Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 57 страниц)
Глава 17
Бывать на официальных церемониях свадеб мне приходилось дважды в своей жизни. И обе проходили в нашем герцогстве, где сочетались узами брака вассалы отца. Все они были традиционными для Риордании и длились несколько дней. Сначала брак заключался магический, у родового камня и в присутствии моего отца, потом новобрачные проходили обряд в храме всех богов, за которым следовал банкет и другие развлекательные мероприятия.
Самая большая свадьба длилась на моей памяти десять дней.
Свадьба дяди предполагалась по-военному лаконичной. Поскольку совсем скоро предстояло прибытие военных и курсантов, а потом нужно было собирать войска в поход, то ограничились одним торжественным днём. К тому же гостей просто негде было селить. Дядино имение было не таким большим, как замок Гланде, а жаркий климат жителям северных районов пережить с непривычки было трудно.
Огромный шатёр успели украсить летящими декоративными элементами и цветами, на которых блестели капельки влаги. Маги-стихийники постарались, и внутри полигона, в котором находилась палатка, понизили температуру, создав полог, чтобы гости не ощущали дискомфорта от зноя пустыни. Столы расставили и украсили декоративными композициями с иллюзиями распускающихся цветов, меняющих цвет лепестков и форму. Когда очередная иллюзия распускалась и опадала исчезающими лепестками на стол, появлялся новый бутон уже другого цветка. Столы расставили прямоугольно, оставив посередине свободную площадку-подиум, так же украшенную иллюзиями, плавающими по воздуху. На ней сейчас стояло подобие алтаря, около которого уже околачивался его Высокопреподобие – главный храмовник королевства.
Сопроводив короля к праздничному шатру, я вежливо распрощалась и пошла надевать очередной наряд. Мне предстояло несколько раз сегодня поменять одеяние, и сейчас красивое, расшитое цветами кимоно мне нужно было сменить на лёгкое, воздушное платье в стиле герцогства Тенебрей, что должно было олицетворять традиции дома со стороны невесты.
Сочетание розовой парчи расписанной блестящим рисунком, с белоснежными шифоном и сатином, придающими лёгкость и олицетворяющими невинность, настолько гармонично сочетались и дополняли друг друга, что платье, несмотря на простоту кроя, выглядело воздушным, словно облако. И было таким же прекрасным.
Я вернулась к началу официальной части, когда королевская чета с приближёнными уже заняла свои места, и другие гости рассаживались согласно порядку и титулу. У сцены пока что танцевали, развлекая высокую публику, мужчины разных рас, демонстрируя танцы с оружием.
Под бой барабанов и радостные крики со стороны офицерского состава, от которого некоторые гости из столицы были в шоке, твёрдой походкой вышел герцог Сорель, останавливаясь около алтаря и храмовника.
– Ишь, каков жар-птиц расфуфыренный, – услышала я злобное шипение одной из девушек-танцовщиц, стоявших около меня в ожидании выхода.
Я хотела было спросить, о ком идёт речь, но мой вопрос опередила другая девушка:
– Не то слово! Разве ж это видано, чтоб служитель богов так разряжался!
Ясно. Возмущение девиц было направлено в сторону его Высокопреподобия, который сегодня превзошёл сам себя и сиял в одеянии из бело-золотой парчи. Ко всему прочему, был с позолоченным посохом. К слову сказать, до меня уже дошли слухи, что его Первосвятейшество остался недоволен скромностью местных храмов. Поначалу он выдвинул требование перенести ритуал в столицу, но тут уже воспротивился мой дядя, мотивировав это тем, что его подданные не оценят такого решения. Поэтому церемонию заключения освящения богами союза брачующихся было решено организовать не в городе, как было принято в столице и других герцогствах, а непосредственно в гарнизоне. В сторону этого варианта так же склонились из-за того, что так легче обеспечить безопасность короля и аристократов, прибывших из других регионов королевства. Слухи о дикости местных племён их немало волновали и страшили.
Как по мне, так главный храмовник действительно перестарался, и на него было трудно смотреть из-за золочёного блеска.
