Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 57 страниц)
С течением времени нам становилось всё понятнее, что без магии Алигиэрин не справится. Сама наёмница тоже это понимала. В какой-то момент она остановилась и сосредоточилась на создании щита против тёмной магии. Получившийся щит был небольшим и едва прикрывал графиню. Такое обычно создают дети, когда учатся применять базовые заклинания в магических школах. Выдержав атаку, тёмная эльфийка отпустила заклинание и, рискуя, с невероятным усилием создала другое, которое вспыхнуло схемой на секунду и растворилось, въевшись в тело соперника. Видимого эффекта оно не имело, а я так и не поняла, какое проклятие создала аристократка.
Дроу-противник воспользовался небольшой заминкой и сгенерировал атаку, которая отбросила Эрин назад, чиркнув по доспеху оранжевой линией. Если бы не нагрудник, который хоть и был хуже моего, но тоже дорогой и отлично защищал, Эрин бы точно проиграла этот бой, а в настоящем сражении могла бы сильно пострадать.
Поднималась Алигиэрин тяжело, и я наблюдала за этим сжав кулаки и сцепив от переживания зубы. Но самое удивительное было то, что эльф начавший создавать новое заклинание в решительной попытке добить противницу, вдруг утратил концентрацию и его схема стихийного заклинания распалась. Ничего не понимая, он тряхнул головой и снова попытался восстановить формулу. Но как только матрица проявилась полностью, она вспыхнула и сработала против самого дроу, полоснув по воздуху ледяными лезвиями и раскромсав нагрудник вместе с туловищем.
Эрин все еще поднималась, когда исход боя был решен в её пользу.
Темная эльфийка дошла до нас заметно шатаясь и весьма обессиленная. На ее лице не было радости от победы, и мы все понимали, что ей пришлось приложить немало усилий в этом бою.
– А ты все-таки владеешь магией, – ядовито заметил один из адептов академии Рхага, когда Эрин приблизилась к нам и порывисто начала срывать с себя шлем и нагрудник. – Вот только техника у тебя как у шестилетнего ребёнка.
Графиня не успела ответить. За нен это сделал Элдрин, весьма грубо сказав курсанту, куда ему следует идти со своими наблюдениями и замечаниями. Ризгасу рхаговец не ответил и презрительно цыкнув отошел в сторону.
– Ты неплохо справилась, Эрин, – похвалил её Тирел, как только курсант ретировался.
– Ага, для шестилетнего ребенка – неплохо, – огрызнулась на это Алигиэрин, недовольная сама собой.
– Шестилетние дети не ставят таких проклятий, – ответил Элдрин и спросил графиню: – Научишь?
Эрин сгребла своё обмундирование в охапку и зло посмотрела на Ризгаса.
– Сахарок, неужели ты думаешь, что я буду раскрывать секреты своей семьи всем?
– А всем и не нужно, Мулга. Только мне! Ведь я – не все!
Алигиэрин на секунду замерла и, многозначительно посмотрев на дроу, произнесла:
– Элдрин, тебе ли не знать, что секреты семьи передаются только между её членами. В крайнем случае я могу открыть его только своему мужу.
– Ради этого проклятия могу стать на время твоим мужем.
От такого заявления у нас всех округлились глаза и отпали челюсти. Мы все, в том числе и Эрин, смотрели на Элдрина в полнейшем удивлении, оцепенев от неожиданности.
– Знаешь, Элдрин, я конечно, мало что понимаю в предложениях брачных союзов, но по-моему, ты в этом понимаешь ещё меньше меня. Как-то это звучит неправильно, – неуверенно решился сказать Тирел.
– А что тут неправильного? – удивился Элдрин. – Чисто деловое предложение, не нарушающее ничьих правил и обетов. Вы же слышали: Эрин не может раскрыть секрет проклятия никому, кроме мужа. Быстро поженимся в храме, Эрин расскажет мне о проклятии, которое оборачивает магию противника против него самого… и, возможно, раскроет ещё несколько тайн своей убийственной семейки. А потом разведёмся по причине того, что Эрин мне не пара и осуждена за покушение на короля. Добиться расторжения брака в этом случае не будет проблемой, – самодовольно поделился своим планом с нами Ризгас.
