Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 47 (всего у книги 57 страниц)
Все трое были довольно почтенного возраста и явной не выражали явной антипатии в нашу сторону, разглядывая нас с таким же любопытством, с каким и мы их.
– Лорд Фаббри, лорд Хашаси, лорд Летигар, – пробормотала Лея немало удивившись встрече. – Я вас в гарнизоне до сегодняшнего дня не видела! Где вы были?
И я понял, что Лея знает каждого из этой троицы. К тому же казалось, она была рада этой неожиданной встрече.
Человек-артефактор добродушно усмехнулся и ответил:
– В-василисков... Ик! По зиме с-считали… дома. Из у-уволь… Ик!.. нительной в-вот… п-прибыли…
Народное выражение «считать василисков по зиме» означало попросту бездельничать. Зимой василиски спали, глубоко забираясь в пещеры под землю, где было тепло. Найти их в холодное время года было невозможно.
– Хф-фатит икать! – раздраженно заметил эльф, заплетающимся языком и стукнул мага по спине. Удар был настолько сильным, что маг едва не врезался лбом в стол. А потом дополнил: – С-завтра к ф… фронту отправляемся... Без нас ж в с… серьёзном деле ни-и к-как!
Человек на грубость эльфа не отреагировал. Видимо, они были настолько давними друзьями, что такое поведение было для них нормальным.
– Ну?! Ч-чего с-замерли? – продолжил эльф. – П-прис-соединяйтесь…
Я посмотрел на Лею. Она взглянула в ответ на меня и застенчиво направилась к столу артефакторов. Те внимательно наблюдали за нашим приближением.
– Корин, это лорды-артефакторы гарнизона, – начала девушка знакомить меня с остальными. – Они лучшие в военном деле и друзья моего отца. Лорд Сальваторе Фаббри, – мужчина-маг поднял свою кружку в приветствии. – Лорд Сошрен Хашаси, – и наг улыбнулся, обнажая внушительные клыки, покрытые зеленоватой слюной. – И лорд Зандар Летигар, – представила она эльфа.
Троица вопросительно смотрела на меня, а Лея, покачиваясь на ногах и застенчиво заложив руки за спину, не спешила назвать мою персону.
– Это лорд Корин Тенебрей, – наконец опомнившись, промолвила герцогиня, поведя рукой в мою сторону и покраснев. – В гарнизоне он имеет звание капитана учебного фрегата «Мираж».
– Да, поди ты! – воскликнул наг, не сдержавшись и проявив эмоции. Он выпрямился от удивления и даже немного протрезвел, так как его глаза обрели более осмысленное выражение и сузились в полоски. – Это сын Эльдара?
– В-вот так п-поворот… – согласился с ним человек. – Эт… ик!.. к-кот… орый ед… ик!.. единственный в роду… ун-наследовал королевскую магию? – риторически спросил он.
В артефакторской наступило молчание. Наг и эльф испуганно замерли, настороженно глядя на меня. Видимо, они были не настолько пьяны, в отличие от своего друга, чтобы не понимать, что данная тема находится под запретом и весьма опасна для обсуждения.
Но говорят, пьяный и кладбище пробудившихся зомби пройдёт невредимо… Мне сейчас не хотелось ссориться с артефакторами почтенного возраста, повидавшими в жизни гораздо больше, чем я.
Да, я глава внутренней безопасности и должен пресекать любые крамольные мысли подданных короля. Но иногда мне от обязанностей, доставшихся по наследству, становилось тошно.
Тема находилась в списке запрещенных, потому что всем и так было известно, что ни Бентан, ни Патрисия не унаследовали тёмную некромантскую магию от короля. Я был единственным представителем королевской ветви, кто ею обладал. Поэтому некоторые особо рьяные подданные считали, что принц и принцесса не могут быть престолонаследниками, а королю следовало назвать меня кронпринцем. Естественно, дяде было весьма неприятно слышать такие разговоры, поскольку до него наследование магии в королевской семье не нарушалось. Это была та тема и «головная боль» короля, вызывавшая у него мигрень и злость при одном лишь упоминании. Тем не менее, несмотря на запреты и страх перед серьезным наказанием, это не могло остановить болтливых придворных и особо рьяных интриганов. Так что сплетни периодически возникали, и весьма активно обсуждались на улицах, в гостиных и за гобеленами темных коридоров дворца. Более того все слухи, долетавшие до ушей правящей династии благодаря службе разведки и ближайшему окружению, включали и те, что пропагандировали смену власти в пользу младшей ветви королевского рода. Поэтому моему отцу в свое время пришлось весьма жестко закрыть рты самым ярым наглецам, и показать, что королевская семья едина и не приемлет никаких крамольных мыслей.
