Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 57 страниц)
Было ли мне это интересно? Нет. Наверное, нет… Уже нет.
– Не верь во всё это и не воспринимай серьёзно.
…
Утро настигло нас бурей. Настоящей, такой, что застилала всё вокруг, и дальше двух шагов впереди ничего не было видно. Но это не было причиной, освобождающей нас от сдачи нормативов.
Для начала предстоял теоретический зачёт. Элдрин выписался из госпиталя, несмотря на то, что его спина ещё не зажила. Но тёмный эльф держался и не показывал, что испытывает какие-либо неудобства.
Поблагодарив меня за исцеляющую мазь, он присоединился к остальным курсантам. Как только вывесили рейтинг, и адепты увидели свои результаты, нас разделили.
Не всех допустили к сдаче нормативов на офицерское звание. Всё зависело от того, на каком курсе обучался курсант, сколько баллов набрал за теорию и от его уровня силы, который был определён лекарской комиссией.
Таким образом, из ста курсантов в отбор попало меньше сорока.
Мне бояться теоретического экзамена не стоило, и сдала я его одной из лучших.
– Весьма хорошо, – услышала я рядом похвалу, когда разглядывала итоговый список.
Похвалить меня решил наш новый инструктор, лейтенант Герард. Я улыбнулась дракону.
– Спасибо за приятные слова. Но в этом нет ничего выдающегося… Странно не знать порядков и правил, прожив тут большую часть жизни.
– Вам предстоит бой с тремя противниками, – напомнил мне дракон. – Вы можете отказаться, герцогиня…
– Курсант, – ответила я. – Сейчас я просто курсант…
…
Все собрались у полигонов. Маги и артефакторы подготовили два больших поля для испытаний, и нас разделили на группы. Очерёдность уже была определена в рейтинговых списках, и первым на бой должен был выйти Стомиан. Именно он занял верхнюю строчку рейтинга и претендовал первым на звание лейтенанта.
Как я поняла, Стомиан уже имел звание сержанта, а полученные награды, похвальные грамоты и заслуги давали ему возможность перешагнуть сразу несколько ступеней армейской иерархии. Всего таких адептов было четверо, и, к моему большому удивлению, из академии столицы – двое. Вторым был Нагас, староста-орк стихийного факультета и мой бывший инструктор по боевой магии.
Том вышел на поле в обмундировании и с уже обнажённым мечом. Новую форму, подаренную нашей команде, мы надели все. Зачарованная ткань, крепкая, искусно выделанная броня, дополнительная защита от холода, жары, дождя делала её удобной и незаменимой сейчас. Курсантам разрешалось в бою использовать всё, что они считают необходимым для победы: усиливать тело магией, применять трансформацию, использовать зелья и амулеты, выбирать любое оружие. Главным правилом было победить всех своих противников. И поскольку в бою нужно было врагов убить, то артефакторы и иллюзионисты постарались создать как можно более качественные иллюзии. Поле не преобразовывалось, как во время тренировок, просто на нём появились воины-противники.
Перед Стомианом встали с десяток воинов, будто собранных из разных кланов и банд. Пешие и верховые, разных рас и уровня магии, с разнообразным оружием в руках.
Обычно на бой выставляли существ одной расы. Их техника боя и стратегия определялась по внешнему виду, ведь в каждом клане были свои традиции, а детей учили практически одинаково. Так, орки в своём большинстве были малограмотны, но весьма воинственны. Их детей редко отдавали учиться в учебные заведения, большая масса постигала военное искусство у старших в самом клане, практически с самого рождения. Редкое исключение составляли дети вождей и шаманов.
Точно так же у людей большая часть наёмников были выходцами из трущоб, где драться учились самостоятельно, следуя законам выживания. Наёмник-человек, не умеющий читать, был не менее опасным противником, чем опытный родовой гвардеец. Клановые и родовые воины изучали военное искусство и сражались в группах, наемники же чаще действовали в одиночку или малыми отрядами. И если воины никогда не шли на бой сами, то наемник продавал своё мастерство за монеты, зачастую с риском для собственной жизни.
