Текст книги "Принцесса Сарнгейта.Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 57 страниц)
Глава 7
Когда я тихо и незаметно спустилась в лабораторию, следуя через полутемные коридоры, была уже совершенно собрана и спокойна.
Непогода за окнами изо всех сил пыталась проникнуть в замок, безжалостно и дерзко атакуя каменные стены. Ветер завывал в щелях и переходах, порывами пытаясь ворваться в двери и окна. Тучи наглухо закрыли лунный свет, погрузив всё вокруг в кромешную тьму. Слуги уже успели закрыть все окна ставнями, ибо бури и град в наших краях могли быть разрушительными. В коридорах зажгли больше светильников, зная о страхе хозяйки перед грозой. Тишину обители рода нарушали лишь гром и ветер.
В лаборатории я нашла Тирела и Стомиана, которые, кажется, устроили здесь нечто вроде штаба. Ребята сидели на стульях за высоким артефакторским столом из цельного мрамора с недовольными и хмурыми лицами. Стоявшая между ними бутылка драконьего вина была явно изъята из погреба. Не думаю, что Стомиан отважился на похищение коллекционного напитка. Следовательно, это было делом рук Тирела.
Вампир грустно смотрел в стол пустым взглядом и пальцами задумчиво перебирал образцы не гравированных мелких алмазов, что я оставила и не успела перебрать.
– Не помешала? – едко спросила друзей, которые даже не обратили на меня внимания.
Стомиан поднял голову, покоившуюся на сложенных руках, и тяжко вздохнул.
– Лея, зачем ты так? Это же на тебя не похоже!
– Ты о чём? – спросила, подходя ближе и делая вид, что не понимаю. – И как вы собираетесь мне помогать, если напились «Данрийского чёрного»? – спросила, разглядывая выпуклый рисунок на пузатой глиняной бутыли.
– Это ничего, – отмахнулся Тирел. – У меня зелье есть. Через пару минут будем как на плацу. Кстати, это тебе, – и он вынул из кармана камзола флакончик, подтолкнув его ко мне.
О зелье мы разговаривали раньше. Это было успокоительное, которое стимулирует воспоминания. Я налила из графина воды и вылила всё содержимое пузырька в стакан, после чего уселась рядом с драконом на высокий стул.
– Ну и по какому поводу попойка? – бодро задала я вопрос, отпивая из своего стакана. – И если собрались зелье пить, зачем было коллекционное вино переводить? Хорошо хоть еще одна бутылка осталась.
– Не осталась, – сообщил мне Тирел и грустно подпёр голову рукой. – Хорошее вино. Крепкое. То, что надо, если хоронить отношения друзей, – и снова отпил из своего бокала.
Я заглянула под стол и нашла взглядом ещё одну такую же, только пустую бутыль. Дядя будет недоволен, если обнаружит пропажу. Это он привёз его и собирался распить с моим отцом на праздник Пробуждения Земли ещё несколько лет назад. Но планы не осуществились и «ценный ресурс» был отложен для «более торжественного события». Видимо, этому торжественному событию не суждено было наступить.
– Я же говорил, Тирел, что не надо было! – пробормотал Стомиан слегка заплетающимся языком.
Лично мне было абсолютно не жаль вина, которое женщинам пить вообще не полагалось. К тому же гостей нельзя было упрекать в расхищении винных запасов. По законам гостеприимства они могли брать всё, что не находилось под замком. Бутылки лежали в подвале на винном стеллаже вместе с остальными запасами алкоголя и не были заперты.
– Да ладно тебе, – протянул вампир, обращаясь к Тому. – Ты такого больше не попробуешь. Я готов возместить убытки, если тебе так легче станет.
– Его нигде не купить, – напомнила я очевидный факт.
Виноград, выращиваемый для этого вина, рос тот короткий период лета, что наступал в горах только на возвышенности Данрия за горами Глан. Говорили, что почва, питавшая дикий виноград, была особого состава, потому и виноград имел специфические вкусовые качества. Полностью созревать ягоды успевали редко и в небольших количествах, потому и ценность вина была высока. В других местах растение или просто не росло, или имело совсем другой вкус.