Звуки барабанов и там-тамов смолкли, зазвучали первые аккорды красивой песни о мире, и я размеренными шагами вышла из-за занавески, двигаясь навстречу девочке из семьи местных аристократов графского рода, в наряде из таких же тканей, что и у меня. У юной графини Мияко Суна, расы нагов, от волнения побледнела зеленоватая кожа, и узкий зрачок стал почти круглым от страха. Песню, под которую нужно было выходить невесте, взяли из народных песен её маркизата.
А мы с другими девушками выстроились в шеренгу, собираясь встречать невесту[1]. Восемь девушек разных возрастов и рас, одетые в одинаковые наряды. Мелодия приблизилась к первому куплету и оборвалась, как только оркестр понял, что солистка не начала петь. Девочка стояла с открытым ртом и не могла от волнения и пристального внимания выдавить из себя ни звука.
Гости зашептались, обсуждая неудачное начало церемонии. Мне же стало искренне жаль графиню, которая, наверное, первый раз вообще была в столь большом обществе аристократов. Каждый из них сейчас смотрел на неё и без стеснения обсуждал.
Распорядительница махнула рукой музыкантам, и мелодия зазвучала заново. Я видела, насколько дриада волновалась и переживала. Любая заминка или неловкость на свадьбе будет потом обсуждаться долго и трактоваться негативно. Это, несомненно, расстроит леди Элинэ, как невесту, а распорядительнице нанесет урон по репутации. Поэтому, как только мелодия снова приблизилась к первому куплету, я начала исполнение первой, ибо понимала, что если леди Мияко и сможет преодолеть свой страх, то в полный голос петь не сможет. И, слава богам, дело пошло как нужно. Нагиня поняла, что я её поддержу и помогу в любом случае. Второй куплет, под который и предполагался выход невесты, исполняла уже она.
Леди Элинэ появилась в проходе под руку со своим кузеном, единственным близким родственником и главой дома. Она плыла, словно лебедь, в белом кимоно, расшитом мелкими бриллиантами, а так же серебряными и чёрными нитями, блестевшими, словно капли росы. Целительница выбрала для торжественной церемонии отнюдь не платье своего герцогства, а традиционные одежды Сарнгейта, что было странно, по мнению столичных гостей, но заслужило одобрение со стороны аристократов и офицеров гарнизона, которых тут присутствовало большинство.
Бывшая маркиза отрекалась от прошлого и подчёркивала, что пустыня стала ей больше домом, чем место, где она выросла. Потому Корин, ведущий троюродную сестру за руку к алтарю, одетый в официальный мундир чёрного цвета с серебристыми элементами галунов и позументов[2], выглядел контрастно.
Все тут же поднялись, приветствуя невесту. Лёгкая детская песня о мире сопровождала каждый её шаг, делая момент сказочным и волшебным. Идея дриады, которая не одно десятилетие считалась лучшим организатором свадеб в столице, была до банального проста, но впечатляюща.
Невеста, целительница, женщина, сущность которой была в дарении и поддержании жизни, ассоциировалась с самой богиней жизни и мира. В противовес ей мой дядюшка выглядел мрачно и грозно. Стоящий у украшенного цветами и летающими прозрачными бабочками-иллюзиями подиума-алтаря, высокий, с военной выправкой, в чёрном с огненным рисунком-вышивкой кимоно, он воплощал бога войны и смерти как нельзя более точно. Две противоположности, два антагонистичных воплощения, контрастирующих между собой, но являющихся неотъемлемой частью жизни.
Леди Элинэ прошла сквозь строй девушек, осыпающих её лепестками цветов под завершающие аккорды песни, и Корин подвёл её к моему дяде, отступая с поклоном назад. Я тоже поднялась на подиум и передала дяде букет цветов, который он вручил смущённой супруге.