Несколько долгих секунд артефакторы и я оценивающе смотрели друг на друга. Однако оценивали скорее меня: пристально и обстоятельно. Наконец эльф опомнился первым, поняв, что я не злюсь и не намерен обращать внимание на несдержанность пьяного языка его друга, и, сдвинувшись вместе со стулом ближе к нагу, сказал:
– С-садитесь, лорды и л-леди, уважте старость своей комп… панией. Мы тут как раз за картишками о былом болтали, да о всякой ерунде. А также друга своего Нориса поминали и вспоминали. Простите несдержанность пьяных и старых, лорд Тенебрей. И не воспринимайте это всерьёз. Вы ведь пришли сюда пить. Так давайте выпьем вместе и поговорим о прошлом.
Возраст артефакторов действительно вызывал уважение. Сразу нельзя было понять, сколько прожил каждый из них, но определённые признаки на ауре указывали на то, что каждому не меньше чем по две сотни лет.
Как представитель человеческой расы, мне было легче сначала оценить светлого мага. Если бы передо мной был не маг, я бы сказал, что мужчине за шестьдесят лет. Однако его светлая аура имела энергетические повреждения и помутнения от боевых заклинаний и проклятий. Это говорило о почтенном возрасте и серьёзных магических ранениях, полученных давно. Такое я часто видел у опытных боевых магов. Учитывая, что артефакторы не сражались на передовой, было удивительно увидеть такое. Это означало, что маг часто участвовал в боях.
Лицо артефактора было довольно гладким, с многолетним загаром и редкими, но глубокими морщинами. Проседь уже легла на бороду и прядями на волосы, которые каскадом спадали на лицо. Выразительные карие глаза смотрели сейчас хоть и расфокусировано, но по-доброму и с хитринкой, в которой отражался озорной блеск человека, еще не потерявшего жизненного запала.
Наг находился в частичной трансформации, которую, скорее всего, уже не мог изменить. Капюшон, появлявшийся в боевой ипостаси, был частично виден. Кожа на теле уже больше напоминала змеиную, имея яркий зеленовато-оранжевый рисунок, а чешуя на лице топорщилась, будто собираясь слезть. Клыки были внушительнее, чем у других нагов, и имели зеленоватый оттенок. Ядовитая слюна непрерывно сочилась по ним. Это означало, что змеелюд был матёрой, многовозрастной особью своей расы и не раз пускал в ход клыки, когти и яд. Представители этого народа в таком возрасте были опасны одним прикосновением. Их организм вырабатывал столько отравы, что она незаметным, тонким слоем постоянно покрывала чешую.
По сравнению с остальными приятелями, эльф выглядел моложе всех. Однако это было лишь обманчивым первым впечатлением. В целом, эльфы живут долго и стареют медленно, но время всё же оставляет следы на их лицах. У этого эльфа также наблюдались мутные пятна на ауре и соответствующие повреждения. Кожа его лица постепенно теряла эластичность, и на щеках и лбу уже залегли морщины. Тёмные волосы, зачёсанные назад, были уже не так густы, как у эльфов помоложе, и на лбу появились залысины. Однако в остальном он был похож на других светлых эльфов: голубые, проницательные глаза, сейчас подёрнутые пьяной поволокой, раскосый разрез глаз и природная привлекательность.
Лея вопросительно посмотрела на меня, будто спрашивая, что я решу и присоединимся ли мы к компании артефакторов.
Я решил не обращать внимания на пьяный бред престарелых мужей и не смущать возлюбленную перед друзьями отца, поэтому молча придвинул к столу стул с высокой спинкой для неё, а себе взял круглый табурет.
