды. Сам маркиз заявил, что к нему было применено внушение, и действовал он не по своей воле.

– Ригориз, посмотри, что там со Строшем, – приказал дроу Форн.

– Малец убил его, – сообщил тёмный эльф, осмотрев орка, и выдал своё заключение: – Хороший магический потенциал всё-таки, а Строш всегда плохо понимал, с кем имеет дело. Сам виноват…

– Убей его, – потребовал Форн у маркиза Эрвиля, кивнув на меня.

Я во второй раз за короткий период приготовился к смерти, посмотрев в глаза своему будущему убийце. В голове успела проскочить мысль «Наверное, умирать будет больно».

Меч коснулся основания шеи, и я ощутил давление. Кровь теплой струйкой засочилась по коже. Но на этом всё закончилось. Маркиз вдруг округлил глаза, и из его рта потекла тёмная густая кровь. Звякнул, падая на пол, его меч, а сам он опустился на колени и, завалившись вперед, упал на камни. Пока остальные соображали, что происходит, я поднял свой короткий гномий меч и резким движением снизу вверх вонзил его в живот Форну. Теперь глаза округлились и у него. Мужчина посмотрел вниз, будто не веря, что я посмел применить оружие. Красное пятно быстро начало проступать на одежде. Я же выхватил у пошатнувшегося придворного девочку, отступив назад.

Когда родственник королевы упал на камни, я увидел стоящую позади него графиню Хардин.

Выглядела женщина плохо. Бледная, шатающаяся, испачканная кровью и грязью, она опиралась рукой о стол, а второй зажимала рану на боку. Но это не могло остановить кровь, стекавшую по платью. Рана, видимо, была серьёзной, и графиня едва держалась на ногах.

Я кинулся на помощь, чтобы поддержать её, но не успел. Заклинание ударило ей в грудь. Дроу применил то же проклятие, что и я. И если у мощного орка, облаченного в латы, оно разрубило броню и рассекло грудь, то графиню в платье почти разрубило пополам от плеча до живота.

Время для меня замедлилось. И я успел заметить, как исказилось её лицо перед тем, как оборвалась жизнь. Взмах рук при падении тела и медленно растекающуюся по полу огромную лужу крови. Графиня упала на пол уже мёртвой. А я продолжал смотреть в её глаза, зрачки в которых застыли, глядя в пространство стеклянным взглядом.

Я стоял в оцепенении, не веря, что эта красивая, добрая женщина мертва. Но это было так. Жизнь леди Эмили закончилась у меня на глазах, и в этом сомневаться не приходилось. Возможно, она потратила последние крохи магии на то, чтобы дойти сюда и спасти нас.

Мне уже было всё равно, что произойдет с нами дальше. Слишком потрясло меня произошедшее. Я стоял, даже не в силах защищаться. У меня не осталось сил на приемлемое заклинание или щит, не было оружия. Противостоять боевому магу-дроу было почти безнадежным делом.

Я видел, что эльф готовится к следующей магической атаке, и прижал к себе ближе ребёнка. Но в очередной раз за сегодня мне повезло. Дроу, не успевшему доплести какое-то мудрёное заклинание, швырнуло в стену так, что просто размазало по ней, превратив в бесформенную лепёшку. «Таран богов», понял я и посмотрел на того, кто пришёл нам на помощь.

В проёме перехода стояли лорд Сорель и лорд Норис Хардин.

Из оцепенения меня вывел плач малютки, которая до этого вела себя на удивление тихо и только сейчас разрыдалась.

[1] Хопе́ш (кхопе́ш) – разновидность холодного оружия, применявшаяся в Древнем Египте. Хопеш имел внешнее сходство с серпом, с заточкой на выпуклой стороне клинка.

