Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 57 страниц)
Колледж-институт бытовой магии Сармирана, что располагался в герцогстве Миллёр, выделялся прежде всего гоблинами. Именно они отличались от остальных своих сокурсников сплочённостью и организованностью.
В середине строя расположились адепты Института иллюзорной и ментальной магии из герцогства Клутвин. Лишь недавно там был открыт факультет боевой магии, потому в основном строй составляли «фокусники». Именно так презрительно называли магов, специализировавшихся на магии иллюзий.
В конце правого фланга стояли курсанты светлой академии Иллагера из герцогства моего друга Истеда, что специализировалась на обучении светлых магов. Не удивительно, что почти все курсанты из этого учебного заведения были именно светлыми эльфами.
Практически эльфийской была и военная академия Рхага из герцогства Ризгас. Только там обучались тёмные эльфы. Это была старейшая академия Риордании. В ней раньше традиционно обучались мои предки, обладающие тёмным источником магии: мой прадед, прапрадед, их братья, сёстры и все, кто был до них, вплоть до деда, отца и дяди. При отце короля Дерека, моем прадеде короле Энваре III, началось строительство академии в столице, а дед стал одним из первых её выпускников. И именно адепты нашей академии стояли в начале правого фланга, напротив адептов Сарнгейта.
– Ты линию не видишь, болван? – обратился капитан Тотор к одному из адептов Института иллюзорной магии.
Никакой линии на плацу не имелось, хотя на учебном полигоне должна была быть. Не приученные к военному построению менталисты и иллюзорники попросту не сориентировались. – Чему вы там учились в своем «цирке»? – так небрежно называли институт герцогства Клутвин между собой адепты других учебных заведений. – На водных и огненных пузырях дирижировать? Смотри, как первый стоит! И стройся под него… Да не глазей… зенки повылетают! А они в списках обмундирования не значатся! А значит что?.. Новых не выдадут!.. Учти!
Слова и комментарии лились будто потоком.
– Не понял! Это что? Носки вместе! Грудь вперёд! – и стек капитана звонкими ударами прошёлся по ногам и туловищу некоторых курсантов. – Чё сгорбился, как только поднятый труп? Не девок с мамкой в бордель выбирать пришёл. Тут армия! Тут я тебя «жарить» буду!
С противоположного ряда донеслись смешки, и капитан тут же обернулся, выискивая взглядом, кто посмел смеяться. Но адепты не выдали себя и даже подтянулись под этим строгим взором.
– Смирно! – прозвучала следующая команда от эльфа-инструктора левого фланга.
И тут же от капитана:
– Вольно! Ну кто?.. Кто так выполняет команду «смирно», болваны? А?.. Вы знаете, что такое «смирно»?
Ответом была абсолютная тишина.
– «Смирно» – это не так, как у вас! Это как у меня. Вот! – и капитан встал в позу «смирно», выпятив круглый живот вперёд.
Шеренги адептов были озадачены. Видимо, выступающее вперед внушительное брюхо никак не ассоциировался с бравым и подтянутым образом офицера, служащим истинным примером выполнения строевых команд. И лишь сарнгейтовцы сдержанно улыбались.
– Смирно! – прозвучала снова команда, и офицер снова пошёл вдоль шеренг, осматривая и ударяя стеком адептов. – Не понял! Это что?!
Капитан остановился у строя девушек Иллагера, а точнее около гномы, у которой имелась довольно объёмная грудь, выступающая вперёд, словнобушприт[1]у корабля. У расы гномов эта часть тела у женщин всегда была вполне выдающейся. Именно на неё во все глаза смотрел инструктор.
Девушка робко подняла взгляд и промолчала, не понимая, в чём провинилась.
– Шаг из строя! Я вас, курсант-женщина, спрашиваю! Это что?!!
– Грудь, – робко ответила адептка-практикантка, выходя вперёд. И зачем-то уточнила: – Моя, лорд-офицер.
– Понятно, что не моя! – прозвучало замечание. – Не по уставу. Убрать!
– Куда?! – гнома искренне удивилась и возмутилась.