– Это дядино вино, – сообщила я.
Тирел отреагировал на это коротким смешком.
– Ну, если меня твой дядя и развоплотит, то можно будет сказать, что я умер из-за пьянства. Обо мне будут рассказывать вампирские легенды и шуты на ярмарках. Но никогда не забудут!
Ни сожаления, ни страха в глазах друга я не видела.
– А есть что хоронить? Повод тоже «так себе», – заметила я. Выдержать спокойное выражение лица в этот раз не удалось, и я опустила глаза.
Тирел засунул руку в другой карман и достал от туда ещё два флакона, став уже более серьёзным.
– Стомиан, пора!
Он кинул один из флакончиков дракону, а второй вылил в свой бокал. Настолько цинично зелье от опьянения не пил ещё никто на моём веку.
– Лея, допивай…
В моем стакане оставалось ещё на один глоток.
– Вот ты мне и скажешь, Леечка, что хоронить действительно нечего, – процедил сквозь зубы вампир.
Я хотела было отшутиться, но отчего-то слова застряли в горле, и я поняла, что не смогу уйти от ответа, выпалив признание о своей несчастной влюблённости. Запоздало ко мне пришло понимание, что это неспроста, и я подозрительно посмотрела на свой пустой стакан.
– Что ты добавил в зелье? – спросила я.
Тирел наклонил голову к плечу и расцвёл коварной улыбкой.
– Пару капель своей крови, – признался он. – Так что сутки ты будешь во всем подчиняться и слушаться меня.
Я подняла на друга удивлённый и возмущённый взгляд. Как он мог! Зная, что мою защиту в родовом поместье сейчас не обойти, и я не поддамся его ментальному внушению, Тирел использовал другой вариант – вампирское воздействие через кровь.
– Зачем?! – возмущённо спросила я. – Я не останусь с вами одна!
Решительно я поднялась со своего места, всё больше злясь на друга. Приоткрытая дверь перед моим носом резко захлопнулась, а на пути встал дракон, решительно сложивший руки на груди и хмуро смотрящий на меня. Я решила призвать духа-хранителя.
– Сядь, Лея, и отпусти родовую связь, – приказал голос сзади, а магия крови побежала по венам, туманя разум и заставляя подчиняться.
Я отпустила нить, через которую собиралась призвать Рхашанраата на свою защиту, и села обратно на стул, сложив руки на коленях.
– Не ожидала от вас такого, – обвинительным тоном заявила я.
– Ну, мы многого чего друг от друга не ожидали в последнее время, – вздохнул вампир. – Изначально я сделал это, чтобы помочь тебе преодолеть внутренние страхи. И для этого не обязательно использовать помощь демонов.
А я поняла, что Персципиатус не появлялся уже почти сутки.
– Вы как-то подавляете его, – догадалась я.
– Он сам сроднил нашу магию, – подал голос Стомиан, садясь рядом со мной. – Блокировать его от тебя не сложно, если разобраться. А в твоей библиотеке Тирел нашел много чего интересного. Если бы ты, Лея, была более осторожна и больше нам доверяла, то мы бы избавили тебя от него раньше.
– Рассказывай, как ты с ним встретилась и насколько давно, – потребовал вампир, и его глаза загорелись красноватыми бликами.
Мне пришлось рассказать все от начала и до конца.
– И ты веришь в то будущее, что показал тебе этот демон? – спросил Стомиан, когда я дошла до видений оракула.
– Да, – кивнула я.
– Почему же их только четыре? – задумался вампир и, не найдя ответа, приказал: – Вызывай этого пройдоху. Стомиан, убери защиту с Леи.
Не знаю, что сделал дракон и как он смог оградить меня от демона, но моя аура тут же изменилась. С неё слетела какая-то защита.
– Я его не призываю. Он сам приходит тогда, когда считает нужным.
– Доставай камень и вливай в него магию, – распорядился Тирел.
Выбора у меня не было, и злющий Персципиатус уже через минуту предстал перед нами, с укором смотря на Тирела и Стомиана.
– Ой! Не надо так смотреть, – махнул рукой вампир. – Если ты действительно оракул, то не мог не предугадать такого хода событий.