Собрать и выставить воинов, владеющих разнообразным стилем сражения, оружием и техникой боя, значило усложнить курсанту задачу максимально. Тут нельзя было предсказать, как обернётся бой, и как они будут действовать вместе.
«К бою!» – прозвучала команда, и орда иллюзорных противников ринулась на дракона.
Первыми его настигли верховые. От копья первого всадника Стомиан уклонился, и оно воткнулось в землю рядом. От удара цепью второго отскочил, и тот пронёсся мимо. Третьего воина на ящере светлый маг убил копьём, которое выдернул из песка и метнул в него. Пронзённый насквозь всадник свалился с ящера, замертво рассыпавшись искрами. И только после этого его настигла основная масса пеших противников.
Про то, что Стомиан имел хорошую военную подготовку, я знала, но только теперь увидела, насколько. Мало кто даже из опытных солдат мог так сражаться. У него будто был дар предвидения, что могло появиться только при долгих и усердных тренировках.
Я сама не заметила той стрелы, что полетела в дракона, выпущенная кем-то из его противников, и поняла это только когда он, немного развернувшись корпусом, отбил её мечом. Раздался лязг металла, и оружие со свистом и треском дерева, воткнулось в балку заграждения, сместив траекторию полёта.
Отбив меч одного из нападающих, дракон тут же сделал обратное движение, пробивая остриём доспех на животе, и добил, вонзив меч в шею, когда тот упал на колени. Следующий меч Стомиан отбил в развороте и полоснул эльфа по груди. Третий противник напал на него с топором, но, занеся оружие для удара и промахнувшись, открылся, и дракон обезвредил его, перерубив мышцы на ноге. Следующая атака была парирована, и Том вырвал у атакующего меч, сбив его ударом кулака. Стоящего за ним дракон пронзил в грудь, швырнув меч противника, как копьё.
Боевые заклинания, выпущенные залпом по стихийному магу, были быстро блокированы щитом. Это не замедлило Стомиана, продолжавшего идти вперёд на своих врагов уверенной поступью.
Уже почти подойдя к сгруппировавшимся полукругом остаткам противников, Стомиан припал на колено, уходя от всадника, который успел развернуть лошадь и теперь скакал на него сзади. Выставив меч в бок, он перерубил ноги лошади, отчего она вместе с седоком полетела вперёд и завалила ещё нескольких противников.
Следующий наёмник в маске на лице напал на него с алебардой, прикрываясь щитом. Дракон резко уклонился вправо от стрелы, ударил эфесом по щиту, от чего нападавший пошатнулся, и в следующую секунду голова атакующего отлетела после неуловимого взмаха руки.
Наскок следующего противника Том просто блокировал, придержав его за руку, и вонзил меч в живот, вырывая его оружие, когда тот стал падать. Этот меч дракон использовал для боя со следующим нападающим. Длинным топором орк размахивал весьма уверенно. Взмах оружия… уклон дракона… звон металла, встретившегося в блоке, и два меча разом перерезают незащищённое горло орка.
Стомиан резко развернулся, уклонился от последней стрелы и на последок швырнул меч, будто нож, в последнего всадника, пронзив насквозь его доспехи и грудь. Лошадь проскакала мимо уже без своего седока.
Бой был окончен.
Сколько прошло времени с момента его начала? Минута? Пять? Время никто из нас не засекал, но всё произошло так быстро и стремительно, что мы только и успевали наблюдать за падающими, как трава на сенокосе, телами. И вот больше никого не осталось… Те воины, что не были убиты, были ранены настолько серьёзно, что продолжать бой не могли. Добивать их уже не имело смысла, как бы это сделали в настоящем сражении. Лечить врагов, держать в плену и кормить, было для любой армии ресурсозатратно и бессмысленно, поэтому так никто не поступал, и тяжело раненных просто добивали на поле. Этих добивать было не нужно, так как их образы исчезли, как только всем стало понятно, кто тут победил.
