Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 57 страниц)
И дракон резко замолчал.
– Что? – требовательно спросил я.
– Не могу сказать… Я пообещал. Но, по крайней мере, сейчас у неё есть цель – во что бы то ни стало отправиться на практику вместе с нами. Ради этого она вытянула всю грязь из себя. Пошла на риск… Я не могу всего рассказать, это её личное. Но я видел, как ей это было тяжело сделать.
– Что было в сташе?
Стомиан посмотрел на меня с тоской.
– Её отец привёл в замок ведьму, не зная этого. А та пыталась убить Лею из мести. Она ментально на неё воздействовала через куклу. Много всего нехорошего ей внушила... Потому лорд Хардин, когда понял, что выводить это из головы и снова ломать сознание ребёнку ещё опасней, заставил мага поставить блок на этот период жизни. Запечатав вместе с воспоминаниями и то, что внушила ведьма.
– Мне жаль, – пробормотал я.
– Знаешь, что больше всего меня страшит в отношении Леи? – риторически спросил дракон у меня, и тут же ответил: – Что будет потом, когда она сделает то, ради чего так стремиться на практику…
Песчинки скользили у моих сапог, подгоняемые сухим ветром пустыни. Песок в Сарнгейте был необычным: частички имели разнообразный окрас и не круглую, а скорее квадратную форму. Больше всего было прозрачно-жёлтых, но встречались и красные, оранжевые и фиолетовые. От этого барханы были темнее, чем в том же Солоноре.
Я набрал песок в руку и, расслабив кулак, смотрел, как он осыпается водопадом и течёт вниз струйками. Это не хитрое занятие приносило успокоение. Мог бы просидеть так со Стомианом ещё долго, думая обо всём и ни о чём конкретно, и наблюдая, как солнце медленно идёт к закату. Если бы перед глазами не появился сапог с заострённым носком из рыжей кожи эльфийской выделки, то сидел бы так дальше.
– Ну и что? Я теперь за тобой по всему Сарнгейту бегать должен?
Тон герцога Сореля был раздражённым.
– Мне хотелось побыть одному, – ответил я ему.
– Побыл? – фыркнул лорд и зыркнул в сторону Стомиана, намекая на то, что я был не такой уж одинокий. – Тренировку никто не отменял! Или ты забыл, зачем ко мне пришёл?
Сорель снова меня удивил. Я думал, он нашёл меня, чтоб отругать за произошедшее в таверне. Ошибся. Я пытливо и с интересом посмотрел на мага.
– Издеваться над тем, что я снова сорвался, не будете?
– Если не хочешь саркастического ответа, не задавай глупых вопросов. Я всё ещё надеюсь, что у твоего дна есть подвал… Кроме одного погибшего, пострадавших больше нет… Остальные оклемаются. Так что будем считать, что снова повезло. А теперь вставай!
Ладно! Я поднялся и скинул с себя китель, призывая меч.
Ох! Какое же блаженство я получал от боя. Магия и оружие схлестнулись в танце. Я ликовал и радовался от души, выкладываясь и вливая всю печаль и боль в это сражение. Сейчас мой тёмный притих, и я использовал его силу осознанно, контролируемо. Моя рука – была его рукой, мой меч – его мечом, его магия – полностью подвластна мне.
Очнулся, когда Сорель оступился под моим натиском и упал на спину. Я опустил оружие и усмирил магию.
Потрёпанные и вымотанные мы сегодня были оба, но я был ещё и счастлив. Выходит, победа сегодня моя? Я одолел-таки Сореля!
– Чего лыбишься, упырь болотный! – садясь на песок, проворчал герцог, смотря на меня снизу вверх.
– Да так… – ответил я, не в силах скрыть свою радость.
– Радостно ему… – снова проворчал Сорель и фыркнул, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от песка.
Мы пошли к Стомиану, рядом с которым, совсем как я недавно, теперь сидели каптенармус-шокан и комендант-гном.
– Стареешь… – пробормотал Сорелю комендант, куря свою трубку.
