Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 57 страниц)
– Лея тоже не на перинах детство прожила, а почти всю жизнь здесь – среди солдат.
Леди Триварин усмехнулась.
– Уж лучше здесь… Ладно, пошли отсюда. Нечего рассиживаться…
Глава 20
Когда я поднялась в свою комнату, увидела на столе бумажный свёрток, перевязанный синей лентой. И сразу догадалась, что это от дяди. Распаковав, нашла тёмно-синюю военную форму с нашивками академии столицы и артефакторскими опознавательными лампасами на воротничке и манжетах. К ней прилагалась кожаная броня с ремнями, очень удобные армейские сапожки и плащ, а так же другая походная амуниция.
Подарок дяди я оценила, так как всё было сделано на заказ и по моим индивидуальным меркам. Схватив подарок, я счастливо закружилась с ним по комнате, пища от радости.
Мои старые вещи были тоже очень даже хорошие, но на новой форме я уже рассмотрела охранные и защитные заклинания на ткани. Она не будет пачкаться и, даже если порвётся (что весьма сомнительно, пока действуют заклинания), сама восстановится. К тому же на ней были заклинания, защищающие от холода и жары. Такая амуниция стоила целое состояние.
На обед я спустилась уже в новой форме.
– Дядя! – позвала я, замерев в дверях кабинета моего дорогого родственника. Дядюшка предпочитал в это время работать, и компанию ему составлял наш каптенармус и ифрит.
Герцог Сорель поднял на меня свои тёмные глаза, и на его губах расцвела улыбка.
– Лея!.. – дядя хотел сказать что-то ещё, но не смог, оценивающе рассматривая меня. – Новая форма тебе… не идёт.
Что?! Я растерянно осмотрела себя сверху. Мне она наоборот нравилась. Сидела идеально и полностью соответствовала моему размеру.
– Дело не в одежде, Эштон, – высказал своё мнение лорд Лооп и хитро улыбнулся. – Мне, например, очень всё нравится. Не третируй девочку. Она ни в чём не виновата. Пусть радуется обновке. Лея пришла сказать тебе спасибо, так не порти счастливый момент своими собственническими чувствами.
Я растерянно смотрела на дядю, который оказался почему-то недовольным своим подарком.
– Тебе не нравится, дядя? – робко спросила, расстроившись.
Дядя встал из-за стола и приблизился ко мне, снова окидывая с ног до головы внимательным взглядом, продолжая хмуриться.
– Нет, Лея. Форма мне очень нравится и весьма тебе к лицу… – дядя говорил с трудом, будто выдавливая из себя слова. – Ты очень красивая... И хорошеешь с каждым днем всё больше.
Я подняла глаза в тёмные зрачки и увидела в них печаль и тоску, а потом герцог Сорель резко схватил меня и сжал в своих могучих объятиях, уткнувшись лицом в мои волосы.
– Дядя, это означает, что ты не против того, чтобы я отправилась на практику в пустыню? – решилась спросить я. У меня в голове не укладывалось, что новую форму мне купили просто для красоты. Если была броня, то дядя подумал о том, от кого и чего она должна защищать.
– Форму вам всем попросил заказать лорд Сенье, ещё когда я был в академии, – признался фельдмаршал. – Она для магических игр, – «опустил» он меня на землю. – И я бы всё ещё предпочёл, чтобы ты осталась в гарнизоне. Интуиция мне шепчет, что я совершаю огромную ошибку, отпуская тебя. Но как я могу отказать, если ты так этого хочешь?
– Вот и правильно, не отказывай, – пользуясь своей дружбой с герцогом, вмешался шокан. – Хватит ограждать принцессу от всего. А то, гляди, чтобы ещё большей беды не случилось. Мы со Структом давно вам с Норисом об этом говорили…
Дядя отстранил меня от своей груди, держа за плечи и, пристально посмотрев в глаза, несколько раз кивнул, будто убеждая сам себя в правильности сказанного старым другом.