– Вот ты! – посмотрел на следующую адептку-эльфийку капитан. – Шаг из строя!
Девушка поспешно сделала шаг вперёд.
– Это что? – стек указал в район её груди.
– Грудь, – ответила эльфийка с опаской, но громко.
– Вот! – обернувшись к гноме, назидательно сказал офицер. – У неё «этого» нет, и у тебя быть не должно! Становись в строй, курсанты!
Осмотр «болванов» продолжился.
– Самому бы «кое-что» убрать, – презрительно, но тихо сказал лейтенант «Дюны». – Довёл-таки до слёз, – услышал я его дальнейшее замечание.
– Причём обеих, – хмыкнул «мой» боцман.
Обе девушки действительно тихо роняли слёзы, судя по всему, по одной и той же причине. Из-за груди. И потому что у одной она «была», а у другой «не было».
А я стал пристальней следить за офицером, что совсем не по-мужски отнёсся к двум курсанткам. Поддержку капитан нашёл только в лице одного из инструкторов, присутствующих на плацу. К слову сказать, тоже женщины. Мне было не понятно, по какой причине капитана назначили инструктором-офицером для адептов, часть из которых была совсем без военной подготовки. Об этом я и задал вопрос своему эльфу-лейтенанту.
– Так он лучше всех готовит курсантов к практике по части теоретической подготовки, – пояснил Миторис. – За неделю добивается таких результатов, что другим о таком и не снится… Они его боятся и учат устав по ночам до зубного скрежета, забыв обо всём!
Капитан Тотор приближался к моей команде и адептам академии Изрегейта, продолжая критиковать и отчитывать всех нерасторопных.
Я переживал за Лею и не хотел, чтоб офицер её как-то обидел. Сама девушка была вполне спокойна. И я невольно улыбнулся, ощутив, как напряжение немного отпускает меня.
Несколько дней мне пришлось провести в столице, то инструктируя и корректируя работу Руэна, то дописывая дипломную по стихийной магии, то решая проблемы своего герцогства. За делами у меня было мало времени на всё остальное, а сегодня у меня так и не было тренировки с фельдмаршалом Сорелем. Из-за этого тёмная магия внутри бушевала, выжигала вены и выкручивала кости снова. К тому же во мне всё еще клокотала ревность от того, что у Леи обнаружился очередной «воздыхатель», который даже имел наглость предложить себя в статус жениха. Порадовало и не дало окончательно сорваться лишь то, что сама герцогиня совершенно не заинтересовалась им.
Мой взгляд тут же нашёл в шеренге орка, которого обнаружил на утренней тренировке Леи и Алигиэрин. Парень был, как для этой расы, симпатичным по общепринятым меркам. Как раз таким, с которыми и вступали в брак человеческие женщины: не сильно высокий, с развитыми мышцами и не таким суровым лицом, как у большинства его народа. Да и Лею точно бы не прельстило наличие ещё второй и третьей жены, которые должны были появиться. Многожёнство для орков считалось обязательным и нормальным явлением.
За неделю это был второй потенциальный жених, и это не добавляло мне стойкости. Но я пообещал себе держаться и не показывать настоящих эмоций. Мне нужно было отыграть свою роль до конца. Только как сохранять невозмутимость, видя всё это?
Внутренне я понимал, что сама Лея не виновата в том, что нравится окружающим. Видел, как на неё заглядываются, и понимал почему. Среди множества девушек и женщин она будто изнутри сияла какой-то особой красотой. А её доброта и желание непременно добиться справедливости во всём притягивали внимание ещё больше. Я видел, как на неё смотрели сегодня курсанты, когда она вызвалась помочь со снаряжением. Ведь она была не обязана, и всё же помогла незнакомым ей адептам. И снова привлекла к себе внимание. Даже эльфы смотрели не отрывая глаз, а они были известными снобами в отношении женской красоты.