Всё это Элдрин говорил настолько просто и беззаботно, будто в таком ходе событий и его предложении нет ничего плохого или зазорного.
– Ну ты и негодяй, сахарок! – выдохнула Алигиэрин, придя в себя после этого предложения.
– Почему негодяй?! – искренне удивился Ризгас. – Я же всё по-честному сказал и даже предложил брак. Обещаю, хоть он и не будет долгим, но будет весьма приятным!
– Теперь я понимаю, почему каждый негодяй уверен, что он не сволочь, – кивнула сама себе Эрин. – А тем, кому непонятно, могут пообщаться с тобой…
Алигиэрин перехватила свою амуницию так, чтобы она не свисала и не волочилась по земле, и гордо зашагала в сторону имения.
– Ты переплюнул сам себя в наглости, Элдрин, – съехидничал Риф, начав смеяться над другом. – Но надо отдать тебе должное: в умении привлекать женщин, а потом отталкивать их, тебе нет равных. Они сами готовы бросить тебя, лишь бы потом не иметь ничего общего…
– Как тебе не стыдно! – в свою очередь возмутилась я, не находя слов чтобы выразить своё возмущение и развернувшись, пошла за графиней Триварин.
Нагнала я Алигиэрин у ворот. Она так стремительно шла, что мне пришлось бежать, чтобы догнать своего инструктора.
– Леди Эрин! – окликнула я её, поскольку графиня совершенно не обращала ни на что внимания и не видела меня.
Наёмница остановилась и обернулась. Глаза тёмной эльфийки были влажными от слёз, а ту, что сорвалась из угла раскосого глаза, она смахнула костяшкой пальца.
Я остановилась, понимая, что Алигиэрин расстроилась из-за слов Элдрина, но изо всех сил пытается сделать вид, что всё в порядке, и придать лицу обычное выражение. Однако это у неё получалось плохо. Видимо, именно поэтому Эрин так стремительно ушла.
Некоторое время мы смотрели друг на друга. Я хотела как-то утешить Эрин и сказать ей, чтобы не придавала словам проклятийника значения, но по какой-то причине язык не слушался, и слова застряли в горле.
– Не нужно ничего говорить, – первой нарушила молчание леди Триварин, неаристократично шмыгнув носом. А потом вдруг призналась мне: Знаешь, Лея, вчера, когда я пошла в госпиталь за лекарством от несварения, встретила там Элдрина, и мы проболтали с ним весь вечер на крыльце до двух часов ночи. Это было почти как в детстве, когда мы с ним планировали какую-то шалость для взрослых или против Аранэля – легко, весело и беззаботно. Но я совсем забыла, что с Элдрином нельзя терять бдительность и расслабляться. Несмотря на всю его веселость и легкость, потом всегда приходит расплата и разочарование. Все наши шалости заканчивались тем, что наказывали меня, а сахарок всегда выходил «сухим из воды». Но то были детские шалости. Сейчас Элдрин изменился, он стал более решительным и наглым, а я все ещё помню его прежним и периодически забываю о последствиях.
Эта исповедь вызвала у меня бурю эмоций – сожаления и горечи, которые я сама до конца не понимала. Мне было жаль Алигиэрин. За её сильным, почти мужским характером и волей скрывалась детская наивность, делавшая её невероятно ранимой.
– Но это же Элдрин… – пробормотала я растерянным тоном, пытаясь как-то оправдать проклятийника. – Разве можно к нему и его словам относиться серьёзно? – риторически спросила я. – Мне кажется, он всегда был таким…
Графиня смотрела на меня внимательно, оценивая будто всю целиком.
– Да, теперь я понимаю, как ты терпишь его и его выходки – ты просто не воспринимаешь его серьёзно.
– В чём-то это так, – призналась я. – Но не думайте, леди Алигиэрин, что Элдрин ветрен во всём. Считать так было бы большой ошибкой.