Дядя взял за руку свою наречённую под аплодисменты и радостные крики со всех сторон и подвёл к алтарю, где храмовник, подняв руки вверх, призвал гостей к тишине. Служитель богов открыл толстый талмуд молитв и восхваления богов и начал свою речь, что призывала чтить традиции и «приносить дары в храмы, ибо власть магическая – всего лишь иллюзия…»
Мои же мысли в этот момент были заняты совсем другим. Я с удивлением разглядывала пару из моего дяди и леди Элинэ. Со всем пониманием я вдруг осознала, что совершенно упустила из внимания, как леди Салер вообще появилась в жизни дядюшки. Ведь из того, что успела узнать от болтливых служанок и горничных, поняла, что они были знакомы уже довольно давно. Как же я была слепа и эгоистична, что совершенно упустила это всё из внимания…
Мне стало совестно и грустно. Выходит, не такая я уж и замечательная племянница, если совершенно не замечала очевидного и событий, что происходили у меня практически под носом. Из рассказов я поняла, что целительницу в гарнизоне любили и уважали. И что заслужено это было совершенно справедливо, так как свое истинное происхождение леди Элинэ ранее скрыла. Внимание фельдмаршала тёмная целительница привлекла случайно и только благодаря тому, что не побоялась ради спасения солдата встать перед демоном. Такая смелость подкупала даже меня.
Как бы то ни было, но, занятая своими делами, я, видимо, слишком редко обращала внимание на отца и дядю. Как же мне стыдно было за это сейчас. Как невыносимо тяжело и совестно. Неужели я действительно из-за сташа была таким бессердечным, «слепым» человеком?
От грустных мыслей и угрызений совести на мои глаза набежали слёзы. Но я постаралась тут же прогнать неприятные мысли, дабы не портить праздник и торжественность момента своими эмоциями. Сейчас следовало радоваться тому, что дяде посчастливилось встретить на своем пути женщину, с которой он посчитал достойным разделить жизнь. И тут же вспомнились тёмные, проницательные глазки мальчугана, что как-то показал мне Персципиатус в видении будущего. Я улыбнулась от воспоминаний и понимания того, что этот брак даст моему дяде то счастье, которое, по моему мнению, он заслужил.
Сделав вид, что поправляю локон, незаметно стёрла слезу, что предательски попыталась скатиться по щеке. И только тут обратила внимание на то, как пристально и неотрывно смотрит на меня Тенебрей.
Ох, этот взгляд… Тяжёлый, тёмный, пронзительный… Сколько в нём сейчас было боли и сожаления. Сколько недосказанности, которую мне не хотелось слышать, и сколько надежды.
Я боялась того момента, когда нам придётся объясниться друг с другом, ибо этот разговор будет для меня не легким. Я боялась прежде всего себя и того, что не смогу сдержаться и поддамся чувствам, что во мне всё ещё пылали. Что снова поверю его словам и обещаниям. А я чувствовала, что во мне сомнений сейчас не меньше, чем прежнего упорства. Может, виной тому была церемония свадьбы? Трогательная, наполненная нежностью, радостью и счастьем… Ведь я тоже когда-то в далёком детстве, читая сказки, мечтала быть невестой и любить. Как же сейчас жалела о том, что согласилась отправиться с ним в охотничий домик и узнала его совершенно другим… Этот маг стал для меня не тем, каким я видела его в академии. Всего одного дня хватило на то, чтобы я влюбилась окончательно, несмотря на то, что у меня был сташ. Каким-то неимоверным образом Тенебрей смог преодолеть его ограничения и освободить мои чувства уже тогда.
Я отвернулась, не в силах больше выносить этот взгляд, и достояла до конца церемонии, больше не взглянув ни на кого, ни разу. Как же я стала слаба на чувства и эмоции… Как же я сейчас жалела, что сташ разрушен, а я вынуждена бороться сама с собой.
Когда храмовник торжественно аллегорично разорвал последнюю связь маркизы с домом Салер и повязал вокруг рук супругов ленту, скрепляя их брак, громогласно грянули барабаны и поднялся неимоверный шум от поздравлений и радостных криков. Затрубил протяжным воем рог в гарнизоне и в городе, а везде вокруг расцвели в воздухе иллюзии салютов и красочных инсталляций.
Мне же хотелось сейчас незаметно скрыться и предаться унынию, ибо, по ощущениям, казалось, что я не имею никакого права участвовать в этом торжестве.
– Проводить вас, леди Хардин? – услышала я голос и, подняв глаза, увидела вежливо протянутую в приглашающем жесте руку. Тёмные, фиолетовые глаза смотрели на меня спокойно и внимательно.
Корин проявил всего лишь вежливость, предлагая проводить до места за праздничным столом. Отказ выглядел бы жалко и по-детски, потому, поклонившись, как того требовал обычай юго-востока, я подала ладонь.