– Да. Я не сделаю лучше, а лишь настрою тебя против себя. Не хочу, чтобы мы ссорились.
Радостно улыбнувшись, я обняла дядюшку в ответ, благодарная за то, что он смог пойти против собственных принципов.
– Добрый день, лорды и леди, – звонкий голос леди Элинэ вывел нас из оцепенения. – Я приказала накрыть общий стол и хотела позвать всех на обед.
Следуя в столовую, я ощущала себя неуютно от взгляда леди Сорель. И невольно закралась мысль, что вызвала гнев новоиспечённой герцогини.
За столом нас уже ожидала леди Триварин.
– Добрый день, – поздоровалась она, присев в изящном реверансе. А я отметила, что графиня действительно умела быть изящной и женственной, особенно если надевала платье. Видимо, её вещи уже доставили из дома.
– Добрый день, леди, – громогласно поздоровался после нас лорд Лооп и ехидно улыбнулся. – А обедать здесь становится всё приятнее и приятнее с каждым днем... Определённо мне нравятся эти тенденции…
– Помолчите, лорд Сакцирон, среди нас дамы, – одёрнул его, опускаясь в кресло, дядя.
– Простите, – пробормотал каптенармус, садясь на своё место и растерянно взирая на приборы.
– Приятного аппетита, – пожелала всем вежливо леди Элинэ и посмотрела многозначительно на мужа.
– Приятного аппетита всем, – пожелал хозяин имения и тяжко вздохнул.
За столом стало неуютно и напряжённо. Зная нравы мужчин, могла предположить, что им не нравится соблюдать этикет. Это была одна из причин, почему на востоке и юге женщины и мужчины принимали пищу отдельно. Женщин смущали грубые привычки сильного пола, а мужчин – невозможность говорить за столом о делах и необходимость блюсти приличия. Лишь я, выросшая среди воинов и естественно воспринимающая их недостатки и простоту, допускалась к столу как любимая дочь и племянница, ибо меня, наоборот, всё устраивало, и я к этому привыкла с детства.
– Скажи…те, леди Хардин, – едва слышно спросила меня, наклонившись, леди Триварин. – А здесь можно одеваться подобно вам?
– Раньше можно было, – точно так же тихо, чтобы никто другой не услышал, ответила я. – А сейчас… не знаю. – И я многозначительно взглядом указала на хозяйку поместья, которая молчаливо осуждала меня за форму. По правилам, к общей трапезе следовало надевать платье.
Алигиэрин проследила за моим взглядом и, опустив глаза в тарелку, принялась есть. За столом никто не разговаривал, и это делало обед ещё более неуютным. Но, несмотря на всё, я была сейчас счастлива. Дядя смирился с моим решением, и наши отношения почти вернулись в прежнее русло. Не зря я вчера старалась ради него. Я снова ощущала его поддержку.
– Леди Элинэ, – нарушил молчание каптенармус, ковыряя маленькой для его огромной ладони вилкой еду в тарелке, – скажите, вы уже думали о вечере накануне отправки войск в поход? Кто будет изображать богиню песка, чтобы благословить воинов?
Герцогиня замерла, так и не донеся вилку до рта.
– Не знаю, лорд Лооп, – ответила она смущённо. – Здешние устои меня до сих пор приводят в замешательство.
– Богиню изображает хозяйка гарнизона, – усмехнувшись, напомнил ей шокан. – Вы же не думаете, что это будет делать леди Дроттор? По положению вы теперь выше неё и… гораздо моложе.
– Я не смогу, – призналась герцогиня.
– Есть ещё время, – продолжал настаивать хитрый шокан. Непонятно какую цель он преследовал, но делал это точно специально. Дядя в разговор не вмешивался, пристально следя за всеми.
– Это неприлично, – возразила герцогиня пылко.