– Эй! Леди! – прервали наш разговор возгласом чей-то голос издалека.
Обернувшись в сторону гарнизона, мы увидели Мериса, бежавшего в нашу сторону. Он придерживал меч на боку и махал нам рукой, чтобы привлечь внимание. Алигиэрин быстро утёрла слёзы и беззаботно улыбнулась.
– Дорогие девушки-леди, – переводя дыхание после быстрого бега, обратился к нам сын ректора Дригориэ. – Не откажетесь вечером сходить в город? Те, кому дали увольнительную, хотят отпраздновать получение званий. Вы же пойдёте с нами?
Я совершенно забыла о том, что нам дали сегодня увольнительную после обеда и теперь обдумывала неожиданное предложение.
– Конечно, пойдём, если вы согласитесь нас сопровождать, курсант Дригориэ, – ответила за нас обоих Алигиэрин, вернув себе самообладание.
– Нужно отпроситься у дяди, – заметила я, понимая, что не всё так просто. Несомненно, увольнительная касалась и нас, но мы с Эрин находились здесь под опекой герцога и герцогини, и не могли отлучиться из гарнизона без разрешения. К тому же я не хотела, чтобы у дяди нашлась неожиданная причина наказать меня позже.
– Леди Лея, ваш дядя отпустит вас, если я поручусь за вас?
Я заметила мощную фигуру своего дяди за спиной Мериса, как только он начал говорить. Однако не видел сам эльф, поэтому закончил мысль не подозревая, что его слышит герцог.
– Курсант Дригориэ, говоря это, я надеюсь, вы осознаёте, что ни на миг не должны отпускать из вида обеих девушек? – задал вопрос дядя, остановившись за спиной сына ректора местной академии.
Светлый маг вздрогнул от неожиданности и обернулся.
– Конечно, лорд-фельдмаршал, – со всей серьёзностью ответил он, приложив руку к груди и склонив голову.
Дядя оценивающе посмотрел на меня и Алигиэрин.
– Вы можете покинуть гарнизон в сопровождении сержанта Мериса, – разрешил он и, озабоченный какими-то своими делами, прошёл мимо по направлению к входу в имение.
Алигиэрин радостно улыбнулась.
– Это чудесно! Ведь мы так и не посмотрели толком город, – воодушевилась она. – Идём, Лея, нужно ещё переодеться и подготовиться.
Взяв за руку, она потянула меня к лестнице.
– Пока-пока, Мерис! – помахала наёмница второй рукой эльфу. – Встретимся на обеде в столовой! Не забудь о нас!
– Ни за что, леди Триварин! – ответил на это светлый эльф.
[1] Крикет – английская игра, зародившаяся в XIII веке. Предположительно, крикет произошёл от таких старинных игр, как «клюшка и мяч», «бита и мяч» и «ловушка и мяч».
[2] Сай – это колющее клинковое холодное оружие типа стилета, внешне похожее на трезубец с коротким древком (максимум на полторы ширины ладони) и удлиненным средним зубцом. Боковые зубья образуют подобие гарды и могут выполнять также и поражающую роль за счёт заточки.
Глава 40
В своих апартаментах я выгнала служанок и, заставив Кенора петь, скинула с себя всю одежду, чтобы как следует отмыть песок и грязь, прилипшую во время сражения. К сожалению, песчаная буря так и не улеглась, и это было единственное, что меня расстраивало в предстоящей прогулке по городу. Это означало, что часть торговцев не откроют свои лавки, и такого выбора, как в обычный торговый день, может и не быть, а я могу не найти того, что хотела.
Горячая вода помогла расслабить напряжённые мышцы и немного привести мысли в порядок. Слишком о многом мне нужно было подумать и сложить в дальнейший план. И это при том, что у меня оставалось не так много времени до отправки учебных кораблей в пустыню.