– Это не я старый, это молодёжь взрослее становится, – огрызнулся фельдмаршал, оглядывая свою рубаху с порезом от моего меча и красными пятнами крови. – На себя посмотри, хрыч «богатый на лета». Можно подумать, ты против молодого тёмного мага сильно долго продержишься. Его сила прёт, как горная река весной…
Гном усмехнулся:
– Да, хочется стать в этом отношении беднее…
Мы подошли к почтенному собранию.
– Ну и чего сидим? – спросил Сорель строго. – Палатку кто ставить будет?
– Вот молодёжь пусть и ставит, – предложил шокан и посмотрел на меня и Стомиана.
Том такого не ожидал, как и я. Меня же волновал вопрос: зачем?
– Чего глазами хлопаете, «духи»?! Слышали? А ну за работу! – гаркнул Сорель, приземляясь на песок возле гнома. – А то весь мальчишник мне испоганить решили... Это же не я хозяйку лучшего борделя города напугал сегодня так, что она задумалась о том, чтоб сменить сферу услуг в своем заведении! Отрабатывайте провинность!
– А вы, лорд Сорель, собрались мальчишник в «Доме фиалок» отмечать? – поинтересовался Стомиан.
– Пить мы там собирались! Но традиция отмечать мальчишник в борделях – есть древняя и нерушимая, – ответил южный герцог. – Запомните, юнги! Независимые и гордые женщины не терпят измен. Они мстят! А мужчина, у которого есть рога – уже не хищник, а травоядное.
Кажется, фельдмаршал сарказмом не просто говорил, а думал.
– Кто ж себе сам портить жизнь будет, огорчая невест и жён?
– Ну, это если узнает, – поделился своим мнением каптенармус, который, видимо, был противоположных взглядов на измены и супружескую верность. – Всё нужно делать по уму… Однако в твоём случае, Эштон, я бы тоже был поаккуратней…
– Чему ты учишь молодёжь? – возмутился гном. – Я вот со своей Маркелой живу душа в душу уже сто двадцать лет! И не нужны мне никакие «фиалки». А то, что мы не в публичном доме, леди Элинэ оценит. Как и то, если мадам решит сменить сферу деятельности. Она меня уже не раз просила закрыть бордель. Якобы это разлагает дисциплину и портит отношения офицеров с жёнами. Видимо, это ей «братский подарок» к свадьбе!
Глава 13
Ставить привезённую на лошадях каптенармусом и комендантом палатку нам пришлось вдвоём со Стомианом. С помощью магии это было не сложно, но одному было бы с ней справиться трудно, так как это была не палатка, а шатёр огромных размеров, который внутри нужно было ещё застелить коврами.
Позже подъехали другие офицеры высшего ранга гарнизона и телеги с солдатами, мебелью и провизией. Солдаты начали расставлять столы и стулья, а затем сносить на них кушанья. Но в этом мы уже не участвовали.
Я хотел было вернуться в имение герцога, но нас с Томом остановил комендант.
– Куда собрались? – спросил он, развалившись у выхода из шатра на стуле. И Персиваль, замаявшись бесцельно бегать за хозяином и лежащий рядом с гномом, обнажил на меня клыки.
– Нас не приглашали, – ответил я.
– А по-твоему, Эштон сюда припёрся просто из желания подраться? – задал он мне вопрос. – Ты никуда не пойдёшь, если он тебе не разрешит.
Я хотел было подойти к герцогу и попрощаться, но тут разговаривавший с ним и другими офицерами шокан обернулся к нам и позвал Стомиана.
– Эй, дракон как-там-тебя! Не хочешь размяться?
Стомиан даже обернулся, проверяя нет ли кого позади него, пытаясь убедиться, что обращаются именно к нему.
– А что нужно делать? – уточнил он.
– Развлечь нас… Скучно, – ответил герцог, поднимаясь к нам по дюне. – Сразишься с генералом Римусом?
Стомиан оторопел от такого и посмотрел на то, как один из офицеров-эльфов снимает с себя китель.
– Никто мне не верит, что в академии Изрегейта есть хорошие стихийники, – и Сорель, остановив мимо проходящего сержанта, попросил у того позаимствовать дракону меч.