– Зандар, найди стаканы, – скомандовал наг эльфу поняв, что вольность прощена. И скомандовал мне: – Наливайте, Ваше Сиятельство!
Эльф быстро нашёл и поставил перед нами резные деревянные стаканы, а я откупорил вино и налил его для Лее. Сам же я предпочел виски герцога Сореля, хотя мне и предлагали гостеприимно угоститься напитками «другого сорта». Наг подвинул к нам блюдо с пирогами, корзину с фруктами и тарелку с нарезкой мяса и сыра, а также запашистый хлеб с какими-то зёрнами.
– А… я служил к-когда-то у вашего отца, – похвастал эльф. – Правда, недолго. У лорда Ив-вейна… в его бытность его герцогом, дольше.
Наг скривился, вынул из кармана пузырек, накапал что-то в стаканы с водой, и придвинул их к своим товарищам.
– Выпейте, друзья, а то что-то развезло вас… А собутыльники-то теперь у нас не простые… – осторожно скосил он глаза на меня. – Нам всем пришлось многое повидать до Сарнгейта, – продолжил он. – А сейчас помянем Нориса. Он был хорошим и рисковым человеком. – И тяжко вздохнул, уставившись в свой стакан с вином. – Пусть он переродится и проживет новую счастливую жизнь!
– Пусть он переродится! – подхватили два других артефактора, и мы все вместе выпили.
Лея, грустная и задумчивая, покрутила в руках свой стакан и робко пригубила из него. Тема была ей неприятна.
– А й-я… Ик!.. вот.. больше ф-всех… вас... знал Нориса! – похвастал человек, накладывая себе на хлеб нескромный кусок ветчины и украшая его зеленью и луком. – Х… хотя лорда Эштона с-знаю… д-дольше! – и запил вино зельем нага, а потом откусил добрую половину своего бутерброда. – С… с рождения с-самого! К… Ик!.. Как законч… чилась Арасская война с орками в Ладоре, хотел вернуться домой, но по пути… Ик!. попал в плен к наёмникам, а они... Ик! продали меня г-герцогу Олвину Миллёру в рабство.
Маг замолчал и, глядя куда-то вдаль, снова принялся жевать свой бутерброд. Отрезвляющее зелье, которым наг без сомнения поделился с магами, начало уже действовать: язык у человека заплетался всё меньше, а сам он приобрёл более осмысленный взгляд.
– Так рабства в Риордании нет, – робко заметила Лея.
– Нет, – решил пояснить я. – Но ещё сто лет назад наёмники повсеместно грабили и убивали путников на трактах. Магов же чаще заставляли подписывать кабальные контракты, предоставляя им выбор: жизнь или контракт. Это был вариант узаконенного рабства, Лея. Ибо условия контракта были почти рабскими: работа за еду и полное подчинение хозяину через проклятие договора. Такой договор можно было даже продать или подарить… Король Дерек запретил такие «деловые» соглашения пятьдесят лет назад. Сейчас контракт по закону должен иметь определённые условия, иначе инквизиция признает его незаконным и заставит уплатить пострадавшему магу компенсационную виру, в три раза превышающую стоимость его работы за период найма.
Человеческий маг проглотил свой бутерброд и поддакнул мне:
– Вот-вот! именно об этом я и х-говорю!.. На к… контракт я попал столетний к лорду Олвину. Наёмники меня не уб… били только потому что я маг и артефактор. Таких как я, к-куда выгодней продать. Так что мне ещё повезло тогда. А когда герцог устроил брак своей племянницы с Даэроном Сорелем, мой контракт был подарен новоиспечённому графу. Так началась моя многолетняя служба у Сореля-старшего. Пусть его гули всю загробную жизнь грызут! Мразь был человечишка! Лишь будучи при смерти на люда стал похож.
Опомнившись, что он говорил о родственниках Леи, он испугался и, посмотрев на герцогиню, добавил:
– Простите, принцесса, но как есть, правду светлую говорю! Я вспоминаю о вашей бабушке только хорошее, клянусь богами. А вот про деда… простите, но по-доброму сказать не могу.