Глава 10

Дальнейшее я помнил уже хуже. Почему-то именно трагедию, развернувшуюся в потайной галерее, запомнил отчетливо. Смутными воспоминаниями отложилось то, как лорд Сорель обнимал мертвое тело леди Эмили, прижав к груди её голову. Эмоции, проскользнувшие на лице лорда Хардин. Радость и облегчение, когда я передал ему на руки дочь, и слёзы толи от счастья, толи от горя. Помнил, как лорд Норис выводил меня из тайного перехода, и встречу с отцом, что скупо улыбнулся мне и кивнул. Помнил, как лорд Тенебрей сообщил о том, что мать погибла, а тётя Мишель хоть и ранена, но жива. Лужи крови и множество тел во дворце, которые ещё не убрали, и приходилось постоянно переступать через них, чтобы покинуть королевский дворец. Всё это я помнил смутно. Но забыть леди Эмили и её самопожертвование не мог никогда.

До этого мне не приходилось убивать и быть на грани смерти. Та ночь стала для меня боевым крещением и запомнилась навсегда. А потом долго снилась в кошмарах, как и мёртвые глаза графини Хардин.

Познакомиться ближе с лордом Хардин после того мне так и не представился случай. После произошедшего король даровал ему титул герцога и отдал земли рода Форн. Погибшую леди Эмили хоронили позже моей матери, и на упокоении я не присутствовал. Король титуловал её посмертно, чего до этого не случалось.

Вскоре события забылись, сметённые ураганом жизни, учёбы, службы и личных проблем. И до встречи с Леей мне о королевском артефакторе, его жене и лорде Сореле вспоминать часто не приходилось.

…

– Да. Такое не забудешь, даже если сильно захочешь, – пробормотал Сорель.

Сейчас непобедимый тёмный маг виделся мне куда как уязвимей, чем раньше. Кто бы мог подумать, что в грозном воине тоже сидят сожаления, сомнения и печали. Видимо, он очень сильно любил сестру.

– Защити её! – услышал я не просьбу, а приказ. – Самой тьмой прошу: не допусти, чтоб с ней случилось нечто подобное, как с Эмили. Она все, что у меня от неё осталось. Ты был прав, когда говорил, что я не смогу быть с ней всё время рядом. У неё свой путь и жизнь. И она не допустит, чтоб я постоянно вмешивался. Другое дело, если она сама позволит кому-то стать её парой.

«Ага!» – догадался я, усмехнувшись, Лея «отбрила» опеку и беспокойство о ней дяди, снова отстаивая свою независимость. У неё была какая-то навязчивая идея эмансипации, из-за которой она заглушала даже собственные чувства и эмоции. Там, где любая другая девушка была бы рада сдаться, покориться и подчиниться мужчине, возложив ответственность решать проблемы и дать возможность себя защитить, Лея упорно сохраняла личную свободу. Или же дело всё-таки было в сташе? Знать бы, что за воспоминания он скрывал…

Вспоминать о том, что я нечаянно оказался виновником его разрушения в самый неудачный момент, было неприятно. Но от факта никуда не деться. Меня немного успокаивало то, что сейчас с Леей всё в порядке, и теперь она освобождена от ментального кокона. А значит, её чувства, эмоции и магия увеличатся в разы. Я улыбнулся от мысли о том, что упрямая герцогиня и так была весьма интригующей и неординарной особой, а что же ждет теперь?

В дверь робко постучали, и после разрешения вошла Элинэ. Сестра робко смотрела в пол. Судя по всему, смущалась она меня. Ведь мы так и не встретились ни разу, чтоб обсудить её предстоящий брак и вопросы наследства.

С маркизой Салер я особо эмоционально близок не был. Несколько раз в год мать на большие праздники устраивала приёмы и балы. На такие мероприятия съезжались вассалы и родственники, которые гостили в замке по несколько недель. Элинэ часто бывала у нас в гостях, но обычно в детских забавах и развлечениях участия не принимала. И большую часть времени проводила в библиотеке или в зимнем саду. Опекунов ей назначил ещё мой отец. После того как он погиб, я не стал ничего менять. Мои собственные проблемы на тот момент были куда существеннее, как мне казалось.

Да, я был виноват перед Элинэ за то, что не вмешался вовремя и не защитил. Но я искренне желал, чтоб она была счастлива.