– Это традиции тех, кто идет на смерть и может не вернуться, Элинэ, – возразил дядя твёрдо. – Уважай их. Это у себя в госпитале ты можешь командовать и заставлять офицеров и солдат соблюдать свои правила. Там я тебе ничего против не скажу. Но приметы и традиции армии критиковать не смей! И не дай боги тебе или кому-то другому осуждать женщин в форме.
Леди побледнела. Дядя был почему-то рассержен на свою жену, и это сейчас было ощутимо. Мы с графиней переглянулись, и под столом Эрин подняла большой палец вверх, одобрительно оценив слова фельдмаршала. Насчёт формы дядя сказал не только в моем отношении. В гарнизоне был целый взвод, состоящий из женщин. И пусть в нём в основном были орки, но они были боеспособны наравне с другими подразделениями.
Неужели между Элинэ и моим дядей не всё гладко? А мой вид лишь послужил напоминанием о чём-то нехорошем? Я перевела испуганный взгляд на герцогиню, что понуро смотрела в свою тарелку, но не смогла ничего понять. В этом была своя тайна.
…
– Лейяна, можно вас? – позвала меня леди Элинэ после того, как все поели, а мужчины ушли по своим делам. Я собиралась Алигиэрин показать свою лабораторию, а потом остаться, чтобы разобрать те вещи, к которым без меня прислуга не смела прикасаться.
– Конечно… тётя, – не посмела отказать я жене дяди.
Герцогиня закрыла дверь и подошла ко мне, став напротив.
– Лейяна… – она закусила нижнюю губу, боясь продолжать. – Вы же разрешите называть вас по имени?
Я кивнула. Мне очень хотелось смягчить как-то неприятные ощущения от тех резких слов, что сказал дядя за обедом. Уж сама как никто другой знала, насколько дядюшка бывал порой грубым и резким. В том, что он позже раскается, не сомневалась, но слова приносили боль сейчас и причиняли страдания не меньше, чем настоящие раны.
– Лея, сегодня я должна что-то дать тебе…
Леди Сорель имела ввиду свадебные традиции Сарнгейта. И, видимо, хотела мне что-то подарить.
– Эта традиция условная. Дар должен быть не обязательно мне.
– Я знаю, – ответила Элинэ, кивнув. – Но я долго думала и посчитала, что смогу сделать тебе дар особенный… – она вытянула из кармана шнурок, на котором сверкала небольшая бусинка.
– Это некий оберег, – пояснила мне целительница. – Он помогает прогнать плохие сны.
Мои брови удивлённо взлетели вверх.
– У меня редко бывают плохие сны, – ответила я, немного лукавя.
– Но и хороших сейчас нет, – парировала уверенно герцогиня.
Это была правда. Все мои ночные грёзы были тревожные и не приносили мне успокоения. После того как Тирел забрал у меня оракула, к утру я снов совершенно не помнила, лишь просыпалась в поту и с тревогой в душе.
– Хорошо. Если считаете нужным, я приму ваш дар, – согласилась я и протянула руку. Герцогиня повязала вокруг моего запястья амулет. Заговорённая нитка обвила запястье, сверкнув простой стекляшкой с рисунком глаза.
– Пусть он принесет тебе хоть немного радости, – закончив, вздохнула Элинэ. – Только помни, Лея. Всё, что ты будешь видеть в своих снах, – это лишь отражение внутренних стремлений и чувств. Помни об этом, когда будешь просыпаться. И не спутай явь с видением.
Мне стало немного страшно после этих слов. О том, что я могу увидеть, даже были предположения.
– Хорошо, учту, – ответила я. – Спасибо.
– И Лея, я хотела бы тебя попросить кое о чём ещё… – Я вежливо ждала, когда Элинэ выскажет свою просьбу. – Помоги подготовить вечер перед походом. Ты знаешь местные традиции лучше, и знаешь, чего все ожидают от меня… Армейские традиции – всё-таки не бал.