Персципиатус зыркнул на вампира исподлобья. Действительно, неужели он этого не знал?
– Варианты были равнозначны. Но с вами Лея быстрей сможет восстановиться. Риск оправдан. Что ж, это лишь убедит вас, что я могу уберечь ее от опасности лучше, чем вы, – оскалился он. – Без моих предсказаний она сильно рискует. Дважды она будет сама просить тебя, княжич, вернуть меня. И дважды ты ей откажешь. Но в пустыне вы отдадите ей мою филактерию.
Тирел хмыкнул в ответ.
– Посмотрим, – ответил лекарь. – Ответь, почему у Леи только четыре возможных будущих? К примеру, сегодня она встретила очень обаятельного, удобного во всех смыслах и смазливого на морду-лица дракона. Наша артефакторша едва не стала снова невестой. Может покажешь, что ждет её в этом случае?
Персципиатус перевел на меня заинтересованный взгляд и задумался.
– Ах, вы о лорде Герарде Сариме? – понял он и усмехнулся. – А тут и показывать нечего, все варианты я уже демонстрировал. С другими, так сказать, женихами, и в любом другом случае, исход всё равно будет один из четырех. Хотя уже, скорее всего, трёх…
– Поясни, – потребовал дракон.
– Вариант будущего, где Лею убьют, как и бόльшую часть вашей прекраснейшей компании, уже вероятней всего не осуществится. Это стало возможно, когда она разорвала помолвку с герцогом Тенебреем.
Мы смотрели на демона, стараясь понять и осмыслить сказанное.
– И всё же я не понимаю. Разные решения приводят к одним и тем же последствиям? – задал вопрос Стомиан.
– Практически да, – снова кивнул оракул и присел на соседний с вампиром стул. – Представьте, что судьба словно лабиринт… Вы можете из множества проходов выбрать один, и он приведёт вас в зал, который является встречным с чьим-то ещё лабиринтом. Вы можете выбрать другой проход, и он вас может все равно вывести в тот же зал, только на своем пути вы уже не встретите это существо, а путь будет более длинным. А может быть так, что этот же проход приведет в другой зал, где ждут другие события и на пути встретятся другие существа. Залы встреч с попутчиками бывают маленькие, всего на две души, а бывают и большими, где стекаются судьбы многих. Это аналогия стечения судеб.
Проходы в лабиринтах жребия мы называем гранями, а залы – судьбоносные последствия выбора, которые влияют на многих, – преломлениями. Как правило, существа, что имеют больше влияния в своем мире, преломляют грани будущего и рок других существ. Их решения фатальны для многих.
Я показал Лее самые вероятные преломления ее судьбы, которые отражают события в королевстве. В каждом из них королевством правит свой монарх. И у вас тоже были разные судьбы. Решения одного существа образуют искажения, которые могут быть глобальными.
Так, если бы отец Леи не откликнулся на просьбу короля о помощи и не поехал в столицу, он бы не встретился с леди Бофор и не привёз её в замок. С Леей бы не случилась та цепь событий, которая потом произошла. У нее была бы совсем другая жизнь. Вы бы все познакомились раньше, но ваши пути так тесно не пересеклись. У каждого был бы свой финал.
Так вы, лорд Леманн, в прошлых вариантах граней были уже развоплощены, не согласись леди на предложение короля и на перевод в столичную академию. Лорд Стомиан остался бы в своей деревне и не получил бы дотацию от герцога Хардин на учебу. Потом ушёл на фронт и не встретил леди Сенье, если бы в судьбе герцогини не появилась леди Евгения.
Будущее герцогини Хардин, лорда Тенебрея и еще нескольких влиятельных особ сейчас близится к переломному моменту, от которого зависит судьба всего королевства.
Какое бы решение сейчас ни приняла леди Хардин, вариантов будущего остается все равно три, и лорду Герарду в нём не место. Как и другим. Этот дракон погибнет в схватке наследников престола.
– Поэтому в моём будущем не было варианта, где я могла бы быть, допустим с Элдрином? – с придыханием спросила я.
– Именно, – подтвердил, кивнув демон.