Пришлось остаться. Расположившись рядом с герцогом в походном кресле, я приготовился смотреть на бой. Тут же появилась одетая в полупрозрачную одежду девушка, предлагая нам всем на подносе кубки.
Народ прибывал. В начинающихся сумерках солдаты стали разводить костры и устанавливать артефакты-фейерверки, освещающие всё вокруг искрами.
Появился и лорд Сенье вместе с племянником – Индрисом Сенье, наследником герцога и братом Линетты. Вот кого не ожидал увидеть, так это их. С Индрисом мне часто приходилось общаться в детстве, и светлый стихийный маг мне нравился, поэтому с удовольствием пожал ему и ректору руки.
Теперь мы сидели полукругом, смотря, как противники готовятся к бою.
– Делаем ставки, лорды, – хлопнул в ладоши комендант-гном, азартно усмехаясь. – Наименьшая ставка… пять золотых.
Первым деньги на стол выложил герцог, и его ставка была на дракона. Шокан поставил на эльфа, как и остальные офицеры. Лорд Сенье поддержал своего адепта. Я тоже поддержал спор, сделав ставку на Тома.
Эльфа я немного знал. Воин был одним из лучших лучников королевства, а вот как у него дела обстоят с мечом – это было для меня загадкой. Хотя все эльфы были отличными мечниками, но и Тома я тоже знал не плохо.
– Неизвестная сила молодого дракона против ловкости и опыта, – задумчиво протянул гном, потирая ногтями подбородок. – Эх! Была не была! – воскликнул комендант и, ударив ладонью по столу, оставил горсть золотых монет. – На молодежь! – и добавил, будто проклял: – Чтоб им жилось долго!
– Ты какими судьбами здесь? – спросил я тем временем Индриса.
Светлый маг грустно усмехнулся.
– К дяде приехал в столицу на работу устраиваться. Он когда-то говорил, что из меня хороший преподаватель получиться может. Вспомнилось… как нужда настала. Когда встретились, он как раз сюда собирался и взял меня с собой.
Я удивлённо приподнял бровь, не понимая, какая нужда вынудила герцогского наследника искать заработок.
– Не удивляйся, Корин, – отмахнулся маг. – Мне семью содержать теперь самому нужно, если не хочу их потерять. Отец ультиматум выдвинул, что я должен подать прошение королю о разводе и вернуться домой, иначе он меня лишит титула и наследства в пользу сестёр или племянника жены, Тарина Клутвина. Лишил ежемесячного пособия и ренты с земель. Теперь ждёт, когда у меня закончатся деньги, и я прибегу к нему. Накоплений на безбедную жизнь мне пока хватает, но не хочу попусту их растрачивать. Нужно думать о будущем. Поэтому стал инвестором в разработке одного месторождения металлов.
– Ты теперь отец? – спросил я, зная, что у Индриса жена-русалка была беременна.
– Еще нет, – улыбнулся старый друг. – Но уже скоро им стану. Селу дядя тоже обещал устроить на должность лаборанта, как только сможет начать работать. Это ей в нашем родовом замке тошно было, а в Изрегейте нравится. Мы дом сняли с огромной купальней.
– Тебя не лишат титула без разрешения короля, – сообщил я очевидное. – Герцог скорее тебя запугивает.
– Корин, мой род давно в немилости короля, – усмехнулся Индрис. – А за титул я держаться не буду, если в приоритете жена и семья. Заработать на сносную жизнь смогу и без этого. Я бы и служить пошёл, но не хочу оставлять Селу саму с маленьким ребёнком.
– И какой предмет ты собираешься вести в академии?
– Дядя сказал, что отдаст мне экономику и прогнозирование, – смущенно улыбнувшись, сообщил светлый.
Это были предметы, которые входили в программу обучения менталистов. Те из них, кто не обладал выраженными ментальными способностями, а имел лишь слабый дар, закончив этот факультет, становились хорошими дельцами и банкирами. Слабый дар предвидения случайностей позволял им рассчитывать риски и предугадывать потери на больших торговых рынках, а также лучше чувствовать выгодные сделки.
