Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 57 страниц)
Глава 16
Всё то время, что я провела до вечера, готовясь к церемонии бракосочетания дяди и леди Элинэ, размышляла. И прежде всего поняла, что мне нужно как-то примириться с дядей. Даже с наличием такого «убийственно» профессионального инструктора, как наёмница из клана убийц, я не могла быть уверена, что пройду норматив на звание сержанта. Раньше не думала о том, что мне это когда-нибудь предстоит. Полагала, что буду проходить практику в артефакторской лаборатории, для чего боевые умения особо не требовались, было достаточно зачётов и экзаменов в академии. Ввязавшись в магические игры и взяв на себя ответственность за изготовление артефакта для короля, передо мной встала необходимость попасть к гробницам. Теперь же я могла оказаться там только с одним условием: пройдя норматив. А это соответствовало военному званию сержанта.
Сейчас искренне радовалась тому, что отец и дядя подготовили меня физически и научили многому, не жалея на тренировках. Но они всегда с пониманием относились к моим слабостям и обучали только с одной целью: чтобы я могла себя защитить. Поэтому я отчётливо понимала, что такой подготовки всё равно недостаточно. Нормативы академии Сарнгейта и гарнизона были гораздо сложней, чем в академии столицы. Я боялась того, что мне предстоит пройти через несколько дней. И это чувство было неприятным. Беспокойство и страх ранее были неведомыми мне. Даже столкнувшись с разломом и тварями в академии, я сохраняла невозмутимость, и мной руководило понимание того, что я должна сделать всё, чтобы защитить тех, кто был ещё более беспомощным, чем я. Понимая, что меня пытаются убить, я тоже не испытывала страха. Сейчас же меня пугало практически всё. Всё-таки последствия у снятия сташа для меня были. Заключённые в нём воспоминания освободились вместе с доселе неведомыми мне эмоциями.
Кроме того, в моей голове постоянно мелькали воспоминания о разговоре с Персципиатусом, и понимание, что, возможно, с этой практики я не вернусь. Не хотелось, чтобы у дяди последними воспоминаниями обо мне оставались те, в которых я сильно его обидела и нанесла удар в спину.
Дядю я нашла в кабинете.
Герцог был печален и нервничал, расхаживая из угла в угол. Спросив разрешения, я вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.
– Дядя Эштон, я не помешаю?
Герцог посмотрел на меня хмуро и печально.
– Как же с вами, женщинами, не просто… – вздохнул он.
– Я хотела попросить прощения, дядя, – произнесла, вздохнув и стыдливо опустив взгляд в пол. Раньше мне не приходилось извиняться за свои поступки, и это тоже было чем-то новым для меня. Мои проделки относились к шалостям, но никогда не приносили моральных страданий семье. В этом отношении я действительно была виновата.
Дядя остановился и развернулся ко мне.
– Рад слышать, что ты это осознаёшь, Лея, – кивнул он в ответ. – Но если рассчитываешь на поблажки – их не будет, – сказал, как припечатал.
– Я понимаю. Но мне больно думать, что ты разочаровался во мне. Хотела лишь сказать, что очень люблю тебя.
И дядя не выдержал. В два шага преодолев расстояние между нами, он сжал меня в своих медвежьих, внушительных объятиях. Не менее пылко я ответила ему, прижавшись к груди и чуть не плача от облегчения.
– Что же ты творишь, девочка? – риторически, едва слышно, спросил он меня. – Почему не хочешь прислушаться и понять, что я забочусь о тебе?
– Я знаю. Но позволь мне самой решать, как быть, – ответила ему. – Я знаю, чего хочу.
– Ох, Лея… – вздохнул дядя. – Боюсь, что защищать твои интересы становится для меня теперь непосильной задачей.
Я непонимающе приподняла бровь.
– Раньше, когда король был под проклятием, я был сильнейшим в королевстве, как бы это самонадеянно ни звучало… Сейчас боюсь, ситуация стремительно меняется, и через некоторое время это уже будет не так. Ты должна смотреть на вещи, понимая реалии, и то, что как бы тебе ни хотелось, но существующие традиции и правила не дадут тебе большого выбора. Король может диктовать свои условия и, несомненно, это сделает. Я, как никто другой, понимаю, что чтобы ты теперь ни сделала, всё уже предрешено.
Последнюю фразу я не совсем поняла. Да, возможно, для меня уже всё было определено, но дядя не мог знать об этом. Однако вступать сейчас снова в спор и разрушать этот волшебный момент не хотелось.