Парни сидели удивлённые этим рассказом. Стучал длинными, острыми ногтями по столешнице Тирел, потирал подбородок, задумавшись, Стомиан.
– Значит, самого худшего варианта уже не будет? – спросила я. – Мой дядя, лорд Ризгас, лорд Сенье уже не умрут?
Персципиатус посмотрел на меня тяжелым взглядом.
– Я не говорил этого. Если вы не сможете осуществить задуманное, произойдет глобальное искажение и грани снова изменятся. Когда вы меняете решения, какие-то коридоры рока становятся шире, какие-то появляются, а какие-то закрываются совсем. Это не означает, что вы не умрете от козней принцессы. Но она не придёт к власти с помощью лорда Тенебрея, и тех событий, что вы видели на площади, уже не произойдет.
– В это сложно поверить, – вздохнул Том. – Звучит уж слишком фантастично.
– А я не верю в твою бескорыстность, – добавил Тирел. – Лея говорила, что ты хочешь попасть обратно в Нижний мир. Почему же сам этого не сделаешь? Филактерию можно разрушить и освободить тебя и здесь.
Персципиатус скривился, недовольный вопросом.
– Я вижу грани и преломления, но не могу проникать в межмировую изнанку и свободно перемещаться по ней. Если вы меня освободите здесь, я уже не вернусь в свой мир. Я отрезан от него и прикован к этому миру и кристаллу, – и Персципиатус показал на свою цепь.
– Каким образом ты собираешься попасть в Нижний мир?
– Мне нужно попасть внутрь одного из проходов, – ответил демон, сощурившись. – Моя филактерия должна оказаться внутри активированного перехода.
– Поэтому тебе нужна именно Лея? – спросил вампир. – Я для этого не гожусь?
Неужели Тирел собрался меня заменить?
– Нет, – покачал головой демон. – Нужно соблюсти определенные условия. И ты, вампирский княжич, для этого точно не подходишь.
Тирел поджал губы.
– И что же изменится, если Лея этого не сделает?
Глаза демона блеснули угрозой, он приподнялся на стуле, а пальцы стали удлиняться и становиться когтями птицы. Вместе с этим окно озарилось вспышкой молнии, и град сильней застучал по деревянным ставням, добавляя какого-то мистического ужаса моменту.
– Она не закончит то, что должна, не выполнит обещание. А ваше королевство прекратит существование. Я открою секрет и расскажу всё, что ей нужно знать, только тогда, когда наше соглашение с леди Хардин будет исполнено.
– Это когда же? – ничуть не смутился Тирел и безмятежно продолжал выпытывать сведения у демона. – Когда ты окажешься в Нижнем мире? Или перед этим? Я что-то не пойму, что мешает сделать это сейчас, раз так хочешь помочь?
Персципиатус неожиданно успокоился и сел обратно, усмехнувшись.
– Я должен не только рассказать, но и кое-что показать, – ответил он.
– Вот как? – приподнял бровь лекарь и скрестил руки на груди. – Лея, я ему не верю. Темнит наш тёмный доброжелательный «недруг», – скаламбурил он. – В гробницу пойдём вместе, и филактерию мы тебе отдадим только там, когда убедимся, что всё в порядке. Отдай камень Стомиану. У него он будет в безопасности.
– Когда ты поймёшь, что ошибся, – ты пожалеешь, – с угрозой прошипел демон и растаял дымкой, как только камень лёг в пальцы дракона.
– Посмотрим, – упрямо сжал губы Тирел и выразительно посмотрел на меня. – Лея, когда же ты поймёшь, что не всем стоит доверять? – риторически спросил он. – У тебя всё выходит наоборот. От друзей ты таишься, а врагам открываешься. Мы не желаем тебе зла искренне, но доверилась ты демону. Это из-за его манипуляций ты «сорвалась» на балу в академии?
Я тяжёлым взглядом посмотрела на друга.
– Персципиатус лишь помог мне найти Корина. Поговорить с ним не удалось. Зато я увидела то, чего совсем не ожидала.
Необходимость говорить правду мне не нравилась. Приходилось пересиливать себя.