Та же Алигиэрин, несмотря на свою изящность и правильность черт, не была столь привлекательна. В леди Триварин присутствовала внутренняя обида и желчь. Она не умела сочувствовать и помогать бескорыстно, не имела сострадания. Это портило внешнюю привлекательность и отталкивало. Не знаю, что нашёл в ней Элдрин, но леди Триварин не шла для меня ни в какое сравнение с Лейяной. Как и все остальные девушки. Если сравнивать этих двух аристократок, внимание парней притягивала не эльфийка, а Лея.
Однако я был вынужден признать, что моя возлюбленная поменялась. Внутри неё спряталась тоска и грусть. Затаилось какое-то решительное спокойствие, которое очень настораживало. Даже со сташем Лея была более открытой, чем сейчас. Она перестала быть порывистой, перестала вспыхивать искренней радостью. И за этим было больно наблюдать, ведь я чувствовал за собой вину. Мне хотелось бы верить, что это в большей части было результатом того, что вспомнила Лея. Потому что с тем, что было когда-то, ей смириться будет легче, чем простить меня.
Лишь бы она простила. Лишь бы поняла.
Капитан Тотор дошёл-таки до моей девушки и даже прошёл сначала мимо, но потом резко остановился и спиной сделал два шага назад, поравнявшись с ней. Я стиснул челюсти, когда во мне вспыхнула тьма и забурлила кровь.
– Эй! Капитан! – окликнул меня эльф. – Ты чего? Да не сделает он ей ничего…
Но я уже не слышал, наблюдая за происходящим.
– Хардин, – констатировал офицер. – Выросла! – И пошёл дальше.
Я выдохнул. Рядом хмыкнул боцман-орк.
– Я же говорил, – самодовольно сказал лейтенант.
– Равняйсь! Смирно! – прозвучал снова приказ, но уже не от капитана, а от каптенармуса Лоопа. – Равнение на пра-во!
На смотровую площадку вышли фельдмаршал Сорель, шокан, ректор Дригориэ и генерал Римус.
Все вытянулись, ожидая прохода главного командования, приложив кулак к груди. Поравнявшись с нами, герцог отдал мне честь, глядя в глаза, и стал рядом, отдав приказ:
– Вольно!
И дальше речь взял ректор, приветствуя адептов, направленных на практику, и объясняя общий порядок её прохождения.
По окончании речи три инструктора, присутствующих на полигоне и стоящих сейчас около адептов, разделили курсантов на две группы, а капитан Тотор объявил, что сейчас начинается испытание, быстро пояснив его суть. После чего последовала команда «Бегом!», и курсанты устремились на учебную трассу-полигон.
Испытание было приготовлено заранее и было не таким уж и сложным. Обычные канавы, брусья, барьеры, высокие канатные стенки, висячие мосты и другие препятствия, лишь слегка утяжелённые ловушками на внимательность. Главным осталось другое…
Самые сильные и ловкие тут же ринулись проходить трассу на опережение. Не спешили курсанты Сарнгейта. Мерис Дригориэ взялся руководить и быстро организовал адептов помогать тем, кто слабее физически. Это было ожидаемо. Эльф вырос здесь, а значит, видел и знал, что из себя представляет прохождение трассы.
В этом испытании важным было не то, кто быстрее придёт первым, а то, чтобы команда пришла в полном составе. В армии служили и маги без военной подготовки, и не маги совсем, соответственно, ценилась взаимопомощь. Эта проверка была затеяна лишь с целью узнать, насколько это понимают адепты и осознают ли свою обязанность помогать и защищать тех, кто слабее.
Да, боевики были основной атакующей силой, руководили умертвиями, шли в наступление, но за ними стояли и другие не менее важные части войск – войска поддержки и прикрытия. Не имеющие магии солдаты служили в экипажах на кораблях и перезаряжали артиллерию. Лекари, не имевшие хороших боевых навыков, вытаскивали раненных из гущи сражений и восполняли резерв тех, кто выложился на полную и кому грозило выгорание искры. И уж кому, как не им, нужно было понимать, как важны те, на кого они привыкли не обращать внимания, но кто являлся для них опорой и содействием.
Мою команду, как и команду академии Сарнгейта, не разделили, оставив в полном составе. И сейчас я внимательно следил за ними.