Сильной стороной Индриса всегда были расчётные дисциплины. Его отец настоял, чтобы он обучался на стихийного мага. В то время парень ещё не смел перечить родителю и закончил обучение одним из лучших на своём курсе. Но на третьем году обучения сам подал документы на факультет менталистики. Имея весьма слабые ментальные способности, Индрис легко математически просчитывал по формулам, картам и графикам любые вероятности и даже трижды выигрывал межакадемические олимпиады.
– Ты всегда мог удивлять, – заметил я.
Индрис искренне мне улыбнулся.
– Сделаешь прогноз? – поинтересовался я, зная, что пытливый ум Сенье уже просчитал вероятности исхода только начавшегося боя.
Сам маг ставку не сделал. Индрис редко играл в карты и участвовал в спорах, несмотря на то, что если делал предсказание, то оно оказывалось верным.
– Тридцать три на шестьдесят семь, – ответил тут же он. – Пока в пользу эльфа-генерала. Дракону вряд ли удастся победить… У генерала какой-то артефакт мудрёный. Смотри, как эльф легко держит щит, хотя сам магически гораздо слабее.
Стомиан действительно отступал, что сопровождалось бурными криками и обсуждениями со стороны лицезревших бой лордов и офицеров. Каждый из них считал своим долгом поддержать именно дракона. В сторону коллеги-эльфа летело больше шутливых пожеланий проигрыша и едких замечаний во время промахов. Естественно, бой был больше развлечением, чем воспринимался всерьёз.
– Я поставил на дракона, – сообщил доверительно.
– Парень может выиграть, – стал делиться со мной мыслями друг, внимательно следя за обоими противниками. – Могу сказать без каких-либо расчетов: его сила превосходит эльфа. Аура яркая и мощная, но не хватает уверенности, времени и сноровки для атак. У генерала Римуса атаки быстрые, выверенные, оттренированные до автоматизма, но предсказуемы. Вследствие ранения и плохо сросшихся костей плечевого пояса, удары правой рукой слабее, чем должны быть… Если предпринять серию атак и заставить перейти в защиту, можно его измотать, а потом пробить щит. Тогда победа будет за драконом.
Я улыбнулся, сам думая практически так же, и послал Стомиану мысленную установку на дальнейший бой через артефакт. Я сравнял его шансы на победу. Отчего-то Том терялся перед генералом. Возможно, вследствие своей скромности и неуверенности в себе, он предпочитал не нападать, а защищаться.
– Оу-оу! – услышали мы со стороны офицеров, почувствовавших, что бой приобретает иной оборот. Стомиану не столько нужна была подсказка, сколько поддержка. И, ощутив её от меня, он перешёл в наступление, тесня офицера.
– Твой друг? – спросил Индрис, как-то уловив мою помощь.
– Да, в академии вместе учимся, – ответил я.
Бой продолжался. Точно сказать, кто побеждает, было трудно. Устав в какой-то момент отступать, генерал перешел на бой магией, и Том едва успел отбиться от «вихрящихся стрел».
– Эх! Проиграл твой друг, – озвучил Индрис в какой-то момент свои мысли. Дракон увернулся от меча и не успел отразить заклинание, полоснувшее его по плечу.
Сорель остановил бой, так как условие было «до первой крови». Том вернулся к нам расстроенным. Его тут же принялись подбадривать и хвалить офицеры, заставив выпить полный кубок вина за «крещение песком и кровью». Вместе с ним пил и генерал Римус, усадив около себя и комментируя свои впечатления. Вскоре мой друг стал менее расстроенным и чуть более хмельным, осоловев от похвал.
Веселье продолжили уже в шатре, где все начали угощаться кушаньями и давать напутствия фельдмаршалу на дальнейшую семейную жизнь. Зазвучала музыка, и перед нами начали танцевать девушки в полупрозрачной одежде, соблазнительно виляя бедрами и плавно двигаясь. Позвякивали монетками и цепочками при танце их богато украшенные наряды, едва прикрывающие тело. Яркие расцветки прозрачной ткани и множество металлических украшений были характерны для восточных стран, где обнажённость и цепи на женщинах означали их рабское положение. От туда же, судя по всему, и был взят танец.