– В «тесном» обществе принцессы, – дополнил Тирел и грустно усмехнулся. – Но что тебя заставило разорвать помолвку? Поясни. Я не верю, что ты это сделала просто от ревности или вспышки упрямства. Причина должна была быть более весомой.
– Вы этого не знали, но Корин сам дал мне вассальную клятву. Его предательство я прочувствовала сполна. И может поэтому больше не хочу страдать. И не хочу видеть жестокость.
Я ответила глумливо и жестко, пытаясь задеть мучающего меня расспросами Тирела. Но вампира мой насмешливый тон не смутил.
– Корин не такой, я знаю его дольше тебя Лея, и потому говорю с уверенностью, – вмешался в разговор Стомиан, предпочитавший до этого молчать. – Это не он целовал принцессу, а она его. Так вышло.
Я сморщилась на это и не стала ничего говорить. Допустим… Но он это позволил, бросил меня и сделал больно. И это не умаляет его злых поступков.
– Почему ты считаешь, что Корин жесток? – удивлённо поднял брови Тирел. Мне пришлось рассказать о так впечатливших меня пытках драконов и произошедших событиях на верфи.
Друзья слушали вдумчиво.
– Лея, Корин не жесток, – возразил, дослушав Стомиан. – То, что он берёт на себя ответственность карать тех, кто этого заслуживает, не может говорить о том, что ему это свойственно.
Когда на прошлогодней практике в горах часть нашего отряда, спрятавшегося в пещере от троллей, завалило оползнем, он остался, чтобы спасти их. Потратил кучу сил, поднял целый могильник, но помог им и не дал умереть. Принцесса Литиэль приказала бросить своих кирасиров. Он не поддался её обаянию и уговорам. Мы спешили, и Литиэль не хотела отпускать Тенебрея, но он не послушал и остался ради пяти эльфов. Ты сделала неверные выводы. Если он был вынужден поступить жестоко в каком-то случае, значит, у него были существенные основания для этого. Порой, чтобы навести где-то порядок, нужно уметь наказывать. Я тоже раньше этого не понимал. Думал, что есть либо белое, либо чёрное… Но мир чаще серый.
Я потухшим взглядом посмотрела на дракона.
– Это не оправдывает излишнюю жестокость. Собираетесь меня переубеждать? Для этого ты добавил в зелье свою кровь, Тирел?
– Нет, – покачал отрицательно головой лекарь. – Мы просто можем всего не знать. Я согласен с Томом. Бывает так, что мы принимаем решение, которое кажется нам правильным, а потом страдаем от этого, и осознаём, что ошиблись. Мы же видим притяжение и чувства между вами. От этого и больно.
Тирел говорил обо мне, но мне слышалась в его словах и его история с Кираной. Он в итоге передумал, но вот только Киране это уже стало не нужно. Она смогла перешагнуть через себя и боль. Может, я смогу так же?
– Лея, я просто хотел, чтобы ты знала нашу точку зрения. Раз ты так считаешь – то так тому и быть. Корин очень сильно облажался, – подвёл итог Стомиан.
Эти слова позволили мне немного успокоиться.
– Нам пора, – вздохнул Тирел, глянув в темноту окна, за которым буря набрала силу, и небо угрожающе гудело, извергая с порывами ветра град и молнии. – Духи и воспоминания просыпаются.
Глава 8
Двери закрытого крыла открылись передо мной, как только моя рука коснулась створок. Мы прошли к этой части замка через небольшой коридор-переход из донжона – квадратной жилой башни, в которой предполагалось сделать общежитие. Крыло строилось как основное здание будущей академии и размещало в себе все необходимые помещения с аудиториями.
В другом конце большого прямоугольного здания был переход в еще одну башню, уже круглой формы, предназначенную под лаборатории. Её строили высокой, с астрологической обсерваторией на самом верху.
Туда я повела своих друзей через весь корпус.
Воспоминания охватили меня, как только я ступила в забытое всеми и всё ещё ожидающее своего часа крыло замка. Я помнила, что тогда, когда была маленькой и с мнимой матерью в лице леди Бофор, шла через него, оно ещё было заставлено лесами, строительными брусьями и отделочным камнем. Работы в то время продолжались, и тут не было так одиноко и бездушно. Рабочие и строители работали днём, ночью же дети иногда пробирались сюда, чтобы побродить по комнатам и залам, пугая друг друга страшилками и устраивая прятки. Иногда и мне удавалось сбежать от бдительной гувернантки и присоединиться к ним в этих забавах.