Глава 45
– Вы знали мою бабушку? – удивлённо спросила Лея. – А я о ней практически ничего не слышала. Я видела портрет её и деда лишь однажды в родовом имении дяди. Но он не любит замок Сола и никогда ничего не рассказывал мне о своих родителях и родителях мамы…
Эльф хмыкнул, разливая вино по стаканам.
– Не мудрено… Та ещё семейка… И лорд Эштон от отца настрадался знатно!
– Расскажите! – потребовала герцогиня, подавшись вперед.
Маг-человек загадочно и удовлетворенно усмехнулся, прищурив глаза.
– Ну… не зна-аю, – протянул он. – Эти два старых «пня» вечно перебивают меня, когда я пускаюсь в воспоминания, – пожаловался он на своих собутыльников.
Лея умоляюще посмотрела на мага.
– Ну, пожалуйста! – протянула любимая.
– А вы, Ваше Сиятельство, не против? – поинтересовались у меня из вежливости.
– Просьба девушки – закон для мужчины, – ответил я, используя пословицу. Артефакторы дружно и уважительно закивали, соглашаясь с моими словами.
– Рассказывай, демон ушастый, – махнул рукой человеку наг, разрешая. – Только вот условие вам, красавица пустынная: поешьте. А то бледная да померкшая вся! Будто жизнь из вас в столице откачивали… – и протянул ей яблоко.
Эльф тут же ударил нага по руке, и яблоко с глухим стуком упало о столешницу, а затем, покатившись, упало на пол и закатилось под шкаф.
– Что ты творишь? – прошипел эльф на змеелюда. – Она же человечка!
– Забыл, – понял наг свою оплошность, и капюшон на его голове опал под гнетом вины. – Кормите сами тогда. Жалко девоньку!
Не дожидаясь, пока другие мужчины станут заботиться о Лее, я сам подвинул ей тарелку. Сделав бутерброд, я положил его туда, а также пирожок с мясом. Затем, взяв из корзины яблоко, я принялся ножом очищать его от кожуры и семян.
– А ты чего не ешь? – грозно спросил наг Лейяну, оценив мои старания. Его цветастый капюшон снова раскрылся. – Я могу и заставить!
Девушка взглянула на нага с испугом, зная о способности этой расы к ментальным воздействиям и наведению легкого морока. Она послушно взяла бутерброд, сделанный мною, восприняв эту угрозу серьезно и не желая быть загипнотизированной нагом.
Я лишь усмехнулся в ответ. В других обстоятельствах она скорее всего отказалась бы от моей заботы.
Артефакторы дружно проследили за тем, как я кладу дольки яблока Лее на тарелку. Оценили. Поняв, что теперь всё по их мнению хорошо, и только после этого человек-артефактор приступил к своему рассказу:
– Всё началось для меня с женитьбы весьма амбициозного и деятельного барона Даэрона Сореля на леди Хейзел Миллёр… Надо вам сказать, отец нашего фельдмаршала был весьма незаурядным аристократом. Титул барона ваш дед получил за военные заслуги от герцога Гейрта Форна. Хотя род Сорель был древним и являлся дальними родственниками Форнам, он происходил из другого королевства и утратил титул пару веков назад. Видимо в какой-то момент отец вашего деда решил переселиться из-за моря в Риорданию и вернуться к своим «корням». Поэтому лорду Даэрону пришлось снова пробиваться в аристократы из простых рыцарей-наёмников.
На момент заключения магического брака с вашей бабушкой, милая принцесса песка, вашему деду было уже лет так за стопятьдесят... Однако он был сильным магом и прожил бы ещё не меньше четырёх-пяти сотен лет. Поэтому, несмотря на его молодость, лицо его уже приняло на себя отпечаток жестоких боёв. Лорд Даэрон был неулыбчивым, суровым и совершенно не понимал шуток. «Интроверт, не умеющий общаться с кем бы то ни было» – вот так однажды охарактеризовал вашего деда сам король Дерек, принцесса... В общем, он был неприятным типом. А шрамы на лице ещё больше портили его внешность. Поэтому бабы… в смысле леди, не особо его любили.