Наевшись, насмотревшись на экзотических танцовщиц и отсидев трезвую часть праздника в честь Сореля, мы захватили с собой бутылку вина, и вышли из палатки, усевшись с Индрисом не далеко прямо на песок. Маг ждал дядю, который пока не собирался уходить, я – Тома, который остался сидеть рядом с генералом-эльфом чуть ли не в обнимку и внимал его эмоциональному рассказу о чём-то своём.
– Ты изменился, Корин, – сообщил мне светлый маг. – Раньше ты был более решительным, холодным и в чём-то циничным. Слышал, в тебе проснулась сила древних лордов... Думал, станешь совсем невыносимым. Перемены в тебе меня удивляют.
Я горько усмехнулся.
Когда я рос дома, меня воспитывали строго, поэтому я был прилежным ребёнком. Но примерно в одиннадцать лет мне пришлось год жить во дворце вместе с отцом и учиться грамоте, истории и арифметике вместе с принцем у одних учителей. Бентану полагалось обучаться не в общей школе, а в королевской резиденции, и в его свите всегда присутствовали дети других аристократов, дабы у наследника был рядом пример, и показатели его успеваемости можно было сравнивать с кем-то. Бентан не любил конкуренции, и если кто-то был лучше него или не участвовал в его шалостях, то такому аристократу приходилось не просто.
Подростковый период у всех протекает по-разному, для Бентана он прошёл в проказах, издевательствах над другими детьми и довольно злых шалостях. Пока дядя Миарани с отцом не втолковали мне понятие ответственности, я с удовольствием участвовал во всех развлечениях брата. Это позже мои взгляды поменялись, а лорд Миарани смог показать, что от моих решений многое зависит, и уважение нужно заслужить даже перед солдатами и матросами.
Жизнь во дворце стала тем единственным периодом, который сблизил нас с Бентаном. В том числе полгода с нами пробыл Индрис, хоть и был старше.
С наследником герцога Сенье у нас часто возникали разногласия. Он был более мягким, чем я или Бентан. Если принцу нравилось насмехаться над кем-то, я обычно не вмешивался, предпочитая всегда оставаться в стороне от лишних проблем и наблюдая со стороны, Индрис же всегда заступался за всех и не любил насмешек и дерзких забав, в которые наследник нас пытался втянуть. Я полагал в таких случаях, что тот, кто не может себя защитить, заслуживает этого. Глядя на своего отца, я полагал, что важна только сила. Тех, у кого она есть, боятся и уважают.
Позже я пытался наставить и брата «на путь истинный», но Бентан не поменял своих привычек и даже озлобился на меня за то, что я стал лучше него.
Сейчас я не мог себя чувствовать уверенно практически ни в чём, что раньше считал своими достоинствами. Магия не подчинялась мне полностью, логика и расчёт не работали, ибо я не мог, как ни старался, добиться расположения той, что люблю. Что у меня осталось? Титул? Богатство и высокая должность? Но это было сейчас скорее обязанностью и бременем, и не моей личной заслугой. Всё это я бы поменял на то, что сейчас имел светлый маг. Несмотря на своё незавидное положение, он не опускал руки и не боялся потерять статус и состояние. Он был счастливее меня, свободнее, и я видел это по спокойному, уверенному и сияющему взгляду.
– Из-за этой силы я потерял любимую, – признался другу детства.
– Герцогиню Хардин, – кивнул догадавшись маг. – Я немного общался с ней, когда она приезжала в наш замок. Тогда она представилась графиней. Своеобразная девушка…
– Твоя жена подарила ей кольцо… – вспомнил я. – Это тогда вызвало у меня большие опасения... У Леи удивительная способность притягивать неприятности.
– Кольцо само по себе не опасно, – равнодушно пожал плечами светлый. – Села сделала подарок от души. Я присутствовал при этом. Так что можешь не переживать по этому поводу. В её роду считают, что кольцо было даром морского бога и может подсказывать правильные решения в нужный момент... Род её матери – один из древнейших в королевстве, и это вполне может оказаться правдой. У русалок получается предчувствовать будущее лучше, чем у кого-либо другого. Если Села так почувствовала, то так предначертано свыше. К тому же, выполнив предназначение, оно вернётся в род.