Идти было неимоверно тяжело, и я уже сомневалась в рациональности этой идеи. Не будь я под контролем вампира, наверное, взбунтовалась бы еще на середине пути. Магия и кровь бурлили во мне, словно вода во вскипевшем котле. Сердце стучало в бешенном ритме, отзываясь на мысли и мой страх. Чувство непокорности и злости на друга периодически шептало мне остановиться и попытаться сбросить внушение. Теоретически я могла противостоять вампирскому княжичу. Но едкий ужас и неуверенность в себе, своих вновь возросших силах, не давали чувству бунта одержать верх. Возможно, я была сильна внешним проявлением магии, но пока еще слаба внутренне.
Я остановилась у входа в башню, не решаясь войти в неё. Воспоминания причиняли страдания не меньше, чем тогда в детстве, и были сильнее меня. Будто лёд, ужас сковал мои члены, и липкий пот выступил на коже. Сердце стучало в висках, а дыхание сбивалось.
– Тирел, я не смогу, – стоном вырвалось признание.
– Если ты не перешагнёшь это и не победишь собственные страхи, они будут преследовать тебя всю оставшуюся жизнь, – спокойно ответил мне друг. – Твой отец запечатал их, но они влияли на тебя из подсознания. Разве не поэтому ты не доверяешь никому? Боишься поступить неправильно? Довериться друзьям? Ты даже любить нормально не можешь!
Я выпрямилась как струна. Слова больно резанули чувства.
– Соберись! – настойчиво сказал вампир, и его глаза снова загорелись, усиливая на меня воздействие крови. – Вперед, Лея! Ты пройдешь это ещё раз с нами. И говори! Расскажи нам всё.
Магия крови заставила сделать шаг, а потом второй и следующие. Мы поднялись по винтовой лестнице на второй этаж, и я посмотрела в круглый пролёт в центре.
– Отсюда упали Луис и Робин, когда догнали нас и пытались задержать. Они ухватились за полы платья виконтессы, а Оллин старался в это время освободить мою руку. Леди Евгения толкнула ребят ногой, и они упали в пролёт. Оллина она столкнула по лестнице вниз. В этот момент иллюзия разрушилась, и я поняла, что это не моя мать. Стала вырываться. Дальше леди Евгения уже тащила меня за собой силой, – подчиняясь ментальному приказу, сказала я.
– Мне жаль, что эта леди так легко умерла, – проворчал Стомиан. Его голубые глаза приобрели цвет грозового неба.
Мы начали медленный подъём по лестнице. Каждый шаг для меня был, как удар хлыста по сознанию, высекающий искры-воспоминания.
«Лишняя и мешаешь счастью...» «Нужно было быть послушной, Лея. Я же старалась для тебя...» «Ты должна была делать так, как я скажу...»
Голоса в голове сливались в монотонный гул: «Недостойное поведение...», «Разочаровала меня...», «Приносишь одни проблемы...»
И сквозь этот шум пробивались самые громкие, самые острые: «Ты подчинишься мне...» «Больше не нужна ему…» «Плохая дочь...»
А затем – последний, самый болезненный укол: «Ты хоть раз можешь сделать так, как нужно?!» Именно ее почти дословно повторил Корин в нашу последнюю встречу.
На меня снова нахлынули внутренние терзания.
«Идеальная невеста…»
Да, идеальная. Но лишь тогда, когда послушная и делаю то, что от меня ожидают. Стоит мне возмутиться тем, с чем я не согласна, или начать делать как считаю нужным, начинаю мешать окружающим и вызывать у них раздражение. Причем у всех.
Я устала быть идеальной. «Идеальная дочь» для своего отца, я оказалась обманутой. Мне даже не соизволили сообщить о сташе. «Идеальная племянница» отказалась соглашаться с принятым за нее решением, и стала «эксцентричной». «Идеальная невеста» оказалась униженной и преданной. И вновь со мной и моими чувствами решили не считаться. Зачем? Ведь «идеальная аристократка» всегда держит эмоции внутри себя, соблюдает правила и следует всем нормам общества. Так принято.