– Леди Лейяна, вы не выглядите счастливой, – заметил некромант, ведя меня сквозь толпу, ринувшуюся поздравлять пару с состоявшимся перед богами союзом.
Это было правдой, и я поспешила исправиться, тут же улыбнувшись и приветливо кивнув поклонившимся гостям.
– Так лучше, – одобрил Тенебрей. – Вам к лицу улыбка.
Официальное общение очень нервировало меня. Корин был предельно вежлив и не нарушал правил положенного этикета. Но раньше нам не приходилось никогда общаться официально, и это было для меня весьма необычно.
– Спасибо, лорд Тенебрей, – ответила, почти заставляя себя говорить.
– Вы не откажете мне в танце? – задал вопрос герцог, и я поняла, что сказано это опять же скорее из учтивости. – Нам положено танцевать второй танец.
Я даже остановилась от этой новости. Сердце сжалось и наполнилось горькой грустью от того, что однажды нам уже не удалось потанцевать вместе.
– Но как же? – удивилась я. – А разве не король…
Договорить так и не успела.
– Его Величество поручил исполнить эту традицию мне, – пояснил маг. – Вы, леди Лея, ближайшая родственница герцога Сореля. К тому же незамужняя. Соответственно, танцевать я должен с вами. Будет неудобно, если вы откажете.
Что ж, Корин по крайней мере поставил меня в известность. Его Величество, ссылаясь на плохое самочувствие, передал право второго танца племяннику. Как по мне, это был всего лишь продуманный ход, король сегодня выглядел, весьма хорошо. А я подумала о том, что сейчас отсутствие принца, который недолюбливал моего дядю в той же степени, что и он его, весьма для меня огорчительно. Вот ей-боги, лучше бы это был Бентан. Я впервые ощутила, что симпатизирую наследнику престола искренне. Танцевать с бывшим женихом я не хотела.
Мы дошли до стола и места, отведённого для меня рядом с дядей. Тенебрей вежливо отодвинул стул, помогая сесть.
– Сочту за честь, – ответила я через силу, произнося полагающуюся по этикету фразу. – Но не расстроюсь, если вы выберете кого-нибудь… более «удобного», лорд Тенебрей.
Я специально не смотрела на некроманта, чтобы не видеть его глаз. Но то, что ранила его, почувствовала по тому, как дёрнулась рука, помогающая мне придвинуться, для того чтобы устроиться удобнее. Удовлетворение, которое я почувствовала от этого, теплом растеклось по груди.
Да что со мной? Неужели мне нравится причинять всем душевную боль? Стало снова стыдно. Такое поведение было недостойным. Но стыд терзал меня лишь до того момента, пока я снова не подумала про необходимость танцевать вместе с Корином. И моя совесть отпустила чувство сожаления.
– Боюсь, для меня нет никого здесь более подходящего, чем вы, леди Хардин, – услышала я тихий ответ. – К тому же, вам следует подумать о последствиях, если решите мне отказать.
И я вздрогнула от этих слов.
Корин отступил и занял положенное ему место рядом с королевой. Я же, посмотрев на королевское сопровождение, констатировала тот факт, что сейчас король, королева и леди Миарани смотрят исключительно на меня. И для них не осталась незамеченной наша беседа.
Корин был прав. Посмей я сейчас ему отказать, когда для этого было сделано всё со стороны монарших особ, меня будут ждать неприятнейшие последствия. А учитывая последние слова короля, обращённые ко мне, мне сейчас стоило вести себя сдержанно и послушно, дабы не провоцировать монарха на решительные действия в моём отношении.
Чувствовала я себя дальше как на иголках. Необходимость присутствовать на торжестве угнетала меня, и лишь понимание, насколько это важно для дяди, не позволяло, сославшись на плохое самочувствие, уйти.
– Добро пожаловать во взрослую жизнь, – пробормотал мне мой родственник, любезно наполняя бокал лёгким вином разбавленным водой. – Лея, постарайся держаться более непринуждённо, ты слишком очевидно напряжена.
Я действительно сидела, будто проглотив палку, и не притронулась к блюдам.