– Значит, влюбился? – иронично спросил спустя время Индрис, наблюдая за мной из-под полуопущенных ресниц. – Что, не по зубам оказалась девушка?.. Кто бы мог подумать!
Я скривился на эту насмешку. Стало горько. Да, помня о моих прошлых убеждениях, Индрису было над чем смеяться. Я думал, что любовь можно легко купить. Любую… Я думал, что знаю женщин и придерживался на их счёт мнения Инголира и Бентана.
– Лея не похожа на остальных, – произнес я, будто оправдываясь, что тоже было на меня не похоже. – Она не только красивая, но ещё и умная, и… – я даже не находил слов, чтоб подобрать нужное выражение и выразить всё то, что я о ней думаю. – Она не поддается логике и первая, которая оказалась равной мне практически во всём.
Индрис улыбнулся.
– Знаешь, тут я тебя понять могу… Когда встречаешь «ту единственную», кажется, что на её фоне остальные серы, как мыши перед колибри.
Из шатра показались лорд Сорель, ректор Сенье, генерал Римус и ошалевший от вина и всего происходящего Стомиан.
– Жду тебя завтра, Лонгрен, – произнес фельдмаршал ректору столичной академии. – Жаль, что ты не можешь остаться…
– Увы, мой друг, но король не любит ждать, – ответил маг и искоса посмотрел на меня.
– Увози своего стихийника, лорд Тенебрей. Ему, кажется, достаточно, – бросил мне Сорель, возвращаясь в шатер.
Римус действительно поддерживал Стомиана, который был изрядно пьян.
– Эх, слаба молодежь на бутылку… – вздохнул эльф удручённо. – Но всё ещё впереди, – заключил он, помогая дракону взобраться на коня и придерживая, чтобы тот не завалился на другую сторону.
Нам подвели лошадей, и мы неспешно поехали через город обратно в гарнизон. В какой-то момент Том снова начал заваливаться на лошади, и ему пришёл на помощь Индрис, поддержав с другой стороны, так как был ближе всего. В итоге дальше они ехали рядом друг с другом чуть впереди, разговаривая о чём-то своём.
– Мне не нравится наш план, Корин, – вдруг начал со мной разговор лорд Сенье. – Слишком рискованно…
О сути сказанного я понял.
– Вы видите иное решение, лорд-ректор? – задал я вопрос.
Маг поджал губы, и его глаза потемнели.
– Оно должно быть. То, что мы его не видим, не означает, что его нельзя найти.
– Если будем ждать, враги королевства перейдут к более решительным действиям, мы упустим шанс и инициативу.
Ректор ничего не возразил мне, но было видно, что он нашего с королём решения не одобряет.
В городе затрубил глухой и протяжный гул трубы-рога, и лошади беспокойно переступили ногами. Звук не замолкал, а будто переливался, меняя тональность.
– Местная традиция, – пояснил мне ректор Сенье. – У нас в храмах бьют колокола, здесь принято праздник оповещать звуком рога. Один протяжный, певучий – это хорошая весть, резкий – это тревога. Судя по всему, сейчас обозначают начало трехдневного празднества. Таковы местные традиции свадеб. Сегодняшняя ночь – предсвадебная и означает расставание с прошлым, завтрашняя – свадебная, ознаменовывающая перемену нынешнего, третья ночь будет – супружеская и будет началом будущего. Сегодня жениху и невесте предстоит с чем-то расстаться, завтра – они меняют свое настоящее и дают друг другу обещания, которые должны обязательно выполнить, в третий день им предстоит что-то отдать тому, кто нуждается, чтоб поменять чью-то судьбу.
Я, заинтересованный рассказом, внимательно слушал Лонгрена Сенье.
– И с чем нужно расстаться?
– Сорель бросает привычку курить, – улыбнулся мой собеседник. – Эштон внял требованию своей жены. Это её раздражало. Расстаться нужно не обязательно с чем-то материальным, но это должно быть значимым для каждого из них.
Я удивился, что герцог исполняет просьбы Элине, а сестра, обычно скромная и тихая, имела смелость что-то потребовать от грозного воина. Видимо, моя троюродная кузина была не так проста, как я считал.