Вот и леди Бофор хотела, чтобы я была идеальной… послушной.
Когда-то дядя в разговоре с отцом сказал такую фразу: «идеал – это палка, которая дает возможность бить себя и издеваться над собой и окружающими». Тогда я не поняла значения этой фразы, и почему мужчины спорят по такому незначительному поводу. Сейчас фраза открылась мне иначе. Дядя в отличие от отца никогда не стремился быть для всех хорошим и всем помогать. Он просто был самим собой и делал то, что хотел. Он не был идеальным и не стремился таким быть. Теперь я поняла почему. Идеальность привлекает других своей удобностью, и этим начинают пользоваться тебе во вред. Грустный и печальный факт.
И вот стоило мне пойти против идеала, который во мне увидели, я стала для всех странной, непонятной. Раздражающей. Мешающей.
Фразы леди Бофор перекрывались моим детским плачем и мольбами:
– «…Пожалуйста, не нужно...»
– «Я буду послушной... леди, пощадите!..»
– «Я не хотела...»
– «Больше не помешаю...»
– «Всё сделаю и ни о чём не расскажу...»
– «Я люблю папочку!..»
– «Прошу вас…»
Не такая уж я идеальная и послушная, выходит. Стоит ли об этом сожалеть?
– Лея!.. Лея!..
– Очнись же! – Стомиан тряхнул меня за плечи, и я вынырнула из раздумий и воспоминаний, едва сфокусировав взгляд на узких зрачках перед собой.
Моё тело отказывалось подчиняться и влиянию, и мне самой. Я была на пределе своих моральных сил. Ноги стали ватными, по телу побежали мурашки, грудь сковало будто обручем, сбивая ритм сердца и дыхание.
– Тирел, хватит! Видишь, как ей тяжело?! – негодовал дракон.
– Заткнись, Том, потом будет только хуже! Шанс один. И если мы его упустим, то исправить всё это станет практически невозможно, – резко и грубо ответил ему Тирел. И дальше уже обратился ко мне: – Лея, это в прошлом! – убеждал он меня, обнимая. – Ничего этого уже нет. Ты сама решаешь свою судьбу. Борись! Дыши!
Легко сказать! Как можно бороться с несправедливостью и воспоминаниями? Это не они были на моём месте!
Но куда я денусь от вампирской магии?
Когда я немного пришла в себя, мы поднялись на предпоследний, десятый этаж. Выше была только обсерватория. Там должны были в будущем стоять артефакты для наблюдений за движением звёзд. Этот этаж и последний остались недостроенными больше всего. Внутренних стен не было, их заменяли только колонны с деревянными подпорками. Круглое большое помещение имело вытянутые стрельчатые окна и деревянные перегородки вокруг лестничного пролета посередине. Я с тоской осмотрелась и задержала взгляд на поломанном ограждении, которое и осталось свидетельством тех событий.
Погрузившись снова в воспоминания, я вспомнила, что леди Евгения приволокла меня сюда и отпустила. Мы обе устали от подъёма вверх и собственных усилий. Она – от того, что волокла меня. Я же – от отчаянного сопротивления. Мои колени уже были в ссадинах от ступеней, на которые я падала, когда меня тянули. Щеку жгла пощёчина, доставшаяся мне за действия друзей. Ногти были обломаны, и содраны до крови руки от попыток зацепиться за каменные уступы стен и задержать еще хоть на миг то, что меня ожидало. Я упала на пол от усталости и страха перед своим будущим.
Рассказывая об этом друзьям, я невольно прикоснулась к своему лицу, будто ощущая снова боль на щеке. Воспоминания накрывали меня, как волны моря скалистый берег – сильные, мощные, приводящие в ужас и сбивающие с душевного равновесия.
– «Мерзкая девчонка, сколько же от тебя проблем! И почему ты такая упрямая? Сколько сил ушло на то, чтоб вас обмануть и заставить поверить. А ведь я хотела по-хорошему», – вспоминала я слова леди, повторяя их вслух и смотря на то место, где она стояла, опираясь рукой на перила ограждения. Коварная память как никогда ясно рисовала её образ передо мной.