– Дядя, если вы наказываете меня таким образом, то поверьте, это я переживу, но урок усвою и в дальнейшем подобного не допущу.
– Что ты, милая племянница, – в своей едкой манере ответил брат моей матери. – Это отнюдь не наказание. Я ничего не сделал, а лишь дал событиям происходить своим чередом, чтобы ты наконец поняла, к чему стремишься. Мы оба знаем, что не любим официальные мероприятия и правила высшего света из-за многих неприятных моментов. Но, к сожалению, это правила той жизни, что накладываются на нас титулом и соответствующими ему обязанностями. Не многим позволено их нарушать. Подумай о том, какой станет твоя жизнь, если ты добьёшься того, о чём так мечтаешь? И получишь ли ты то, что ожидаешь? От того, кто будет с тобой рядом, будет зависеть, насколько комфортным станет твоё будущее, ведь отца уже рядом нет, а мне вмешиваться будет нельзя. Может, стоит подумать о союзе с тем, кто сможет обеспечить тебе такой желанный тобою покой?
Дядя был прав тысячу раз. И теперь я осознала это как никогда. Я продумала всё, кроме того, что на меня будут наложены и обязанности посещения королевских приёмов и балов. То, что мне до сих пор прощалось пренебрежение светскими обязанностями, было заслугой моего батюшки, который пользовался абсолютными привилегиями его Величества, которых у меня не было.
Наверное, скрип моих зубов был слышен и сидящим поблизости. Так как комендант гарнизона, устроившийся по левую руку от меня вместе со своей супругой, ехидно посмотрел в мою сторону, а дядя, в свойственной ему манере, порекомендовал или поесть, или избавиться от глистов[3].
К этому моменту торжество приблизилось к моменту поздравлений от гостей и подношению подарков. И первым начал эту традицию, как и полагалось, король, торжественно затянув поздравление на добрых двадцать минут и превратив свою речь в рассуждения о будущем королевства и необходимости сплочения всех слоёв общества в борьбе против наших внешних врагов.
Слушала я монарха в пол-уха, всё ещё злясь на дядю. И думала о том, насколько вообще кто-либо мне подходит в контексте высокого статуса и наличия особых привилегий? Выходило не так много достойных мужчин. Это был, прежде всего, Тенебрей, который был племянником короля и пользовался сейчас его большим доверием; лорд Сенье, находящийся в дружеских отношениях с монархом; герцог Миллёр, пользующийся расположением Флегонта Фреля, который умел, как уж, найти лазейку и незаметно проскользнуть меж острых камней везде; возможно, герцог Истед, попирающий мнение общества так же, как и мой дядя; принц Бентан, как это бы ни прискорбно для меня было; Аранэль Ризгас и Тарин Клутвин, ну и, может, ещё несколько лордов. Но, следуя логике, из всех вышеупомянутых личностей меня скорее отдадут замуж или за Тенебрея, или за Истеда. Миллёр уже направил свой взор на Линетту Сенье. Лорд Сенье сам откажется, как заядлый холостяк, и не поступится никаким уговорам в силу своего влияния на короля. Отпадал так же принц, так как его свадьба с принцессой Итилиена уже вовсю обсуждалась в свете. Тарин был помолвлен с Мейнирой, а Аранэля Ризгаса сильно серьёзно пока не воспринимали. Оставались лишь двое, и от обоих я не была в восторге. Почти патовая ситуация… Одного я не выносила, второго любила и боялась.
Нужно было скорей заканчивать с обещанием и артефактом, ибо никто не согласится на мой брак с лордом Герардом, поняла я.
Как раз к окончанию речи короля прибыл лорд Сенье со своим племянником Индрисом и опекаемым им Дамианом Реем. Поклонившись присутствующим, Лонгрен Сенье поздравил с состоявшимся союзом моего дядю и леди Элинэ, извинившись за своего брата, который не смог поздравить соседа лично, и передал дар в виде трехсот бочонков вина. Пока длилась речь, Дэм беззаботно помахал мне рукой, улыбаясь во все зубы.
– Слушай, Лея, – опершись о подлокотник своего кресла, чтобы наклониться ко мне ближе, обратился ко мне дядюшка. – Стесняюсь спросить: кем приходится тебе этот дерзкий мальчишка? – И сам же продолжил, издеваясь надо мной: – Дай догадаюсь… Эм-м… Новый потенциальный жених? – Искры смеха лукаво засияли в его глазах.