– Лорд Сорель, вы дадите возможность поговорить несколько минут с сестрой наедине? – спросил я, вставая.

Сорель проводил маркизу до дивана и, кивнув, вышел, сообщив, что будет ждать нас в портальном зале.

Элинэ несколько изменилась с того времени, как мы виделись в последний раз. Она похудела и похорошела. Некогда полненькая девочка, любимым увлечением которой были книги и пирожные, стала совсем иной. Передо мной стояла весьма симпатичная молодая женщина с худым, бледным лицом, тёмно-шоколадными волосами и большими синими глазами.

Последний раз мы виделись восемь лет назад. Маркиза Салер приезжала в замок вместе с бароном Рей и просила моего отца разрешить ей учиться в университете боевой и прикладной магии Нокстора на факультете тёмного целительства. Отец тогда очень удивился, что аристократка хочет уехать в королевство вампиров и дроу, но не отказал. После этого я не интересовался делами троюродной кузины.

Через пять лет, когда барон Рей умер, пришло уведомление от леди Рей о том, что маркиза закончила обучение с отличием и вернулась домой. Вместе с этим она просила разрешить помолвку своей подопечной с её братом. Разрешения я не дал. На то время мой отец умер только полгода назад, и я боролся с собственной магией, пытаясь подчинить её. Мне было не до того. Через время я всё же вспомнил об Элинэ и решил, что куда лучшей партией для неё будет брак с моим другом герцогом Истедом. С Инголиром я это обсуждал. Эльф, которому было всё равно на то, кто будет считаться его женой, со мной согласился, так как должность главного инквизитора обязывала иметь семью, а спокойный и покладистый характер маркизы Салер его устраивал. Однако до договора о помолвке так дело и не дошло. Инголир всеми силами откладывал этот момент на «потом».

– Вы очень хорошо выглядите, леди Салер, – озвучил я свои наблюдения, следя за родственницей.

– Спасибо, лорд Тенебрей, – смутилась Элинэ, теребя в пальцах складки платья. – А вам бы не помешало залечить синяк и ссадины на лице.

Я всё время забывал о своем «великолепном» виде. Сам беспокойства не испытывал, но вдруг подумал, что и Лея меня видела таким. Вот почему она так разглядывала меня, пока её нес.

– Заживёт, – небрежно бросил в ответ.

– И всё же позвольте помочь, кузен, – попросила она, вставая.

Я сел обратно на диван и позволил целительнице прикоснуться к себе.

Её магия была тёмной, в отличие от большинства других лекарей, поэтому ощущалась приятнее и не жгла. От помощи лекарей я отказывался по той причине, что не хотел испытывать дискомфорт от жгучей противоположной силы. Лишь магию Тирела воспринимал не так болезненно, как у других светлых. Потому и выбрал его в качестве лекаря в свою команду.

Врачебные звания «целитель» и «лекарь» не были тождественны. Лекари – светлые маги, лечили в основном тело за счет собственного резерва сил и природной магии, целители – чаще имели темную искру и восстанавливали тело за счет исцеления ауры и магических каналов, лучше справляясь с ранениями, нанесёнными тёмной магией и проклятиями. Хоть учили лекарей и целителей вместе, но всё же методика работы у них была иной и сильно отличалась. К тому же у лекарей лучше получалось работать со светлыми магами, а целителям – с темными. Именно поэтому в госпитале гарнизона мне полностью излечить раны и ссадины не смогли. Но это могла и делала сейчас Элинэ.

– Знакомая сила, – пробормотала она, пока работала. – Вы, брат, повздорили с лордом Эштоном?

– Нас нельзя считать друзьями, – признал я в ответ. – Но отбросим формальности, у нас мало для этого времени. Ты знаешь, зачем мы отправляемся в Клаклертон?

Рука Элинэ, лежащая на моей щеке, дрогнула.

– Нет, но предполагаю, – услышал я ответ.

– Лорд Сорель поставил меня перед фактом вашей помолвки. Желаешь ли ты сама стать женой герцога Сореля?