Герцогиня засмущалась, и я поняла, что она искренне желает доставить всем радость и, прежде всего, своему мужу. Это должно было быть первым мероприятием, которое она организует в качестве хозяйки герцогства. По тому, как всё пройдет, сложится впечатление о ней у военных. Видимо, именно по этой причине каптенармус так настаивал на её участии. Раньше жёны офицеров сами брали на себя организацию таких традиционных мероприятий, договариваясь между собой.
Издавна солдаты и офицеры собирались перед военным походом у общего костра. Они начищали мечи и заряжали магией своё оружие. Жена или мать какого-нибудь военного, имеющая наибольший авторитет, благословляла их и говорила слова напутствия воинам, «освящала» оружие, желая всем вернуться обратно. Потом женщины танцевали вокруг костра, умоляя богов хранить и оберегать мужчин от опасности и смерти. Заканчивалось всё походными песнями мужчин.
Позже к этому военному ритуалу добавили обязательное чествование богини песка Харены. С этим была связанна своя история. Однажды, экипаж корабля под командованием генерала Дроттора, вернувшись после сложного задания (в котором выжил лишь один из трёх солдат), утверждал, что их уберегла от смерти именно эта богиня, укрыв стеной самума[1] от вражеской армады превосходящей их численностью. Сам лорд Дроттор лишился в том сражении глаза и остался хромым до конца жизни, а Харену в Сарнгейте с тех пор стали почитать особо.
– Конечно, тётя, – кивнула я. – Помогу вам с удовольствием.
Элинэ облегчённо выдохнула и улыбнулась.
– Спасибо, Лея.
Переодевать новую форму очень не хотелось, но было необходимо. Не хотелось снова становиться причиной каких-то споров. И если бы я знала, к чему приведёт моё желание похвастать обновкой, ни за что не стала бы идти на обед в ней. Но сделанного не воротишь. Теперь в этом доме хозяйка Элинэ, и не стоило её выставлять в дурном свете.
Алигиэрин я нашла в её комнате. Графиня как раз наоборот переодела форму Сарнгейта и сейчас лежала на полу, беззаботно подложив руки под голову.
– Принимаешь подарки с заклинаниями на собственной крови? – задала мне вопрос девушка. – Тебя не смущает этот амулет?
Амулет был действительно заговорен на мою кровь, которую моя новоиспеченная тетушка скорее всего раздобыла в госпитале.
– Ты что, подслушивала, Эрин? – возмутилась я.
– А что в этом такого? – беззаботно спросила девушка. – Моя магия теперь при мне… Практикуюсь понемногу и вспоминаю, каково это. Знаешь ли, очень неприятно, когда тебе ее блокируют, а потом она резко снова появляется.
– Знаю, – ответила я. – Действительно неприятно.
И моя собеседница резко села, с интересом посмотрев на меня. Но я не собиралась много о себе рассказывать.
– Идём в лабораторию? – спросила графиня, поняв, что большего от меня не дождётся.
– Пошлю вестника Тирелу, – кивнув, согласилась я.
Лекаря мы подождали на веранде и отправились в лабораторию все вместе. А вот там меня ждал сюрприз. И очень неприятный.
В последний раз я оставила лабораторию в надежде, что Корин всё вернёт на свои места. И нужно признать, стену и шкаф он восстановил. Но остальное…
Всё было переставлено не так, как это было. Мои и отцовские вещи были сдвинуты. На столах стояли перегонные аппараты. На полках была расставлена рассада растений, подсвеченная артефактами. Прикреплены повсюду подвесные кашпо. А в шкафы мне заглядывать вообще не хотелось. Уже по первому взгляду поняла, что изменения произошли и там.
Это стала чужая лаборатория. Не моя… Не отцовская…
Я замерла в дверях, не зная, что делать и как это понимать.
– Вот демоны! – выругался Тирел. – Лея, мы вчера все привели в порядок и вернули твои вещи на места… Тут кто-то похозяйничал уже после нас.
Сердце сжалось. Грудь сковала нестерпимая боль, и моя магия выплеснулась сама собой. Раздался звон и грохот.