– Ваши издевки, дядя, не уместны, – парировала я. – Мне думалось, что утром мы достигли взаимопонимания… Этот мальчик был найден лордом Тенебреем случайно и оказался внебрачным ребенком барона Рея. Поскольку мне пришлось непосредственно принимать в этом участие, мы знакомы. А в силу того, что ребёнок привязался ко мне, он каждый раз выражает радость от встречи.
Дядя тут же принял серьёзный вид и перестал смеяться.
– Ах, да… Элинэ говорила мне, что недавно нашелся её близкий родственник… Прости, не удержался от шутки.
Шутки мне были сейчас неприятны как никогда.
На свадьбу должна была с лордом Сенье прибыть и Линетта, но я её не наблюдала. Загадка открылась чуть позже. Герцог Сенье не отпустил старшую дочь, так как Индрис, по его мнению, был для сестры сейчас плохим примером, а саму Линетту за что-то наказали.
Следующими поздравляющими были красные драконы. И я увидела торжественно отвешивающего королю и дяде поклон лорда Саара ди Ханарата в сопровождении своей супруги – леди Камиллы и лорда Герарда Сарима.
Прибывшими заинтересовался его Величество, который стал расспрашивать главу клана о том, как они обустроились в Риордании и какие планы у них на будущее. Когда гости вручили подарки, лорд ди Ханарат испросил разрешения у короля и моего дяди вручить королеве и невесте цветы, которые были сорваны сегодня в горах, чтобы порадовать женщин. И с великодушного дозволения обоих мужчин королева и новоиспечённая герцогиня получили букетики редких снежных фиалок.
Это был поистине прекрасный подарок. Особенно высоко оценила дар королева Мишель. Из этих фиалок делали самые дорогие парфюмерные изделия. Запах цветов держался настолько долго, что даже после нескольких месяцев и стирки белья не выветривался и продолжал радовать обладательницу нежным ароматом. Такой букетик стоил дорого, а высушенные цветы продолжали бы пахнуть ещё долго.
Но если дар невесте и королеве от главы драконов был понятен всем, то неожиданностью оказалось, когда лорд Сарим испросил у дяди разрешение сделать такой же подарок и мне. Вот в этот момент на меня уставились все аристократы, прибывшие на свадьбу. И я почувствовала себя будто под дулом пушек. Казалось, что вот-вот и рванёт… Общее осуждение я чувствовала именно в свой адрес.
Дядя тоже смотрел на меня до-олгим, внимательным взглядом… Будто о моём разговоре с драконами уже знал.
– Разрешаю, – ответил он лорду Герарду, продолжая сверлить меня своими чёрными очами.
Мне стало ещё более неуютно. Появилось ощущение, что меня испытывают. Но почему я должна была ощущать неудобства? Дракон не сделал ничего, что нарушало бы нормы этикета. Наоборот, он сделал всё по правилам, и за это ему следовало поставить дополнительный плюс к прочим достоинствам. Он испросил разрешения у моего опекуна и, как полагалось, оказывал знаки внимания и симпатии в рамках полагающихся норм морали. Букетик ни к чему меня не обязывал, лишь отражал расположение лорда Сарима по отношению ко мне. Отношения в обществе между молодыми людьми так и принято было начинать, а не с такого нахрапа, как это делали Элдрин или Корин. По крайней мере, так учила меня моя преподавательница этикета.
Я улыбнулась лорду Герарду и взяла нежные бело-фиолетовые цветы, благоухающие свежестью, нежностью и зимним утром. Малиновая лента, которой был повязан букет, символизировала любовь. И хоть символика в наше время не сильно соблюдалась, её значение я знала. Королеве и леди Элинэ достались букеты с красными лентами, символизирующие благополучие и богатство.
– Лея, скажи, что это не новый потенциальный жених, – наклонившись ко мне, тихо сказал дядя. – И это уже не твоя шутка.
Я же поставила букетик прямо в свой бокал с водой.
– Дядя, вы повторяетесь, – заметила я. – Но если вы так хотите – не скажу.