Стремительно, безоговорочно и без особого преимущества – так как использовать магию Стомиан практически не стал – дракон в этом бою показал все, на что был способен. Тот щит, что он выставил против атаки, едва ли можно было принять за серьёзную магию.
Толпа молчала какое-то время, а потом взорвалась аплодисментами и криками. Хлопала и я, восхищаясь другом и его мастерством.
– Да, после такого всё остальное будет казаться жалкой игрой в песочнице, – услышали мы замечание от стоящего поодаль коменданта. Гном, расслабленно облокотившись о стойку, курил свою трубку. – Но было интересно… Мне кажется, всё-таки он Римусу поддался тогда…
– Знаешь, как бы то ни было, золотые я тебе не верну. Парень хорош… К тому же дракон… Но опыт не пропьёшь… – ответил на это каптенармус.
Стомиан присоединился к нам, довольный и улыбающийся. Своё звание он подтвердил, как сделал это и следующий за ним Нагас. Его бой был не такой эффектный, как у Тома, и орку пришлось использовать боевую магию, но на результат это не повлияло.
Ещё двоим выпала честь сражаться, прежде чем на поле вышел Элдрин. Дроу предстояло защищать звание мичмана – помощника офицеров на корабле. Эта должность была почти предофицерской. Мичманы получали во время практики тот необходимый опыт службы на кораблях, который позже давал им возможность сдать экзамен на лейтенанта флота.
Наказание никак не повлияло на рейтинг дроу, и именно поэтому шансы у него были.
– Хех! Это же тот любитель тортов! – воскликнул кто-то и следом ободряюще выкрикнул: – Давай, остроухий!
Элдрин не признавался нам, как себя чувствует; расспросы его только злили, но от сражения он не отказался.
Против дроу было шестеро соперников. Не так много, как против Тома и Нагаса, но ему предлагали и не лейтенантскую должность, так что задание было легче.
Не было среди его противников и всадников, что существенно облегчало задачу. Зато тут был вампир, а это значило, что Элдрину нужно быть очень внимательным: против него – быстрота, неожиданность перемещений и сила высших древних существ. Вампира нужно было постоянно держать в поле зрения, иначе получить удар когтями в самый неожиданный момент ничего не стоило.
Элдрин вышел на поле, лениво надел на голову шлем, что полагался к амуниции, и крутанул глефу в руке. Оружие пропело, рассекая воздух, и металл ярко блеснул.
Полигон, окруженный артефактами защитного и иллюзорного поля, не давал буре проникнуть внутрь, потому наблюдателям всё было отлично видно.
– Твоя работа или отца? – задал мне вопрос комендант, подходя ближе.
– Моя, – вздохнула я в ответ.
Гном нахмурил брови и снова повернул голову к полигону.
– Не стоит об этом никому знать, – проворчал старый гном. – Прознают кому не следует, что ты стала делать оружие – на всё пойдут, чтобы получить такого артефактора. А оно всю душу и силу выпивает. Норис не зря отказывался от такой работы.
Совет я восприняла молча.
– К бою! – прозвучала команда, и противники Элдрина ринулись в атаку.
Дроу отбил кинувшегося на него вампира силовым полем из чистой магии и на время оглушил.
Затанцевала глефа в своём смертельном танце. Меч первого нападавшего эльф блокировал и крутящим движением выбил его из рук. Тут же, подавшись вперёд, пронзил ему остриём грудь. Потом резко отдёрнул руки назад и пронзил живот нападавшего сзади, что занёс над дроу алебарду, легко пробив защитную броню. Глефа Элдрина пронзала металл доспеха, как нож масло, забирая из своих противников жизненную силу.
Потеряв двух союзников сразу, бойцы поняли, что нужно действовать иначе, и в Элдрина полетели боевые заклинания: ледяные, огненные, скалы, вырастающие из земли, молнии… Тёмному магу пришлось выставлять щиты и уходить от атак. Делал он это по-эльфийски грациозно и быстро.