Во-первых, меня волновали мои странные и немного тревожные сны. Когда я начала размышлять об этом, рука сама потянулась к шнурку на запястье и натянула его, решая, не разорвать ли веревку и тем самым избавить себя от этих терзаний? Желание было сильным, тем более что не все сны были приятны. Элине давая мне этот амулет, говорила, что он избавит меня от кошмаров, а вместо этого призвал во сны другие. Неужели это и есть отражение моих стремлений и чувств? Но, тем не менее, в одном из этих странных снов я узнала о пророчестве ведьм, которое могло меня касаться.
Пальцы отпустили амулет, оставив на запястье красную борозду. Как бы ни были неприятны мне мои сны, не все они были бесполезны.
Второе, что тревожило меня сейчас, это пророчество, которое поведала мне ведьма. Нужно было найти его и узнать о нём подробнее. Но где бы я сейчас нашла книгу о ведьмах? Просить друзей, того же Тирела или Элдрина, сейчас было бесполезно. Я понимала, что они мне не помогут. Вернуться в Гланде и поискать в тайной библиотеке отца? Но дядя не отпустит меня домой без серьёзной причины, назвать же истинную я ему не смогу и не отважусь.
Мне очень хотелось сейчас спросить совета у того, кто смог бы помочь и знал все ответы древности, но Персципиатуса у меня забрали, и спросить его ни о чем теперь я не могла. И это было третьей проблемой, которую мне хотелось решить. Мне нужно было забрать у Тирела и Стомиана обратно алмаз-филактерию с демоном, который был ой как полезен и нужен сейчас.
Размышляя о текущем, я поняла, что не стоит гнаться за несколькими целями и стоит сосредоточиться на основной. Решив так, я наконец-то смогла успокоиться. Филактерию я получу обратно во чтобы то ни стало, ибо к гробницам отправлюсь теперь непременно.
– И долго ты тут будешь киснуть? – раздался рядом ехидный голос.
Вода уже достаточно остыла, чтобы приятно охладить тело. А значит, я просидела в купальне довольно долго.
Открыв глаза, я увидела Алигиэрин, вальяжно развалившуюся на бортике купальни и сидевшую, закинув ногу на ногу. От былой печали на лице графини не осталось и следа, она снова вернулась к своему надменно-издевательскому поведению.
– Через десять минут начинается обед, – напомнила она мне. – Советую поторопиться. Я подожду в комнате.
…
Большой компанией курсантов-счастливчиков, заслуживших увольнительную, мы шли в город. В эту компанию попали и те, кто сегодня подтвердил офицерское звание. Но как только мы вышли за ворота гарнизона, наша компания разделилась. Большая часть адептов, решивших отметить важное событие всеобщей попойкой, устремилась вперед, чтобы арендовать на этот вечер весьма популярную таверну с местными блюдами и деликатесами. Среди них оказались Риф Конвель и Элдрин. Другая часть адептов решила сначала пройтись по городу и заглянуть в лавки, чтобы присоединиться к остальным позже.
Я ранее обещала Тирелу, Стомиану и Алигиэрин небольшую экскурсию по торговым лавкам, и сейчас для этого было весьма удобное время. Услышав обсуждаемые мною и Мерисаэлем планы, к нам робко и вежливо попросились присоединиться гоблины и еще несколько адептов, которые не знали города, но очень хотели увидеть его диковинки и посетить Саранчовый рынок, слава о котором разлеталась по всему королевству. Отказывать гостям Сарнгейта было не в правилах местных жителей в том числе и нас с Мерисаэлем, поэтому, чувствуя себя настоящими гидами, мы отправились в запутанные и замысловатые недра города, куда из приезжих мало кто осмеливался соваться в одиночку.
Мы с Мерисом знали город как свои пять пальцев и, ловко лавируя между существами различных рас, лавками, палатками и тележками с товаром из разных стран и королевств, вели своих спутников по намеченному маршруту.
В «сердце» Сарнгейта в основном продавали контрабанду, происхождение которой было весьма мутным и сомнительным для приезжих гостей. Но местные знали, что обманом в городе заниматься чревато, поэтому, хоть и продавали контрафакт, но контрафакт качественный, который практически был неотличим от оригиналов. А цены на товар были настолько заманчивы, что даже весьма богатый покупатель соблазнялся на покупку. Риск купить некачественную продукцию, конечно, существовал, но сюда шли все равно, ибо товар налогами не облагался, а значит, в любом случае стоил дешевле, чем где бы то ни было в другом месте.