Родственника я все же привела в замешательство. Теперь он не знал, как расценивать мой ответ: как издевку или правду? Не всё же ему надо мной подтрунивать…
Пока же началась развлекательная программа, во время которой гости могли пообщаться, а в перерывах продолжали поздравлять герцога и герцогиню. Сейчас должны были выступать девушки, представляющие танец из моего герцогства.
В долинах гор народные танцы были больше хороводного содержания, а костюмы предполагали широкие юбки и рукава, что создавали свой неповторимый колорит. Мой преподаватель танцев как-то рассказывал, что танец гор Глан повторял древние традиции диких драконов, когда те в небе создавали круги, летая друг за другом в подобии воронки. Это явление было связано с брачным периодом: так молодые драконы подыскивали и выбирали себе в полете пару.
Позже другие расы, вдохновлённые свободными и прекрасными ящерами, переняли этот обычай в танце. Диких драконов становилось меньше, и они стали прятаться. Редким счастливцам удавалось увидеть их брачные полёты. Но традиция весной водить хороводы осталась. К нашему времени она претерпела ещё большие изменения. Теперь хороводы исполняли только девушки, и в них появились элементы, которых раньше не было.
В Сарнгейт традиция пришла именно из моего герцогства, откуда родом был и дядя, ибо графство его отца находилось в северной части, недалеко от родовых земель Форнов, а сам он приходился каким-то очень дальним кузеном бывшему герцогу.
Мой дядя очень любил этот танец-хоровод. В редкие праздники, устраиваемые в гарнизоне, он непременно присутствовал и услаждал взгляды военных, уставших после походов и битв. А мужчин ничто не развлекало больше, чем созерцание женских танцев и общение со слабым полом. Именно военные сейчас больше всего радовались и поддерживали танцовщиц криками и хлопками по столам и в ладоши. Не отставали от них и их супруги. Шокированы происходящим оставались лишь столичные гости. Ощущалось, что после этой свадьбы слухи о диких нравах Сарнгейта распространятся ещё больше.
Как только танец закончился, я от своего лица и герцогства Хардин подарила своему дяде и леди Элинэ подарок в виде родовой аметистовой тиары и кольца-печатки графов Сорель.
Так вышло, что отец моего дяди не передал в свое время своему младшему сыну практически ничего из ценностей рода. Все украшения, в том числе бабушкина тиара родом из герцогства Миллёр и родовое кольцо его отца, отошли к дальним родственникам моего дяди после смерти старшего брата. Позже эти родовые ценности были переданы как отступные в счёт долгов в другое государство. Я помнила, что дядя не раз вспоминал о тиаре матери и печатке отца, которые должны были достаться ему. Но, поскольку младший сын отказался принимать условия, выдвинутые отцом, и его требования, после смерти старшего брата, дедушка из вредности передал ценности семьи заморским родственникам. Многие годы это терзало дядю, и он пытался найти и перекупить семейные ценности, но из этого ничего не вышло. Их след был утерян.
Найти родовые реликвии рода Сорель смог мой отец. В своём письме-завещании он упомянул об украшениях и просил меня при случае отдать их герцогу Эштону, если не успеет этого сделать сам. Случай представился как нельзя вовремя.
– Спасибо, Лея, – сказал мне дядя, обнимая.
А я не удержалась от того, чтобы не напомнить, кто уделил столько внимания практически нерешаемой задаче и вернул память о предках в семью.
– Это подарок моего отца, – прошептала я. И в ответ увидела в глазах столько грусти, сожаления и печали, что поняла: дядя скучает по нему так же, как и я.
– Мне жаль, что его нет сегодня с нами…
Эти слова были лишними. Я отпросилась в имение, чтобы переодеться, но истинной причиной было то, что я не хотела, чтобы кто-то видел мои набежавшие слёзы. Я пока держалась, не давая им пролиться, и дядя понял меня, отпуская восстановить душевное равновесие.
[1] Непоседы – Аист на крыше.
[2] Галун и позумент – это элементы отделки форменной одежды, которые использовались для украшения и обозначения статуса, звания или принадлежности к определённому роду войск.
[3] Одной из примет того, что животное поражено инвазионными (глистными) заболеваниями, является частое скрипение зубами.