– Лея, я же могу рассчитывать на тебя сегодня? – задал вопрос дядюшка. – Элинэ сегодня сама не своя и совершенно растеряна. Вместо того, чтобы проконтролировать готовность к церемонии, она ушла ещё утром в госпиталь и отказывалась возвращаться до последнего. Назначила комиссию курсантам, что есть в гарнизоне… Лично приняла всех пациентов… В общем, нашла работу, которую можно было отложить на потом.
Понятно стало, почему дядя был так расстроен. И, судя по тому, что нас все же заставили пройти эту самую комиссию, герцог не смог отказать своей супруге.
– Я всё проверю, – пообещала ему, разрывая объятия. – Сделаю всё, что скажешь.
– Ох, Лея, – обреченно и тяжко покачал головой герцог.
Мы оба не хотели больше ссориться, потому недосказанность осталась. Но больше не было напряжения и обиды, а все остальное можно будет решить со временем. И лишь будущее покажет, кто из нас прав.
…
Распорядительницу церемонии, нанятую из столицы, я нашла около шатра. Элегантная дриада обрадовалась мне, как родной, тут же кинувшись ко мне, словно коршун.
– Ах! Наконец-то, – расстроенно запричитала она, театрально раскинув руки. – Не думала, что, соглашаясь организовать такое выдающееся событие, столкнусь с трудностями, – начала жаловаться дриада. – Ничего не готово! Жених и невеста отказались репетировать танец! Цветы вянут! А номера для развлечения гостей под угрозой срыва! Что делать?!
Рядом курящий трубку комендант гарнизона хмыкнул с ехидным видом.
– Говорили же, что не нужно этой всей мишуры… Герцог не любит этого. А вы так задергали невесту, что она в панике убежала работать, – последовало замечание от гнома.
Я удивленно посмотрела на изящную представительницу леса, кожа которой сейчас была не изумрудно-зеленой, а болотно-сероватой. И подумала, что, видимо, леди уже самой нехорошо от неподходящего ей климата.
– Ну, с цветами разобраться можно, – начала я с малого. – Дядя Структ, нельзя ли попросить кого-то из стихийных магов организовать восстановление букетов и, по возможности, вызвать небольшой дождь, чтобы охладить землю и воздух?
Изнуряющее солнце пустыни совершенно выматывало и магов, и не магов, к тому же так нагревало глинисто-песчаную почву, что она будто плавилась.
– Отчего ж нельзя, принцесса? – сощурился в мою сторону ближайший друг и соратник дяди, обратившись ко мне по прозвищу. – Сейчас всё сделаем. Нужно было только нормально попросить, – бросил он шпильку в сторону леди из столицы и ушёл выполнять просьбу.
– Что ещё нужно решить? – спросила я.
Дриада немного воспрянула духом и тут же открыла свою папку с записями и набросками.
– С номерами беда… Песню, под которую выходят жених и невеста, поют дети, и одна из солисток сорвала голос на репетиции, а вторая заикается от страха. В танце подруг невесты не хватает участницы. В «танце воинов» нет теперь трёх танцоров.
Мой взгляд скользнул по солдатам и курсантам, что расставляли столы и стулья в шатре, и зацепился за адепта-стихийника академии Сарнгейта, которого я хорошо знала по причине того, что эльф был сыном ректора. Ему доверяли сопровождать меня во время обучения и сдачи экзаменов, когда я училась в Сарнгейте. Парень-эльф был и моим гарнизонным другом, с которым мы проказничали и совали свои носы куда не нужно, поэтому хорошо общались и получали совместные наказания. Его отец обучал меня стрельбе из лука и боевой подготовке, так как некогда имел звание первого лучника королевства и мастера оружия.
– Мерис! – позвала я пятикурсника, младшего отпрыска маркиза-ректора, полное имя которого было Мерисаэль Дригориэ.
Своего полного имени парень не любил и обижался на родителей за то, что некогда нарекли его таким образом. Правда же крылась ещё глубже, чем казалось.
Мерис был на самом деле третьим ребёнком четы Дригориэ. Его старшая сестра, вторая дочь ректора и его жены, погибла в младенчестве. Маркиза Эфрилиэн Дригориэ от скорби и переживаний повредилась рассудком, стала приверженницей культа «Светлых Богов» и начала якобы видеть божественные послания. Она напрочь запретила вычеркивать имя умершей дочери из книги титулов и настолько впадала в неистовство, когда об этом начинали говорить, что род был вынужден пойти на уступки, дабы не ухудшать состояния представительницы одного из самых прославленных родов светлых эльфов. Маркиз пытался лечить супругу. Обращался к лучшим менталистам и возил к лекарям в другие королевства. В итоге добился того, что у эльфийки случались периоды «просветления», когда разум возвращался. Но стоило кому-то заикнуться или случайно поднять тему, касающуюся детей, всё начиналось по новой.