– «Леди Бофор, пожалуйста… Я не хотела вас огорчать», – бормотала я, стоя на коленях и сложив руки в умоляющем жесте.
Неожиданно виконтесса выпрямилась и, вздохнув, посмотрела на меня, мягко улыбнувшись.
– «Я рада, что ты раскаиваешься, – снисходительно сказала она, и её лицо стало добрым и понимающим. – Я тебе верю. Подойди!»
Робко, со вспыхнувшей надеждой в глазах, я приблизилась к ней. Она погладила меня по щеке, что все еще горела от пощечины, и склонила голову к плечу.
– «Раскаяние должно быть искренним, Лея, иначе оно бессмысленно. Ты же понимаешь это?»
Я закивала головой, поверив, что возлюбленная моего отца и будущая герцогиня, наконец, сжалилась. А всё это просто розыгрыш, жестокое наказание, что она придумала. Я готова была поверить во что угодно в этот момент.
Виконтесса подошла к окну и распахнула его.
– «Ты очень эгоистичная девочка, Лея, – сообщила она мне. – Из-за тебя умерла мать. Защищая тебя и короля, твой отец и его соратники убили многих лордов. Я тоже лишилась своего отца и мужа по вашей вине, – рассказывала она мне. – О муже я не скорблю, но отец был для меня важен. И все же несмотря на все я хотела с тобой поступить по-другому. Но ты не захотела меня слушаться. Можешь ли ты искупить все это?.. Конечно! Если умрешь, так же как они! Пусть герцог испытает то же, что испытала я и многие другие по твоей и его вине».
Ведьма повернулась ко мне и зловеще улыбнулась под вспышки молний и грохот грома.
– «Раскаяние должно быть искренним, Лея. Раскайся! Умри! – и она, выставив руку в окно, скинула в темноту куклу. – Пусть судьба этой марионетки станет и твоей судьбой. Иди к своей мамочке. Ты же скучаешь по ней? Любовь – это жертва! Пожертвуй собой. Подчинись! Сделай, наконец, то, что говорят!»
«…Ты разочаровала меня, Лея… Впредь ты будешь делать так, как я скажу!..» – отозвался эхом в моей голове другой голос.
Неведомая сила потянула меня к оконному проёму, за которым лил дождь, и грохотало небо. То, что говорила ведьма, казалось таким правильным и естественным… Внушенные мысли носились в моей голове, словно ночные бабочки вокруг светящего артефакта.
Зачем тосковать по родному человеку, которого уже никогда не увижу? Зачем скучать и тосковать по той, которой никогда не будет рядом? Зачем страдать из-за того, кому ты не нужна?
– «Верь мне, Лея, я тебя не обману, не предам. Всё скоро закончится, и будет хорошо, – нашептывал и внушал голос, такой искушающий и манящий. – Доверься, и ты обретёшь счастье и покой. Делай то, что я говорю… Ты подчинишься… Хочешь подчиниться. Иди туда… Сделай так, как нужно…»
А я уже практически не соображала, стоя у открытого окна и смотря на град и молнии за окном, как когда-то в детстве. Я должна была следовать за куклой, подчиняясь внушению и шепоту чужой магии.
– Лея, ты можешь противостоять этому. Не поддавайся, это всего лишь ведьминское внушение. Вспомни о чем-то другом, ради чего стоит жить!
Стоило ли жить? Жизнь стала для меня чередой боли и расставаний. Я осталась практически одна.
– Она даже не пытается! – донесся до меня голос.
Я не просто не пыталась. Я даже не хотела этого. Каждому что-то от меня было нужно. Я действительно была средством для достижения целей. Могла ли я с честностью ответить, что друзья помогают мне лишь потому, что тоже любят, а не потому, что если я покину команду, их снимут с соревнований? Нет. Королю от меня тоже нужен был лишь артефакт защиты. Как личность и герцогиню он меня не рассматривал. С дядей все стало сложно, и я не верила, что он будет поддерживать меня теперь так же, как раньше.