Однако герцог Форн высоко его оценил. Он титуловал его и поставил во главе личной гвардии рода Форн, назначив своим доверенным телохранителем.
К тому времени лорд Даэрон уже накопил достаточно золота за время наёмничьей жизни и службы и выкупил замок Сола с прилежащими землями. Поэтому в книгу титулов он был записан как лорд Даэрон Сорель – барон замка Сола и прилегающих территорий.
Но на этом ваш амбициозный дед не остановился. Благодаря лорду Гейрту Форну, сильный тёмный маг и фактический новозачинатель древнего аристократического рода обзавёлся связями во дворце. Герцог Миллёр также увидел в нём перспективу. Неизвестно, что именно лорд Даэрон сделал для герцога, но свою племянницу Миллёр отдал ему в жены не из простой симпатии…
– Иш ты-ы! – протянул вдруг эльф, слушавший рассказ мага, подперев голову рукой. – Возможно, ты, и не слыхивал, но я-то служил тогда при посольстве, и тоже знал барона Сореля… Как раз в то время герцог Миллёр был назначен королём Дереком послом, а барон Сорель на какое-то время был нанят им в качестве доверенного лица и входил в состав делегации посольства в Итилиене. Барон спас жизнь и честь посла, а также всего королевства в весьма грязной истории, которая едва не закончилась выдворением всей нашей посольской миссии обратно в Риорданию!
Все перевели взгляды на эльфа, ожидая пояснений.
– Дык, одна из древнейших эльфийских сокровищниц была ограблена! – развёл руками эльф. – Мало того, что едва-едва удалось замять конфликт с землями Истедов, так тут ещё такая напасть случилась!
– Эта история была о-очень мутной, – продолжил эльф обрадованный вниманием к себе. – Как только правительство в Итилиене сменилось, король Неллас Даэрин начал потихоньку подгребать к себе ценности высших родов: то один род обберёт дочиста, то с другими породниться, то с третьими кровавую тяжбу устроит. Таким образом он укреплял свой королевский статус. Однако с графом Армарелем у него возникли сложности. Это произошло с близким родственником бывшего правителя Итилиена. Он убил старших родственников графа, но оставил мальчика… Иначе старинные родовые артефакты короля Итистеля и рода Армарелев канули бы во Тьму, если бы он полностью истребил род. Неизвестный злоумышленник разграбил сокровищницу ближайшего родственника короля, оставшегося в живых в Итилиене, к которой имел доступ только граф Армарель!
– Да поди-ты! – удивлённо воскликнул наг и недоверчиво нахмурился.
– Это как? – в свою очередь спросила Лея. – Ведь сокровищницы открываются только старшему представителю рода и его прямым наследникам…
– А кто его знает как? – развёл руками эльф. – Это, возможно, единственный известный случай за всю историю нашего мира был! Однако, тот факт, что ценности пропали, и сам граф Армарель не понимал, как именно это произошло, неоспорим.
Граф обвинил в воровстве герцога Миллёра прямо на великосветском приёме, чтоб их всех... Мальчишка-граф был вспыльчивым, чрезмерно «правильным» и очень гордым. Истеды вовремя поняли, чем может обернуться дело, и поэтому отделились от Итилиена. Другие же понадеявшись на свою родовитость и неприкосновенность, поплатились за это.
Остатки рода Армарель сильно обнищали после переворота в эльфийском королевстве и из-за немилости нового короля. У юного графа, видимо, были свои планы на ценности хранилища. Там немыслимые тысячелетние сокровища некогда великого дома хранились. Поэтому он отважился открыто предъявить претензии послу.
Из-за обвинений молодого эльфа вызвал на дуэль барон Сорель, который позже бесславно убил его… Лорд Даэрон отрезал ему волосы и уши, перед тем как… – и эльф махнув кистью перед своим горлом со свистом, намекнул, что графу полностью отсекли голову.
Глаза артефакторов округлились, и они сокрушённо зацокали языками.