Стомиан должен был стать хорошим офицером. Маг такого уровня не мог остаться незамеченным. На него уже нацелился фельдмаршал Сорель, который, так же как и я, внимательно следил за всеми. Дракон сразу же сориентировался и начал отдавать приказы. Мощная фигура сильного стихийного мага внушала остальным доверие. В нём чувствовалась внутренняя сила, и слабейшие полагались на его защиту инстинктивно.
Элдрин, всегда весёлый и жизнерадостный, что-то говорил бытовикам и иллюзорникам, подгоняя их в нужную сторону. Отличный проклятийник и тёмный маг с врождённой магией иллюзий, невосприимчивостью к ядам и зельям.
Элдрин ещё «рос» как воин и боец, но у него были все задатки, чтобы стать кем-то выдающимся. Аристократ, не имеющий необходимости зарабатывать на жизнь, мог посвятить себя чему угодно: политике, искусству, спорту, науке, заняться финансами… И я был уверен, что бы ни выбрал дроу, он мог преуспеть во многом. Но сам Элдрин хотел пойти в военную сферу. Непонятное для меня желание, ибо в чём у него и был недостаток, так это в технике владения оружием и военной стратегии.
Элдрин сам пришёл ко мне когда-то и попросил помощи, а так же взять его в команду по магическим играм. Поначалу я посчитал это блажью младшего герцогского сынка. Зная семью герцога Ризгас и обоих его наследников, эта идея не вызывала у меня положительных эмоций, поэтому я сначала отказал проклятийнику. У него были возможности заняться техникой боя раньше, думаю, его отец подобрал бы ему достойных мастеров оружия, но отчего-то дроу решил, что это ему необходимо лишь на втором курсе, и решил «взяться за ум», обратившись именно ко мне. Проклятийник оказался на удивление настойчивым и целеустремленным. Он смог убедить меня, что совсем не такой, каким я его представлял. Теперь же я начал смотреть на дроу по-другому, неожиданно поняв, что он видит «нутро» окружающих гораздо глубже, чем кажется.
Тирел уникален был сам по себе. Бывший проклятийник, отличный зельевар и лекарь с уникальным чутьём крови. Его я выбрал в команду сам. Вампир был очень умным и талантливым в своей специализации. К тому же мне захотелось ему помочь когда-то. Я знал, насколько у него «натянутые» отношения в семье и с ульем, и взял его в команду осознанно, чтобы показать, что вампир со светлым источником магии способен на многое, вопреки мнению остальных. В команде он стал незаменим.
Даже если Тирела лишат статуса наследника клана, я собирался сделать его королевским лекарем или взять экспертом в отдел дознаний, а для этого ему тоже были необходимы магические игры. Сам вампир это понимал, хоть мы никогда не говорили с ним о таком развитии событий. Но Тирел всегда отличался проницательностью, основываясь на фактах больше, чем на чутье.
Сейчас вампир воспользовался своей природной магией – флёром, чтобы успокоить особо переживающих и боящихся испытания адептов. Всего один взгляд в глаза, и у девушек появляется больше уверенности в своих силах. К тому же лекари лекарям доверяют больше, чем остальным, и девчонки начали улыбаться, хотя минуту назад посматривали на вампира с опаской.
Лея находилась рядом с Тирелом. Они очень сдружились за последнее время и держались теперь всё время вместе.
Самая юная и новенькая участница моей команды. Хрупкая и невинная во всём и, не смотря на это, сильная, проницательная и умная. Как же хотелось оградить её от всего: политики, войны, трудностей и опасности. Лее не место в «мужских» играх, несмотря на то, что она здесь «своя». Её дядя думал так же, я это понял сразу. Именно поэтому он так не хотел, чтобы она отправлялась в составе экипажа к зоне боёв. Но, воспитывая стойкость и выдержку, рано или поздно вместе с ними появляется упрямство. А упрямство, помноженное на разочарование, сейчас преобразовалось в форму непримиримого непокорства. Её дяде просто не хватило сил и выдержки, чтобы настоять на своём. Я понял, что фельдмаршал её любит и не хочет ранить, отказывая в чём-то ещё больше.