К этому моменту вампир пришёл в себя, и Элдрин, не заметив его, пропустил удар, от которого упал на землю, покатившись по ней, как мяч.
Один из предыдущих курсантов не смог победить своих противников, и звание мичмана теперь ему не светило, поэтому за Элдрина я начала переживать.
– Давай же, сахарок! – услышала я рядом шёпот Алигиэрин, которая, по-видимому, переживала не меньше меня, кусая губы и сжимая кулаки. – Соберись!
Элдрин, лёжа на спине и отбиваясь от вампира, навалившегося сверху и пытавшегося достать горло дроу, вдруг вспомнил, что он проклятийник, и в следующий момент проклятие, вспыхнув схемой, въелось в ауру высшего. Вампир мгновенно отпрянул и завертелся волчком, пытаясь сбросить с себя заклинание. А Элдрин поднялся и успел одним молниеносным движением запустить глефу в остальных атакующих, словно бумеранг, одновременно уходя от атаки заклинаний в кувырке.
Там, где он стоял, вздыбилась земля, и лиана выползла, ухватив темного эльфа в последний момент за ногу. Глефа в полёте раскрутилась и полетела дальше, не зацепив ни одного из противников эльфа. Выглядело это как очень большой промах. Воины-противники скептически усмехнулись, поняв, что дроу остался без оружия и скованным за ногу. Они решительно двинулись на него.
В это время глефа развернулась в полёте, вернулась, и сбила двоих воинов, развеяв их тела, словно пыль. У Элдрина осталось два противника.
Меч орка дроу блокировал кинжалом и, пройдясь по лезвию скользящим движением, вонзил его в шею.
Вампир смог наконец нейтрализовать проклятие и сшиб с ног дроу, снова навалившись сверху. Не знаю, как держался Ризгас. Мы все видели, что он находится на пределе сил и ему сейчас очень тяжело. Видимо, из-за свежих и толком не заживших ран на спине он пытался делать как можно меньше движений, и его перемещения были короткими и скованными. Но он всё же не сдавался.
Сражаться с вампиром ему было особенно трудно. Глефа лежала на земле, и до неё было добрых десять метров. Вампир наступал яростно, и не было никаких шансов как-то дотянуться до оружия.
Когда Элдрин вдруг не стал ставить щит на следующей атаке, и его отшвырнуло к самому краю поля, у меня замерло дыхание. Все уже решили, что всё кончено, когда вампир занёс руку с когтями для последнего удара. Но в следующую секунду он был развеян. Дроу добил его ударом кинжала из лучистого сплава в бок. Это и решило исход поединка, который вышел довольно тяжёлым и напряжённым.
– Я думал, ты это… проиграешь, – осторожно поделился мнением Риф, как только Ризгас, грязный, тяжело дышащий и слегка шатающийся от усталости, присоединился к нам, стягивая с себя шлем.
– Я тоже, – признался парень.
– Может, в госпиталь? – предложил Тирел.
– Нет. Останусь, пока Лея и Эрин не закончат бой. Девчонки, вы же знаете, что я вас не брошу? Да как вы справитесь без моей поддержки? – и Элдрин обнял нас за плечи, став посередине и тесно притянув к себе так, что дышать стало трудно. Несмотря на то, что он сам едва держался на ногах, всеми силами пытался этого не показывать.
Следующий курсант (не из нашей академии) тоже удачно защитился на мичмана, и наступила моя очередь.
То, что у меня не было никакого желания выходить на поле, и я ужасно боялась, никак описать было нельзя. Ещё совсем недавно я бы наотрез отказалась от контактного боя. А когда на поле возникло три орка, то вспомнила, что на осеннем отборе до ужаса боялась столкновения с одним только Уквеа.
Как объяснить то, что против меня были как на подбор все орки, по сравнению с которыми я была как болонка против горных волков, не знала. И в моей голове этот факт до конца уложиться не мог. Ирония судьбы? Подстава от дяди? Чей-то злой умысел?