Я понимал их сожаление и осуждение. Отец нынешнего герцога Сореля унизил эльфа при жизни, отрезав ему волосы и уши, что было большим оскорблением для каждого из представителей этой расы. Затем отсёк ему голову, не давая душе переродиться. Смерть была чрезмерно жестокой и оскорбительной для такого незначительного проступка, как беспочвенное обвинение в грабеже.
– Ему не стоило самому сражаться… – тем временем продолжил рассуждать эльф. – Последний Армарель был глуп, согласившись на бой с опытным воином, – вздохнул он. – Молодость часто характеризуется вспыльчивостью и необдуманными поступками.
– Вы вечно перебиваете меня всякой нрундой! – беззлобно возмутился маг Сальваторе и продолжил теперь свой рассказ: – Пусть бы и так. Возможно, барон Сорель спас посла от бесчестия. А тот, значит, пожаловал ему свою племянницу в жёны! Да ещё и с богатым приданым. И мною в придачу! А к свадьбе герцог Форн снова одарил его, и барон получил ещё графский титул…
Маг замолчал, вздохнув.
– Дедушка был героем? – удивлённо спросила Лея. – Почему же он нигде не упомянут в книгах по истории?
– А незачем его там было упоминать! – снова подал голос артефактор. – Ваш дед быстро взлетел на «пьедестал»… Да разве за хорошее? Сколько слухов о нём нехороших ходило… сколько слухов… Боялись его при дворе сильно. Похлеще тогдашнего лорда Тенебрея боялись!
Кстати, поговаривали, что Сорель и убил Теодора Тенебрея – отца лорда Ивейна, который после смерти отца стал следующим герцогом Тенебрей, а позже – маркизом Миарани. Личные войска герцога и графа схлестнулись в противостоянии за города Рейг и Лишу. Хотя каково оно было на самом деле, никто уже и не скажет… Ненавидели лорды сильно и люто друг друга! Ох, как ненавидели… – маг сокрушённо покачал головой. – Тогда победа, казалось, уже была за войсками герцога, но вдруг лорд Теодор пропал… Да опосля никто тела его не нашёл… Так что неупокоенный родственник ваш канул во тьму, – вымолвил рассказчик, обращаясь ко мне. – Вражда закончилась по приказу короля Дерека. И город Рейг отошёл герцогству Форн, а Лиша – королевскому герцогству Фрель. В общем, высочайшие лорды поделили их между собой. И вот почему нельзя было сразу поделить? А? Пошто разрешили войскам своих вассалов схлеснуться в кровавом сражении? – пожал он плечами в недоумении.
Я не стал спорить, поскольку этот факт был мне известен из уроков родовой истории и геральдики. Однако имя непосредственного убийцы моего деда действительно не упоминалось. В родовой книге было записано: «Погиб на поле сражения при Рейге». Так что слышал я такую интерпретацию гибели своего родственника впервые. Было даже интересно послушать. Не ожидал.
– Сорель был весьма неприятным человеком. Про таких людей у нас говорят: «нелюдь». Другим расам сложно понять это определение, пока не столкнёшься с таким человеком лично. Но как бы то ни было, самая первая красавица Риордании вышла замуж за вашего деда, принцесса. И этому она совсем не была рада. Она любила другого, хоть и хранила свои чувства глубоко внутри, не признаваясь никому. Всё водила его за нос: то давала призрачный шанс на взаимность, то отталкивала из-за предрассудков… А сама лелеяла девичьи мечты отправиться с ним к родовому камню, хоть это и было невозможно...
Но как бы то ни было, глава рода Миллёр рассудил по-своему, и выдал племянницу замуж за «старого, жуткого и некрасивого некроманта». Так она, обливаясь слезами, говорила нянечке.
Мне было очень жаль вашу бабушку, госпожа. Очень жаль… Каждый во дворце восхищался ею, а лорды за одну улыбку были готовы ползать у её ног и целовать ковры.
Ваш дед знал и о её сердечной привязанности, и о её страхе перед ним. Казалось, он издевался над ней уничтожая всё, что её радовало. Немного остыл только тогда, когда леди Хейзел родила первенца. Дядю вашего – Феликса. Лорд Сорель тогда практически отнял ребёнка от материнской груди и забрал на собственное воспитание. Воспитывал ребёнка по своему образу и подобию с самых пелёнок.