Смерть дочери для Энгиора Дригориэ омрачилась ещё и тяжёлым состоянием супруги. В этой ситуации ректор совершенно утратил надежду вообще ещё иметь детей, ибо эльфийский брак был нерасторжим и вечен.
Однако провидение неожиданно смилостивилось, и леди Эфрилиэн понесла через десять лет после потери. Эльфийка при этом искренне верила, что свершиться чуду помогла богиня Жизни, явившаяся ей в сновидении и которой она усиленно молилась. По словам душевнобольной леди, богиня ей сказала, что вернёт ей утраченное дитя. Потому мать Мериса всю беременность верила, что у неё родится девочка, и с таким вдохновением об этом говорила, что убедила всех вокруг.
Но родился мальчик. И как только эльфийка поняла, что это не дочь, она впала в настоящее безумие, обвинив повитух и собственного мужа в подлоге. Никакими доводами никто вокруг не мог убедить маркизу в том, что рожденный ребенок её.
Мериса она отвергла. А надежда маркиза-ректора на то, что к супруге вернется рассудок, окончательно пропала.
Поскольку внести ещё одно дитя в родовую книгу маркиза запретила, то не оставалось ничего другого, как дать сыну то имя, что уже имелось. Так младший сын ректора получил женское имя.
Мерис же ни дня не познал материнской любви и ласки. Маркиза его игнорировала, признавая только старшего сына. Своё имя он, когда вырос и узнал историю своего рождения и нелюбви матери к нему, возненавидел.
Эльф, как только услышал, что его позвали, вскинул голову и, улыбаясь, направился ко мне.
– Рад видеть вас, леди Лея, – поклонился он мне и поздоровался с распорядительницей. – Ты так внезапно вчера исчезла… Я хотел показать тебе, что наш Лист нашёл на саранчовом рынке. Тебе понравится! У него пока не получается восстановить раритетный артефакт, но…
Младший сын ректора, несмотря на непростые отношения в семье, оставался на редкость жизнерадостным и отзывчивым парнем. Около него становилось солнечнее и теплее. Эльф будто всегда сиял изнутри, и этим нравился мне и окружающим.
– Мерис, давай не сейчас, – остановила я светлого мага. Вчера я действительно ушла рано с девичника леди Элинэ. Сидеть дальше с подругами и приятельницами новоиспечённой жены дяди у меня не было ни сил, ни желания, а неожиданное появление Тенебрея окончательно выбило из душевного равновесия. Эльф же попал в это общество по той причине, что был не в меру болтлив и совершенно невыносимо дружелюбен ко всем без исключения.
– Нужна помощь, – сказала я ему и попросила разыскать кого-нибудь в гарнизоне, кто хорошо танцует национальные танцы с оружием.
Эльф просиял от возможности помочь и пообещал непременно привести нужных солдат. В том, что ему это по силам, я не сомневалась. Мерис был из тех, кто мог убедить даже тролля, что тот может стать хоть прекрасным оратором, хоть танцором, если постарается.
– А что с песней? – спросила с надеждой дриада, пока я просматривала сценарий.
– Я заменю вторую солистку, – нашла выход. – Дяде будет приятно.
И это была правда. Дядя очень любил, когда я пела на семейных торжествах.
– Может, открыть шатёр? – предложила я, понимая, что в огромной закрытой с трёх сторон палатке жутко душно.
– Но пыль… – неуверенно пробормотала распорядительница.
И тут мелкими каплями пошёл дождь.
– Открывайте, – уверенно кивнула я головой, и солдаты принялись подвязывать полог. – Всё пройдёт замечательно, – уверила распорядительницу, улыбнувшись.
Следующие несколько часов я была занята, помогая в организации свадьбы и решая мелкие организационные вопросы. И лишь за два часа до начала торжества снова пошла в имение, чтобы переодеться в праздничный наряд.
…
Встречать в портальной комнате адмиралтейства гостей тоже пришлось мне и дяде. Невеста по традиции скрывалась до начала церемонии.
Я улыбалась, сыпала комплиментами и старалась быть истинной леди и герцогиней настолько, насколько это вообще было возможно, вспомнив все уроки этикета. От улыбки скулы начали болеть через полчаса, спина, которую нужно было держать прямой, заныла минут через двадцать, а от необходимости контролировать плавность движений и свои слова, голова шла кругом. Около нас, держась рядом, завис дядин секретарь-ифрит.