Но деваться было некуда…
«Могло быть и хуже!» – тут же вмешалось собственное подсознание и подкинуло воспоминания боя Элдрина. Если бы у него не оказалось кинжала из весьма дорогого сплава, он бы проиграл. И ладно бы был один на один с вампиром, но, кроме него, были и другие противники, которых, несмотря ни на что, он смог одолеть.
«Проиграешь – пойдёшь умолять Тенебрея, чтобы он уговорил твоего дядюшку всё же разрешить тебе отправиться в пустыню и к гробницам, – продолжало язвительно внутреннее «я» подкидывать варианты событий. – Интересно, что он за это захочет?»
И разыгравшееся от стресса сознание подкинуло мне мой собственный жалкий образ в светлом подвенечном платье с букетом ромашек в руках и опущенным от стыда из-под фаты взглядом. – Или признаешься в своей неправоте и несостоятельности фельдмаршалу? Дядя точно запрёт тебя до конца года в замке или имении. Какой позор!»
Нет, унижаться ни перед кем я не хочу!
Тяжко вздохнув, вздёрнув вверх подбородок, я надела шлем, подобрала свой шест, поправила колчан со стрелами и луком за плечом и, волоча за собой своё длинное оружие, медленно пошла на середину поля.
Меня пытались поддержать друзья и другие курсанты, говоря что-то ободряющее с разных сторон. Но их голоса сливались в единый, ничего не значащий гул. Единственное, что я вычленила из всего этого, были последние слова Алигиэрин: «Ты знаешь, что делать…»
Публика сначала зароптала, когда поняла, кто будет сражаться (несоответствие сил и габаритов всем бросалось в глаза), а потом послышались смешки, вызванные моим обречённым и унылым шествием по полигону.
Но отчаиваться я не собиралась. Сам дядя меня бы выпорол, если бы я сразу сказала, что сдаюсь. В таких случаях он говорил: «Всегда есть шанс загонять противника до смерти, заставив его бегать за тобой по всему полю сражения, Лея. Для этого надо лишь иметь хорошие физические данные и уметь прыгать через препятствия и трупы». Именно с этими словами он швырялся в меня боевыми заклинаниями и проклятиями на пробежке перед очередной тренировкой.
Шепотки, выкрики и ироничные слова поддержки раздражали. Я активировала отцовские серёжки и отрешилась от всего в мелодии, с довольно заводным и энергичным вступлением, что как раз подходило случаю. Как говорят: «Если помирать… то только с музыкой».
Опустив шест на землю перед собой, я усилила потоки магии в теле и вытянула лук, став в позу для стрельбы.
«К бою!» – прозвучал призыв к началу сражения, и силовое поле вокруг полигона завибрировало.
Глава 39
Все три орка по команде ломанулись ко мне. Я даже на долю секунды засмотрелась на их стремительное наступление. Мне представилась саванна и мчащийся табун бронированных носорогов: красиво, мощно… сокрушительно. Даже показалось, что земля затряслась от их топота, а воздух – от громогласного боевого клича.
Но реальность быстро вернулась ко мне, а в голове замигал сигнал опасности. Стоять без дела – значит упускать и без того небольшой шанс вывести из боя хоть кого-то из них, пока противники до меня не добрались и банально не затоптали.
Орки магию использовали редко, даже если обладали ею, предпочитая сражаться врукопашную или мечом. Большой магический потенциал был у единиц – шаманов. На полуобнаженных телах этих орков, едва прикрытых кожаными доспехами, отсутствовали характерные для колдунов руны. И если меня не атаковали магией сразу, то понятно, что эти индивидуумы будут давить меня лишь грубой силой и оружием.