Когда я немного пришла в себя, поняла, что разгромила комнату окончательно. Но это не принесло облегчения. У меня будто вырвали что-то внутри. Что-то очень важное и нужное.
Я развернулась, чтоб поскорей уйти и не видеть того, во что превратилось памятное мне место. Всё, что смогла осознать – это то, что к этому приложила руку леди Элинэ. Она решила переобустроить мою… нашу с отцом лабораторию под аптекарскую для себя. И я должна была признать, что она вполне имела на это право. Герцогиня теперь тут была хозяйка и миледи. А мне не следовало думать и надеяться, что всё останется как прежде.
– Лея, постой! – попытался остановить меня вампир. – Уверен, это какое-то недоразумение.
– Нет. Тут нет никакого недоразумения, – отрицательно покачала я головой. – Всё правильно… Так и должно быть…
– Не думаю, что лорд Сорель это одобрит. Вряд ли он об этом знает, – пытался поддержать меня друг.
– Не смей! – разозлилась я. – Не смей ничего говорить лорду Сорелю! Ты тут гость, как и я! И нечего становиться между герцогом и герцогиней.
– Но, Лея!..
– Не трогай! Оставьте меня одну! – выкрикнула я и сбежала, чтоб никого не видеть.
Я опять плакала, хоть и обещала себе этого не делать. Но сдержать свою боль было выше моих сил. У меня было такое ощущение, будто моего отца и меня постепенно вычеркивают из жизни.
О себе я не переживала, больше обидно было за ту память, что оставалась о моём родителе. Там будто всё ещё обитал его дух, и, находясь там, я будто ощущала его незримое присутствие. Но комнату изменили, а вместе с тем исчезло и то, что олицетворяло его присутствие.
И всё же, не смотря на свою боль, говорить никому я не собиралась. Если дядя Эштон станет на мою сторону, то унизит Элинэ не только в её глазах, но и перед слугами. А если нет – то сделает больно мне. Я поставлю его перед непростым выбором, рассказав обо всём. И либо рассорю с женой, либо посею чувство вины по отношению к себе.
А если я всё же не вернусь из пустошей? Что тогда? Обо мне останутся нехорошие воспоминания и чувство вины. Нет! Я не хотела этого.
Успокоившись, я села, обняв колени, и, покачиваясь, стала смотреть на птиц, что весело летали в саду. Кенор тихо наигрывал грустные мелодии, улавливая мое настроение, и постепенно на душе установилось спокойствие.
Тихой тенью в комнату скользнула Элинэ, сев на колени около меня.
– Лейяна… – она попыталась взять мою руку, но я не позволила ей этого. – Прости меня. Я не подумала о том, что тебе будет больно… Посчитала, что ты не будешь против компании…
– Всё хорошо, – ответила я ей. – Не стоит переживать, леди Элинэ.
– Нет. Стоит. Лорд Тирел мне всё рассказал…
– Надеюсь, вы не злитесь за погром? – перебила я раздражённо. – Это вышло непроизвольно.
– Конечно же, нет! Я всё восстановлю и верну твои вещи на места.
– Не нужно… тётя. Лучше прикажите отнести их в артефакторскую лабораторию гарнизона. Я думаю, там найдётся… место.
Элинэ удивлённо посмотрела на меня.
– Лея, твоё место здесь с нами!
– Моё место в Гланде, – возразила я. – Я тут гостья, а вы – хозяйка. И довольно говорить об этом.
Герцогиня сдалась и поднялась.
– Хорошо, Лея. Но твой дядя… он будет недоволен.
– Так не говорите ему, – посоветовала я. – Герцог и слуги не заходят туда. Он не узнает, если ему никто не скажет.
Хотела бы я, чтобы Элинэ всё вернула, не сообщая никому этого. Так было бы правильно, на мой взгляд, и осталось бы в секрете. Но лишь на мой. Сама Элинэ промолчала. Значит, не считала это верным. И я приняла это тоже.