Город я любила, несмотря на его суету и толкотню. Яркие ткани, пестрые и вычурные наряды других стран, ослепляющее сияние бус и украшений, сделанных хоть и из стекла и поддельных кристаллов, но не менее красивых, чем натуральные. Запахи трав и пряностей, звон металла и аромат новой кожи – все это окружало нас и окутало незабываемой атмосферой. Неповторимый образ моих детских и юношеских воспоминаний, дух какой-то прошлой, казалось, уже далекой жизни, охватил меня, заставляя сердце биться чуть сильнее и чаще.
Песчаная буря так и не утихла, и мы все закрыли лица масками-балаклавами, закутавшись в курсантские плащи от песка и зноя. По одежде местные торговцы опознавали в нас принадлежность к гарнизону. Этого было вполне достаточно для того, чтобы нам не досаждали навязчивым вниманием, и не пытались всучить самый ненужный и долго лежалый товар. А я радовалась, что мой внешний вид ничем не выделял меня среди остальных курсантов. Это сейчас было весьма кстати, так как Сарнгейт знал меня, и было бы большой проблемой уходить от ненужного внимания.
Первой лавкой, вызвавшей интерес парней в нашей компании, была палатка оружейника. Именно сюда нас с Мерисом попросили привести гоблины и остальные курсанты-новички. И мы привели к тому кузнецу-мастеру, которому можно было верить, и у которого точно не было ничего сомнительного. Гоблины, которые были с нами в одной команде и выиграли соревнование, с энтузиазмом принялись рассматривать товар. Слава о разнообразии оружия Сарнгейта распространилась весьма широко и стала мечтой каждого приезжего воина.
Из разговоров гоблинов между собой я поняла, что каждый из них копил деньги на достойное оружие, ведь стоило оно весьма и весьма дорого. Необходимую сумму кому-то дала семья или община. Слышать об этом было трогательно, и, чтобы не мешать и не смущать их при выборе и торге за понравившийся меч, кинжал или секиру, мы решили пойти дальше, так как нам оружейная палатка была не интересна.
Просторная лавка травника, построенная в виде подворья-пагоды, находилась ближе к южной площади. Этот район был более богатым и презентабельным. Потому в доме было не так жарко, как на улице, ведь внутри лавки работали охлаждающие кристаллы. Тирел наконец-то попал туда, куда хотел, и с энтузиазмом принялся рассматривать зелья и пучки трав на полках, заведя оживленный разговор с помощником хозяина заведения. Алигиэрин тоже проявила интерес так же, решив прикупить себе несколько порошков.
– Древние рецепты, леди-курсант… Таких вы не найдете нигде, уж поверьте мне на слово, – вещал хозяин, заворачивая купленный графиней товар в бумажный конверт.
Я, отвлечённая разглядыванием улицы через большое окно и ожидая своих спутников рядом с Мерисаэлем, я краем уха уловила часть разговора гнома с Алигиэрин.
– Древнее колдовство многие лета зря было под запретом, – философствовал травник. – Знахарки многое переняли от своих предков-ведьм. Сейчас их рецепты мало кто знает… Порошок что надо, леди. Упокоит и дракона! – с гордостью объявил он покупательнице.
– А вам откуда эти рецепты известны? – спросила я, подходя ближе, заинтересованная последними словами.
– Дык как же, принцесса… Ведомо откуда… – торговец, посмотрев по сторонам и проверив, что нас никто не подслушивает, понизив голос и наклонившись ко мне ближе, признался: – На Саранчовый рынок неделю назад прибыл караван из Нокстора. Они привезли в основном кожу, шкуры, посуду. С ними прибыл и торговец редкостями. У него можно купить снежную ягоду, золотых шершней, кожу радужных василисков, редкие травы да разных живых тварей… а так же всякое-разное. Я даже видел живого трёххвостого лисёнка! Есть много интересного как по артефакторской части, так и по лекарской, Ваше Сиятельство. Торговец прибыл со своей матерью-знахаркой, которая утверждает, что её пра-пра-какая-то-бабка была настоящей ведьмой! От неё у старухи остался гримуар с ведьмовскими рецептами. Я купил у неё несколько рецептов за большие деньги! Каждый стоил целый золотой! А зелье для увеличения урожая было куплено мною за три «солнца»! Представляете, какова цена древним знаниям?