– А бабушка? – спросила Лея глухим голосом.
– Лорд Даэрон отправил леди Хейзел в дальнее имение поправлять здоровье после родов. Он навещал её лишь изредка. Так с разницей в пять, а затем через четыре года родились лорд Эштон и леди Эмили. В отличие от Феликса, они воспитывались матерью... Лорд Эштон аж до двенадцати годков! Когда он полностью вошёл в магическую силу и окреп, тогда второго наследника привезли в замок Сола. Его отцу – на обучение и дальнейшее воспитание. А леди Эмили привезли ещё позже, когда начались лунные дни…
Артефактор замолчал, подпёр голову рукой и отпил из своего стакана.
Я перевёл взгляд на Лею, которая сидела, нахмурившись и зажав руки между коленями.
– Кого любила бабушка Хейзел? – робко спросила она.
– Так известно кого, – вздохнул светлый маг. – Лорда Теодора Тенебрей, второго принца Риордании. Только это было запретное влечение, леди Лея. У лорда Теодора уже тогда были законная жена и сын…
Лея покраснела и поспешно спросила:
– А что дальше было?
– Интересно? – спросил маг, немного дразня.
– Ещё как! Мне этого никто не рассказывал! Отец тоже никогда не говорил ни о себе, ни о маме.
Артефактор загадочно улыбался, храня молчание.
– Говори же, – поторопил его наг, снова наливая в стаканы. – Ты сумел заинтересовать молодежь, старый хрыч!
Несомненно мне тоже было интересно.
Человек продолжил:
– Лорду Эштону пришлось нелегко в замке Сола. Он успел набраться свободолюбия в загородном имении живя среди простого люда. Доставалось ему и от отца, и от старшего брата, который хоть и был глуп, но весьма жесток… Феликс же едва поступил в академию Рхага с третьего раза, до того слабоумным уродился! Самым старшим по возрасту был на первом курсе и едва окончил. Его несколько раз отчисляли за неуспеваемость и неподобающее поведение. Однако герцог Форн, граф Сорель и ректор Рхага каждый раз договаривались о его восстановлении. Из-за этого у него даже появилось прозвище – «Феникс». Так он потом сам себя и называл: Феликс-Феникс.
– А какая у дяди Феликса специализация была? – спросила Лея с интересом.
– Дык так же как и у лорда Эштона поди… Он некромант! Лорд Даэрон в силу своей наёмнической натуры был неучем. У его отца не было денег, чтобы обучать сына премудростям науки. Они ведь сбежали из-за моря не от хорошей жизни, бросив всё, что осталось. Поэтому лорд Даэрон в вольнонаёмный клан обучаться убиенному делу и поднимать нежить незаконно… Наёмники приобретают опыт и знания только в боях и скитаниях. А когда деньги появились у родоначальника Сорель, учиться идти было уже поздно и стыдно… Сколько же ему было лет? Да и лорд Даэрон считал, всё это ему ни к чему. Он уже обладал такими знаниями, которые помогли ему возвыситься и занять один из главнейших постов при герцоге Форне.
Маг снова отхлебнул вина.
– Так вот… Когда Феликс поступил в академию, граф вспомнил о младшем сыне и принялся за его воспитание и обучение значит…
По его многозначительному молчанию мы поняли, что артефактор не хочет говорить о многом, но он все же продолжил:
– Граф был суров. И пытался привить свои идеи младшему сыну. Учил истязать и убивать противника быстро и эффективно. Учил его как наёмник, а не как воин. Хотя Лорд Эштон и внимал науке, он не сильно поддавался идеям батюшки, несмотря на то, что его секли и по неделе держали голодным в темнице на хлебе и воде. У юноши уже тогда проявлялся сильный характер. Но он не мог долго так выдержать, и однажды сбежал из замка отца. Через месяц графу пришло письмо о том, что Эштон Даэрон Сорель зачислен в академию столицы. Граф пришёл в ярость от бегства младшего наследника, но в итоге оставил его в покое. Деньги на обучение давал, как и полагается, иначе общественность начала бы задавать вопросы. А граф Даэрон и так был весьма на слуху из-за своих тёмных делишек.