«Это их жизнь. Я добьюсь, чего хочу, и останусь одна. Нужно привыкать, Лея!» – подумала про себя.
Герцогиня ушла, и я снова осталась наедине с собой.
Прошло много времени, и я даже почувствовала, как постепенно жара полудня начала отступать. Но, не смотря на это, птицы в саду притихли и перестали летать. Что-то случилось? Их напугали?
Я осторожно встала и вышла на внутреннюю террасу. Отсюда я услышала едва слышимую красивую мелодию. Присев на широкие перила ограждения, закрыла глаза и стала прислушиваться, наслаждаясь чарующей песней, которую раньше не слышала.
В песне мне виделось звёздное небо, сияющий месяц и ласковое скольжение волн по песку – волшебное видение незнакомого мне диалекта[2]. Несомненно, такая красивая песня была о любви, расставании и страдании. А потом я услышала в мелодии гром грозы и предвестие чего-то неизбежного. Всё было так близко мне, что я решилась посмотреть, откуда доносится эта песня.
Осторожно спустившись по лестнице, пошла на звук. И под тенью деревьев на столе увидела разложенные на тарелках фрукты и открытую круглую шкатулку, в которой вращалась танцовщица.
Искусно сделанная из цветного стекла, девушка в красивом платье меняла позы, кружась в танце и переступая с ноги на ногу, столь изящно, что хотелось смотреть и смотреть не переставая. Дополненные мелодией, движения были волшебными и завораживающими.
Мелодия смолкла и зазвучала заново. А я, присев в кресло, положила сложенные руки на столешницу и на них голову, снова наблюдая за танцовщицей музыкальной шкатулки.
Не один и не два раза снова начиналась песня, прежде чем артефакт разрядился. Расстроившись от этого, воровато оглянувшись и убедившись, что рядом никого нет, прикоснулась к чужой вещи без разрешения, заряжая артефакт снова. Песня началась заново.
– Понравилось?
Услышав вопрос, я вздрогнула. Вот ведь была убеждена, что тут кроме меня никого нет… Подскочила, не зная, куда девать себя от стыда. Меня застукали за разглядыванием чужой вещи. Я не имела права её трогать.
– Простите! Я не хотела, – испугавшись, попыталась оправдаться, даже не обратив внимания на того, кто со мной заговорил.
Корин рассмеялся от моей реакции, найдя это для себя смешным. Ибо это был именно он. Но смеяться перестал, как только его взгляд остановился на моём лице.
– Лея, ты плакала? – а когда взгляд скользнул по моим рукам, его брови сошлись на переносице. – Что с руками?
Мне на секунду показалось, что он собирается взять мои руки в свои, чтоб рассмотреть повреждения. Поэтому поспешила застенчиво убрать их за спину и отступила на шаг.
Тенебрей так смотрел на меня, что стало не только стыдно, но ещё и неуютно.
– Сбила руки на тренировке, вот и болят, – пояснила в ответ.
– Разве Тирел не мог дать заживляющую мазь?
– Дал.
Некромант посмотрел на меня с сомнением. И в этот момент я вспомнила, что он всегда чувствовал, когда я вру.
– Что тебя расстроило?
– Это… не важно.
Я думала, что Тенебрей будет продолжать выпытывать, но в следующее мгновение его взгляд изменился, смягчаясь.
– Лучше пойду, – произнесла я, отступая и собираясь ретироваться.
– Постой, Лея, – остановил меня Корин. Я замерла в то же мгновение. – Это подарок тебе.
– Подарок? – спросила удивлённо.
О нет! Он не должен мне делать подарков. Не принимала их раньше и не собиралась этого делать сейчас.
– Нет. Не так выразился, – тут же поправился Тенебрей. – Это –извинения. Давно хотел поговорить с тобой и не знал, как начать…
Поговорить действительно было нужно. Вот только сейчас было не совсем подходящее время. Я была не готова.