– А как же воздаяние богам? – спросил я про общекоролевские храмовые традиции.
Ректор усмехнулся.
– Тут верования несколько отличаются. Богов тут не чтят так, как у нас. Странно, правда? Вы уже немного познакомились с городом? – задал вопрос ректор и вопросительно посмотрел на меня. А увидев утвердительный кивок в ответ, продолжил: – Вы видели где-нибудь храмы?
Действительно, в Сарнгейте храмов я не встречал ни одного.
– Они тут есть, – продолжил просвещать меня ректор. – Но не столь почитаемы и богаты, как в остальной части королевства. Те, кто живет рядом с краем Бездны, не сильно верят в светлых и тёмных богов. По мнению местных аборигенов, демоны – это просто существа из другого мира. Не более того.
– Ну, а боги? – полюбопытствовал я.
– Тоже, – ответил ректор, утвердительно кивнув. И что-то было в его словах, отчего я пристально посмотрел на собеседника, пытаясь разгадать, что он сам об этом думает. – Вы знаете, Корин, что я однажды побывал в другом мире?
Эти слухи я слышал.
– Вас там вроде богиня Карант одарила силой Светлого лорда, – повторил я сплетню.
Лонгрен кивнул.
– Это я рассказал для протокола о своём возвращении инквизиции, – подтвердил он. – На самом деле мир, в который я попал, был похож на наш, но более наделен светлой магией… Кстати, вас бы там казнили. Тёмная магия в том мире под запретом и карается смертью. Мне действительно помогла женщина-маг. Она приютила меня и спрятала от стражников, а потом помогла вернуться в свой мир, – глаза лорда Сенье наполнились грустью. – По сравнению с нашими магами, маги того мира настолько сильны, что для нас были бы почти как боги… После возвращения я всё ещё продолжаю рассуждать: а есть ли вообще боги?.. Так что верования Сарнгейта вполне имеют право на размышления.
Мы въехали в ворота и спешились, оставляя лошадей солдатам, несущим пост на конюшне. Индрис и Стомиан над чем-то тихо смеялись, продолжая переговариваться между собой. И я услышал обрывок фразы Индриса:
– Она в детстве думала, что наша собака – овца и должна жить на лугу и питаться травой…
Лонгрен тоже услышал эту фразу и тяжко вздохнул.
– Завтра я прибуду в Сарнгейт с Линеттой и Индрисом. Мой брат и его супруга не могут присутствовать на свадьбе, поэтому уполномочили меня на это. Надеюсь, леди Хардин обрадуется подруге. Как она?
Мои мысли тут же сменили направление.
– Вроде держится…
Сенье посмотрел на меня, оценивая эмоции на лице.
– Поговорите с ней, лорд Корин. Женщины любят ушами и больше доверяют им, чем глазам… Что бы вы ни сделали, это потеряется на фоне того, что можете сказать и объяснить вы.
С этими словами ректор позвал за собой племянника и пошёл в сторону адмиралтейства, оставив нас со Стомианом одних во дворе.
– Легко сказать… – пробормотал я себе.
Проводив Стомиана до казарм и передав постовому, я пошёл в свою комнату с мыслью дать себе возможность отдохнуть от всего. На душе было противно и тошно. По шкале, примерно на уровне абсолютного нуля, когда всё живое и неживое замерзает, а частицы материи перестают двигаться.
Однако моим надеждам не суждено было сбыться. Из открытой настежь двери донёсся звонкий, переливчатый девичий смех и едва слышный гомон голосов. Усилив слух, я стал прислушиваться. И в общем хоре голосов различил тот, что узнал бы из тысячи. Усталость сняло как рукой, а во мне вспыхнуло негодование. Ибо мне хотелось знать, что так веселит Лею, когда мне так плохо? Сейчас это казалось преступлением. Неужели она не сожалеет ни капельки о нашем расставании?