«Солнцами» в простонародье называли золотые Солонора, которые были вдвое тяжелее золотых монет, ходящих в Риордании. Поэтому цену нужно было умножить вдвое.
Когда мы вошли в помещение и сняли маски с лиц, торговец меня узнал. Я и раньше бывала с отцом в этой лавке, и, возможно, по этой причине решил быть откровенным. Гном, хоть и был довольно стар, но был, несмотря на возраст, весьма простоват и порой верил во всякую чушь, которой охотно делился с покупателями.
– И я не прогадал, – продолжил травник свой рассказ. – После ведьмовского эликсира, улучшающего плодородие, на песке пшеницу сажать можно! Вон, смотрите, как сорго взошло всего за неделю! – и хозяин лавки кивнул головой в сторону своего внутреннего двора. Перед ступенями, ведущими на веранду, находилась грядка травянистых растений, похожих на всходы кукурузы, высотой мне приблизительно по пояс.
– Н-да – цокнул языком Стомиан, который тоже слышал рассказ лавочника, и впечатлился эффектностью ведьмовского колдовства.
Кажется, в этот раз рассказ травника был не беспочвенной болтовней из разряда сплетен.
– Высадил, чтобы покупателей привлечь, – похвастал лавочник, выпятив грудь.
– Золотых шершней я тоже видела, – вспомнила я. – Хотела тебе показать, Тирел, – сказала я подошедшему к нам вампиру.
– Это те, которые могут и дроу убить своим ядом? – заинтересованно спросила Алигиэрин.
Никто ей не ответил, потому что этот факт знали все. Несколько укусов тёмным эльфам были не смертельны, но весьма болезненны, а вот рой вполне мог убить тех, кто от своей природы имел повышенную устойчивость к ядам и различным зельям. Зато яд золотых шершней использовался в составе сильных исцеляющих эликсиров.
– Пойдем, посмотрим! Треххвостого лиса я тоже хочу увидеть! Говорят, он приносит удачу тем, кто его погладит, – воскликнула Алигиэрин и первой пошла на выход.
Мне тоже очень захотелось увидеть знахарку и её колдовскую книгу, поэтому мы без разговоров последовали за дроу.
– Лея, у вас часто в Сарнгейт приезжают представители Нокстора? – спросил меня Тирел, когда мы шли в сторону торговых переулков у южных ворот, по-народному названных «Саранчовый рынок».
Почему рынок был так назван? Версий было несколько. Первая из них гласила, что раньше, когда городскую защитную стену только возводили, здесь стояли первые палатки для кормления строителей. Поскольку провианта в то время было мало, то кухмейстеры готовили всё, что годилось в пищу. Основным блюдом народных зодчих в те годы стала саранча, которой в сезон было очень много. Стену построили, на месте палаток воздвигли пагоды торговцев и мастеров, и в памяти народа это место так и осталось «Саранчовым рынком».
Вторая версия названия была не менее правдоподобной, и чем-то нравилась мне больше. На широких улочках близ городских ворот торговцы, прибывшие из других королевств, ставили свои челноки. Поскольку большинство улиц Сарнгейта были узкими и не предназначались для передвижения даже небольших транспортных судов или обозов, всем торговцам разрешалось останавливать свои лодки или телеги только здесь, у городской стены, где для этого были оборудованы площадки, опоры и имелись широкие проходы. Их быстроходные песчаные лодки были ярко раскрашены, имели вытянутую форму с закруглённой носовой частью и нарисованными глазами. Два раскладывающихся паруса, похожие на крылья пустынной радужной саранчи, делали их хорошо заметными издалека. Военные опознавали флотилию торговцев, путешествующих группами для своей безопасности, по яркой, характерной раскраске и обычно не трогали их, называя между собой «стаей саранчи». Скопление ярко раскрашенных лодок торгашей и челноков у городской стены называлось «Саранчовым рынком».