Чтобы вынуть стрелу, натянуть тетиву и выстрелить, мне понадобилось две секунды. Тетива глухо тренькнула, и снаряд с красным наконечником полетел к цели. Средний орк поймал её щитом. Однако наконечник моей стрелы был необычным, и как только он соприкоснулся с укрепленным магией деревом, двух наступающих отшвырнуло взрывной волной назад. Повезло не попасть под снаряд только одному. Его я и приложила заклинанием, когда он оказался в двух метрах от меня.
Моих увеличившихся сил хватило, чтобы сотворить заклинание мгновенно, и воин будто врезался в невидимое препятствие. Конечно, такое заклинание его не убило, но он был вынужден остановиться, и потерял ориентацию. Мне оставалось ударить с разворота его ногой в район пупка (одна из болевых точек, удар по которой был отточен на Грантыре) и, когда он согнулся, добить вонзив кинжал в грудь. Распавшееся на частицы тело послужило мне доказательством того, что я всё-таки справилась с одним из противников.
Пока шло моё маленькое сражение, оба оставшихся воина успели прийти в себя и теперь снова слаженно шли в наступление. Нож остался в моей руке, и, поднявшись с колена, я метнула его в одного из атакующих. Кинжал застрял в щите, выставленном в блоке, и орк грозно зарычал. Однако сейчас большую опасность для меня представлял его напарник, который приблизился ко мне и замахнулся мечом. Я уклонилась в сторону от удара и успела отскочить назад от следующего. Подбросив шест носком ботинка, я поймала его и парировала ещё одну атаку. Затем, крутанув меч орка в его руках шестом, резким движением выбила его и наконечником ударила противника в грудь.
Я делала свой шест по примеру стрел. Теперь усиленные металлом наконечники представляли собой артефакты, а в середине шеста я вделала амулеты содержащие заклинания стихийной магии. Дерево было плохим проводником для магии, но выжженные и выгравированные руны передавали эти заклинания в наконечники.
Хоть времени на создание артефактов для шеста у меня было не много, я сильно заморочилась. Но теперь не нужно было генерировать разные заклинания, так как схемы уже хранились в матрицах. Это экономило мне время, а усилители увеличивали силу ударов.
Орк, поражённый прямо в грудь, застыл скованный льдом, как статуя.
Пока я расправлялась со вторым противником, абсолютно потеряла из вида третьего орка, за что очень быстро поплатилась.
Вот ей боги, не было в той песне, что выпала мне случайным образом в начале боя и до сих пор игравшая в моей голове, более подходящего момента для того драматичного проигрыша, что зазвучал в этот момент и во время которого я едва не получила фатальный для этого сражения удар мечом. И если бы не оледеневший воин и доля везения, я бы уже была признана проигравшей. Нет, никто бы не позволил нанести мне смертельный удар, но вспыхнувший оранжевым светом периметр означал, что я едва не оказалась на волосок от поражения.
Краем глаза, в последний момент, я увидела движение меча в свою сторону и отпрянула, понимая, что этого недостаточно, чтобы избежать удара и ранения. У меня не было времени подумать, что замедлило и сместило руку орка,. Я успела отскочить в последний момент, и меч по касательной прошелся по кожаному нагруднику моего доспеха, оставляя длинную царапину, и высекая из глыбы скованного льдом орка фонтан осколков. От резкого движения я потеряла ориентацию и полетела спиной на землю. Всё, что успела, – это скользнуть в тень, понимая, что пока я буду приходить в себя, валяясь на песке, меня попросту добьют.
Приземлилась я в тёмно-серое «нечто», смутно напоминающее раскисшую землю по консистенции и серо-туманную дымку на вид, которая принялась меня медленно засасывать в свои глубины. Я приложила немало усилий, чтобы освободить руки из марева и потом подняться. Пока что у меня было достаточно сил, чтобы сопротивляться липкому серому туману, норовившему затянуть меня в свою трясину всё глубже. Изнанка сегодня была весьма агрессивна, и нужно было поскорее выбраться из неё. Моё внутреннее чутьё так и вопило о том, что я попала в ещё большую опасность, чем меня ждала на поле. Да, в тени никогда не было безопасно, и изнанка всегда пыталась «выпить» мои силы, но никогда не делала это так материально и жутко.