Я понимал его. Сам бы не смог отказать. Поэтому сейчас задачей было не дать ей «вляпаться» в очередное приключение или неприятность. Сложная задача, при том, что мне нужно оставаться другом и скрывать свои замыслы до лучших времён.
Я тут же нащупал незамысловатый шнурок на руке, что дала мне Элинэ. Сестра решила помочь. Подарок был не только от неё. Инициатором, по её словам, был герцог Сорель. Что лично меня сильно удивило.
Шнурок был заговорённый и имел ментальные свойства, причём магией практически не фонил. Этот амулет, по словам кузины, ментальную защиту не нарушал, а обходил, когда сознание ослабевало. Сейчас амулет всё ещё настраивался на наши ауры, но совсем скоро начнёт работать как должен. С его помощью мы сможем видеть одни и те же сны.
Все наблюдавшие за прохождением трассы офицеры переместились к учебному полигону, где те, кто стартовал первыми, уже прошли половину трассы. Сейчас адепты-боевики пытались обогнать друг друга, сражаясь за первенство. И через восемь минут мичманы начали отмечать время финиширования, а выложившиеся курсанты падали от усталости на землю.
– Идиоты, – прозвучало рядом от моего лейтенанта, и я повернул к нему голову. – С точки зрения командной работы, – тут же уточнил эльф.
– Их так учили, – заметил я. – Потому они и воспринимают соревнование как личное испытание.
– Бросить практически весь резерв на пробежку по пересечённой местности? – фыркнул эльф.
– Вы когда сюда прибыли, были умнее? – задал я встречный вопрос.
Кстати, я был практически таким же. Когда впервые попал на практику к дяде Миарани, тоже пытался выделиться во всём и далеко не сразу понял, что на корабле главное – команда, а вся армада сражается сплочённо, страхуя друг друга. Так что удивляться поведению большей части курсантов не стоило.
Теперь мы наблюдали за тем, как остаток обеих команд пытался с различным успехом преодолеть полосу. Труднее всего приходилось бытовикам и лекарям. Как и в нашей академии, они не стремились улучшить свою боевую подготовку, и теперь страдали и вынуждали остальных втягивать их на стенки, поддерживать, помогая преодолевать горизонтальные брусья и канавы. Без посторонней помощи из-за них мы бы торчали тут больше часа. Теперь свою ошибку осознали, глядя на это, и пришедшие первыми. Они сидели и хмуро смотрели на эти страдания, не имея возможности вернуться на трассу, чтобы помочь отстающим. Отдуваться приходилось тем силовикам, кто вовремя сообразил, что зачёт примут по последнему участнику команды, пересекшему финишную полосу.
– И всё-таки в этом году они движутся быстрее, – заметил со вздохом капитан Тотор. У меня же появилось стойкое ощущение, что офицер разочарован.
– Что переживаешь, что некого будет на вахту ставить? – усмехнулся Сорель. – Хороший генерал всегда найдёт, за что похвалить и наказать…
Фельдмаршал прервался, и его взгляд переместился в сторону. К нам бегом приближался Риф Конвель в форме службы внутренней безопасности. Бежал оборотень быстро и явно торопился.
Остановившись перед всеми, он отдал честь, приветствуя офицеров, и вручил мне письмо.
– Курсант Объединённой королевской академии магии, Риф Конвель, – отчитался он перед остальными.
– Это который единственный не прибыл к месту практики вовремя? – задал тут же вопрос капитан Тотор.
– Виноват, – подтвердил Риф. – По распоряжению заместителя службы внутренней безопасности и его Величества был задержан для выполнения особого поручения.
Я развернул депешу, предоставляя Рифу самому оправдываться. Повод задержаться в столице у Конвеля действительно был. И мне срочно нужно было явиться во дворец. Но не одному.
– Ваше Сиятельство, нас с вами срочно желает видеть король, – сообщил герцогу Сорелю, передавая бумагу.
– Я уже понял, – кивнул герцог, читая написанное. И, развернувшись, первым пошёл к адмиралтейству.