– Не уходи, пожалуйста, – снова остановил меня маг, увидев в моих глазах сомнения. – Выслушай. И дай возможность вернуть хотя бы доверие.
«Доверие? Оно растоптано», – подумала я. Но почему-то не ушла.
– Присядем? Давай поговорим спокойно. Мы раньше нормально общались, до того как…
Некромант оборвал себя, не закончив фразу, и я понимала, почему ему трудно её произнести до конца. Сама бы не смогла, потому простила недомолвку.
– Почему же сейчас всё должно сводиться к взаимным обидам?
И я села обратно в кресло, уставившись на продолжавшую играть шкатулку. Медленно протянув руку, некромант остановил работу артефакта.
– Лея, прежде всего, извини меня за преданное ранее доверие. Я понимаю, что виноват перед тобой, и у меня нет оправданий в твоём понимании. Эта шкатулка пусть достанется тебе как знак прошлого. Хочу, чтоб у тебя осталось от меня хоть что-то. Зная, что тебе нравится музыка, заказал её давно. И лишь недавно мне доставили заказ. Ты – артефактор и сможешь дополнить её теми песнями, что нравятся, а хрустальная танцовщица будет танцевать под них. Пусть она развлекает тебя в минуты грусти.
Подняв взгляд в фиолетовые глаза, что так нравились мне, в итоге не смогла выдержать прямого взгляда.
Почему? Почему я чувствовала себя сейчас виноватой?
– Лея, ситуация, что случилась на балу, была неожиданной. Мне очень нужен был маркиз динэ Эрвиль. Я не планировал, что так получится. И не знал, куда заведёт наша встреча. Это Инголир уговорил меня сблизиться с ним через Патрисию. Иначе вызвать его на откровенный разговор и взять слепок ауры так чтобы он сам этого не заметил не смог бы никто. Если бы меня мог заменить Истед, то он, несомненно, это сделал. Но мой эльфийский друг ничуть не нравится ни самому маркизу, ни тем более Патрисии.
– И вы воспользовались представившимся случаем? – сокрушённо заключила я.
– Да, Лея. Именно.
– Но не предупредили меня о своих поменявшихся планах. Я помню, как вы уверяли, что ни с кем другим мне танцевать не следует.
– Я действительно попытался сказать. Послал сначала Инголира, потом Элдрина. Но ты не стала их слушать.
– Желала бы услышать объяснения от… тебя, Корин, – я подняла взгляд, желая посмотреть в глаза, ибо это было единственное, что действительно сильно зацепило меня.
Некромант усмехнулся довольно иронично на мои слова.
– Лея… Довольно долго я думал о наших взаимоотношениях и причинах твоих поступков в целом. Чтобы ты ни узнала тогда, не было той веской причины, по которой можно было разорвать помолвку.
– Клятва крови, ваше Сиятельство, – напомнила ему. – Она выжигала меня изнутри. Я не обернула кровную магию против вас, а вытерпела всю боль сама.
Взгляд некроманта потух, и он опустил глаза.
– Верно. Я забыл о ней.
– Как можно о таком забыть? Как можно забыть свои обещания?!
Тенебрей не ответил на этот вопрос.
– О них я никогда не забывал. Каждое мгновение того вечера мои мысли были о тебе. И я страдал не меньше чем ты, Лея…. Был всего лишь поцелуй и объятия, Лейяна. И не я его инициатор… Но как бы то ни было, выслушать объяснения ты не захотела. Подумав, я понял, что это не потому, что приревновала… Есть другая причина, которая не понятна мне.
Эти слова удивили меня, но я не могла привести ни одного аргумента против. Отчего-то не смогла. И мы все смотрели друг другу в глаза.
– Это не я оттолкнул тебя… Ты отвергла меня, Лея. Если бы не было того поцелуя, нашлась бы другая причина. Просто это произошло бы позже.