Кое-как нащупав и вытянув свой шест из недр непонятной трясины, отвоевав у тумана лук, что оставлять здесь было жалко, я вынырнула из тени в реальность в нескольких шагах от того места, где упала.
– Агхр-р! – прорычал орк, увидев моё появление, и ринулся на меня, готовясь нанести сокрушительный удар.
Меч я блокировала серединой шеста. Влив в руки магию, откинула противника и с разворота ударила ногой. Меня так напугало произошедшее в тени, что я, кажется, перестаралась с силой атакий и так сильно приложила противника, что меч выпал из его рук. Шумно выдохнув от удара, он согнулся. Это был мой шанс. Орк во льду уже начал разрушать свои оковы, и если я не потороплюсь, то упущу возможность, вопреки всему, победить.
Музыка в моих ушах, что после драматического пика сошла на «нет», начала снова набирать интенсивность и зазвучала торжественно.
«Мне прямо повезло с мелодией», – мелькнула ироничная мысль. Но, тем не менее, это придало какого-то особенного воодушевления, и второй раз я ударила ещё сильней, краем шеста прямо в подбородок орка, на этот раз активируя амулет «каменного кулака».
Орк запрокинул голову и полетел, откинутый назад, будто мяч от клюшки в крикете[1]. Пролетев по траектории обратной параболы, он упал на спину. Прикончила я его стрелой, спокойно подойдя к потерявшему ориентацию и оглушённому противнику, и воткнув её в грудь. Второй условный противник распался и растаял в воздухе.
Остался лишь один противник, и, поднявшись с колена, я с уверенной решительностью направилась к всё ещё не освободившемуся от оков ледяного заклинания последнему бойцу. Я не торопилась, уверенная теперь в своих силах.
Элдрин всегда говорил, что магия даётся не всем и не случайно, что её получают лишь те, кто силён духом и способен брать на себя ответственность за других, что мы, – аристократы, наследующие магию своих «божественных» предков, – способны на такое, что сами о себе не осознаём до конца.
Все таки, мне в противники поставили орков не просто так, как и Элдрину не просто так достался вампир. Этот бой должен был показать нам, что мы выше своих страхов и способны справиться с любым противником, а лично мне – что я готова к настоящему бою, если смогу их одолеть здесь и сейчас.
Орк всё ещё оставался для меня опасен, несмотря на то, что одна его нога оставалась скованна льдом. От взмаха мечом я увернулась, второй блокировала и, развернувшись, намеренно оказалась позади своего противника, ибо какое-то непонятное предчувствие, овладевшее моим сознанием, чётко помогло спроецировать дальнейший ход событий и представить, что мне нужно делать.
Орк вырвал ногу из ледяной глыбы и сделал шаг по инерции вперёд. Я воспользовалась этим моментом и, запрыгнув на его широкую, мощную спину, нанесла один из тех ударов по основанию шеи, которым меня учила Алигиэрин. Воин застыл, как истукан, парализованный ниже места удара, и начал заваливаться вперед. В момент падения тела я успела соскочить, а кто-то объявил об окончании боя, и орк развеялся до того, как успел упасть на песок.
Можно было выдохнуть и радоваться, что я преодолела ещё одну ступеньку к достижению своих целей, но радости не было. Во-первых, мне казалось, что я вообще разучилась чему-либо радоваться по-настоящему, а во-вторых, какое-то гаденькое чувство, что эта победа не полностью моя или слегка нечестная, у меня засело глубоко внутри. К тому же меня немало взволновало то, как вела себя изнанка. Что-то в этом всём было не так.
Друзья радостно встречали меня и искренне радовались, рассказывая, как каждый переживал. Подошли поздравить и адепты других академий. Я же скромно молчала, кивая и улыбаясь в ответ, и ждала, когда схлынет поток эмоций. Замолчали все лишь когда объявили выход Алигиэрин.