Что касалось вопроса Тирела, то тут следовало отдать должное его проницательности: купцы из Нокстора в Сарнгейте были редкими гостями.
– Не часто, – ответила я. – Но и они тоже торгуют с Сарнгейтом.
Вампир задумчиво склонил голову, шагая дальше. А мы как раз вошли в пеструю и многочисленную толпу, стараясь пройти сквозь нее, не задев никого и ничего вокруг. Оглушающий гвалт и многоголосица на разных языках не давали возможности нам общаться. Я повела друзей к городской стене через центральные улицы и переулки. Стало свободнее когда, свернув из очередного переулка, мы вышли на проспект, где и располагались торговые ряды челноков. С одной стороны улицы стояли богатые пагоды, владельцы которых сколотили состояние на спекуляции редкими товарами и сдаче в аренду усадеб под склады и торговые точки приезжим гостям. С другой стороны располагались челноки с купцами, сбывающими свой товар на песке, застеленном коврами и палантинами. Днём купцы торговали привезённым товаром, закупались диковинками нашего королевства, а ночью охраняли свой скарб, используя лодки для ночлега.
Мы не сразу нашли флаг Нокстора. Песчаная буря мешала рассмотреть стяги торгашей на мачтах лодок и воротах пагод. Хотя ветер у городской стены был не таким сильным, песок, подобно морским волнам, перекатывался через неё и порывами засыпал всё вокруг.
Красный флаг с фиолетовым рисунком крылатого кинжала развевался у ворот одной из пагод. По нему можно было догадаться, что гости этого дома прибыли из княжества вампиров. Сами вампиры, закутанные в плащи по самые глаза, стояли на страже у ворот арендуемого имения и своего корабля, пришвартованного рядом. Их палатки с товаром располагались в широком дворе усадьбы. Здесь располагались дорогостоящие шкуры василисков, виверн, сумеречных волков и снежных тигров, сложенные друг на друга скирдами; яркая, диковинная посуда и сервизы, сохраняющие свежесть и температуру блюд; сундуки, сделанные из дорогостоящих материалов, оббитые металлом и украшенные письменами, которые невозможно было вскрыть без воли их хозяина; и другая мелкая всячина, относящаяся к редкостям вампирского королевства. Два обращённых вампира, деловито предлагали товар покупателям.
Моё внимание привлекла небольшая палатка, стоявшая отдельно у самых ворот и наполненная клетками. Хозяйничали в ней двое: сухонький мужичок, одетый в потёртый и затасканный до заплаток наряд Нокстора, и женщина, в лохмотьях, согнутая от старости. Сидя в кресле, она перебирала пучки трав, разложенных на столе. Они казались обособленными от богато одетых торговых представителей Нокстора, и сами по себе. Вампиры занимались своими делами, предлагая привезенный товар покупателям, подошедшим перед нами, и не обращали внимания на торгующих рядом людей. Такое зрелище видеть было удивительно. Вампиры редко брали представителей других рас с собой в качестве попутчиков.
Мужичонка суетился около клеток с редкими животными, которых он привез для продажи в качестве домашних питомцев или ингредиентов для колдовства и магических ритуалов. Он делал это весьма профессионально; было понятно, что у него огромный опыт общения с самыми опасными тварями. Я запомнила его яркий, но давно выцветший тюрбан. Он торговал шершнями на улице. Мы встретили его с Корином в городе по пути, когда возвращались из форта Тар.
Когда мы вошли в пагоду, торговец зверьём как раз показывал покупателям детёныша горного кота. Он крепко и бережно держал его за холку, а второй рукой раскрывал чёрно-розовое крыло, демонстрируя, что животное сильное и здоровое.