Раса пустынных духов была весьма эмансипирована и злобна. С ними вообще предпочитали не связываться. Джинны и ифриты размножались почкованием и жили в своих небольших пустынных сообществах. После конфликта, что случился много лет назад между эскадрой песчаного флота и самой большой колонией, мой дядя получил в виде откупа за то, что не уничтожил всех ифритов, личный подарок – клон вождя. С тех пор АльФарх преданно служил ему и должен был служить ещё восемьдесят два года.
Ифрит был удобен в качестве секретаря тем, что был практически всесилен в стихийной магии, не уставал, не спал и оберегал имущество своего хозяина не хуже родового духа. Но общался только мысленно, при этом не нарушая ауру и ментальную защиту магов, а так же никогда ничего не забывал. Однако, несмотря на кучу достоинств, ифриты были весьма коварны. При любом удобном случае норовили сделать всё так, что можно было тысячу раз пожалеть, что попросил его о чём-то.
Слабой стороной этих существ было то, что они зависели от определённой вещи, в которой должны были спать некоторое время, иначе теряли силы или могли развоплотиться. АльФарх зависел от дядиного стола, который выбрал сам своим временным пристанищем и жил в его нижнем ящике.
Сейчас ифрит, паря рядом со своим хозяином, называл имена и титулы прибывающих гостей, а так же те нюансы их биографий, что должны были сделать встречу особо тёплой.
– «Лорд и леди Перес, – услышала я голос в своей голове. – Лорд Антонио Перес является главой ведомства отдела наказаний, – сообщил секретарь дяди. – Назначен на пост пятнадцать лет назад. Его супруга, леди Рейга, занимается разведением племенных скакунов и очень этим гордится».
– «Я его, кажется, первый раз вообще вижу, – проворчал мысленно дядя в ответ. – Скажи, АльФарх, на кой мы его вообще пригласили? И зачем мне знать, чем там занимается его жена?»
Дядюшка был раздражён необходимостью лично встречать каждого прибывающего на торжество.
Чета тем временем степенно шла к нам.
– «Лорд Сорель, напомню, что вам пришлось недавно ходатайствовать об освобождении некоторых заключённых для строительства и расширения города-форта на западной границе пустыни. Лорд Перес весьма любезно предоставил тридцать заключенных-строителей, отобранных им лично по уровню магии. А леди Рейга преподнесла подарок к вашей свадьбе в виде трёх племенных кобыл и одного жеребца».
Интерес дяди тут же возрос.
– Лорд Антонио, леди Рейга, – улыбнулся герцог, склоняя голову в ответ на приветствие гостей. – Очень рад вас видеть! Леди Рейга, спасибо за прекрасный подарок.
– Рада вас видеть в Сарнгейте, – в свою очередь поприветствовала я гостей изящным полупоклоном на южный манер.
И так раз за разом… полтора часа подряд. Мы встретили практически всю знать королевства из тех, кого хорошо знали, и многих из тех, кого практически не встречали и не знали до этого, но не пригласить было нельзя. Никто из аристократов от приглашения не отказался.
Мы с дядей оба осознавали причину, и она была довольно банальна – любопытство. До этого никаких торжественных мероприятий в Сарнгейте не устраивалось, и высшему обществу было интересно посмотреть на самое южное герцогство и его сурового хозяина.
Ближе к началу торжества прибыли их Величества в сопровождении королевских гвардейцев, герцога Тенебрея и леди Миарани. Меня удивило то, что некромант взял в пару себе на этот вечер тетю, хотя принято было оказывать честь и приглашать девушек соответствующего статуса и возраста. Но этот факт вызвал во мне неожиданную радость и принёс облегчение, несмотря на то, что я была готова ко всему.
Что касалось королевской четы, которая медленно приближалась к нам, ожидать хорошего не приходилось. Монарх смотрел исключительно на меня, пока не остановился напротив дядюшки. Когда процессия подошла к нам ближе, фельдмаршал Сорель опустился на колено, а я медленно и плавно опустила глаза и поклонилась, как того требовали традиции Сарнгейта. Точно так же пригнулся в поклоне, сложив ладони вместе, АльФарх.