Графине Триварин предстояло сразиться с тремя дроу. Даже интересно стало, почему тёмной эльфийке в противники достались её сородичи. Но как бы то ни было, Эрин решительно поправила пояс со своими сай[2] и гордой походкой пошла на середину поля.
Как ни странно, девушка решительно отказалась от другого оружия и теперь выглядела будто раздетой перед противниками: невысокая, тонкая, лёгкая и без серьёзного вооружения. Парные кинжалы никто из офицеров и солдат за оружие не считал.
Её выход вызвал волну непонимания даже поболее, чем мой. Кто-то даже выкрикнул, чтобы «дали девчонке хотя бы щит», но эти слова были проигнорированы. Курсанты имели право сами выбирать себе обмундирование, поэтому в эту ситуацию не стали вмешиваться ни капитаны, ни офицерский состав гарнизона.
Когда Эрин остановилась посреди поля, наступила тишина, и равнодушных к предстоящему сражению вокруг не было совершенно. Каждый взгляд был направлен на графиню.
Прозвучала команда к началу боя, и эльфы неспешно окружили девушку, которая присматривалась к каждому из них и не спешила атаковать сама.
Нападать они все разом не стали; первым атаковал дроу, стоящий впереди. Взмах меча графиня отразила своими кинжалами так легко, будто для неё это было легчайшим делом, и, сразу же обернувшись, уклонилась от удара стоящего сбоку противника, а потом, резко выбросив ногу, боковым скользящим движением ударила по руке третьего нападающего.
Эрин держалась весьма уверенно и со знанием дела, успевая сражаться на три фронта. Я всё недоумевала, почему она сама не применяет тех знаний, которым меня обучала? Но, видимо, у неё были свои причины так поступать. Она нанесла смертельный удар первому дроу кинжалом в шею и успела полоснуть по сухожилиям руки ещё одного противника, прежде чем получила удар боевым заклинанием в грудь от третьего воина. Воздушное ядро отшвырнуло графиню далеко в другой край поля. Она сильно ударилась об землю, упав на спину, на какое-то время осталась лежать неподвижно.
Мы все выдохнули и затаили дыхание, ожидая, что сейчас объявят поражение Алигиэрин. Но лейтенанты-рефери молчали, а мы наблюдали за тем, как темный эльф, выпустивший в Эрин заклинание, подходит к девушке, держа меч для того, чтобы добить её.
Эльфийка всё ещё лежала, когда дроу приблизился и занёс руку для удара. Но в следующую секунду она резко вскочила и всадила в его тело свой кинжал, провернув в животе клинок вместе с острыми лезвиями гарды. Я вздохнула от облегчения.
К сожалению, Эрин всё ещё плохо управляла своей магией и даже щиты у нее выходили плохо, поэтому она рассчитывала только на боевое мастерство. Опасаясь, что дроу снова атакует её магией, она притворилась оглушённой и лишь в последний момент нанесла удар, когда противник приблизился к ней настолько близко, что удар получился на сто процентов роковым.
Теперь против неё остался один противник с раной на руке. Сражаться полноценно мечом он уже не мог, так как рука была повреждена. К тому же стало понятно, что слабой стороной воинственной дроу сейчас была магическая составляющая.
Пока Эрин расправлялась со вторым дроу, эльф отбросил свой меч и подготовился к дальнейшему сражению. Между бойцами было значительное расстояние, которое нужно было преодолеть. Дроу теперь больше не был настроен на ближний бой и атаковал графиню боевыми заклинаниями.
Эрин приходилось трудно; она едва могла удержать полноценный щит, поэтому уклонялась, отпрыгивала и кувыркалась. Она падала, поднималась и снова двигалась вперед. Но чем ближе она подбиралась к своему оппоненту, тем трудней ей это удавалось. Тёмный эльф подмечал промашки графини, поэтому старался генерировать заклинания с более широким диапазоном поражения, от которых было сложнее уклониться.