– Курсант выполнял поручение во дворце и имеет весомые причины для опоздания на практику, – сказал я капитану Тотору. – А теперь извините, но меня ждут, – и последовал за фельдмаршалом Южного фронта.
[1] Бушприт – горизонтальный или наклонный брус, выступающий вперёд с носа судна.
Глава 25
Король ожидал нас в рабочем кабинете. Когда мы пришли, тут уже присутствовали Истед, лорд Сенье и мой временный заместитель, оборотень Руэн Конвель.
Все труды герцога Хардин, его дочери и моей тёти обернулись тем, что король превосходно себя чувствовал и пылал праведным гневом. «Пылал» практически в прямом смысле, не в силах удержать свою магию под контролем, и которая расходилась от него в виде клубов фиолетово-чёрного тумана. И будь тут не сильнейшие маги королевства, нам бы всем пришлось туго. Аура короля подавляла, а ведь он был не полностью здоров… Плохо было только Руэну. Но он справлялся и делал вид, что не испытывает особого дискомфорта.
– Вы занимаетесь все непонятно чем! Из-за этого происходят похищения, убийства и бардак! – начал нас распекать его Величество практически с порога, едва мы, как положено, поприветствовали короля.
Гнев дяди был немного преувеличен, но в этой ситуации оправдан. Нервничал монарх не просто так.
– Пока кое-кто из вас налаживает личную жизнь, – «камень» в мой и лорда Сореля огород. – Другие кутят и напиваются, – это про Истеда, от которого исходил конкретный такой перегар. – А третьи занимаются делами своих взрослых племянников, – и король многозначительно посмотрел на лорда Сенье. – Похищают члена королевской семьи!
О том, что это похищение, было ещё не совсем ясно.
– Ваше Величество, почему вы так решили? – задал я вопрос.
Мне показалось странным, что король сделал такой вывод, не имея пока на то оснований.
Рассерженный хлопок рукой по столу мог напугать кого угодно, но не нас. Бледнел с непривычки только Руэн. Стоящие тут в большинстве своём не впечатлились.
– А что это тогда такое? – прорычал дядюшка. – Я хочу знать, где Патрисия! Куда она исчезла и когда вернется! И об этом не должен узнать никто посторонний! Ни одна живая и мёртвая душа! Каково будет мнение других монархов о нашем королевстве и обо мне, если об этом станет известно? Я не хочу, чтоб кто-то считал, что можно просто так, безнаказанно похитить члена моей семьи! Её нужно вернуть как можно скорее! Всем всё ясно?
Ясно было всем. Король был отнюдь не мягким человеком, а пропажа дочери его сильно зацепила, и последствия от этого для каждого из нас могли быть неприятными. Опасения дяди я понимал. Это действительно был большой удар по репутации королевского рода и всего королевства в целом. Своих наследников он не сильно баловал, нежничать тоже не любил, но свою заботу как отец проявлял.
– Мне не ясно, при чём тут я? – флегматично спросил герцог Сорель. – Военного ведомства это не касается.
Король посмотрел на Сореля тяжёлым взглядом. Мне тоже пока было не понятно, почему вызвали фельдмаршала. Думал, у короля к Сорелю другие вопросы.
– Касается, – снова прошипел король. – Очень даже касается… Об этом вам поведает… вот этот оборотень. – И король указал на Руэна. Кажется, дядя не запомнил титул и имя моего заместителя. – Жду вас всех через два часа с отчётом о том, куда делась принцесса, и планом по её возвращению! А лучше, чтобы за эти два часа она нашлась и была во дворце…
На этом нам дали понять, что лучше идти, чтоб заняться делом и поскорей решить поставленную задачу. Однако когда я развернулся, дядя меня остановил, попросив задержаться.
– Корин, до тебя доходила новость об убийстве барона Фрилара в Итилиене? – спросил он, когда в кабинете никого не осталось.
Эту информацию я узнал недавно, а точнее утром из сводок.