Ифриты не признавали когда-то королевской власти и вели себя весьма дерзко, нападая на только построенные в пустыне города Риордании и одинокие корабли флота Сарнгейта, поэтому дяде пришлось показать агрессивным духам, что власть королевства сильнее их желаний. Это и было причиной конфликта с вождём колонии АльФарха. Остальные колонии джиннов после этой стычки смиренно признали власть сильнейшего, то есть королевскую в лице герцога Сореля.
Сейчас впервые представитель их злобного и коварного народа был вынужден склониться перед монархом.
Король приблизился к нам, поздоровался с фельдмаршалом и разрешил выпрямиться.
– Леди Хардин, – обратился монарх ко мне, – вы чудесно… кхм-м, танцуете!
Стало не по себе. Вот так, с первых мгновений, я получила щелчок по носу в виде похвалы, в которой чувствовалось осуждение.
– Моя племянница все делает весьма превосходно, – вмешался дядя, сверкая глазами.
Король перевел взгляд на фельдмаршала.
– Несомненно, – холодно бросил он в ответ. – Леди поражает своими талантами все больше и больше… Но не стоило так стараться, несмотря на то, что это было… прекрасно. Хотелось бы, чтобы это больше не вызывало столько обсуждений в прессе и народе. Вы разочаровали нас, леди Хардин. Не вынуждайте делать неприятные выводы и провоцировать решения в вашем отношении, которые не понравятся ни мне, ни вам.
Мне стало страшно и очень обидно от этих слов. Король напрямую выражал свое недовольство мною и фактически угрожал. Но возражать сейчас было нельзя, ибо в портальной комнате присутствовали комендант гарнизона и другие офицеры с охраной. Я опустила взгляд и снова смиренно поклонилась. Оставалось терпеть и мириться с чувством досады, что жгла меня изнутри.
Королева и леди Миарани смотрели на меня сочувственно, но ничуть не заступились, а это значило, что на их поддержку мне сейчас рассчитывать не стоило. Я бы очень хотела сказать, что это не моя вина. Меня так и подмывало это сделать. Но, понимая, что это вызовет еще больший гнев короля, молчала. Мне следовало учиться молчать, несмотря на то, что это было трудно.
– Проводите нас, леди Лейяна? – задал вопрос Флегонт, обращаясь ко мне. – Лорд Сорель, вы же разрешите?
Хозяину герцогства не оставалось ничего другого, как взять под руку королеву. Я же повела короля к праздничному шатру, шествуя медленно и аристократически степенно, раскланиваясь с встречными гостями.
– Леди Лейяна, – тихо произнес Флегонт Фрель, как только мы вышли из здания адмиралтейства. – Ваше негодование мы понимаем, как и помним о том, что вы делаете для нас. Однако помните и о своем статусе, дорогая девочка. Лишать вас титула я не намерен, ибо территория вашего герцогства весьма важна. А мне бы хотелось, чтобы хозяином на ней стал подданный, который сможет управлять твёрдой рукой и в верности которого мне бы не стоило сомневаться. Учтите это. Понимая ваше негодование произошедшим на балу, а так же учитывая вашу молодость, импульсивность и некоторые особенности наложенного на вас ментального заклинания, я дам вам время, чтобы все обдумать, взвесить и принять правильное решение.
«Правильное решение»! Как же было неприятно от этого. Как я и предполагала, в расчет мое мнение особо не бралось. Конечно, королю был выгоден мой союз с Тенебреем, и я расстроила его, разорвав помолвку. Обращение «дорогая девочка» лишь подчеркивало, насколько мой поступок считают детским и незрелым. К аристократическому браку принято было относиться расчетливо и холодно. В этом свете причины разрыва отношений с герцогом Тенебреем выглядели для всех глупо.
«Интересно, – подумалось мне, – насколько мой договор на помолвку защитит меня от навязанного брака в будущем?» Мой отец не делал ничего не надёжно. И в том, что в документ вписать никого без моего согласия будет нельзя, я не сомневалась. Но и король славился своим упрямством. Возможно, данное мне время даёт и ему срок для решения этой проблемы. «Нет ничего невозможного», – повторял всегда мой родитель. И видя, что решение даже самой сложной задачи в его руках становится возможным, я понимала, что рано или поздно, но с договором разберутся или королевские проклятийники, или кто-то другой.
Придя к неутешительным выводам, я ещё раз убедилась в том, что к гробницам мне попасть жизненно необходимо. И плевать было уже на то, что меня там ждет… Либо я решаю проблему, разрушаю проклятие короля и получаю обещанную свободу, либо для меня уже ничего не будет иметь смысла. И в этом контексте ставка на жизнь мне уже не страшна.
Остается сыграть ва-банк – всё или ничего!