Мне нечего было сказать. Хотелось бы, но врать в таких вещах было нельзя. Да и не умела я этого делать.
– Лея, не хочу с тобой воевать и принуждать к тому, чего ты не желаешь и не хочешь. Однажды вынудив, я поступил слишком поспешно и опрометчиво. Совершив непоправимую ошибку, слишком поздно понял, что нужно было в той ситуации найти другое решение, но не настаивать. В договоре появилось мое имя, и я подумал, что ты примиришься сама со своими чувствами. Но ты сильно отличаешься от остальных девушек. Поэтому я отпускаю тебя сейчас, пока всё не стало ещё сложней, и прошу лишь об одном. Давай хотя бы останемся друзьями?
Внимательно слушая, я сидела ни жива, ни мертва. Мне казалось, что моё сердце не стучит. А Корин тем временем продолжил, совершенно не замечая моего состояния.
– Если ты решила остаться в академии и команде, нужно как-то перешагнуть через это. Забудь, что было между нами! Останемся друзьями. С Элдрином же ты не перестала дружить?
Он что, меня упрекал сейчас? Я вспыхнула от возмущения и досады!
– Элдрин не был моим женихом! Ты говоришь о доверии? Что его не было? Но это не так! Я тебе доверяла настолько, что даже спала в одной постели! – напомнила очевидный факт. А еще хотелось сказать, что не влюблялась в Элдрина так, как в него. Потому нельзя было сравнивать их двоих и ставить на равные ступени. Но снова промолчала, проглотив собственные слова.
– Лея, как бы то ни было, помолвка тобою расторгнута. Давай не будем больше об этом спорить. Я возьму на себя ответственность за случившееся. Но могу ли надеяться, что ты не будешь меня бояться и примешь хотя бы дружбу?
Тенебрей подвинул шкатулку в мою сторону, испытующе смотря и наблюдая за реакцией.
– Бери, Лея. Может, другом я стану тебе лучшим, чем женихом и любимым человеком.
Сколько же мне испытаний сегодня выпало? Сколько ещё можно было страдать? Но, видимо, сегодня я уже своё выстрадала, потому боль в груди стала привычной и уже не вызывала слёз. Это радовало. Плакать наедине с собой и перед бывшим женихом – совсем разные вещи. Лишь хотела, чтобы это поскорей закончилось.
Шкатулку приняла.
– Хорошо, Корин. Я принимаю твои извинения и дружбу, – и улыбнулась. У меня это получилось почти естественно.
Блеск в глазах некроманта хотелось бы расценить как-то иначе, чем просто удовольствие от положительного окончания разговора и взаимного примирения.
– Рад, что всё решилось, – признался Тенебрей, улыбнувшись в ответ. – Мне поговорить с леди Алигиэрин насчет тренировок? Твои руки изранены. Кажется, это слишком.
– Нет, – отрицательно покачала головой. – Все хорошо. Графиня Триварин – очень хороший тренер. Без этого не обойтись.
Корин скептически посмотрел на меня, но не стал настаивать.
– Хорошо. Я пойду… У меня есть дела. Ты просила помощь в расчётах? После ужина буду свободен. И спасибо ещё раз за помощь с перчаткой.
– Ты сдал свой дипломный проект?
Корин снова улыбнулся, поднимаясь.
– Да, Лея. Без тебя провозился бы дольше, – и, поклонившись, ушёл.
Внутри меня образовалась такая пропасть, что, казалось, заполнить её уже ничем нельзя. Вроде и всё идет согласно моим планам, но от этого не было радостно. Я всё больше погружалась в какой-то тёмный, бездонный омут собственного отчаяния. Что со мной? Почему я не радуюсь?
[1] Самум – сухой горячий шквальный ветер, имеющий характер сильного кратковременного шквала иногда с грозой, часто сопровождается переносом больших количеств раскалённого песка и пыли (пыле-песчаной бурей), затмевающих Солнце.
[2] Пример песни Натальи Могилевской – Месяц.