– Папа, папа! Давай заберём его домой! Посмотри, какой он милый и красивый! – упрашивала девочка, дёргая отца за рукав и подпрыгивая от нетерпения. Грузный местный нувориш одетый в яркий, блестящий парчовый халат, с большим животом, подпоясанным широким кушаком, и в сапогах из кожи василиска с задранными кверху носками, явно пришёл не ради кота.
– Милая, этот кот не домашнее животное, – возразила ей мать, стоявшая немного позади мужа, рядом с двумя охранниками.
Девочка заметно расстроилась и капризно надула губы.
– Сколько? – спросил глава семейства, вдумчиво глядя на животное и разглаживая усы и бороду.
Продавец выставил два пальца и что-то промычал в ответ. Я поняла, что мужчина немой, утратив на время к нему интерес.
В отличие от Стомиана, Алигиэрин и Тирела, животные меня не интересовали. Я часто посещала с отцом торговые ряды Сарнгейта и успела увидеть самых разных экзотических тварей, свозимых с разных стран и герцогств. Южные рынки всегда отличались большим разнообразием и широким ассортиментом. Животных у приезжих торгашей было и не много, но они встречались редко и были диковинкой даже для рынка герцогства Сорель, поэтому мои спутники с удивлением и интересом открыли рты.
Животные находились в больших и малых клетках, стояли в плетеных корзинках и ползали в небольших, пузатых, круглых глиняных горшках. Тирел с интересом принялся изучать всех, изумленно восклицая и делясь мыслями с Алигиэрин.
Сопровождаемая Мерисаэлем, я подошла к старухе, которая безразличная, к происходящему вокруг, продолжала перебирать травы. Её товар лежал на столе, а вокруг были клетки с другими животными. На опоре висела и клеть с шершнями, размеры которых были примерно с ладонь крупного тролля. Они ползали по стенкам и пытались выбраться через мелкие прутья.
– Лаэра, это вы знахарка, у которой есть ведьмовская книга с рецептами? – пытаясь не привлекать к себе излишнего внимания других покупателей, спросила я торговку.
Старуха медленно подняла голову и посмотрела на нас, но ничего не ответила.
– Шкуры доставьте к вечеру, а горного кота мы заберём сейчас, – послышалось распоряжение нувориша, который, закончив с делами, направился со своим семейством и охраной к воротам.
Травница же, оценив наш с Мерисом внешний вид, и не найдя, по-видимому ничего интересного для себя, снова опустила голову и продолжила разбирать травы.
– Эй, уважаемая! Вам задали вопрос, – в свою очередь вмешался Мерисаэль, поняв, что ответа я не получу. – В Сарнгейте принято уважительно относиться к покупателям! Тем более к военным!
– Так вы ш ничего не покупаете… – прошамкала старуха беззубым ртом старуха, всё ещё не поднимая на нас глаз.
Я понимала опасения торговцев. Цены, написанные на клочках пергамента вместе с краткой характеристикой товаров, были совсем не маленькими, и едва ли посильными для простых обывателей. Нас не опознали как богатых покупателей, поэтому нам не спешили уделить внимание.
– Мы из аристократов, – пояснил Мерисаэль тем тоном, которым высшая знать обычно разговаривает с низшим сословием. – К тому же мы курсанты, а не адепты, и сейчас приравниваемся к военным. Так что на вашем месте я бы отвечал на поставленные вопросы, если вы не хотите проблем с комендатурой гарнизона!
– Ой, какая «милаха»! – воскликнула тем временем Алигиэрин рассматривая, в стоящей на земле плетёной корзинке цветастых змей. – Может, сделаю Элдрину подарок?
– Сделай, – безразличным тоном поддакнул ей Тирел. – Судя по всему, Эл «змей» любит. – И тут же увернулся от дружеской затрещины эльфийки.
Стомиану не понравилось поведение друзей, которые решили высмеивать друг друга.
– Хватит вам, «умники»! Вы сюда острить пришли, или зачем? – прикрикнул он на них.
Сам дракон до этого момента тоже с интересом рассматривал животных, которых не было даже в нашем академическом зверинце.