О бароне знал не много, но достаточно чтобы делать собственные выводы. Этот аристократ был доверенным лицом гильдмастера графа Черуута, того тифлинга с которым я познакомил Лею в королевском театре и его хорошим знакомым, на которого мы оба возлагал большие надежды.
Барон имел несколько крупных мануфактур в Риордании, потому и состоял в гильдии фабрикантов, и был связан с графом Черуутом деловыми отношениями. Именно его тифлинг попросил разведать и выяснить, кто из иностранных аристократов стоит за преступлениями, происходящими в Риордании. Ведь все зацепки по делам с амулетами, открывающими разломы, и паразитами-демонами вели в сторону Итилиена. Буквально на днях тифлинг мне прислал письмо о том, что барон Фрилар, узнал нечто важное, о чём хотел мне сообщить лично по прибытии в Риорданию. Но передать информацию барон так никому и не успел.
Официальная причина смерти аристократа была дуэль. Потому никаких претензий Флегонт Фрель королю Итилиена в смерти подданного предъявить не мог. Дуэли между аристократами хоть и порицались, но были законны, и монархи не имели права в них вмешиваться. Решение вопросов между дворянами один-на-один было лучше, чем развертывание родовых войн военного, политического и экономического масштаба, негативно отражающихся на странах в целом. Так сказать, были меньшим из зол.
– Граф Дейнкур обратился ко мне и попросил разобраться в этом вопросе. Потому поручаю тебе лично выяснить, действительно ли родственник главы гильдии банкиров погиб на дуэли случайно.
Ну, теперь стала понятна причина, по которой этим делом король приказал заняться мне. Граф Дейнкур был гномом по расе и главой гильдии банкиров. Именно он являлся управляющим Королевского банка. Барон Фрилар принадлежал к младшей ветви его рода и вроде был женихом одной из дочерей гнома. О помолвке, которую в столице отмечали летом с большим размахом, писали все газеты. Я тут же вспомнил, что Ирга Дейнкур была весьма обеспеченной невестой, наследовавшей серебряные месторождения в герцогствах Фрель и Миллёр. Отказать банкиру король просто не мог, граф Дейнкур был одним из самых влиятельных гномов в королевстве.
Получив очередное поручение, я решил для начала узнать все обстоятельства произошедшего, поэтому поспешил догнать остальных. Истед любезно пригласил всех в свой кабинет для собрания, туда я и направился.
Следуя по коридорам ведомств, на пути мне встретился принц в сопровождении лорда дине Эрвиля. Неожиданная пара…
– Корин! – обрадовался братец, широким жестом раскрывая объятия, будто собираясь обнять. – А я хотел с тобой встретиться…
– Позже, – ответил я принцу. – У меня срочное дело, но я зайду, ваше Высочество.
– Буду ждать, брат, – обрадовался принц.
Кивнув, я поспешил дальше, сразу же задумавшись, что нужно маркизу от принца? Это беспокоило меня, и хотелось разобраться в мотивах и интригах хитрого аристократа.
Маг был весьма амбициозным и честолюбивым авантюристом. Эти черты характера толкали его на бурную деятельность и попытки занять пост советника короля. Когда-то ему уже удалось возвыситься и стать одним из доверенных лиц королевы Сесилии. Теперь он пытался манипулировать принцессой, подстрекая её к попытке занять престол. Учитывая, что Патрисия была девушкой, сделать это будет очень трудно, и рассчитывать править страной с её стороны вообще глупо. Именно поэтому её деятельность в гонке за власть выглядела несерьезно.
Но во время общения с маркизом, я понял, что у него есть какие-то слабые ментальные способности, так как внушать нужные мысли Арин-Канн умел весьма умело. Мне он напоминал паука, плетущего свои сети и манипулирующего окружающими, дёргая потом за свои ниточки. Многие «тёмные» делишки так или иначе были связаны с ним. Но, кроме подозрений, против него пока не было никаких существенных прямых доказательств причастности к каким-либо преступлениям, кроме интриг. Паук оставался «чист», как бы мы ни старались. Даже установленная слежка пока не давала никаких результатов. А ведь мы очень рассчитывали получить результат. Но то, что я сумел ощутить во время разговора с ним и Патрисией, подтверждало большую часть наших с Инголиром подозрений насчёт маркиза.