Выполнив свою работу, маркиза села напротив. Я дотронулся до губы, отмечая, что ссадины больше не чувствую, а десна зажили. Элине оказалась сильным целителем. Жаль что зубы вырастить не может.

– Лорд Эштон трудный человек, но он покорил моё сердце. Я люблю его.

Таким простым словам я позавидовал. Элинэ сейчас испытывала некий страх, но нашла в себе мужество их произнести. Хотел бы я слышать их сейчас и всегда от другой. Вот точно так же: сказанные легко и уверенно, без подталкивания к этому.

– Чего ты боишься? – спросил я прямо. – Надеюсь, это не связано с лордом Сорелем?

– Нет, – ответила сестра. – Но я знаю, что вы планировали мою помолвку с другим мужчиной.

Маркиза Салер оставалась дипломатичной и осторожной, однако продолжала говорить уверенно.

– Планировал, – согласился я. – Но это теперь не важно. Почему ты не сообщила, что баронесса Рей притесняет тебя и оказывает давление?

Элинэ смутилась и покраснела.

– Я писала. Но, как понимаю, письма не доходили до вас. А когда узнала, что она со своим младшим братом хочет обесчестить меня, то у меня было слишком мало времени, чтобы спастись. Я решила действовать сама и скрыться в герцогстве Сорель инкогнито.

– Элинэ, ты должна была сообщить обо всех обстоятельствах. И могла это сделать после того, как сбежала, – заметил я.

– Да, – кивнула маркиза. – Однако жизнь повернулась иначе… Меня сразу после того, как я поступила на службу в гарнизон, отправили в пустошь.

Маркиза что-то не договаривала, но я не хотел на неё давить. Выяснять все подробности сейчас уже не имело смысла.

– Твой титул перейдёт твоим детям, Элинэ, – сообщил я. – Все земли возвращены, а баронесса Рей понесла наказание и больше не представляет для тебя опасности. Сейчас землями управляет проверенный человек.

– Спасибо, кузен, – склонила голову Элинэ. – Но ждать придётся долго, а я не собираюсь возвращаться. Я слышала, что вы нашли сына барона Рея. Барон единственный был добр ко мне после смерти родителей. Передайте титул его наследнику, как и полагается по закону.

– Вы хотите отказаться от наследства, леди Салер? – уточнил я.

– Лорд Корин, через несколько дней я выйду замуж за герцога Сореля. Как герцогиня Сорель, я обязана буду постоянно быть в Сарнгейте. Эштону не нужны ни мои земли, ни мой титул. И он не станет вникать в дела маркизата. Наш первый наследник получит титул отца. Так же у герцога имеется графство в герцогстве Хардин, соответственно, второй наследник унаследует их. Вы же понимаете, как малы шансы на то, что у нас появится ещё ребенок, который сможет наследовать и титул матери?

В словах Элинэ был смысл. По закону дети сначала наследовали имущество и титул отца и только потом матери. Именно поэтому женщинам титулы не давали. Если леди лишалась супруга, то её выдавали замуж за того, кто титула не имел. Таким образом поощряли безземельных аристократов и находили нового наместника. Земли без хозяина оставаться не могли, а женщины не могли полноценно ими управлять.

– Барон Рей ещё слишком мал, и времени ещё много... Если вы не поменяете решения до совершеннолетия Дамиана, то сами перепишете титул на него, – вынес я вердикт, вставая и подавая руку сестре. – Идёмте, кузина, нас ждёт герцог Сорель. Сегодня ночью я подпишу ваш договор на помолвку с герцогом и проведу обряд магического брака на родовом камне. Раз вы того желаете… Надеюсь, вы понимаете, что это будет для вас трудно.

Маркиза кивнула и поднялась.

Лорд Сорель ждал нас у портальных ворот. Окинув нас взглядом и убедившись, что Элинэ не огорчена, улыбнулся.

Клаклертон встретил нас тишиной и спокойствием. Отдав распоряжение разбудить управляющего и поверенного, а так же подать ранний завтрак, я повёл своих гостей для начала в малую столовую.