Встав, я, не обуваясь, вышел на веранду и осторожно двинулся по второму этажу, как самый настоящий вор, подбираясь ближе к источнику звуков. Где-то на середине пути почувствовал преграду. Дом снова препятствовал моему перемещению, и я понял, что дальше начинается та самая «женская» часть имения, доступ в которую мне запрещён. Но сейчас гнев и любопытство были во мне сильнее, чем голос разума и нежелание злить герцога Сореля. Защита была надежной, но не непреодолимой для меня. Исследовав взглядом всё вокруг, я всё же смог найти охранные артефакты, вделанные в балки стен и перекрытия потолка.
Артефакторика – сложная наука, но даже в ней есть недостатки. Один из камней защиты я вывел из строя, а дальше выжег дыру в прохудившейся защите. Существенного урона охранной системе я не нанёс. Скорее всего, неисправный артефакт завтра обнаружат и заменят, а магический барьер восстановится буквально через десять минут… Или три… На моих глазах он «зарастал» медленно, но неотвратимо.
Пройдя барьер, я бесшумно спустился по лестнице в ту часть внутреннего сада, что была огорожена от «мужской» части декоративной загородкой, и, прячась за кадками деревьев, двинулся дальше, подкрадываясь ближе к весёлым голосам.
За время своего пути понял, что Лея находится далеко не одна. Затаившись в тени зелёных насаждений и не выходя на освещённые участки сада, я увидел около фонтана собравшихся женщин и девушек. В центре сборища сидела на красивой тахте Элинэ, в окружении мягких подушек и других представительниц слабого пола. Женщины веселились, наслаждаясь сладостями, расставленными на столах, и наблюдали за молодым парнем-гномом, что развлекал их жонглированием и идиотскими фокусами.
Оценив происходящее, я понял, что женщины явно были из гарнизона, а значит, жёны и дочери офицеров и солдат. А попал я на женский вариант «мальчишника», то бишь наблюдал за девичником. Что ж, каждый из супругов Сорель развлекался в этот вечер по-своему, отдавая дань местным традициям…
Но здесь присутствовали не только представительницы слабого пола. Моя злость при виде парней, что не были похожи на солдат, а больше на курсантов, усилилась. Лею я нашёл сидящей в кресле с краю.
Она забралась с ногами в кресло, подперев голову кулаком и упершись локтем в подлокотник, с улыбкой слушая какого-то парня-эльфа, что уселся у изножья её кресла и рассказывал ей что-то забавное, усиленно и эмоционально жестикулируя. Даже присутствие рядом с ней Тирела не смогло унять вспыхнувшей во мне ревности.
Она улыбалась другому!
И у меня перед глазами возник образ, услужливо подкинутый мне внутренней сущностью: как с этого нагло-весёлого эльфа с лица слетает улыбка, а глаза мутнеют и бледнеют, когда я сожму ему горло. Я почти ощутил его шею в своей руке и услышал хруст позвонков, когда представил себе это.
Тирел, сидевший со скучающим видом, встрепенулся и, что-то пробормотав, поднялся, направившись в мою сторону. У вампиров чувствительность всегда была выше, чем у представителей других рас.
Через несколько секунд друг остановился передо мной. Деревья заслоняли нас, а тень скрывала силуэты. Поэтому никто больше нас не видел.
– Прекрати рычать, Корин, пока этого не заметили остальные! – сказал он мне. – Ты сделал достаточно всего того, что причиняет ей боль. Поэтому уйди по-хорошему и дай жить спокойно! Дай хоть на миг стать прежней…
Я перевел взгляд на друга. Тирела я уважал и считался с его мнением, но сейчас готов был придушить вторым после того самого неизвестного мне эльфа. Одновременно с этим я вспомнил, что именно он сегодня в таверне высказал идиотское предположение о причине передачи денег куртизанке.
– Ты считаешь, что вправе говорить мне это? – задал я вопрос холодным тоном, вовсю пытаясь подавить ярость.
Решительное и самоуверенное выражение лица вампира на миг изменилось.
– Если ты станешь у меня на пути, Тирел, я размажу тебя, – продолжил я ледяным тоном. – Ты сделал сегодня неверные выводы… С чего ты решил, что я развлекался с куртизанками? Или ты думаешь, что я настолько идиот, чтоб ещё и показывать это на публике? Вместо того чтобы разобраться во всем, ты решился высказать свои идиотские умозаключения. Более того… Лея это услышала!