– Итак, – начал Истед, как только мы все сели, а эльф изолировал свой кабинет от постороннего вторжения и подслушивания. – Давайте начнём с фактов. Руэн, предоставляю это тебе.
Оборотень, весьма сосредоточенный и серьёзный, открыл папку с документами.
– Принцесса пропала из обители Светлых сестёр предположительно позавчера вечером, – начал он.
– Почему об этом сказали королю только сегодня утром? – тут же спросил ректор Сенье.
– Сёстры обнаружили это лишь вчера утром и сначала пытались найти её Высочество самостоятельно, решив, что она попросту спряталась где-то в цитадели. Принцесса не первый раз… гостила в обители. И по словам настоятельницы, не первый раз так делала, пытаясь избежать общественных работ. Сообщили они инквизиции о пропаже высокородной послушницы лишь после обеда…
– Дальше, – поторопил лорд Сенье.
– Прибывшие дознаватели до вечера обыскивали все помещения, проверяя версию настоятельницы. Это затянулось ещё из-за того, что сёстры до последнего не хотели пускать инквизиторов и дознавателей-мужчин в обитель. Решили проблему не сразу. Допуск был получен после того, как всех светлых сестёр собрали в трапезной на время обыска. Последней комнатой, в которой были найдены следы ауры её Высочества, была собственная келья. Накануне у неё так же были посетители…
– У неё были посетители? – удивился лорд Сорель. – Я думал, в обитель никого не пускают. Посещения послушниц ведь запрещены?
– Король слишком мягок к своей дочери, – ответил на это Истед. – Он уступил её слёзным мольбам и разрешил видеться с подругами… В основном с фрейлинами.
– Значит, с ней никого в момент исчезновения не было? – уточнил Сенье.
– Нет, – подтвердил Руэн. – После вечерней трапезы и молитвы сёстры расходились по кельям и до четырёх утра должны были оставаться в них. Принцессу вечером в её келью сопровождала настоятельница лично. Она же и обнаружила утром, что принцесса пропала. Сёстры встают рано, но у её Высочества были послабления в расписании. Настоятельница пришла в шесть.
– Следы проникновения обнаружены? – спросил ректор.
– Не обнаружены, – коротко ответил оборотень. – Окно весьма узкое. Отхожего места и слива для нечистот нет. Сестры живут весьма просто и по старинке, без бытовых артефактов, поэтому используют ночные вазы. Исчезнуть из кельи можно было лишь с помощью телепортационной магии высокого уровня. Обитель построена давно и из того же камня, что и форт ди Биер, с содержанием в стенах вкрапления руд, поглощающих магию. Так что использовать телепортацию в цитадели весьма затруднительно.
– Значит, это не похищение? – уточнил Сенье.
Ответа не последовало, да и он не требовался. Артефакты активировались теми, кто ими пользовался непосредственно. Принцесса сбежала сама.
– И кто же помог ей бежать? – задал вопрос Сорель.
– Так переживаете? – едко задал вопрос Истед, пребывающий в отвратительном настроении.
– Лишь хочу понять, почему в это впутали меня, – огрызнулся фельдмаршал.
– Помогла ей бежать леди Мейнира Сатале, но это мы обсудим позже… Вас, лорд Сорель, вызвали, потому что на слепках остаточной магии в келье её Высочества были обнаружены следы применения артефакта очень большой силы.
– И-и?.. – протянул вопросительно фельдмаршал.
– Артефакты телепортации такой силы редки, лорд Сорель, – принялся пояснять Руэн. Он, в отличие от остальных, единственный оставался спокойным. – Такие, которые могут преодолеть защиту как в цитадели, и частично оплавить руду в камне обители, вообще не каждый артефактор может сделать. То, что это не амулет, стало ясно сразу. Нам очень повезло, что инквизиторы оказались опытными и успели снять слепок. Ещё час, и флёр остаточной магии полностью бы рассеялся.