Бунты в графстве вспыхивали регулярно и жестоко подавлялись графской гвардией, которая была не лучше тех же наёмников в бою – такая же жестокая и беспощадная.
Кроме того, за девятнадцать лет лорд Даэрон увеличил почти впятеро своё войско.
– Это же как так можно? – спросил наг удивлённо.
– Дык нанял вольные отряды боевых магов, переманил гильдии наёмников на свою сторону предоставляя им защиту и преференции, купил в Дейранаре воинов-драконов. После боёв уводил детей в плен как трофеи. Ну и увеличил численность своих крестьян вдвое. Из них он отбирал всех мальчишек старше десяти лет для обязательной воинской повинности.
– Хех! – усмехнулся наг. – Невозможно! Крестьяне по приказу так быстро не размножаются.
– Дык, не размножаются, – немного раздражённо согласился человек и задумчиво почесал подбородок, многозначительно посмотрев на собутыльника. – А насильственно бабы плодят. Граф раз в полгода посылал воинов в рейды по графству для сбора денежной и воинской дани, а заодно для увеличения численности крестьян.
Наг светлого мага толкнул в бок, взглядом указывая на Лею, которая от стыда сидела с прямой спиной, будто проглотила меч.
– Упс! – осознал артефактор свою очередную промашку. – Я забылся… Прошу прощения… Леди не должны знать о подобном… Ну так принцесса – девочка умная, сама знает, что дети не от утренней росы появляются. И не о таком слыхивала поди уже…
– Ты-то не сильно увлекайся! – все же прикрикнул на друга наг, избавив меня от обязанности самому делать предупреждение. – Смотри-ка… перья распушил, уши внимающие получив! Норис бы тебе за такое их и поотрывал!
Рассказчик виновато посмотрел на нас.
– Я всё понимаю, дядя Себастиан, – ответила Лея сглотнув. – Вы рассказывайте… Это же тоже моя семья.
Артефакторы все разом сочувственно посмотрели на Лею.
– Не всеми родственниками можно гордиться, – пробормотал эльф. – Не принимай близко к сердцу, деточка.
– Ну, так что? Мне продолжать? – спросил у нас артефактор-человек.
Получив утвердительный кивок от Леи, он начал продолжил рассказ:
– Ваш дед прославился не только на военном поприще, принцесса. Для лорда Форна он продолжал выполнять личные поручения, и иногда притаскивал амулеты и артефакты, которые мне и напарнику нужно было распознать, взломать и переделать…
– Это невозможно! – тут же воскликнул эльф.
– Возможно! – возразил его друг. – Если хозяин артефакта мёртв… А лорд Даэрон приносил в основном те артефакты, хозяева которых уже были мертвы.
Все с удивлением посмотрели на мага.
– А однажды лорд Сорель принёс артефакт эльфийской работы. Он отдал мне его, приказав настроить на нового владельца во что бы то ни стало, поставив печать молчания. Три дня он держал меня взаперти, чтобы я перенастроил его на кровь лорда Миллёра! Впрочем, это неважно.
Дед ваш тёмными делами занимался, в общем, за что и пользовался почётом двух герцогов. А те с его помощью богатели, и по карьерной лестнице всё больше продвигались во дворце…
Карьера герцога Миллёра достигла расцвета. Я полагаю для лорда Тенебрея не секрет, что род Миллёр изначально магией не владел? – спросил меня человек.
– Верно, – подтвердил я. – Это единственный род, который был принят в высшее сословие, не имея изначально магии. Мой дед первым попытался ввести равноправие в королевстве и титуловал Миллёров специально, чтобы показать остальным, что закон распространяется на всех.
– Ну, да так оно и было, – кивнул маг. – Лорд Тенебей, откуда у них тогда взялась магия?
– Сами Миллёры говорят, что их предки обладали магией, а дополнительные силы им дают артефакты. У них всегда была самая большая коллекция, – ответил я.
– Ага, – снова согласился маг. – Тогда почему в королевстве все считают их потомственными тёмными стихийными магами?
